Чемпионат мира по зельям (джен)

— Поттер, вы самый никчёмный студент, которого мне только доводилось видеть. Я не могу поверить, что вы не смогли справиться с настолько простым зельем, как это. Худшего зельевара просто не может быть. Кажется, я тупею каждый раз, когда просто смотрю на вашу «виртуозную» работу с котлом… — Именно эти слова Северуса Снейпа крутились в голове Гарри, когда он медленно и нехотя шёл по Большому залу к Дамблдору, который только что объявил о том, что Гарри Поттер стал пятым участником чемпионата мира по зельеварению.

Пока Гарри шёл, на него смотрели со смешанными эмоциями. Кто-то — в основном, гриффиндорцы — радовались и кричали что-то приободряющее. Другие же — в основном, слизеринцы — напротив, заявляли о мошенничестве, несправедливости и необходимости немедленного наказания — лучше всего, в виде поцелуя дементора.

— Профессор, я не хочу! — тут же выпалил Гарри, как только приблизился к директору. — Мне этот ваш чемпионат по зельям и даром не нужен!

— Поздно! Решение Котла Варева не обсуждается.

— Но, профессор, мне ведь нет ещё семнадцати…

— С василиском вообще в двенадцать лет дрался, и ничего.

— Но меня вся школа будет ненавидеть!

— В первый раз что ли? Всё, не морочь мне голову!

И Гарри был вынужден проследовать в соседний зал, где уже ждали четверо чемпионов. Тощий когтевранец Эдгар Лорни. Невысокая, с идеальной осанкой и грацией кошки Сакура Камикава из Махотокоро. Широкоплечий и темнокожий Джомо Окафор из Уагаду. И высокая и статная Елена Морозова из Колдовстворца.

Все они разом повернулись к Гарри, который стоял и не знал, как себя вести.

— Кто ты такой? — с сильным акцентом спросила Сакура.

— Что-то вроде местной прислуги? — поднял бровь Эдгар.

— Ага, домовик, — фыркнул Гарри. — Ты-то чего с акцентом говоришь? Ты же из Хогвартса!

Эдгар хотел что-то ответить, но не успел. Дверь в комнату с оглушительным треском упала на пол. Полыхнул белый свет, который на несколько секунд ослепил Гарри.

— Всем стоять! Это мракоборцы!

И в следующую секунду Гарри самым грубым образом положили лицом в пол.

— Это ты бросил своё имя в Котёл Варева?! — услышал он низкий голос мракоборца.

— Нет!

— Тебя видели рядом с Котлом. Говорят, ты ходил с виноватым видом.

— У меня всегда такой вид!

— Ты сгниёшь в Азкабане, если прямо сейчас не раскроешь свою тайну!

— Хорошо, хорошо! Я всё скажу! Мне уже давно нравится Гермиона…

— ЧЕГО?!

— Вы же хотели тайну…

Мракоборец выругался, но тут в комнату вошёл Дамблдор и его прихлебат… то есть, уважаемые преподаватели Хогвартса.

— Ладно, поднимите его, — сказал директор. — Ты уверен, что не бросал своё имя в Котёл Варева, Гарри?

— Да, сэр. Это же зельеварение… Мне бы такое и в голову не пришло.

— Мне больно признавать это, директор, но, думаю, в данном случае Поттер говорит правду, — вмешался в разговор Снейп. — Он терпеть не может зельеварение, и это у них взаимно. Вот бы мне так с его матерью в своё время…

Гарри посмотрел на него со смешанными чувствами раздражения и благодарности. Если уж Снейп ему поверил, то и остальные должны. Однако это не отменяло всего остального.

— Думаю, тебе придётся принять участие в этом чемпионате, Гарри, — задумчиво сказал Дамблдор.

— Но, сэр, я ведь, и правда, не очень хорош в зельеварении.

— Полагаю, это не так важно. Ну, опозоришься ты на весь мир, ну немного ошпаришься магическим зельем… Видишь ли, Гарри, нам нужно узнать правду. Узнать, кто бросил твоё имя в Котёл. А это можно сделать только, если злоумышленник будет думать, что всё идёт по его плану. У тебя нет выбора, ты не можешь отказаться!

— А то что?

Казалось, Дамблдор был застигнут врасплох этим простым вопросом. Однако, он не зря столько лет был директором Хогвартса, и потому быстро пришёл в себя.

— О, это что, золотой снитч?

— Где?! — Гарри посмотрел, куда указывал директор, но там, естественно, ничего не было. А когда он повернулся обратно, то Дамблдор уже бесследно исчез. — Да что б тебя…

— Нет, ты точно не бросал своё имя в Котёл Варева? — наверное, уже в двадцатый раз спросил Рон.

— Ты, наверное, уже в двадцатый раз это спрашиваешь! — подтвердил мысли автора Гарри.

— А вдруг я сумею застать тебя врасплох, и ты скажешь правду…

— Рон…

— Ладно, ладно! Я тебе верю. Ты же мой лучший друг и всё такое… А может, ты ходишь во сне и разбрасываешь везде бумажки со своим именем?

— Нет.

— А может?..

— РОН! Меня допрашивали Дамблдор и чёртовы мракоборцы. И я признался бы им, если бы было в чём. Рассказал же я им, что мне нравится Гермиона…

— ЧЕГО?!

К счастью, в этот самый момент в гостиную Гриффиндора зашла Гермиона, у которой был очень серьёзный вид.

— Я поговорила с профессором МакГонагалл, и она разрешила нам использовать пустой класс на седьмом этаже. Это достаточно близко к нашей гостиной. А у вас тут что?.. — Она только сейчас обратила внимание на то, что Рон весь пошёл какими-то бордовыми пятнами и гневно посматривает на Гарри. — Ох, Рон, опять ты со своими подозрениями… Ну, не бросал Гарри своё имя в Котёл!

— Да плевать мне уже на это! Тут проблемы посерьёзнее…

Однако Гермиона его уже не слушала.

— Гарри, с завтрашнего вечера мы с тобой по два часа занимаемся зельеварением. Без выходных, праздников и отговорок. Даже вторжение Сам-Знаешь-Кого не освобождает тебя от занятий!

— Да я, собственно, и не собирался отлынивать…

— Вот и хорошо! Уверена, Снейп просто наговаривает на тебя, и на самом деле ты очень хороший зельевар!

* * *

БАМ!

— Гарри, ты взорвал уже четвёртый котёл за вечер… — терпеливо произнесла Гермиона. — Ты что, хочешь побить рекорд Невилла?

— А я что? Я ничего! Просто рецепт зелья слишком уж сложный!

— Ты пока просто кипятишь воду…

— Я безнадёжен… — простонал Гарри. — Кажется, пора перейти к плану «Б» — сбежать из Хогвартса и жить жизнью отшельника, питаясь ягодами…

— Даже думать не хочу, откуда ты понабрался этих «чудесных» идей… Давай просто попробуем ещё раз.

Гарри вздохнул и потянулся к котлу. И ровно в этот момент то же самое сделала Гермиона. Их пальцы соприкоснулись, даже переплелись между собой, и вдруг внутри у Гарри что‑то содрогнулось. Но не как, когда в тебя на полной скорости врезается бладжер, а в приятном смысле.

