Клинки Терпения (джен)

Ольга Валерьевна знала: к таким пациентам, как Эррор, нельзя подходить с парадного входа. Это всё равно что пытаться погладить оголённый провод под напряжением в десять тысяч вольт — сначала тебя тряхнёт так, что кости осыпаются в трусы, а потом система просто выдаст «Error 404» и сотрёт тебя из реестра бытия.

Эррор был гаптофобом, эгоистом и, честно говоря, тем ещё засранцем. Но он был важным звеном в её новой «экосистеме». Лечить его? Боже упаси. Это как пытаться переубедить ураган не сносить крыши. Оля решила пойти по пути наименьшего сопротивления: стать для него «своим» глюком.

Внутренний Найтмер, наслаждаясь своим новым белым обликом, всё ещё ворчал:

«Ольга, ты понимаешь, что он — Ошибка? Он нестабилен. Один неверный жест — и он превратит наш замок в кучу разрозненных пикселей. Зачем тебе это вязание?»

— Молчи, Кальмар, — мысленно отозвалась Оля, поудобнее устраиваясь в антикварном кресле-качалке, которое она самолично притащила в общую гостиную. — Мы занимаемся невербальным сближением. У Эррора нарушены границы личного пространства. Чтобы он перестал видеть во мне угрозу, я должна стать скучной.

Она достала из бездонного кармана мантии (спасибо магии Найтмера) моток густо-синей, почти чёрной шерсти и длинные серебристые спицы. На лбу её по-прежнему гордо сияла диадема, а белые кости черепа мягко светились в полумраке залы.

Эррор в это время сидел на потолке. Буквально. Подвешенный на своих нитях в углу, он занимался привычным делом — лихорадочно вязал очередную куклу, его пальцы двигались со скоростью швейной машинки, а вокруг периодически всплывали жёлтые окна «ERROR».

Ольга не поднимала головы. Она методично начала набирать петли. Клик-клик. Клик-клик. Ритмичный звук спиц в тишине гостиной звучал как метроном.

— Т-т-т-ты... ч-ч-что делаешь? — раздался сверху глючный, лагающий голос. Эррор замер, свесившись вниз головой. Его глазницы сузились, сканируя «белого Найтмера». — Найтмер, у тебя реально код посыпался? Сначала борщ, теперь... это? Ты выглядишь как бабушка-переросток.

Оля даже не дрогнула. Она медленно провязала первый ряд.

— Я занимаюсь структурированием хаоса через монотонный физический труд, Эррор, — ответила она спокойным, глубоким басом, не отрываясь от вязания. — И вообще, не мешай. У меня тут петля сложная.

Эррор спрыгнул с потолка, приземлившись в паре метров от неё. Он дёргался, вокруг него дрожали частицы кода. Его гаптофобия была видна невооружённым глазом — он держал такую дистанцию, будто Ольга была заражена чумой.

— Это б-б-бессмысленно, — проглючил он, подозрительно оглядывая спицы. — Зачем тебе это, когда ты можешь создать одежду из магии за секунду?

— Магия — это быстро. А вязание — это процесс, — Оля наконец подняла на него свои новые, бирюзово-фиолетовые зрачки. Взгляд был абсолютно мирным, без тени привычного давления Найтмера. — Это успокаивает. Попробуй как-нибудь. Хотя, судя по твоим куклам, ты и так мастер нитей.

Она намеренно сделала ему комплимент, но сделала это так вскользь, будто констатировала факт погоды.

Эррор замер. Его «глюки» на секунду стихли. Он не привык, чтобы Найтмер признавал его мастерство без привязки к разрушениям.

— М-м-мастер... да, я мастер, — буркнул он, садясь на пол в противоположном углу комнаты. — Но твоё вязание всё равно выглядит как Ошибка. Ты вяжешь слишком туго.

— Ну так покажи, как надо, — хмыкнула Оля, снова утыкаясь в спицы. — Только не приближайся, а то я знаю твою любовь к дистанции. Сиди там, критикуй.

