Кошечка (гет)

— Мама, я хочу съесть лакричный леденец!

— Бланш, милая, сейчас мы придём домой, распакуем покупки, ты поужинаешь. И, если ты съешь весь суп, то, может быть, получишь леденец.

Элизабет вместе с дочерью шли из магазина с покупками и неожиданно встретили Эдриана Кривена, выходящего из кондитерской с коробкой поминального печенья. Они поздоровались и уже хотели разойтись каждый по своим делам, как Гробовщик вдруг наклонился к Бланш. Задумчиво улыбнувшись, он сказал:

— Значит, так и получается: равноценный обмен. Одна душа вместо другой...

Элизабет непонимающе захлопала ресницами:

— Что Вы имеете в виду? Чья душа вместо чьей? Господин Кривен, лучше скажите: Сиэль уже выздоровел?

Гробовщик выпрямился и сказал уже без улыбки:

— Госпожа Михаэлис, мёртвые не могут выздороветь. Их светлость почили четвёртого мая ровно четыре года назад в своём поместье.

Четыре года назад? Но ведь тогда был день её День рождения, и к тому же день свадьбы с Себастианом, и он сказал, что граф Сиэль неожиданно тяжело заболел...

Гробовщик спросил, выведя её из раздумий:

— Вы не читали об этом? Некролог опубликовали во всех газетах.

Элизабет вспомнила, что в тот день (и целый месяц после) к ним не приходили газеты. Тогда это показалось Элизабет странным, но Себастиан ответил, что, возможно, новый почтальон не знает их адреса. То, что муж мог их намеренно прятать, даже не пришло ей в голову.

Распрощавшись с Гробовщиком, Элизабет поспешила домой.

* * *

Прерывистый звук дыхания Амелии перешёл в стоны и слился с финальным рычанием Себастиана, словно ветер, несущий слова древнего обряда.

Себастиан сполз с кухонного стола на стул. Белая рубашка прилипла к спине. Амелия всё ещё лежала животом вниз на деревянном столе, восстанавливая дыхание. Наконец, она грациозно, как кошка, перекатилась на спину и взмахом головы откинула кудри, упавшие на лицо. Наблюдая, как Себастиан застёгивает манжеты, она произнесла:

— Господин Кривен рекомендовал мне искать работу в этом поместье, потому что хотел...чтобы Криспин видел отца. Для меня этого достаточно.

— Понятно.

Себастиан помог Амелии одеться и зашнуровать корсет. Он осторожно обул её ногу в слишком изящные для горничной туфли: лаковые, на высоком каблуке.

Наверху, на первом этаже, хлопнула дверь. Послышались стук каблуков Элизабет и детский лепет Бланш. Себастиан ласково пощекотал Амелию пальцем под подбородком:

— Извини, кошечка, в следующий раз у нас будет больше времени.

Себастиан прощально коснулся её губ своими, как будто бабочка, собравшая нектар, улетала от цветка. Он сказал через плечо, уже уходя:

— Бланш тоже хочет видеть отца.