Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Несколько дней все приходили в себя. Дик гулял с сестрой, рассказывал о себе, о родителях. Арлетта Савиньяк учила Айрис — ведь быть женой в роду Хранителей — особое искусство.

Лионель был рад за брата, ему давно не давала покоя мысль, что они перекладывают ношу всего Рода на плечи младшего Арно. А теперь, появился шанс, что Савиньяки не пропадут.

Эмиль очаровывал невесту, конечно. А Айрис боготворила его в ответ — ведь именно Эмиль вывез её из Надора! И только они вдвоём знали, чего им это стоило…

Наконец, вся компания выбралась в Кэнналоа. Даже Арлетта поехала! Дик уступил Сону сестре, а сам ехал на Амоне. Моро, что удивительно, не был очень уж недоволен присутствию золотистого жеребца — они быстро поладили.

Алвасете был похож на Рассветные Сады, белый ажурный замок сиял на высокой скале, над городом. Рассветное солнце окрашивало его в тёплый розовый цвет. Алва всё больше улыбался, ветер приветствовал его, ласково перебирая пряди смоляных волос. Он был дома.

* * *

Бархатная осень южного моря — тёплая, ласковая. Рокэ днем был занят — за соберано никто дела не сделает, а накопилось их ой как много. Зато вечером — до полночи — водил Дика и Савиньяков по городу. То они попадали на праздник сбора винограда, то на морскую регату… Иногда Эмиль оставался в замке, и до Дика долго доходило, почему. Рокэ и Ли лишь понимающе улыбались. Однажды — Дик шёл к себе по ночному коридору — из спальни Айрис вышел…

— Эр Эмиль?

Полуодетый Савиньяк схватил Ричарда за руку:

— Пожени нас, Дик, пока я совсем не опозорился.

За утренним шадди, стоило только Дику заикнуться о свадьбе, Арлетта подхватила:

— Ричард, так почти всё готово уже, Росио постарался.

— Монсеньор?

Дикон растерянно смотрел на Алву. Тот лениво улыбнулся:

— Ничего, Дикон, научишься еще. Я ж Эмиля знаю, как себя. Трудно было не заметить его кошачьи повадки.

— Я и не заметил.

— Говорю же — научишься ещё.

Свадьба друга соберано удалась на славу. На черноглазого блондина-жениха и сероглазую светло-русую невесту любовались все. Женщины стреляли глазами на близнеца жениха, но, встретив тяжёлый чёрный взгляд, терялись. Братья — даром, что были похожи — казались Днем и Ночью.

Соберано демонстративно уделял внимание одной Арлетте Савиньяк. На её мягкий укор он ровно ответил:

— Я рядом с самой красивой женщиной. — И поцеловал её руку.

Даже Ли проняло.

* * *

Как-то Рокэ предложил:

— На Марикьяре начинается неделя Осенних Волн. Морские гуляния — что-то вроде прощания с осенью, и встречи зимних штормов. Поедем? Говорят, некоторые даже найери встречают… Может, Ли как раз в какую влюбится?

Улыбнулся. — Да и мне не помешает отдохнуть, от всех рэев и их дел.

Арлетта согласно кивнула: — Поезжайте, мальчики, развейтесь. А мы с Айрис найдем, чем заняться.

На заинтересованный взгляд девушки она ответила: — Наконец-то пришла посылка из Лакдэми.

Эмиль подал матери довольно большую шкатулку. Арлетта ностальгично вздохнула:

— Это подарил мне мой муж, на свадьбу.

— Ого, какие интересные подарки дарил отец.

В шкатулке лежала пара небольших кинжалов — как раз по женской руке. Арлетта улыбнулась невестке: — В роду Савиньяк женщины должны уметь защитить себя, милая.

У Айрис горели глаза: — Как интересно!

Эмиль рассмеялся: — Обязательно привезу тебе что-нибудь похожее. — И поцеловал жене руку.

Марикьяре отличался от Кэнналоа как лес от парка. Дик и не подозревал, что в Талиге есть такие удивительные места…

Всё население острова, так или иначе, было связано с морем. Теперь Дик лучше понимал Альберто Салину — после яркого Марикьяре оказаться в мрачном Лаик… Бр-р.