Они посмотрели друг на друга, и Гарри показалось, что это довольно подходящее время для признания в своих чувствах. Он набрал в грудь побольше воздуха и абсолютно уверенно и чётко произнёс:

— Шбрфбф... — Он на секунду прикрыл глаза, готовый провалиться сквозь землю. Ну, и почему он так разволновался?!

К счастью, Гермиона ответила что‑то вроде:

— Пфрмф... кхем... Я хотела сказать, что всё в порядке.

— Может, перестанем держаться за руки?

— Нет.

— Согласен.

Естественно, после такого весь последующий вечер Гарри не мог сосредоточиться на зельеварении. Хотя и понимал, что это было очень нужно сделать.

Его соперники — гении зелий, магистры ингредиентов и боги склянок. А он…

— Используй свои сильные стороны, Поттер! — посоветовал ему Грюм.

— Вы предлагаете мне прилететь на соревнование на метле? Просто это единственное, что я нормально умею…

Кажется, весь Хогвартс был уверен в его поражении. Ставки, которые сейчас принимали, были 1:140 на то, что Гарри проиграет с позором. Он даже сам всерьёз подумывал о том, чтобы поставить на это пару галлеонов. Однако в какой-то момент передумал, сказав себе: «Надо верить в себя! Я точно смогу… Ну, или нет… Да нет, точно смогу!.. Хотя… Смогу!.. Или всё-таки… СМОГУ!»

День первого испытания выдался таким хмурым и сырым, что сама природа, казалось, сочувствовала Гарри. Он шёл по лужайке к месту, известному как Зачарованный сад, с ощущением, что его ведут на эшафот.

— Гарри, подожди!

Он обернулся. Гермиона бежала к нему, так, что её волосы развевались на ветру. Она, не говоря ни слова, резко обняла его. На секунду мир перестал давить. Гарри почувствовал её быстрое сердцебиение и понял, что она волнуется не меньше.

— Ты всё помнишь, — выдохнула она ему в плечо. — Корень имбиря — тщательно очистить, личинки — не пережарить, и помешивай только по часовой стрелке после добавления порошка из толчёного рога единорога.

Он кивнул, не в силах вымолвить слова, и Гермиона отпустила его. Ощущение её объятий осталось с ним, как невидимый плащ, защищающий от всего на свете.

Гарри глубоко вдохнул и шагнул под арку, ведущую в Зачарованный сад. Здесь стояли ряды безупречно оборудованных рабочих столов с блестящими медными котлами. Трибуны выросли по периметру, как грибы после дождя, и ломились от народа. Яркие плакаты, кричащие мантии болельщиков всех четырёх школ, общий гул, напоминающий рой гигантских шершней. Где-то там сидели Рон и, если она успела занять место, Гермиона.

У своих столов уже стояли соперники. Елена Морозова из Колдовстворца сейчас напоминала скалу, готовую обрушиться на котёл. Всё в ней как бы кричало: «Я варила зелья, когда вы ещё ползали в пелёнках». Сакура Камикава из Махотокоро поглаживала свой котёл с такой нежностью, будто он был сделал из хрусталя. Джомо Окафор разминал пальцы с видом концертирующего пианиста. Даже Эдгар Лорни казался уверенным в себе. Все они выглядели так, будто вот-вот совершат революцию в зельеварении, а Гарри просто забыл, зачем вообще пришёл.

Людо Бэгмэн, сияя, появился в центре поля, его голос, усиленный Сонорусом, оглушил толпу:

— Добро пожаловать на первое испытание Чемпионата мира по зельям среди старшекурсников... и одного Гарри Поттера! Сегодня нашим чемпионам предстоит продемонстрировать хладнокровие, точность и чистое мастерство! Они должны будут сварить… Оборотное зелье!

В толпе пронёсся одобрительный гул. У Гарри отлегло от сердца, но ненадолго. Оборотное зелье. Сложнейшее, коварнейшее… Однако Бэгмэн не унимался.

— Но великое искусство зельеварения начинается с добычи ингредиентов! У каждого из вас под столом — лишь базовый набор. Ключевые же компоненты необходимо заслужить!

По краям сада с оглушительным рёвом возникли три силовых поля, и в каждом оказался горный тролль самого сурового вида. Каждый тупицообразно озирался, сжимая в руках дубину размером со школьную парту. Рядом с каждым троллем на земле лежал небольшой тёмно-синий ларец.

— Ваша цель — добыть свой ларец, не угодив в больничное крыло! — весело прокричал Бэгмэн. — Начинаем!

У Гарри похолодело внутри. Силовые поля разом исчезли, и соперники уже бросились к своим троллям. Елена, буркнув заклинание, попыталась оглушить своего, но тролль лишь рассерженно потряс головой. Эдгар использовал ослепляющее заклятье, заставив своего монстра мотать головой.

Гарри подбежал к своему троллю. Тот, увидев движение, радостно заурчал и занёс дубину. Мысли метались. Что делать? Что делать?! Оглушить? Это не так просто, ведь тролли довольно устойчивы к магии.

И тут его осенило. Первый курс. Тролль в женском туалете.

Тролль сделал мощный размах. Гарри отпрыгнул, крикнув первое, что пришло в голову:

— Вингариум Левиоса!

Дубина лишь дрогнула в руках тролля. Раздался ясный, будто школьный колокольчик, голос из памяти: «Правильно говорит ЛевиОсса, а не ЛевиоссА!»

Гарри вдохнул полной грудью, взмахнул палочкой и крикнул чётко и ясно:

— ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОССА!

Заклинание сработало примерно на сто двадцать процентов. Тролль вдруг взлетел в воздух, бешено размахивая руками и ногами. Гарри не стал медлить — подскочил, схватил и откатился в сторону.

Раздался оглушительный СТУК и болезненный стон. Гарри обернулся. Ученик Уагаду, слишком увлекшись сложным заклинанием, не успел уклониться. Его собственный тролль, не мудрствуя лукаво, аккуратно, но сокрушительно треснул его дубиной по голове. Юноша рухнул, а мадам Помфри тут же бросилась к нему, яростно цыкая на ухмыляющегося тролля.

Гарри, сжимая ларец, побежал к своему столу. Теперь можно было варить. С этим чувством лёгкой победы и правильным «ЛевиОсса» на уме, даже оборотное зелье не казалось таким уж страшным.

К тому же, тут его осенило. Перед глазами вспыхнул не учебник, а образ второго курса. Пар из котла в кабинете туалете Плаксы Миртл, резкий запах, и Гермиона, которая проговаривала каждое своё действие…

Гарри двигался на автопилоте. Руки сами вспоминали движения. Нарезать водоросли и спорыш? Рука уверенно тянется к ножу. Добавить сушёные златоглазки? Он аккуратно, без брезгливости, высыпал их в кипящую воду. Помешивать по часовой? Он начал, и зелье под его палочкой начало менять цвет ровно так, как должно: от грязно-коричневого к лазурно-синему, а затем к прозрачному серебру.

Рядом, у стола Эдгара, дела шли не так гладко. Его зелье, которое должно было уже серебриться, упорно отливало ядовито-розовым и периодически выстреливало в воздух струйками едкого дыма. Юноша в панике сыпал в котёл всё подряд, только усугубляя ситуацию. В конце концов, его зелье с глухим хлопком превратилось в густую фиолетовую субстанцию, застывшую в виде укоризненной рожицы.