Она продолжала вязать, краем глаза замечая, как Эррор, ворча и глюча, начал вязать свою куклу с удвоенной силой, словно пытаясь перещеголять Босса в мастерстве обращения с нитью.

«Первый этап пройден, — подумала Ольга. — Мы находимся в одном помещении, занимаемся похожим делом и он не пытается меня стереть. Ненавязчивость — наше всё».

Найтмер внутри неё только вздохнул. Его замок постепенно превращался в клуб «Умелые ручки», но, видя, как обычно нервный Эррор постепенно затихает в своём углу, он впервые решил не спорить с методами Ольги Валерьевны.

* * *

Второй вечер «клубного сидения» начался так же, как и первый. Ольга Валерьевна заняла свой пост в кресле-качалке, а Эррор, убедившись, что его не собираются хватать за руки или читать нотации, оккупировал диван в трёх метрах от неё.

Найтмер внутри Ольги всё ещё пытался держать марку:

«Ольга, посмотри на него. Он же весь состоит из багов. Он лицемер — ненавидит ошибки, хотя сам является главной ошибкой Мультивселенной. Ты серьёзно думаешь, что конфеты его смягчат?»

«Найт, замолчи. Мужчины, даже глючные и костлявые — это просто большие дети. А путь к сердцу любого существа, у которого есть челюсть, лежит через дефицитные углеводы», — мысленно отбрила его Оля.

Эррор сегодня был в дурном расположении духа. Его код искрил, а жёлтые надписи «ERROR» всплывали так часто, что он был похож на неисправную гирлянду.

— Т-т-т-ты... слишком яркий! — рявкнул он, не глядя на Ольгу. — Этот твой новый в-в-вид... он режет мне глазницы. Ты выглядишь как о-о-ошибка очистки кода! Верни обратно свою слизь, Найтмер, она была привычнее!

Оля даже не сбилась с ритма. Клик-клик. Клик-клик. Она медленно провязала изнаночную петлю и, не сводя взгляда с вязания, щупальцем (которое очень плавно, без резких движений, выросло из её спины) подцепила с журнального столика небольшую тарелку.

На тарелке лежала плитка тёмного, матового шоколада с морской солью и кайенским перцем. Редкий сорт из одной ныне стёртой, но очень гурманской АУ, которую Найтмер когда-то припрятал «на чёрный день».

Щупальце аккуратно, как сапёр на минном поле, пододвинуло тарелку по полу в сторону Эррора, остановившись ровно на границе его «зоны комфорта».

— Это что ещё за п-п-подачки? — Эррор подозрительно уставился на шоколад. — Ты его отравил? Или это опять твои «терапевтические» штучки?

— Это шоколад, Эррор, — спокойно ответила Оля, переворачивая вязание. — Нашёл в закромах. Найтмер говорит, это элитный сорт. Мне он кажется слишком горьким, а ты, я помню, любишь что-то посложнее молочных плиток. Не хочешь — не ешь, выкину в портал.

Она продолжала вязать, сохраняя полную невозмутимость. Это была классическая проверка на «вшивость». Если бы она начала уговаривать его или заглядывать в глаза, Эррор бы взбесился. Но её полнейшее равнодушие к его реакции сработало как предохранитель.

Эррор долго сверлил тарелку взглядом. Его глюки немного замедлились. Он медленно, очень осторожно протянул руку с длинными красными пальцами и схватил плитку. Быстро, как воришка, он надорвал обёртку.

Хрусть.

По гостиной разнёсся аромат какао и специй. Эррор замер, разжёвывая кусок. Его лицо, обычно искажённое гримасой ненависти ко всему живому, на мгновение разгладилось.

— Н-н-неплохо, — буркнул он, и надписей «ERROR» вокруг него стало заметно меньше. — Но это не значит, что ты мне н-н-нравишься, Найтмер. Ты всё ещё о-о-огромный лаг в системе.

— Взаимно, Глючный, — хмыкнула Оля, наконец-то позволив себе лёгкую полуулыбку. — Я тоже не в восторге от твоего деструктивного эгоизма, но, пока ты не ломаешь мебель в моей гостиной, мы можем сосуществовать. Ешь свой шоколад и не мешай мне считать петли.