Несколько дней они бродили сквозь праздник — смотрели и на состязания пловцов, и на метание кинжалов в цель… Там Эмиль купил пару морских кинжалов для Айрис, а Рокэ — для Дика. У моряков до сих пор в почёте были сабли и палаши, а не шпаги. И Дик подобрал себе палаш. Лионель тоже купил себе пару кинжалов, потяжелее. На вопросительный взгляд Алвы пожал плечами:

— Пригодятся.

* * *

К вечеру погода начала портиться. Алва стал задумчив, а после ужина пригласил друзей на прогулку:

— Покажу вам одно место, хочу вас удивить.

Они отъехали в сторону от города, на дикий берег. Там не было удобных для кораблей бухт, и ходили сюда редко. Привязали лошадей, и Рокэ скрылся в незаметной трещине в скалах, махнув им — «за мной». Они спустились к самому морю, но берег был укрыт скалами так, что образовывалась пещера — с открытым небом, и арочным выходом далеко в море. На пляж накатывались барашки от волн. Море волновалось, но в бухте волны были невысокие. Тяжёлое тёмное небо изредка прорезали молнии. Ветер крепчал.

Алва закрыл глаза, и встал на самой кромке воды. Разведенные в стороны руки обнимали ветер. Молнии над морем стали бить чаще, ярче. И, внезапно, Ли понял, что они складываются в различные фигуры — то летящая птица, то морда лошади…

Дик встревожено переглянулся с братьями. Эмиль кивнул:

— Смотри-смотри, Ричард, такое не часто увидишь.

Ли стиснул зубы — молнии напомнили ему об Эпинэ.

Вокруг Рокэ понемногу начинал образовываться смерч — прозрачный столб воздуха отделил его от друзей. Рокэ внутри него, судя по всему, было спокойнее, чем им снаружи.

Внезапно, одна из молний осветила странные крылатые силуэты. Они были еще за пределами их грота, свободно летали над волнующимся морем.

Лионель прошептал: — Астеры…

Встреча с ними могла закончиться чем угодно — они могли и благословить, и убить. С каждой вспышкой молний астеры были всё ближе. Вот, они уже кружат над их пещерой, и Рокэ, открыв глаза, что-то сказал. Астеры стремительно спикировали прямо на застывших мужчин…

* * *

Ричард очнулся, сел и огляделся. Недалеко лежали Савиньяки, а Рокэ лежал вниз лицом — его ноги омывали волны. Дик поспешил к Алве — перевернул на спину, и оттащил от воды. Рокэ был бледен, но дышал ровно. Дик устроил его голову у себя на коленях, и отвёл с лица чёрные волосы.

— Монсеньор, очнитесь, монсеньор.

Отцепил от пояса фляжку с водой, и осторожно приложил горлышко к губам Рокэ. Немного воды пролилось, и Алва припал к воде. Потом открыл глаза, и Дик ошеломлённо вздохнул — у Рокэ светились глаза! Ярким синим цветом, с какими-то золотыми бликами. Алва несколько раз моргнул, и сияние пропало.

— Монсеньор, вам лучше?

Алва слегка расфокусировано взглянул на Дика: — Ты в порядке, Дикон?

Тот кивнул. — Я-то да, а вот вы… и Савиньяки еще не очнулись.

— Сейчас. — Алва медленно сел, перевёл дыхание, и попытался встать. Дик поддержал его, и они подошли к блондинам. Первым очнулся Лионель — сел и потер грудь.

— Что это за… Эмиль!

У Эмиля на виске темнел ожог — четыре полосы, как будто чиркнули крылом. Алва сказал:

— Нужно уходить, дома разберемся.

* * *

Добрались промокшие — тучи, наконец, разродились ливнем. Продрогшие и грязные, они полезли в купальню все вместе. И тут-то и увидели «подарки» от астер.

У Рокэ и Дика на запястьях были почти одинаковые ожоги в виде небольших крыльев — у одного на правом, у другого — на левом. Ли посоветовал им соединить руки, и все обалдели — ожоги представляли собой единое целое.

У самого Ли огненный отпечаток крыла был на груди — напротив сердца. А у Эмиля — на виске.