Когда время истекло, и судьи начали обходить столы чемпионов, Гарри всё ещё не верил в происходящее. Его зелье, налитое в склянку, переливалось чистым металлическим блеском.

Судьи совещались недолго. Бэгмэн снова взорвал «эфир»:

— Результаты! Третье место — Сакура Камикава! Второе место… — пауза показалась Гарри вечностью, — Гарри Поттер!

Гарри остолбенел. Второе? Он занял ВТОРОЕ место? Не последнее, не предпоследнее, его не выгнали с позором, плюнув ему в спину, а настоящее, честное второе! Его взгляд инстинктивно метнулся к трибунам.

И он увидел её. Гермиона прыгала на месте, отчаянно махая ему и крича что-то, потерявшееся в общем рёве. На её лице сияла такая гордая и радостная улыбка, что у Гарри на мгновение перехватило дыхание.

А потом, когда он уже думал, что день уже просто не может стать лучше, случилось это…

С трибуны для преподавателей, прямо из-за спины профессора Макгонагалл, покачнулась и рухнула в проход длинная чёрная фигура. Профессор Снейп, услышав итоги и увидев безупречное зелье Поттера, молча, но с полным осознанием трагизма момента, лишился чувств. Его мантия разметалась вокруг, как крылья поверженного ворона.

Гарри наблюдал, как мадам Помфри и Дамблдор спешно склонились над телом профессора, и на его лице появилась растянутая до ушей улыбка.

Возможно, зельеварение не так уж и плохо…

Большой зал гудел, как растревоженный улей, но для Гарри и Гермионы, сидевших рядом на скамье Гриффиндора, существовал только их собственный маленький островок облегчения и радости. Второе место! Это было не просто удачей — это был триумф, пахнущий идеально сваренным зельем.

— Ты видел его лицо? — не мог остановиться Гарри, в который раз описывая падение Снейпа. — Он просто… сложился пополам, как мокрый носок!

— Я видела, — сияла Гермиона, подпирая подбородок рукой. — Но куда важнее, что ты всё сделал безупречно. И с троллем! «ЛевиОсса», Гарри, ты запомнил!

Их разговор прервал нерешительный кашель. Рон стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, его уши были ярко-розового цвета.

— Эм, привет, — пробормотал он. — Гарри. Отличная работа там… с котлом и… со всем. — Он посмотрел на Гермиону, на Гарри, снова на Гермиону. — Я, значит… если вы не против… может, я тут присяду?

Гарри и Гермиона переглянулись. Гермиона слегка пожала плечами. Гарри кивнул.

— Конечно, Рон.

Тот плюхнулся на скамью с видом человека, спасшегося с тонущего корабля. Начал было что-то говорить про квиддич, но в этот момент профессор МакГонагалл поднялась и ударила ложкой о бокал. В зале воцарилась тишина.

— Внимание, пожалуйста, — её голос был чёток и звонок. — Как вы знаете, в этом году в Хогвартсе проходит возобновлённый Чемпионат мира по зельям. Традиционно, после первого испытания, школа проводит Святочный бал. Он состоится в канун Рождества. Участие в нём обязательно для всех чемпионов и их партнёров, а также… весьма рекомендуется для всех учеников от четвёртого курса и старше.

В зале пронёсся вздох, состоящий из восторга, ужаса и срочных вычислений в уме. Рон обречённо хлопнул себя ладонью по лбу.

— О, нет, — простонал он. — Бал. Это значит… нужно найти фрак. И танцы. И… — он с ужасом посмотрел на Гермиону, будто только сейчас осознав что-то очень важное, — …девчонки. Надо же с кем-то идти. Гермиона, ты ведь тоже девчонка…

Гарри даже не дал ему договорить. Инстинкт, более сильный, чем страх перед дубиной тролля, заставил его повернуться к Гермионе. Он поймал её взгляд — тёплый, умный, чуть насмешливый.

— Гермиона, — сказал он, и его голос не дрогнул. — Пойдёшь со мной на бал?

Рон замер с открытым ртом, словно рыба на берегу. У Гарри перехватило дыхание, однако Гермиона не заставила ждать. Ни тени сомнения, ни секунды на раздумья. Её щёки порозовели, но она ответила твёрдо и чётко.

— Да. Конечно, пойду.

— Но… э… я же… — пытался издать хоть какой-то звук Рон, безуспешно перемалывая ртом воздух. Однако его голос потонул в общем гуле обсуждений. Его друзьям было не до него. Они смотрели друг на друга, и в воздухе между ними снова запрыгали те самые невидимые искры, от которых становилось тепло даже в самом дальнем углу зала.

Именно в этот момент в дверях зала появилась высокая, сутулая фигура в траурно-чёрных одеждах. Профессор Снейп, бледный как призрак, с тёмными кругами под глазами после недавнего «отдыха» в больничном крыле, сделал шаг вперёд. Его взгляд, как радар, сразу нащупал Гарри Поттера. А затем увидел и сияющую Гермиону Грейнджер, смотрящую на Поттера так, как Лили когда-то смотрела на Джеймса…

— И зелье он успешно сварил, — проскрежетал Снейп, указывая на Гарри дрожащим пальцем, — и девушка ответила ему взаимностью… — Его голос сорвался на фальцет, полный неподдельной, почти детской обиды. — ПОЧЕМУ У МЕНЯ ТАК НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ В СВОЁ ВРЕМЯ?! Ох, Лили…

И, подхватив полы мантии, он резко развернулся и стремительно покинул Большой зал, отправившись обратно в больничное крыло за успокоительным зельем…

Гарри спускался вниз по мраморной лестнице и чувствовал, как его сердце стучит всё быстрее с каждой минутой.

«Мерлинова борода... Кажется, это почти так же волнительно, как участвовать в первом испытании», — пронеслось в его голове.

Гарри почувствовал, как дрожат руки и ноги. Ещё немного, и паника бы начала его захлестывать. К счастью, в этот момент он услышал, как кто-то зовёт его по имени.

Обернувшись, Гарри увидел её. Гермиона медленно шла ему навстречу. На ней было красивое голубое платье. Волосы уложены в такую прическу, какую он у неё раньше никогда не видел.

— Ты такая красивая, я даже не знаю, что и сказать. Прости, что не говорил тебе этого раньше… — сказал Гарри. Ну, хорошо, он сказал это мысленно.

На самом же деле он сумел выдавить лишь что-то нечленораздельное, а после улыбался, как дурак. Впрочем, Гермиона и так всё поняла. Она смущённо улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, можешь ничего не говорить.

Гарри с благодарностью кивнул. Они зашли в Большой зал, и Гарри быстро осмотрел его. Естественно, первыми в глаза бросались чемпионы и их партнёры и партнёрши. Все они были красиво одеты и улыбались. В целом в зале царила достаточно приятная и позитивная атмосфера.

Везде, кроме одного конкретного дальнего угла, который был самым настоящим олицетворением мрака и ненависти. Концентрировался этот самый мрак в районе двух конкретных людей. А именно Северуса Снейпа, который всё ещё не в полной мере оправился от случившегося, и нервно подёргивался, даже несмотря на все те усилия мадам Помфри, которые она предприняла, чтобы его успокоить.