Найтмер в подсознании только диву давался. Эта женщина умудрялась общаться с самым опасным разрушителем миров так, будто он был вредным подростком, которого нужно просто вовремя подкармливать. И, что самое пугающее, это работало. Эррор перестал искрить, забился в угол дивана и начал методично уничтожать плитку, изредка поглядывая на спицы Ольги с чем-то похожим на неохотное любопытство.

Ольга продолжала гнуть свою линию «ледяного, но адекватного монарха». Она знала: Эррор видит код, видит ошибки, и малейшее проявление «человечности» или мягкости, несвойственной Найтмеру, заставит его заподозрить неладное. Поэтому она держала спину прямо, а голос — низким и властным, как подобает существу, съевшему яблоки тьмы.

Вечер тянулся лениво. Эррор, доев шоколад, решил заняться очередной «ошибкой» — он создавал сложную марионетку Инка, чтобы потом с особым наслаждением её уничтожить. Он висел в паре метров от пола, запутавшись ногами в гамаке из собственных синих нитей. Его движения были резкими, дёргаными.

— Гребаный... м-м-мусор! — внезапно выплюнул Эррор.

Ольга подняла глаза от вязания. Эррор замер в воздухе, и вокруг него замигали красные окна предупреждений. Каким-то образом — то ли из-за очередного лага, то ли из-за эмоциональной вспышки — его собственные нити пошли вразнос. Одна из петель захлестнула его левое запястье, а вторая намертво обмоталась вокруг шейных позвонков, затягиваясь при каждом движении.

Для гаптофоба это был худший сценарий: его собственная магия «трогала» его, вызывая паническую атаку.

— Н-н-не... не прикасайтесь ко мне! — взвыл он в пустоту, хотя Ольга сидела на месте. — Оно... оно лагает! ERROR! ERROR!

Его начало «коротить». Тело Эррора задергалось, покрываясь статикой, а нити только сильнее впивались в кости. Если бы Ольга сейчас бросилась к нему, чтобы помочь руками, он бы просто взорвался от сенсорной перегрузки и стер бы замок к чертям.

Найтмер внутри Ольги напрягся:

«Ольга, сделай что-нибудь! Если он сейчас выдаст критический сбой, нас выкинет в Анти-пустоту по частям!»

Оля не встала. Она даже не изменила позы. Но из её спины медленно, с тихим шелестом, выскользнуло иссиня-чёрное щупальце. Оно не потянулось к Эррору — упаси Боже. Оно аккуратно подцепило с каминной полки старые, острые ножницы, которые Найтмер когда-то использовал для вскрытия писем (или чьих-то глоток).

— Эррор, — холодно и четко произнесла Оля, привлекая его внимание. — Прекрати генерировать шум. Ты вибрируешь так, что у меня петли слетают.

Она не смотрела на него с жалостью. Она смотрела на него как на подчиненного, который создает помехи в работе. Щупальце плавно вытянулось, сохраняя дистанцию в три метра, и просто протянуло ножницы Эррору, зависнув в воздухе.

— У тебя там петля спустилась, Глючный, — небрежно бросила Оля, возвращаясь к своему вязанию. — Неаккуратно. Исправь это сам, пока я не решил, что ты окончательно потерял квалификацию Разрушителя.

Эррор, тяжело дыша и мигая всеми цветами палитры, уставился на ножницы. Тот факт, что «Босс» не кинулся его спасать, не стал орать и, главное, не попытался коснуться, подействовал на него как холодный душ. Паника начала отступать, уступая место привычному раздражению.

Он дрожащей рукой выхватил ножницы из «пальцев» щупальца, быстро перерезал путаницу нитей вокруг шеи и запястья и рухнул на диван, тяжело отдуваясь.

— Я... я и с-с-сам собирался это сделать, — пробурчал он через минуту, когда окна ошибок исчезли. — Твои с-с-советы мне не нужны, Найтмер.

— Конечно, — хмыкнула Оля, не поднимая головы. Щупальце так же плавно вернуло ножницы на полку и исчезло за спиной. — Но смотреть на то, как ты самоликвидируешься в моей гостиной, мне скучно. Ножницы оставь себе, у тебя, видимо, сегодня проблемы с координацией.

Эррор бросил на неё быстрый, подозрительный взгляд. Найтмер в его глазах выглядел... правильно. Жестко, высокомерно, но при этом удивительно удобно. Этот новый «белый вид» всё ещё бесил, но манера поведения Босса успокаивала его паранойю.

— Л-л-ладно, — буркнул Глючный, пряча ножницы в складках куртки. — Но шоколад был л-л-лучше.

«Сработала классическая дистанционная поддержка, — отметила про себя Оля. — Главное — не давать ему понять, что мне не всё равно. Для него забота — это угроза, а холодный расчет — это безопасность. Продолжаем игру».

Найтмер в подсознании одобрительно хмыкнул. Ему начинало нравиться, как эта женщина управляется с его самым нестабильным активом.

* * *

Через пару дней Ольга решила применить «тяжёлую артиллерию». Она знала из архивов памяти Найтмера (и из тех самых фанфиков), что у Глючного есть одна постыдная, но непреодолимая страсть — латиноамериканские страсти вселенной UnderNovela.

Вечером, когда Эррор привычно завис в углу, изображая из себя крайне занятую деталь интерьера, Ольга подошла к огромному магическому зеркалу-экрану в зале. Она не стала спрашивать разрешения. Она просто активировала портальное окно на нужную частоту.

— Эй! Т-т-ты... какого... — начал было Эррор, но осекся, когда на экране под пафосную музыку появилась надпись «UnderNovela».

Ольга (в облике белого Найтмера) невозмутимо уселась в свое кресло, скрестив руки на груди. На экране в этот момент Санчо в сомбреро драматично заламывал руки перед Асгоро.

— Опять эта чушь, — пробасила Оля, вкладывая в голос максимум скепсиса, достойного Лорда Кошмаров. — Поверить не могу, что в Мультивселенной существуют настолько клишированные ошибки кода.

Эррор, который уже приготовился защищать свой любимый сериал, подозрительно прищурился.

— Ч-ч-чушь? Это к-к-классика, Найтмер! Ты просто н-н-ничего не смыслишь в глубоких сюжетах!

— Глубоких? — Оля фыркнула, поправляя диадему. — Эррор, посмотри на Санчо. У него же на черепе написано: «типичный эдипов комплекс». Он пытается завоевать расположение Асгоро только потому, что подсознательно ищет одобрения отцовской фигуры, которую сам же и уничтожил в своей предыстории. Это же элементарно. Чистая психопатология, замаскированная под семейную драму.

Эррор замер. Его зрачки-огоньки сузились. Он медленно сполз с нитей и сел на край дивана, подальше от Ольги, но поближе к экрану.

— Эд-д-дипов... что? — проглючил он. — Он просто любит Синиту! При чем тут отцы?

— При том, что его любовь к Сините — это лишь способ заполнить внутреннюю пустоту и доказать свою значимость, — Оля продолжала «разбор», глядя на экран как патологоанатом на вскрытие. — Посмотри, как он доминирует в диалоге. Это же чистый нарциссизм. Он не её любит, он любит своё отражение в её восхищенных глазах. Типично для существ с пограничным расстройством личности.

Эррор завис. Буквально. Надпись «LOADING...» на секунду появилась над его правым плечом. Он никогда не смотрел на персонажей с этой стороны. Для него они были просто куклами в интересном сюжете, но слова Босса придавали им пугающую глубину.

— Т-т-ты... ты несёшь бред, — наконец выдавил он, но в его голосе уже не было злости, только жгучее любопытство. — А что ты скажешь про Папируса? Он-то точно добрый!

— Папирус здесь — классический пример «спасателя», — Ольга лениво откинулась на спинку кресла. — Он втягивается в треугольник Карпмана. Пытается всех помирить, жертвуя собой, но на самом деле лишь подпитывает конфликт, потому что без роли «миротворца» он чувствует себя ненужным. Это зависимое поведение, Эррор. Ничего святого, просто химия мозга и ошибки воспитания.