Быстро привели себя в порядок, больше никаких меток не нашли, и уселись у камина — благо, верный Хуан протопил комнату. Эмиль лежал головой на коленях брата, тот невесомо ерошил ему волосы. Дик легко обводил свой ожог пальцами, и почему-то улыбался. Алва задумчиво смотрел на огонь сквозь рубиновое вино.

— Давай, Росио, объясни нам.

— Это… что-то вроде благословения Анэма.

— Что-то вроде? — Ли поднял брови. — Не понял.

Рокэ хмыкнул.

— Ладно, уговорил. В этом гроте я принимал Марикьяре под свою руку, как Повелитель Ветров. Меня привел туда Арно, и ему тогда достался отпечаток крыла над сердцем — почти, как у тебя, Ли. Мы решили, что это благодарность от Анэма, за меня. И по возвращении они с Арлеттой зачали Арно-младшего. У нас с Диком парные отметины… Думаю, что мы теперь почти родня с тобой, Дикон… Не боишься?

Дик мотнул головой. — Нет, конечно, эр Рокэ. Чего мне бояться? Это же честь!

Помедлил. — То есть, мы теперь, как братья?

Алва кивнул, прищурившись. Ричард расплылся в улыбке: — Вот это да! Всегда хотел иметь старшего брата!

Потом нахмурился, и сказал: — А вы, монсеньор? Не против такого брата? Ну, я же не знаю почти ничего…

Алва только поманил его: — Иди сюда, Дик.

И обнял подошедшего парня. Они сидели вместе, и Ричард неожиданно глубоко выдохнул, и уткнулся Рокэ в шею.

— Чувствуешь, да? — Алва взъерошил ему волосы. — Я очень даже не против.

Ричард кивнул. Он тихонько плакал, а Рокэ гладил его по голове.

— Ну, что ты, Дикон…

Эмиль переглянулся с братом, и кашлянул. — А я?

Рокэ насмешливо покосился на него, по-прежнему обнимая Дика.

— А тебя, ловелас, Анэм благословил. Этот след — тебя приласкали, Эмиль. Гордись.

Эмиль улыбнулся: — О, ласку астер точно не забудешь.

Лионель молча гладил свой ожог на груди, и мягко улыбался.

* * *

Ближе к вечеру гроза ушла дальше — в Кэнналоа. Море еще волновалось. Оно сменило цвет — вместо тёмной синевы ворочались серые, с прозеленью, волны. К берегу прибило множество медуз, их прозрачные тела с длинными щупальцами придавали морю кровожадный вид.

Всё это не мешало подготовке к регате небольших парусников. На них пробовали свои силы самые отчаянные парни и девушки. Младшему участнику было не меньше тринадцати лет, старшему — не больше шестнадцати. Считалось, что того, кто не утонет в этой регате, море никогда не заберет. Дик спросил:

— Эр Рокэ, а бывает, что кто-нибудь тонет?

Алва кивнул. — Конечно. Море есть море, да и волны для этих ребят почти штормовые. Но таков обычай. — Положил руку Ричарду на плечо. — Не на службе ты можешь называть меня по имени.

Дик запнулся, облизнул губы, и тихо сказал: — Рокэ.

Алва поощрительно кивнул, и Дик просиял улыбкой.

С парусами управлялись с разной сноровкой, но все судёнышки бодро бежали, поймав ветер. Несколько парусников, с ребятами постарше, причалили первыми. Их обнимали радостные родственники и друзья. Тут подоспела основная масса судов, возникла небольшая толкучка. Ветер и волны сталкивали парусники. И с одного из них внезапно выпал парнишка. Темные волосы мелькнули пару раз среди волн…

Никто не двинулся с места — именно сейчас решалась судьба подростка. Лионель грязно выругался, сунул брату колет и оружие, скинул сапоги, и нырнул.

На причале было тихо — народ молча ждал. Светлую шевелюру было хорошо видно. Ли нырял и нырял, Эмиль шёпотом ругался. Вздох облегчения разнесся по берегу — рядом с мокрой светлой головой виднелись чёрные волосы. Ли греб из последних сил. Дикон забежал по пояс в воду, не обращая внимания на медуз. Он помог Лионелю выйти на берег, и вынести бессознательное тело.