— А это что, Рон? — Не поверил своим глазам Гарри.

— Да, вздохнула Гермиона. — Я уже видела его сегодня утром.

— Какого чёрта он выглядит, как внебрачный сын Снейпа?!

— Поди знай... Он нацепил на себя эту траурную мантию и покрасил волосы в чёрный цвет. Сказал, что теперь будет ходить только так.

— Мерлинова борода... У меня зрение совсем плохое, или у него даже волосы грязными стали? Совсем как у Снейпа.

— Ага, — подтвердила Гермиона.

Но, к счастью, тут заиграла музыка, и Гарри с Гермионой закружились в танце.

Последующие события Гарри помнил плохо. Он не выпил ни капли сливочного пива, но всё было, как в тумане. В приятном таком, сладковатом тумане.

Он помнил, как танцевал. Помнил, что даже каким-то чудом умудрился ни разу не наступить Гермионе на ноги. Помнил её улыбку, помнил, как отблески свечей отражались в её глазах.

Потом, во время перерыва, они вышли из зала, чтобы немного отдохнуть и поговорить в относительной тишине и спокойствии. Кажется, они даже немного обсудили предстоящие испытания. Однако, что там было конкретно, даже при пытке к Круциатусом Гарри бы не вспомнил.

А вот то, что случилось после, он не сможет забыть уже никогда.

— Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но я рад, что Котел Варева выбрал меня пятым чемпионом от Хогвартса. — Услышал Гарри собственный голос. — Благодаря этому я сейчас здесь и… с тобой.

Щёки Гермионы порозовели. Она улыбнулась. А потом… поцеловала его.

— Я тоже рада, что ты здесь, — прошептала она. — А теперь идём обратно в зал…

Второе испытание Чемпионата мира по зельям проходило на заснеженной и специально подготовленной поляне Зачарованного сада. В центре поля стояли пять рабочих столов, а рядом с каждым — клетка, в которой метался, скрежеща когтями по прутьям, оборотень в уже не совсем человечьей форме. Полная луна висела на небе, как зловещее предзнаменование.

Людо Бэгмен, закутанный в утеплённую полосатую мантию объявил правила голосом, в котором смешались праздничность и плохо скрываемый страх:

— Второе испытание! Каждому чемпиону предстоит сварить Волчье противоядие и влить его оборотню до завершения трансформации! На всё про всё — двадцать минут! Если зелье не сработает… э-э-э… наш дорогой волколак сохранит первобытные инстинкты, а вы станете его… гм… праздничным ужином!

Гарри подошёл к своему котлу. Рычание оборотня в соседней клетке заставляло вибрировать кости. Волчье противоядие — одно из самых сложных зелий в мире. Его мозг лихорадочно начал искать нужные участки памяти. И нашёл.

Это была тёплая комната, запах пергамента и голос Гермионы, спокойный и уверенный. Вот только, что конкретно она говорила… Он вспомнил, как ловил взглядом солнечный луч в её волосах. Как думал не о последовательности ингредиентов, а о том, как бы «случайно» коснуться её руки.

Паника накрыла Гарри с головой. Он стоял перед столом, уставленным редкими компонентами (корень мандрагоры, порошок лунного камня, чесночный экстракт, серебряная пыль), и чувствовал себя полным идиотом. Другие четыре чемпиона уже активно колдовали над своими котлами, их движения были выверены и быстры.

С отчаяния Гарри схватил горсть ингредиентов и швырнул их в кипящую воду. Потом ещё. И ещё. Он не следовал никакому порядку, просто сгребая со стола всё, что попадалось под руку, и швыряя в котёл. Помешивал он тоже как попало — то по часовой, то против, то восьмёркой, делая вид, что так и надо.

С трибун донёсся смех, резкий и знакомый. Гарри поднял глаза. На преподавательской трибуне стояли рядом профессор Снейп и… Рон, всё ещё подражающий Снейпу в своём жалком траурном костюме. Оба смотрели на него с одинаковыми, ядовитыми ухмылками. Снейп говорил что-то, явно язвительное, и Рон, пытаясь сохранить презрительную мину, кивал, как одержимый. Вид этой парочки, торжествующей над его неминуемым провалом, вызвал в Гарри странную реакцию. Не страх, а чистое, несгибаемое упрямство.

— Ладно-ладно, сейчас я вам такого наварю! — пробормотал он, хватая последнюю склянку с какой-то мерцающей жидкостью и выливая её в котёл. — Получите и распишитесь!

Зелье в его котле булькнуло, сверкнуло всеми цветами радуги, издало звук, похожий на слабый хлопок, и внезапно стало цвета чистейшего золота, издавая нежный, медовый аромат. Это выглядело красиво, но совсем не так, как должно было выглядеть Волчье противоядие.

Прогремел гонг. Луна достигла зенита. Клетки открылись, и пять оборотней с рёвом, кинулись к своим чемпионам. Эдгар Лорни и Сакура Камикава, бледные как смерть, сумели влить свои правильно сваренные зелья в глотки чудовищ. Оборотни замерли, подавились, и… остались в звериной форме, но с ясным, человеческим и крайне смущённым взглядом. Остальным повезло не так сильно, но Гарри было не до них…

Его оборотень, уже покрытый шерстью, с клыками, по которым текла слюна, прыгнул к нему. Гарри, не раздумывая, плеснул ему в пасть всё содержимое своего котла.

Произошло нечто невообразимое. Оборотень не просто перестал превращаться. Он взвыл, но не от боли, а, казалось, от облегчения. Его шерсть начала светлеть и осыпаться, когти втянулись, морда стала приобретать человеческие черты быстрее, чем при обычном окончании трансформации. Через мгновение перед Гарри стоял не просто здоровый человек, а мужчина, сияющий отличным самочувствием. Он растерянно посмотрел на свои руки.

— Моя хроническая боль в пояснице… исчезла! — воскликнул он. — И… и вросший ноготь на ноге! И аллергия на кошачью шерсть! Я… я исцелился! Полностью и от всего!

Наступила оглушительная тишина, которую нарушил только восторженный возглас мадам Помфри, наблюдавшей за процессом. Потом зал взорвался аплодисментами.

Судьи, в панике листая правила чемпионата, совещались. Дамблдор бросился выяснять, можно ли приписать это достижение Гарри — Хогвартсу.

— Четырём чемпионам — почётные вторые места! — наконец объявил Бэгмен, при этом, глаза его вылезали из орбит. — А первое место, и, кажется, основание для ходатайства об Ордене Мерлина Третьей степени… Гарри Поттеру за… э-э-э… революционное усовершенствование Волчьего противоядия, полностью излечивающее ликантропию и вообще все сопутствующие недуги!

Гарри, ошеломлённый, искал в толпе одно лицо. И нашёл. Гермиона прыгала и махала ему, крича что-то, её глаза сияли гордостью и счастьем.

А на преподавательской трибуне творилось нечто. Профессор Снейп, побагровев от ярости и невыносимой несправедливости бытия, схватил за воротник хихикающего (от нервного срыва) Рона и принялся его трясти.