Эррор молча уставился в экран. Найтмер в подсознании Ольги тихо хихикал.

«Ольга, ты гений... Ты превратила его любимую жвачку для мозгов в лекцию по психиатрии. Гляди, он даже глючить перестал, так задумался».

— З-з-зависимое поведение... — пробормотал Эррор, потирая подбородок костлявыми пальцами. — Хм. Это... это объясняет, почему он такой р-р-раздражающий в третьем сезоне.

— Именно, — кивнула Оля. — Рад, что ты наконец-то начинаешь видеть структуру за шелухой.

Они просидели так еще час. Они не касались друг друга, не обменивались любезностями, но они вместе смотрели сериал и «препарировали» его. Ольга видела, как Эррор постепенно расслабляется. Для него этот интеллектуальный мост был безопасен — он не требовал физического контакта, но давал ощущение общности.

«Ментальный мост наведен», — отметила Оля. — «Теперь я для него не просто начальник, а собеседник, который понимает "суть вещей". А понимание для Эррора — это высшая ценность».

* * *

Прошла неделя. Гостиная замка окончательно превратилась в место самого странного созидательного досуга в Мультивселенной. Ольга сидела в своём кресле, и под её спицами уже рождалось нечто внушительное — длинное полотно глубокого синего цвета с вкраплениями жёлтого и красного. Шарф. Или, как она его называла про себя, «антистрессовый девайс».

Эррор сидел на другом конце дивана. Он больше не рычал при её появлении. Он занимался своей коллекцией — подшивал оторванную руку кукле одного из классических Сансов.

— Твой ш-ш-шарф... — начал Эррор, не поднимая глаз от иглы. — В нём слишком м-м-много узлов. Ты нарушаешь паттерн.

— Это не нарушение паттерна, Эррор, — Оля провязала сложный элемент. — Это адаптация. Жизнь тоже не состоит из идеальных рядов. Иногда, чтобы рисунок стал интереснее, нужно добавить немного… хаоса.

Она замолчала на мгновение, а потом, словно продолжая разбор UnderNovela, заговорила о «кейсах» из своей практики, маскируя их под описание различных АУ.

— Знаешь, я недавно вспоминал одну… Ошибку в коде одной заброшенной вселенной, — начала она, используя низкий, вибрирующий тембр Найтмера. — Там был субъект, который так боялся разрушения, что решил уничтожить всё сам, прежде чем это сделает кто-то другой. Он думал, что контроль над концом — это и есть истинная сила.

Эррор замер. Его пальцы, сжимающие куклу, мелко задрожали. Жёлтые надписи «ERROR» начали медленно всплывать у его плеча.

— И ч-ч-что? — проглючил он. — Он был п-п-прав. Если ты с-с-стираешь файл сам, ты хозяин ситуации.

— Он так думал, — Оля кивнула, не отрываясь от вязания. — Но проблема в том, что он стирал не только файлы, но и собственные воспоминания о том, зачем он это делает. В итоге он остался один в пустой белой комнате, окружённый голосами, которых не понимал. Это не сила, Эррор. Это высшая форма одиночества, замаскированная под долг.

Эррор резко дернул нить. Кукла в его руках жалобно хрустнула.

— Т-т-ты намекаешь на м-м-меня? — в его голосе послышался опасный скрежет статики.

— Я говорю о концепциях, — отрезала Оля, наконец подняв на него взгляд своих фиолетово-бирюзовых глаз. В них не было осуждения — только холодное, почти научное понимание. — Ты Разрушитель. Это твоя функция, я не спорю с этим. Но даже Разрушителю нужно место, где его код не будет вибрировать от постоянного напряжения. Тебе не обязательно помнить «всё», чтобы позволить себе… просто быть.

Она сделала паузу и щупальцем аккуратно пододвинула к нему моток той самой синей шерсти, из которой вязала.

— Эта шерсть мягкая. Она не лагает. Если хочешь — возьми. Сделай из неё что-то, что не нужно будет уничтожать. Назовем это… упражнением по сохранению структуры.

Эррор долго смотрел на моток. Его гаптофобия кричала «не трогай чужое», но любопытство и странное доверие к этому новому, «логичному» Найтмеру пересилили. Он протянул руку и коснулся шерсти. Она была… спокойной.

— Я н-н-ничего не обещаю, — буркнул он, забирая моток в свой угол. — Но ц-ц-цвет… цвет с-с-сносный.

Найтмер в подсознании Ольги молчал. Он видел, как два самых разрушительных существа в мире сидят и обсуждают «структуры», и понимал, что Ольга только что сделала невозможное. Она не лечила Эррора — она дала ему право на отдых от самого себя.

Вечер завершался в странном, почти медитативном покое. Шарф Ольги вырос до внушительных размеров, а Эррор, вопреки своему обыкновению всё деструктурировать, действительно соорудил из синей шерсти нечто отдалённо напоминающее гамак для своих марионеток.

Найтмер внутри Ольги лениво наблюдал за процессом:

«Ты понимаешь, что он сейчас не стёр нас только потому, что ему лень прерывать вязание? Это самое хрупкое перемирие в истории Мультивселенной».

«Хрупкое — не значит плохое, Найти, — мысленно парировала Оля. — Для Глючного стабильность — это уже чудо. Он принял мой "код" как часть своего окружения. Это победа».

Эррор отложил крючок и посмотрел на Ольгу. Его глюки больше не вспыхивали агрессивным красным, они мерно пульсировали синим, подстраиваясь под ритм её качающегося кресла.

— Т-т-ты... — начал он, подбирая слова через помехи. — Ты н-н-нелепая Ошибка, Найтмер. Весь этот твой вид, этот ш-ш-шарф, этот борщ... Всё это не должно с-с-существовать в твоём файле.

Оля медленно сложила спицы и посмотрела на него. В её бирюзово-фиолетовых глазницах отразился мягкий свет камина.

— Возможно, — спокойно ответила она. — Но знаешь, в чём секрет Ошибок? Иногда они делают систему более гибкой. Если всё будет идти строго по коду, Мультивселенная просто задохнётся от предсказуемости.

Эррор хмыкнул. Это был не злой смешок, а сухое признание факта.

— Д-д-допустимая погрешность... — проглючил он, вставая с дивана. — Я решил, что не буду п-п-перезагружать твой замок. По крайней мере, п-п-пока ты не начнёшь вязать розовые чехлы на мои нити.

— Договорились, — Оля тоже поднялась, величественно поправляя мантию. — Розовый — не мой цвет. Иди отдыхай, Глючный. И ножницы не забудь, они тебе пригодятся для «структурирования».

Эррор открыл портал в свою Анти-пустоту — белое, пустое пространство, которое обычно было его единственным убежищем. Но перед тем как шагнуть внутрь, он обернулся.

— Завтра... в т-т-третьей серии Санчо узнает правду о своей м-м-матери?

— Обязательно, — подтвердила Оля с лёгкой полуулыбкой. — И мы разберём его реакцию с точки зрения теории привязанности.

Эррор кивнул (насколько это позволял его лагающий скелет) и исчез в портале.

Ольга выдохнула и устало опустилась обратно в кресло. Найтмер в подсознании наконец-то подал голос без сарказма:

«Ты сделала это. Он не просто ушёл, он собирается вернуться. Ты стала для него "допустимой ошибкой", Ольга Валерьевна. В его мире это выше, чем статус Бога».

— Я просто стала для него безопасной, Найти, — Оля закрыла глаза, слушая треск поленьев. — Ему не нужно лечиться. Ему нужно было место, где он может быть эгоистичным лицемером, и при этом его не будут пытаться "исправить" насильно. Завтра займёмся Кроссом. Его депрессия пахнет гораздо тяжелее, чем глюки Эррора.

Она поправила диадему и на мгновение позволила себе расслабиться. Один из самых опасных существ в мире только что признал её право на существование. Для психолога со скверным характером и в чужом теле это был отличный итог дня.