Рокэ умело перевернул парнишку, давая воде вытечь из горла. Тот закашлялся. Ли стал растирать его, и внезапно отдернул руки. Таким удивлённым Дик его еще не видел.

— Это девушка.

Алва насмешливо хмыкнул. — Я вижу. — И продолжил ее растирать.

— Росита!

К ним подбежала красивая женщина.

— Соберано! Спасибо, спасибо!

Рокэ невозмутимо мотнул головой.

— Мне-то за что. Спас девочку эр Лионель.

Мать девушки повернулась к Ли, и, внезапно, поцеловала его руку.

— Она ваша, сеньор. Только увезите её подальше от моря.

Повернулась, и ушла. Лионель проворчал, обуваясь:

— Варвары. Прости, Росио.

Рокэ укутывал слабое тело. — Поэтому никто не вмешивается. — И спросил: — Как тебя зовут?

Девушка тихо ответила:

— Росита Вальдес.

* * *

Росита рассматривала забинтованные руки — она не помнила, но сеньор Лионель сказал, что она вырывалась от большой медузы. Ожоги чесались. Она вздохнула, и прислушалась — спор в соседней комнате немного утих. Соберано она видела у дяди Ротгера, давно. Сеньор Алва был тогда моложе, а сейчас он такой взрослый, и друг его — тоже…

«Сеньор Лионель на вид такой строгий, а сердце у него доброе, спас же он меня. Он хороший…»

А в соседней комнате Савиньяк-старший спорил с Рокэ:

— Да как так? Взяла, и просто отдала дочь незнакомому мужику! А вдруг я убью ее? Или продам в Багряные земли?!

Алва лениво цедил «кровь».

— Ли, это давний обычай, и уж тебе бы в нем сомневаться не стоит. То, что отнято у моря, стоит увезти как можно дальше, иначе море заберет своё. Тебе не жалко малышку?

Ли молча вздохнул.

— Вот и мне жалко. Тем более, это племянница моего друга Ротгера. К тому же, он командует эскадрой Марикьяре.

Усмехнулся, и хитро блеснул синевой глаз.

— Ты сам себе выловил жену. Не найери, конечно, но из славного морского рода. Смирись. И Анэм не просто так благословил тебя. Ли, я прошу тебя, поторопись со свадьбой и наследником. Арно после той метки и десяти лет не прожил.

Лионель откровенно развеселился. — Вот спасибо за заботу.

— Пожалуйста. — Алва был серьезен. — Хочешь, в Алвасете и обвенчаем вас? Арлетта будет счастлива.

Ли допил бокал: — Я спрошу у Роситы.

* * *

Выезжали в конце Осенних Волн. Даже в южном Кэнналоа дули холодные ветра, а уж, подъезжая к Лакдэми, все укутались в зимнюю одежду. Арлетта с двумя молодыми невестками не покидали карету. Женщина с улыбкой пообещала привезти в Кэнналоа и младшего сына, если он слишком долго будет выбирать невесту.

Время утекало сквозь пальцы, и, уже через неделю, мужчины покинули поместье. Эмиль возвращался в военный лагерь под столицей, Алва с Ричардом — на улицу Мимоз, а Лионель — во дворец. Молодые жёны прекрасно поладили с Арлеттой.

В Олларии Дика ждало известие — Мирабелла Окделл покинула Талиг, вместе с младшими детьми. И уехала в Дриксен. Это известие обсуждали в столице — ведь Ричард был несовершеннолетним герцогом, а граф Ларак, как сторонник политики бывшего кансильера, и опекун, проворонивший герцогиню, имел реальный шанс лишиться права опекунства.

Алва успокоил взволнованного Дика:

— Сейчас я твой монсеньор.

Первый Маршал обратился к кардиналу Сильвестру:

— Ваше Высокопреосвященство, пока юный герцог Окделл принадлежит мне, я хочу присмотреться к Надору. Конечно, я сменю управляющего — драгоценные камни Надора мне пригодятся.

Сильвестр покачал головой:

— Юный Ричард вам настолько доверяет, Рокэ. Не стыдно отбирать у него герцогство?