— Это всё ты! — сипел Снейп. — Ты сказал, что после того, как Поттер увидит, что его лучший друг перешёл на мою сторону, то он потеряет концентрацию. А ему вообще на тебя плевать!

— Отстань! Это ты всю жизнь его ненавидишь, вот у него и выработался иммунитет к провалам! — вырывался Рон.

И они, забыв о приличиях, сцепились в нелепой, корявой драке, сбивая друг с ног, под одобрительный гогот всей школы.

Гарри же думал только об одном: как бы поскорее уйти отсюда и рассказать Гермионе, что это во многом благодаря ей он только что случайно переписал учебники по зельеварению…

— Думаю, финальное испытание чемпионата будет особенно сложным… — вздохнула Гермиона. — Нам нужно хорошенько подготовиться к нему и учесть все прошлые ошибки.

— Ты права, — кивнул Гарри. — Нужно меньше стараться, а то опять изобрету какое-нибудь мега-зелье, и будет мне куча лишнего внимания. А оно мне надо?

Они сидели в гостиной Гриффиндора на одном диване. Гарри не решался обнимать Гермиону при всех, но сидел достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её плеча.

— Но и об учёбе забывать нельзя! Вон у тебя средний бал по Защите от тёмных искусств как сильно упал…

— Да я стараюсь, как могу! Но Грюм постоянно поглядывает на меня и хихикает, как злодей… А ещё постоянно бормочет что-то вроде: «Ничего-ничего, на кладбище встретимся!» Что это вообще значит?!

— Наверное, он советует относиться к жизни философски, признавая скоротечность нашего бытия, которое, так или иначе, закончится на кладбище, — предположила Гермиона.

— Ну… ничего лучше в голову не приходит. Не может же это быть неким тайным злодейским посланием…

В гостиную зашёл Рон. Он всё время запинался за чересчур длинную чёрную мантию, но переодеваться во что-либо другое наотрез отказывался.

Вообще-то, он даже подал прошение о переводе его с Гриффиндора на Слизерин. Но когда слизеринцы узнали о том, кто собирается к ним перевестись, то тут же собрали петицию со всеми подписями, чтобы и близко его не было на их благородном факультете.

Гарри лишь покачал головой, глядя на своего, уже кажется, бывшего друга. Рон с ними не разговаривал. И это было лучшее его решение за все годы знакомства с Гарри и Гермионой. Они наконец-то могли отдохнуть от его бесконечных жалоб на всё подряд. Теперь он ныл Снейпу, который ныл ему в ответ.

— Мне кажется, или у Рона, и правда, нос становится крючковатым? — нахмурившись, спросил Гарри.

— Похоже на то, — пожала плечами Гермиона. — Я в какой-то момент перестала за ним следить…

— Ну, если уж он сам за собой не следит, то и мы, вроде как, не должны, — кивнул Гарри. — Слушай, у меня всё-таки какое-то плохое предчувствие. Как будто бы что-то не так.

— В смысле?

— Ну, смотри… С одной стороны, меня ждёт последнее испытание, после которого я, по идее, должен быть свободен. И всё, вроде как, должно наладиться. Так?

— Так, — кивнула Гермиона.

— Но сама подумай, когда такое вообще было? На первом курсе мы сражались с чокнутым двумордным Квирреллом. На втором со змеёй-переростком, на третьем я, точнее, моя душа, едва не стал обедом дементоров. Тебе не кажется, что здесь есть некая закономерность?

— Ну, вообще-то кажется, — кивнула Гермиона. — Просто я не хотела тебя пугать.

Гарри был одновременно благодарен ей и расстроен.

— Что ж, — сказал он, — значит, нужно подготовиться ко всему, чему только можно... Конечно, можно было бы понадеяться на Дамблдора. Он ведь величайший волшебник, самый лучший директор Хогвартса за всю его историю и всё такое...

Они посмотрели друг на друга, а потом одновременно расхохотались. Да так, что все гриффиндорцы с любопытством на них уставились.

— Ой, не могу, Гарри, это твоя лучшая шутка за сегодня! — Гермиона утёрла, выступившие на глазах слёзы. — Слушай, надо надеяться только на себя. А значит, придётся ещё больше тренироваться.

— Но, надеюсь, это не помешает нам погулять сегодня вечером?

— Не помешает. — Щёки Гермионы едва заметно порозовели.

— Вот и славно! Мне ведь, ко всему прочему, нужны ещё и положительные эмоции…

Наступил день финального испытания. Солнце равнодушно светило над Хогвартсом, будто не подозревая, что сейчас решится судьба не только чемпионата, но и психического здоровья одного конкретного участника. Гарри стоял у входа в огромный лабиринт из живой изгороди, такой высокой, что даже не верилось.

Людо Бэгмен, чей энтузиазм за три испытания ничуть не угас, размахивал руками:

— Итак, финал! Каждый чемпион тянет жребий — пузырёк с зельем, которое необходимо выпить! Затем — лабиринт. Где-то в нём спрятан стол с котлом и ингредиентами, подписанный вашим именем. Ваша задача: найти свой стол и сварить противоядие! Удачи! И помните: если не успеете, последствия будут… гм… в общем, мы почти уверены, что вы выживите.

Гарри запустил руку в мешочек и вытащил пузырёк с жидкостью ядовито-зелёного цвета, которая пузырилась, даже не взболтанная. Он сделал глоток, и мир перестал быть дружелюбным.

Напиток отчаяния. Он читал о нём. Вызывает сильнейшую боль и галлюцинации, основанные на самых потаённых страхах. Прекрасно. Просто идеально для прогулки по лабиринту.

Гарри шагнул внутрь, и зелёные стены сразу сомкнулись за ним. Вокруг заплясали тени. Из-за поворота вышли… он сам? Да, это был он, но старше, в дурацкой мантии, с огромным животом, держащий за руку также повзрослевшую Джинни Уизли. Рядом с ними шёл их сын, который поглядывал на отца с явной ненавистью.

— Папа, — прошептал от. — Зачем ты назвал меня Альбус Северус Поттер? Ты обрёк меня на буллинг на веки вечные...

Гарри зажмурился и пошёл дальше, но следующее видение было ещё хуже. Гермиона в свадебном платье, но платье было испачкано, а рядом с ней стоял Рон в своём убогом костюме Снейпа, только теперь с флердоранжем в грязных чёрных волосах.

— Мы так счастливы, Гарри! — пропела галлюцинаторная Гермиона голосом, полным безумия. — Я решила, что ум, ответственность и адекватность парня — это не главное! Назло тебе я решила найти самого убогого жениха...

— А тут я! — осклабился Рон, обнимая её.

Гарри побежал, отмахиваясь от видений, как от назойливых мух. Ему мерещились мёртвые родители, Квиррелл с тюрбаном, и даже Добби в количестве сотне экземпляров, которые синхронно кричали: «Гарри Поттер не должен идти направо!»

Наконец, выскочив на небольшую поляну, он увидел стол. На столе стоял котёл, горел огонь, лежала табличка «Гарри Поттер». Но на столе не было НИЧЕГО. Ни одного ингредиента. Абсолютно пустая столешница.

Гарри в отчаянии схватился за голову. И тут заметил на столе чёрные клочки волос. Много волос. Одни — длинные, сальные, явно снейповские. Другие — крашеные в чёрный, но с рыжими корнями, местами выцветшие до зелени.

Рон линял. Точнее, они линяли оба. Сомнений не было — Снейп и Рон объединились, чтобы подложить ему свинью, и украли все ингредиенты до единого.

И вдруг Гарри рассмеялся. Утром, перед выходом, Гермиона обняла и поцеловала его... Нет, это не то воспоминание... Она предвидела, что что-то может пойти не так.

Он запустил руку под мантию. Там, рядами, как патронташ, висели маленькие склянки с ингредиентами. Чесночный сок. Порошок из копыт единорога. Сушёная крапива. Всё, что нужно. Гарри рассмеялся, несмотря на то, что мимо него только что прошла танцующая пара — его собственные родители, кричащие о том, что хотели бы себе такого сына, как Рон.

Он принялся варить противоядие. Вокруг плясали галлюцинации. Рон с Гермионой в обнимку. Джинни, вяжущая ему носки с надписью «Самый худший муж». Снейп, читающий лекцию о том, как Гарри всё делает неправильно.

Но Гарри методично бросал ингредиенты, помешивал, не обращая внимания на безумный хоровод. Через десять минут зелье в котле приобрело ровный синий цвет, обещанный в учебнике.

— Готово, — выдохнул он, выливая противоядие во флягу и залпом выпивая.

Мир поплыл, дёрнулся и встал на место. Галлюцинации исчезли. Гарри перевёл дух. Всё. Он справился. Теперь осталось только взять этот дурацкий котёл и можно считать себя победителем чемпионата.

Но он не двигался с места. Потому что если он это сделает — если выйдет победителем, — начнётся всё то, от чего он так устал. Слава, интервью, фотографии в газетах. И все будут говорить: «Гарри Поттер, великий зельевар!» А он не великий зельевар. Ему просто повезло с девушкой, которая суёт под мантию запасные ингредиенты.

— Может, посижу тут подольше? — пробормотал Гарри. — Пусть кто-нибудь другой выигрывает. Им нужнее...

В этот момент живая изгородь за его спиной раздвинулась, и на поляну вышел профессор Грюм, стуча своей деревянной ногой и вращая магическим глазом во все стороны сразу.

— Поттер! — рявкнул он. — Ты чего расселся? Зелье сварил? Противоядие выпил? Давай, бери тот ни разу не подозрительный золотой котёл!

— Я… я не уверен, профессор, — замялся Гарри. — Может, я тут ещё постою? Подышу воздухом? Слава мне не нужна, понимаете…

Грюм уставился на него своим нормальным глазом, потом магический глаз закрутился так, что чуть не выпал.

— Слава не нужна, — хмыкнул он. — Слышал я это уже. Знаешь, Поттер, я вообще не понимаю, зачем мы столько времени убиваем на эти ваши чемпионаты. Тёмный Лорд — великий маг, но иногда придумывает полную ерунду. Ходите тут, зелья варите, драмы на пустом месте…

Грюм вытащил палочку, даже не целясь особо, и рявкнул:

— Вингардиум Левиоса!

Котёл Гарри подпрыгнул, перевернулся в воздухе и со всей дури врезался Гарри прямо в грудь. Вместо того чтобы расплющить его, котёл вдруг засиял синим, раздался оглушительный ХЛОП, и Гарри почувствовал, что его засасывает внутрь медной ёмкости, как в гигантскую воронку.

— СЮРПРИЗ! — крикнул Грюм, и его голос звучал уже откуда-то издалека. — Котёл — это портал, Поттер! Ты понял?! Привет Тёмному лорду!

Гарри вылетел из портала с такой скоростью, что, встреться на его пути стена, в ней остался бы отпечаток его тела, как в каком-нибудь мультике. Но стены не было, и потому он кубарем прокатился по мокрой траве, врезался головой в надгробие и замер, пытаясь понять, где находится и сколько конечностей сломал.

Над ним нависали старые деревья, пахло сыростью и тленом...

"Так, это либо подземелье Слизерина, либо... Кладбище". — подумал Гарри.

Чёртов Грюм отправил его на погост. Гарри попытался встать, но тут же почувствовал холодный металл на шее. Огромная, ржавая коса статуи Смерти, стоявшей на ближайшем склепе, обхватила его сзади, прижимая к каменному постаменту.

— Не дёргайся, Поттер, — раздался писклявый голос, от которого у Гарри волосы встали дыбом.

Из-за могильного камня вышел Питер Петтигрю. Хвост. С трясущимися руками и бегающими глазками. А рядом с ним, в странном коконе из тряпок, лежало нечто, отдалённо напоминающее человека. Маленькое, безволосое, с красными глазами и щелочками вместо носа. Мини-версия Волан-де-Морта. И оно СМОТРЕЛО на Гарри.

— А-а-а, Поттер, — прошипело создание голосом, который, казалось, шёл из самой преисподней. — Какая приятная неожиданность. Ритуал требует крови врага, а ты сам пожаловал. Хвост, начинай.

Хвост засуетился, разжигая огонь под огромным котлом, который стоял в центре кладбища. Гарри дёрнулся, но коса сдавила шею сильнее. Он был в ловушке. Сейчас его разрежут, сварят и воскресят самого страшного тёмного мага века. Отличное завершение чемпионата по зельям, ничего не скажешь.

Хвост тем временем начал кидать ингредиенты в котёл. Кость отца. Плоть слуги. И наконец подошёл к Гарри с ножом.

— Кровь врага… силой взятую, — пробормотал он, замахиваясь.

Гарри зажмурился, но тут его нос уловил странный запах из котла. Он открыл глаза и принюхался. Что-то было не так. Он, как человек, который за последние недели сварил столько зелий, сколько иной не варит за всю жизнь, понял: запах был неправильным.

— Эй, — не удержался Гарри. — А ты уверен, что правильно огонь выставил?

Хвост замер с ножом в руке.

— Что?

— Огонь, говорю, — повторил Гарри, косясь на котёл. — Слишком сильный. Зелье пригорает. И помешивать надо было по часовой, когда кость кидал, а ты против мешал. Я видел.

— Заткнись, Поттер! — взвизгнул Хвост, но его рука дрогнула.

Из котла повалил чёрный дым, и оттуда раздалось сипение, которое могло означать только одно: мини-Волан-де-Морт был крайне недоволен.

— Хвост! — прошипело существо из котла. — Что с зельем⁈

— Я… я всё делаю правильно, мой Лорд! — залепетал Петтигрю.

— Неправильно он делает, — встрял Гарри, чувствуя, что терять ему уже нечего. — Температура слишком высокая, перемешивание хаотичное, и, судя по запаху, он забыл добавить лунный камень на этапе закипания. А это основа основ, между прочим. На втором курсе такие ошибки делают.

Хвост побелел. Мини-Волан-де-Морт зашипел громче.

— СЛУШАЙ ПОТТЕРА, ИДИОТ! — взревело существо голосом, от которого затряслись надгробия. — ДЕЛАЙ КАК ОН ГОВОРИТ!

Гарри моргнул. Темный Лорд только что приказал слушаться ЕГО. Это было настолько абсурдно, что он на секунду забыл о косе на шее.

