Зверополис - Мираж правосудия (джен)

Порт-Дитто всегда был изнанкой Зверополиса — местом, где соленый морской бриз смешивался с запахом ржавчины, дешевого мазута и гниющей рыбы. Здесь огромные краны напоминали застывших доисторических монстров, а лабиринты из грузовых контейнеров служили идеальным укрытием для тех, кто предпочитал не попадаться на глаза полиции.

В одном из старых, полузаброшенных складов, где крыша давно просела под тяжестью времени, царил полумрак. Свет луны, пробивающийся сквозь дыры в потолке, выхватывал из темноты неподвижное тело. Это был Пискун — мелкий вор из семейства крысиных, известный в узких кругах своей способностью пролезть в любую щель. Теперь он лежал на боку, его хвост был безжизненно вытянут, а маленькие лапки замерли в попытке защититься. Рядом валялся разбитый фонарь, осколки которого тускло мерцали на грязном полу.

На складе было тихо, если не считать ритмичного капанья воды где-то в глубине. Но склад не был пуст. В самом темном углу, за штабелем пустых ящиков, сидела крошечная фигура в поношенном вязаном кардигане. Миссис Молли, старая кротиха, чьи глаза давно перестали видеть свет, сидела абсолютно неподвижно. Она не видела вспышек борьбы, не видела лица убийцы, но её мир, сотканный из звуков и запахов, только что зафиксировал нечто ужасное. Она слышала, как уходила жизнь, и этот звук навсегда отпечатался в её памяти.

* * *

К утру Порт-Дитто наполнился красно-синими всполохами. Джуди Хопс, едва сдерживая зевоту, обходила место преступления. Её уши непроизвольно дергались, улавливая шум прибоя и крики чаек.

— Знаешь, Ник, — пробормотала она, аккуратно переступая через пятно сомнительного происхождения, — я начинаю думать, что наш город специально выбирает самые живописные помойки для своих преступлений.

Ник Уайлд, выглядевший на удивление бодрым (прим. автора возможно, благодаря четвертому стакану эспрессо), задумчиво рассматривал разбитый фонарь. — Морковка, ты просто не ценишь индустриальную эстетику. Посмотри на эту ржавчину — какой глубокий оттенок охры! Но если серьезно, — он кивнул в сторону угла, где офицеры помогали подняться миссис Молли, — у нас есть свидетель. Хотя, технически, свидетельница.

Они подошли к старой кротихе. Она казалась хрупкой, почти прозрачной в лучах утреннего солнца, но её лапы, сжимающие чашку теплого чая, были удивительно спокойны.

— Миссис Молли, — мягко начала Джуди, приседая перед ней. — Меня зовут офицер Хопс, а это мой напарник, детектив Уайлд. Мы знаем, что вы пережили страшную ночь. Можете рассказать, что вы слышали?

Старая кротиха повернула голову на звук голоса Джуди, и её нос затрепетал. — О, деточка, страх пахнет старым железом, — её голос был тихим, но уверенным. — Пискун... он был нехорошим мальчиком, но он не заслужил такого. Он ругался с кем-то. Громко, требовал денег. А тот, другой... у него был странный голос.

— Странный? — переспросил Ник, прищурившись. — Хриплый? Высокий?

— Нет, сынок. Он был... пустой. Словно эхо внутри ракушки. В нем не было жизни, понимаете? Как будто говорил автомат, но с интонациями живого существа. А потом — удар. Короткий и тяжелый. И тишина. А после тишины пришел запах. Резкий, очень химический. Знаете, как пахнет в прачечной, где слишком много отбеливателя? Но этот был еще и горьким. Очень горьким. От него у меня до сих пор жжет в горле.

* * *

Вернувшись в участок, Джуди сразу направилась в отдел аудиоэкспертизы. Идея «пустого» голоса не давала ей покоя.

— Эй, Эхо! — крикнула она, входя в кабинет, заставленный звукозаписывающим оборудованием. Крошечная летучая мышь-ушан по имени Эхо, висевшая вниз головой на специальной перекладине, встрепенулась и расправила крылья.

— Детектив Хопс! Принесли мне что-то интересное или просто хотите пожаловаться на шумных соседей?

— Эхо, нам нужно понять, что за «пустой» голос слышала свидетельница. Может ли это быть голосовой модулятор?

— Легко, — Эхо перевернулся и ловко приземлился на стол перед клавиатурой. — Модуляторы обрезают естественные гармоники голоса. Они убирают те самые микроколебания, которые делают голос «теплым» и живым. Если использовать профессиональный девайс, голос будет звучать идеально четко, но при этом... мертвым. Как синтезатор, пытающийся притвориться пантерой.

Тем временем Ник за соседним столом изучал досье убитого. — Пискун был не просто воришкой, — заметил он, не отрываясь от экрана. — У него была специализация. Последние два года он «чистил» фармацевтические склады и частные лаборатории. Он не брал деньги, Морковка. Он брал реактивы. В основном те, которые находятся под строгим учетом.

— Значит, он был снабженцем «Алхимика»? — Джуди подошла к Нику, заглядывая в отчет.

— Похоже на то. И, судя по всему, решил, что его услуги стоят дороже, чем договорились. А наш «Алхимик» не любит пересматривать контракты. Особенно с теми, кто знает его «пустой» голос.