Алва холодно блеснул глазами:

— Что вы, Сильвестр, я беру пример с вас — главное не голова, а шея.

Дорак восхищенно вздохнул:

— Рокэ, вы действительно любимец Леворукого. Мало вам заполучить тело герцога Надора, вы забираете и его душу, и земли. Браво.

Алва поклонился: — Благодарю.

И король ожидаемо подписал указ об опекунстве главой рода Алва над несовершеннолетним герцогом Окделлом. Многие разочарованно вздохнули.

Ричард абсолютно доверял Алве, и поэтому сосредоточился на раскрытии своих способностей Повелителя Скал. Совершенно неожиданно он начал слышать шёпот дорожных камней. Он знал, когда его эр и побратим возвращается домой. Еще он смог обнаружить тайник в кабинете Рокэ, чем сильно его удивил и восхитил.

Рокэ обсудил с Диком нового управляющего Надора, и пообещал съездить вместе с Ричардом туда — летом, если их опять не отправят на войну.

А еще — они вдвоем штудировали старые книги — искали информацию об Изломе. Уже было ясно, что всем Повелителям придется отправиться в развалины Гальтары.

Ричард вызвался поговорить с графом Васспардом — все таки, хоть они и не были друзьями, но и врагами тоже не являлись. К тому же, Дик помнил тот их разговор, в старой галерее, в Лаик.

Рокэ посоветовал для встречи небольшую таверну, с уединенными кабинками, куда заблаговременно отправил своих людей, на всякий случай.

Валентин вытянулся и похудел с их последней встречи, и стал еще более замкнут. Бледность его лица наводила на мысли о болезни. Дик поклонился, и тут же спросил, не скрывая тревоги:

— Граф Васспард, вы больны?

Валентин отрицательно мотнул головой, холодно глядя на собеседника. Окделл закусил губу — Валентин был закрыт, как никогда. Подумав, Ричард негромко произнес:

— Клянусь кровью, что я, Ричард Окделл, не являюсь любовником Рокэ Алва. — И легко надрезал собственную ладонь.

Кровь закапала на каменную столешницу, и впиталась в нее без следа. Дик услышал довольный шёпот камней — его кровь, и истинность клятвы, пришлась им по вкусу.

Дик перетянул ладонь платком, по-прежнему глядя на Придда. У Валентина в глазах была гремучая смесь — и гнев, и недоверие, и потрясение… Оббежав глазами чистую столешницу, Придд трудно сглотнул. Опустил голову, и сказал:

— Вы приняли свою стихию, герцог Окделл. Поздравляю.

— Спасибо. — Дик кивнул. — А теперь, давайте нормально поговорим, Валентин? Понимаю, вы не должны испытывать доверие к Первому Маршалу, но я бы хотел…

— Я доверяю первому маршалу, Ричард, — перебил его Придд.

— Тогда, я не очень понимаю вашу холодность. Мне казалось, это из-за Джастина.

Валентин покачал головой: — Я никогда не верил в слухи о моем брате и герцоге Алва. — Льдистые глаза смотрели прямо на Дика. — Но я не мог доказать это. А потом он погиб.

— Примите мои искренние соболезнования, Валентин. А теперь, — Дик наклонился вперед, — скажите, вам стало хуже после Лаик, верно?

Валентин медленно кивнул.

— Я знаю причину, граф. Позволите?

Еще один кивок.

И Ричард рассказал — о Повелителях, и о Хранителях. Об Арно-младшем, и почему рядом с ним Придду было легче, а теперь так тяжело. Валентин слушал внимательно, потом спросил:

— У вас хранитель тоже Арно?

— Нет-нет, — Окделл покачал головой, — хранителем Скал был Арно-страший. Для меня якорем стал Рокэ Алва. Вы не знаете, но я почти умер в Варасте, так получилось. Монсеньор мне не позволил, и с тех пор он присматривает за мной, учит быть Повелителем, и хорошим братом.

Удивление оживило лицо Придда: — Братом? Удивительно…

Дик кивнул:

— Валентин, я прошу вас — свяжитесь с Лионелем Савиньяком — он вызовет Арно из Торки. Вам нужно окончательно принять Волны, это очень важно. У вас с вашим отцом происходит что-то вроде борьбы за право быть Повелителем. А Арно поможет вам в этом. Вы очень нам нужны, скоро Излом.

Придд прищурился: — И что? Вы верите в старые сказки — о единении Повелителей?

Дик распахнул глаза: — А вы нет? Во имя Лита… Но вы же чувствуете Силу, Валентин? Это же не сказки. А четвёртого Повелителя — Эпинэ — герцог Алва обещал привезти к Излому.

Валентин надолго задумался.

— После смерти кансильера я имел неосторожность разочаровать королеву. Теперь во дворец я могу попасть лишь в качестве оруженосца Рокслея.

Дик склонил голову на бок, задумавшись.

— Можно написать письмо с просьбой о встрече, прямо сейчас. Со мной пара людей, они доставят.

Валентин недоверчиво улыбнулся:

— Пара? Помилуйте, Ричард, я насчитал не меньше пяти. Но вряд ли я видел всех.

Дик широко улыбнулся: — Если честно, я сам не знаю, сколько их здесь. Герцог Алва очень переживал.

Валентин, наконец, нормально улыбнулся.

— Пожалуй, я соглашусь с вашим предложением.

Им принесли пергамент и чернила. Придд быстро набросал письмо, и Пепе отправился к Савиньяку-старшему.

В ожидании ответа Валентин попросил рассказать о Варасте. Ричард кивнул, и беседа потекла в более-менее спокойном русле. Дик не стал акцентироваться на себе, а, наоборот, рассказывал о взятии Барсовых Врат, о Дарамском сражении… Валентин внимательно слушал, и лишь качал головой на тактические находки Первого Маршала.

Зашёл Пепе: — Дор Рикардо, ответ.

— Спасибо, Пепе, — Дик взял письмо. Они специально изобразили переписку между Окделлом и Савиньяком, во избежание привлечения излишнего любопытства.

Ричард быстро прочитал ответ, и отдал письмо Придду. Валентин, прочитав, недоверчиво поднял брови:

— В конце недели? Уже?

Окделл задумчиво кивнул:

— Думаю, Рокэ с Лионелем уже договорились… Вот хитрецы. И не сказали ничего!

Валентин улыбнулся: — Они устроили вам, Ричард, экзамен. Неплохо.

Юноши переглянулись, и рассмеялись. Придд, по-прежнему улыбаясь, протянул руку Дику:

— Герцог Окделл, думаю, мы сможем стать друзьями.

Ричард пожал руку.

— Это большая честь для меня, граф Васспард. Можете рассчитывать на Скалы. Уже поздно, могу я предложить своих людей, проводить вас? В Олларии неспокойно.

Валентин задумчиво кивнул: — Буду признателен.

* * *

Ричард постучал — он слышал перебор струн.

— Входите, юноша.

Открыв дверь, Дик вошёл, и хмыкнул — с Алвой сидел Лионель.

— Я так и думал. Ну, и как? Я выдержал экзамен?

Рокэ улыбнулся:

— Судя по твоему довольному виду, Дикон, да.

Савиньяк иронично поднял бровь:

— Неужели ты достучался до этого холодного Спрута? Я впечатлён, Ричард.

Дик почти обиделся за Валентина:

— Он отличный парень, эр Лионель. Умный, но очень одинокий. Надеюсь, Арно его расшевелит.

— Возможно. — Ли пожал плечами. — Но Придды всегда были себе на уме. Как бы и Повелители, но отдельно от всех.

Дик упрямо ответил:

— Значит, была причина. Я не знал Джастина, но Валентин не имеет привычки врать. Он молчун, и в Лаик ему обычно хватало своего общества, но он не подлец.

Алва грустно сказал:

— Джастин тоже не был подлецом, Дикон. Даже странно, как у хитреца Вальтера родились такие приличные дети. Помни, Дик, вода изменчива не потому, что плохая, а потому, что это в её природе.

Хмыкнул. — Но если тебе нравится Валентин, наплюй на все советы, и пусть он будет тебе хорошим другом! — И выпил свой бокал.

Дик благодарно улыбнулся — его удивительным образом понимали в этом доме. Это грело душу.

* * *