— Э-э-э… убавь огонь, — скомандовал он Хвосту. — Наполовину. И помешивай против часовой, пока не появится серебристый пар. Потом кость отца брось снова, но уже мешай по часовой. И кровь мою бери, но только после того, как зелье станет синим. Иначе свернётся.

Хвост, трясясь как осиновый лист, выполнял указания. Он убавил огонь, задвигал палочкой, бросил кость, дождался синего цвета, полоснул Гарри по руке (Гарри взвизгнул), добавил крови. Котёл засиял ровным золотистым светом. Идеальное зелье возрождения.

— Ну вот — другое дело! — одобрил Гарри.

— Получилось, — выдохнул Хвост.

Из котла повалил пар, и в нём начала формироваться фигура. Высокая, тощая, с красными глазами и без носа. Волан-де-Морт возродился. Он шагнул из котла, разминая новые руки, и его взгляд упал на Гарри.

— Поттер… — прошептал он.

И тут до Гарри ДОШЛО. Он только что помог своему злейшему врагу воскреснуть. Он давал советы. Он КОНСУЛЬТИРОВАЛ. Своими руками, своими знаниями, полученными от Гермионы, он только что совершил самую большую глупость в своей жизни.

— Ой, — только и сказал Гарри, понимая, что коса на шее — теперь самая маленькая из его проблем. — Блин...

— Спасибо, Поттер! — прошипел Волан-де-Морт. — Твои блестящие познания в зельеварении мне очень помогли…

— Да-да, я уже понял, что я тот ещё «гений»… — Гарри покачал головой.

Волан-де-Морт расхохотался и, схватив Хвоста за оставшуюся у него руку, коснулся Чёрной метки.

— Пока мы ждём моих верных прихлебателей, рабов и жалких червей, я поговорю с тобой, как с равным…

Гарри лихорадочно пытался сообразить, что же ему делать. Наверняка ведь должен быть какой-то способ спастись. Может, феникс прилетит в самый последний момент, когда надежда уже будет утрачена? Нет, это уже было… Тогда как насчёт того, что послышится волчий вой, и Волан-де-Морт откликнется на зов себе подобного и убежит в кусты? Нет, он ведь не оборотень, да и кустов поблизости нет…

— …И вот именно поэтому я и решил, что нужно ждать целый год, проведя тебя через весь этот непонятный чемпионат по зельям, а не просто перенести тебя ко мне ещё осенью! — Оказывается, пока Гарри думал, Волан-де-Морт продолжал говорить.

«Эх, я всё прослушал… А переспрашивать теперь уже как-то неудобно…» — подумал Гарри.

— Да… план, и правда, хорош… Сам бы я до такого никогда не додумался…

— Благодарю тебя, Поттер! Похвала такого великого мага, как ты, для меня очень многое значит!

Тут замерли все. Даже Хвост на секунду забыл о том, что у него больше нет руки.

— Э-э… спасибо, конечно, — нахмурился Гарри. — Но как-то это…

— Да, ты прав. Я ведь совсем не это хотел сказать… — Волан-де-Морт попытался нахмурить брови, но вовремя вспомнил, что у него их нет. — Я имел ввиду, что раз ты теперь здесь, я… поговорю с тобой, может, даже прикажу Хвосту принести нам чаю, а потом отпущу с миром…

— Чего? — не понял Гарри.

Волан-де-Морт и сам на себя злился. Он стукнул себя ладонью по лбу и попробовал снова:

— Я не упущу своего шанса завершить то, что начал тринадцать лет назад и… извинюсь перед тобой за то, что сделал с твоими родителями!

Волан-де-Морт зашипел, как змея, которой наступили на хвост, и попытался сам себя ударить Круциатусом, но промахнулся, и в итоге досталось Петтигрю.

— Возьми себя в руки! Ты ведь зло во плоти! — приказал себе Волан-де-Морт. — Просто направь на Поттера палочку и скажи заклинание… Вот так… Да чтоб тебя! Мать моя волшебница! Отец мой маггл…

Вместо зелёного луча из палочки Тёмного лорда вылетела золотая молния. Она освободила Гарри, который тут же повалился на траву. Происходило явно что-то не то… Гарри лихорадочно пытался вспомнить все побочные эффекты от зелий и ритуалов, пока не осознал кое-что очень важное…

— «Кровь врага, взятая силой…» А я, получается, отдал тебе свою добровольно… Даже подсказал, что и как лучше сделать… А значит…

— Враг перестаёт быть врагом… — в ужасе закончил за него Тёмный лорд. — Ну, вот и зачем я возрождался тогда, если не способен тебя убить?! Да, я всё ещё могу захватить мир и всё такое, но это уже будет не то…

Он застонал от отчаяния и, чтобы хоть как-то отвлечься, пошёл пытать Хвоста.

Гарри же лихорадочно соображал, что делать. Да, ему лично, похоже, уже ничего теперь не угрожает, но вот всему миру — очень даже. Он бросил быстрый взгляд на Тёмного лорда — тот как раз кричал своё любимое слово «Круцио» — и запустил руку под мантию. Но не чтобы почесаться, а достал оттуда несколько пузырьков с ингредиентами. Опять же, спасибо Гермионе…

Гарри быстро, как мог, смешивал вязкие, тягучие компоненты, лепя из них некое подобие «снежка».

— Это ты во всём виноват, Хвост! — кричал на фоне Волан-де-Морт. — Ты всё это сделал!

— Да я же ничего не делал, мой лорд!

— Тогда почему ты ничего не делал, а? Круцио! КРУЦИО!

Гарри не знал, сработает ли его замысел, но ему оставалось лишь на это надеяться.

Эта жуткая штука, что он сейчас делал, немного, а потом и много жгла пальцы. Скорее всего, по итогу останутся ожоги.

«Ничего, — думал Гарри, — я вернусь в Хогвартс, и там меня подлечат. Гермиона точно меня пожалеет, и тут уж никак не обойдётся без обнимашек… Так, стоп! Соберись!»

Поскольку восклицания Волан-де-Морта затихли, Гарри понял, что тот вдоволь напытал Хвоста и сейчас снова вернётся к нему. Друзья они теперь или нет, лучше поторопиться. К счастью, он уже добавил последний ингредиент.

— Итак… — протянул Тёмный лорд, будто бы только что не пытал человека, а, скажем, пил кофе или читал свежую прессу. — Вернёмся к нашим делам. У меня жуткие проблемы…

— Ты даже себе не представляешь, какие…

Гарри швырнул ком и угодил Волан-де-Морту прямо в лоб. Ком тут же прилип и зашипел. Кажется, от него повалило что-то вроде дымка или пара.

— Какого… — начал было Тёмный лорд и попытался убрать это… нечто. Однако пальцы явно не слушались своего хозяина. — Что ты наделал, Поттер?!

— То, что должен был! — Сказано это было максимально эпично и пафосно, и Гарри был рад, что, наконец, смог применить эту фразу в жизни, и, вроде бы, даже к месту.

Волан-де-Морт долго и замысловато выругался на змеином языке. Его лицо, шея и плечи начали плавиться, как свечной воск.

— Что это за дрянь? — едва сумел вымолвить Тёмный лорд.

— Если честно, понятия не имею. Но в прошлом году Невилл вот такой вот штукой расплавил «неуязвимый» котёл. По крайней мере, Снейп говорил, что он неуязвимый. Я запомнил, потому что профессор зельеварения тогда на целую неделю отбыл с нервным срывом в Больничное крыло. Это было прекрасно, и я всё думал, что однажды нужно повторить этот опыт. Кто же знал, что это действительно пригодится…

— Да, просто класс… — простонал Волан-де-Морт. — А мы ведь только подружились!

— Прости… — пробормотал Гарри. — Ничего личного, но ты, вроде как, хочешь поработить мир.

— Да, я такой… — проскрежетал в ответ Тёмный лорд. — Ладно, ты всё равно мой друг, я на тебя… не обижаюсь…

Это было последнее, что он успел сказать перед тем, как растёкся лужицей по траве. Хвост округлившимися глазами смотрел на то, что осталось от его, ещё минуту назад, всесильного повелителя.

— Это... это...

Гарри направил на него волшебную палочку.

— Гарри, твой отец никогда не стал бы...

— Даже не начинай! — прервал его Гарри.

* * *

Гарри успел смотаться на кладбище, помочь в возрождении Волан-де-Морта, успешно развоплотить его и вернуться в Хогвартс, а остальные участники чемпионата так и не доварили свои зелья…

— Нет, ну это даже не смешно… — вздохнул он, передавая бесчувственное тело Хвоста Дамблдору.

— Он хоть жив? — нахмурился директор.

— Чего ему будет… Просто, помня наш прошлый, неудачный опыт, я решил, что лучше его вырубить. А то опять в крысу превратится, и ищи его потом… Кстати, директор, там сейчас на кладбище прибудут типы в масках Пожирателей смерти. Они какое-то время явно будут в замешательстве, где же их Тёмный лорд. Я не эксперт, но думаю, этим можно как-то воспользоваться…

Утро после всех событий выдалось на удивление тихим. Гарри сидел в Большом зале за завтраком, вяло ковыряя яичницу и наслаждаясь мыслью, что ему больше не нужно ничего варить, ни с кем сражаться и ни от кого убегать. Рядом Гермиона шуршала свежим номером «Ежедневного пророка», и вдруг издала такой звук, будто поперхнулась тыквенным соком.

— Гарри! — воскликнула она, ткнув пальцем в первую полосу. — Ты только посмотри!

На развороте красовалась огромная фотография: десяток Пожирателей смерти в масках, стоящих на коленях вокруг небольшой дыры в земле посреди кладбища. Они по очереди заглядывали в эту дыру, тыкали в неё волшебными палочками и, судя по всему, что-то растерянно бормотали. Внизу была подпись: «Эксклюзив! Пожиратели смерти исследуют таинственную дыру на кладбище, где, по слухам, должен был возродиться Тот-Кого-Нельзя-Называть. За этим занятием их и застали Мракоборцы. Все задержаны

P.S. Мы имеем ввиду, что задержали Пожирателей. Хватит нам писать глупые вопросы!»

— Это та самая дыра, которую прожёг твой «снежок»! — захихикала Гермиона. — Эти идиоты там, наверное, полчаса проторчали, пытаясь понять, куда делся их Лорд!

Гарри фыркнул, представив эту картину.

— И знаешь, что обидно? — Гермиона театрально вздохнула и перевернула газету. — Про то, что ты выиграл чемпионат мира по зельеварению — НИ СЛОВА! Ты представляешь? Ты победил! Первое место! А они пишут про каких-то Пожирателей и дыру в земле, которую теперь собирается исследовать Отдел Тайн!

— Ну и замечательно, — отмахнулся Гарри, жуя тост. — Меньше славы — меньше проблем. Кстати о призе... — Он покосился на стоящий рядом с ним золотой котёл, сияющий так, что больно было смотреть. — Как думаешь, сколько за него можно выручить? Это же всё-таки — чистое золото.

— Гарри, ты не можешь его продать! — возмутилась ГЕрмиона. — Это же символ твоей победы!

— Могу, — упрямо сказал Гарри. — Мне нужны деньги на карманные расходы. Да и потом, что мне делать с золотым котлом? Суп в нём варить?

Гермиона закатила глаза, но спорить не стала. В этот момент их внимание привлекла странная фигура, медленно бредущая вдоль гриффиндорского стола. Это был Рон. Он выглядел так, будто его прокляли, потом расколдовали, потом снова прокляли. Его волосы всё ещё были кое-где чёрными, но рыжина пробивалась неравномерными пятнами, создавая эффект паршивого зеброида. Мантия, когда-то копировавшая снейповскую, теперь висела на нём мешком, потому что он то ли похудел, то ли окончательно перестал следить за собой.

— Жалкое зрелище, — вздохнула Гермиона, проводив его взглядом. — Когда Снейпа вчера увезли в Мунго, он, кажется, потерял смысл жизни.

— Снейпа увезли в Мунго? — удивился Гарри. — А почему?

— Ты не слышал? Когда тебя объявили победителем чемпионата мира по зельям, у него случился окончательный нервный срыв. Он начал кричать что-то про «несправедливость мироздания», «Поттер не может варить зелья лучше меня» и, конечно же, «Лили, почему ты выбрала не меня». Потом попытался сварить успокоительное зелье, но перепутал ингредиенты и уменьшил себя до размера флоббер-червя. Макгонагалл нашла его в носке. Его увели санитары в белых халатах, а он всё бормотал: «Я — великий зельевар... Поттер — ничтожество... Моя Лили...»

Они оба прыснули, но тут их взгляды снова упали на Рона. Тот остановился у окна и смотрел в пустоту с выражением полной потерянности.

— Теперь он не знает, что делать, — продолжила Гермиона уже серьёзнее, но с ноткой ехидства. — Он же столько времени косплеил Снейпа. Это стало частью его личности. А теперь объекта для подражания нет. И он мечется: то ли продолжать косплеить уже отсутствующего профессора, то ли найти себе нового хозяина и стать «рыбой-прилипалой» для кого-нибудь другого.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Гарри, — мне почему-то совсем его не жалко.

— Мне тоже, — честно призналась Гермиона. — Учитывая, сколько раз он пытался нам навредить своей дурацкой завистью…

Гарри откинулся на скамью и с наслаждением потянулся. Солнце светило в окна Большого зала, завтрак был вкусным, золотой котёл стоял рядом и ждал, когда его продадут, а Пожиратели смерти сидели в Азкабане и, наверное, до сих пор не понимали, что это была за дыра и зачем их вызвали на неё посмотреть.

— Знаешь, — сказал он, поворачиваясь к Гермионе и беря её за руку, — я даже рад, что всё так вышло. Да, было страшно, глупо, абсурдно... но благодаря этому дурацкому чемпионату мы теперь... ну... мы… вместе.

Гермиона улыбнулась и сжала его пальцы.

— И знаешь, что я думаю? — продолжил Гарри. — На каникулах в Лондоне нам нужно обязательно встретиться и погулять. Как тебе идея?

Гермиона посмотрела на него с таким теплом, что Гарри на мгновение забыл, как дышать.

— Мне кажется, это лучшая твоя идея за весь год, — ответила она.

За окном пробежал Рон, которого пыталась клюнуть какая-то взбесившаяся сова, но Гарри и Гермиона этого даже не заметили. Они смотрели друг на друга и улыбались.