* * *

— Нам нужно подтвердить запах, — решительно сказала Джуди. — Ник, бери машину, мы везем миссис Молли в лабораторию.

Лаборатория ZPD встретила их стерильной белизной и легким гулом вытяжных шкафов. Лаборант-бурундук выставил перед старой кротихой ряд открытых флаконов с различными химическими составами.

— Давайте попробуем это, миссис Молли, — Джуди аккуратно поднесла к ней первый флакон. — Это аммиак.

— Нет, — кротиха сморщила нос. — Слишком едкий.

— А это? Хлор?

— Похоже, но не то. Тот запах был... более маслянистым, что ли. И горечь.

Они перепробовали с десяток реактивов, пока лаборант не достал пыльный флакон из секции консервантов. — Это формальдегидный стабилизатор для биологических образцов. Используется для длительного хранения тканей.

Как только флакон оказался рядом с миссис Молли, она резко отпрянула, прикрыв нос лапкой. — Это он! — воскликнула она. — Тот самый горький запах прачечной. От него сразу холодеет внутри. Офицеры, клянусь своими усами, это пахло именно так.

* * *

— Этот консервант — штука специфическая, — задумчиво произнес Ник, пока они ехали в сторону Центрального Ботанического сада. — Его не используют в обычных больницах. Он нужен там, где хранятся огромные коллекции растений или животных.

— Например, в Гербарии, — закончила Джуди. — Самом большом в стране.

Ботанический сад встретил их привычным ароматом цветов, но теперь за этой красотой им виделось нечто зловещее. Они нашли нынешнего заведующего Гербарием — маленького, крайне нервного оленька по имени Майло. Он постоянно поправлял очки, которые сползали с его узкой мордочки.

— Да-да, офицеры, — запричитал Майло, ведя их между бесконечных рядов деревянных шкафов с засушенными растениями. — У нас была кража три месяца назад. Пропало около пятидесяти литров этого стабилизатора. Мы подавали заявление, но в порту тогда был бунт бегемотов, и полиция... ну, вы понимаете...

— Мы понимаем, Майло, — Ник успокаивающе положил лапу ему на плечо. — Скажите, а кто из сотрудников имел доступ к этому складу? И кто работал здесь раньше?

Оленек замялся, его копытца застучали по паркету. — До того, как я занял эту должность, здесь всем заправлял доктор Ридли Рутленд. Он был... выдающимся ученым. Мангуст, очень дисциплинированный, очень холодный. Он мог часами сидеть над одним образцом. Говорил, что ищет «ключ к растительной памяти».

— Растительной памяти? — Джуди приподняла бровь.

— Да. Он верил, что растения сохраняют информацию о стрессе и могут передавать её тем, кто их употребляет. Он уволился внезапно. Сказал, что город задыхается от несправедливости и ему нужно найти способ «исправить дисбаланс».

* * *

Они получили доступ к личному делу Рутленда в архиве Сада. Джуди вытащила фотографию: на них смотрел стройный, даже изящный мангуст в тонких очках. Его взгляд был прямым и лишенным эмоций.

— Посмотри на пометку в конце дела, Ник, — Джуди указала на прикрепленный отчет психологической службы.

Ник начал читать вслух, и его голос постепенно терял свою обычную ироничность: — «Доктор Рутленд пережил глубокую психологическую травму пять лет назад. Его жена и сын погибли в ДТП на Саванна-Хайвей. Виновник происшествия — хищник, находившийся под воздействием нелегальных стимуляторов. Из-за процессуальных ошибок и связей в мэрии виновный избежал наказания. После этого Рутленд стал одержим идеей «инстинктивной ботаники» и фитохимического контроля поведения».

В кабинете повисла тяжелая тишина. Джуди смотрела на фотографию Рутленда, и теперь за его холодным взглядом она видела бездну боли, превратившейся в ядовитую ненависть.

— Он не просто преступник, — прошептала она. — Он считает себя судьей. Он хочет лишить всех нас воли, потому что считает, что мы не заслуживаем свободы, если используем её для зла.

Ник медленно закрыл папку. — Знаешь, Морковка, я видел много плохих парней. Но те, кто считает, что творят добро через насилие — самые опасные. Он не просто «Алхимик». Он — архитектор новой тюрьмы, где стенами будет наш собственный мозг.

Джуди посмотрела на Ника, и в её глазах отразилась решимость, которую не могла сломить никакая фитохимия. — У нас есть его фото, есть его адрес старой лаборатории. И у нас есть зацепка к «пустому голосу». Пора заканчивать эту игру в прятки.

— Погоди, — Ник указал на последнюю строчку в деле. — «Часто консультировался с бывшим помощником мэра, мисс Беллвезер, во время её пребывания в исправительном учреждении».

Глаза Джуди расширились. — Беллвезер... Воля и Мозг. Пазл наконец-то сложился.

Ник поправил галстук и легонько подтолкнул Джуди к выходу. — Пошли, офицер Хопс. Кажется, нас ждет очень неприятная встреча в тюрьме. И на этот раз я не буду шутить про твой пушистый хвостик. Ну, по крайней мере, первые пять минут.

Они вышли из архива, оставив позади лишь тишину засушенных растений.

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin.