Паутина из стали и золота (гет)

Прошло две недели с той злополучной экскурсии. Все это время я жил в режиме биохимического шторма, стараясь не разнести дом и не спалиться. Организм пересобрался. Мозг, подстегнутый памятью из «прошлой жизни», наконец-то перестал подкидывать синие экраны смерти, объединив прагматизм прошлой личности и мягкость Паркера в нечто новое.

Я спустился на кухню. Шаги были легкими, почти бесшумными — я уже научился контролировать новую плотность мышц.

— Питер, ты сегодня выглядишь бодрее, — заметила тетя Мэй, переворачивая блинчики. Она бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Антибиотики наконец-то вывели ту дрянь, которой ты надышался в Озкорпе?

— Да, Мэй. Курс закончен, голова ясная, — я сел за стол, аккуратно — очень аккуратно — взяв стакан с соком.

Все эти дни я ходил в школу как в тумане, списывая свою заторможенность на «аллергическую реакцию» и жесткие лекарства. Это была идеальная легенда. В мире, где за здоровьем каждого мужчины следят как за курсом акций, «побочный эффект от антибиотиков» — единственный легальный способ тупить, пока у тебя в позвоночнике прорастают новые нервные узлы.

Дядя Бен, сидевший между Анной и Сарой, кивнул мне. Его жены сегодня были особенно суетливы. Сара поправляла воротник его рубашки, а Анна что-то быстро печатала в его органайзере.

— Гарри Озборн звонил трижды, пока ты вчера спал, — Бен посмотрел на меня поверх очков. — Он тоже не в восторге от той поездки. Говорит, что после Озкорпа его мать затаскала его по анализам.

Мой «внутренний инженер» тут же выдал предупреждение. Норма Озборн не просто «заботливая мать», она — хищник на вершине пищевой цепочки Нью-Йорка. Если она проверяет Гарри, значит, она что-то ищет. Или кого-то.

— Гарри параноик, — я пожал плечами, стараясь не выдать напряжения. — Но я зайду к нему сегодня. Нам нужно... сверить конспекты.

— Только не задерживайся, — Мэй поставила передо мной тарелку. — И проверь браслет-идентификатор. Система мониторинга Квинса вчера выдала сбой, не хочу, чтобы тебя задержал патруль только потому, что твой сигнал «завис».

Я коснулся пластика на запястье. Семь дней я имитировал слабость. Семь дней я собирал в гараже свои «игрушки». Хватит. Пора выходить из тени, оставаясь в ней.

* * *

Я вышел из квартиры, прикрыв дверь максимально аккуратно. В этом мире даже щелчок замка казался мне излишне громким.

Лифт в нашем доме был старым, с сетчатой внутренней дверью, которая всегда пахла озоном и дешевым моющим средством. Я зашел внутрь и нажал кнопку первого этажа. Одиночество. Редкий момент, когда на меня не смотрели три пары заботливых глаз, пытающихся угадать малейшее изменение в моем метаболизме.

Я посмотрел на свои руки. С виду — обычные ладони девятнадцатилетнего парня, чуть суховатые от работы с растворителями в гараже. Но я чувствовал... плотность. Словно под кожей была не плоть, а сжатая гидравлика. Я осторожно обхватил пальцами стальной поручень лифта. Медленно, по миллиметру, я начал увеличивать давление.

Считаем ньютоны, Паркер. Пятьдесят... сто... двести...

Сталь под моими пальцами вдруг стала податливой, как теплый воск. Раздался едва слышный скрип деформируемого металла. Я тут же отдернул руку, глядя на отчетливые вмятины от своих фаланг. В груди похолодело.

— Твою мать... — прошептал я. — Контроль. Мне нужен абсолютный контроль, иначе я кому-нибудь случайно оторву руку, просто поздоровавшись.

В голове всплыла ироничная мысль. В моей прошлой реальности любой парень, начитавшийся низкопробного фэнтези, счел бы эту вселенную раем. Один мужчина на десять женщин? Гаремы? Государственная защита? Казалось бы, живи и радуйся. Но за неделю я прочувствовал всю прелесть статуса «ценного имущества».

Быть «слабым полом» — это не про розовые пони. Это про то, что у тебя нет права на риск, нет права на ошибку и, по факту, нет права на частную жизнь. Ты — национальное достояние, инкубатор на ножках, племенной жеребец, за которым следят строже, чем за ядерным чемоданчиком. Твоя свобода заканчивается там, где начинается интерес «Племенного фонда». Рай? Скорее позолоченная клетка с очень бдительными надзирательницами. Ощущать себя «слабым полом», нуждающимся в постоянной опеке сильных дам — такое себе удовольствие для того, кто привык сам решать свои проблемы.

Лифт звякнул, открываясь на первом этаже.

— О, Питер! Доброе утро, дорогой!

Я моментально ссутулился, пряча взгляд за стеклами очков. У выхода меня поджидала миссис Уотсон. В руках она держала увесистый пакет с продуктами, но, завидев меня, тут же перехватила его одной рукой, словно он ничего не весил.

— Здравствуйте, миссис Уотсон, — пробормотал я, пытаясь прошмыгнуть мимо.

— Куда ты так спешишь? Совсем бледный. Опять эти твои учебники? — Она преградила мне путь с грацией линейного защитника. — Дай-ка я поправлю тебе рюкзак, лямка совсем сползла. Ты же такой хрупкий, еще спину потянешь.

Её рука, тяжелая и сильная, бесцеремонно дернула мой рюкзак вверх. Я заставил себя стоять смирно, имитируя легкое покачивание от её усилия. Внутренний инженер внутри меня кричал: «Она прикладывает силу в сорок килограмм на рывок, а ты даже не шелохнулся! Симулируй инерцию, идиот!»

Я послушно качнулся вперед, изображая слабость.

— Спасибо, я сам... я справлюсь, — промямлил я, выдавая порцию «социального камуфляжа».

— Заходи к нам вечером, Мэри Джейн испекла пирог, — она подмигнула мне, и в этом жесте было столько же нежности, сколько у львицы, присматривающейся к молодому антилопе. — Тебе нужно набирать вес, Питер. Такие гены не должны пропадать зря.

Я кивнул и буквально вылетел из подъезда. Как только подошвы коснулись тротуара, на меня обрушился Город. Мой мозг, превращенный в мощный биопроцессор, начал обрабатывать данные.

Удар. Гул шин грузовика за три квартала. Всплеск. Запах дешевых духов женщины, проходящей на другой стороне улицы. Шелест. Я слышал, как голубь на крыше чистит перья.

Это было похоже на попытку прослушать симфонический оркестр, где каждый инструмент орет тебе прямо в ухо. Я быстро достал наушники и нацепил их, даже не подключая к плееру. Физическая преграда. Социальный знак: «Я не здесь, я в домике».

Сутулая походка, шаркающие шаги, взгляд в асфальт. Обычный, невзрачный, «дефицитный» подросток. Я шел к остановке, чувствуя на себе десятки оценивающих взглядов проходящих мимо женщин.

Ничего-ничего, — думал я, поправляя наушники. — Скоро я создам костюм. И тогда я перестану быть «ресурсом». Я стану системной ошибкой, которую вы не сможете исправить.

Я шел по тротуару, и мой взгляд невольно цеплялся за детали, которые раньше казались естественным фоном. Теперь же я видел за ними архитектуру тотального контроля.

Первое, что бросалось в глаза — дорожные заграждения. Они были повсюду. Высокие кованые заборы, отделявшие тротуары от проезжей части, не просто защищали от случайного наезда. Я видел углы обзора камер, интегрированных в каждое сочленение решеток. В этом мире город спроектирован так, чтобы минимизировать «слепые зоны», где мужчину можно было бы затащить в фургон без свидетелей.

«Система безопасности класса А», — отметил мой внутренний голос. — «Но любая система имеет уязвимости. Камеры работают в стандартном спектре, а частота обновления кадров — около 60 Гц. Если двигаться достаточно быстро в мертвой зоне развертки, я буду для них лишь смазанным пятном».

Я прошел мимо витрины магазина одежды. На манекенах-мужчинах были надеты вещи, которые в моем прошлом мире сочли бы верхом нелепости: обтягивающие ткани, яркие принты, подчеркивающие... всё. Настоящие павлины. В этом мире мужская мода преследовала одну цель — сделать объект максимально заметным. Дизайн «Мишень».

Я посмотрел на свое отражение в стекле: мешковатая джинсовка, серые брюки, капюшон. На фоне местных щеголей я выглядел как дефект пикселя на экране. И это было именно то, что мне нужно.

«Интересно», — подумал я, заприметив на углу «Пункт экстренной эвакуации граждан категории Р» (Ресурс). Небольшая бронированная будка с прозрачным стеклом и тревожной кнопкой. Если парню на улице становилось страшно, он мог нажать кнопку и запереться внутри до приезда патруля.

Я ощутил укол горькой иронии. Вся эта инфраструктура была пропитана заботой, которая на деле являлась формой владения. Они строили крепости не для нас, а вокруг нас. Чтобы мы не убежали, не разбились и, не дай бог, не решили, что можем сами постоять за себя.

Моё чутье внезапно кольнуло левый висок. Я не оборачивался. Просто зафиксировал: черный седан со шторками на окнах притормозил в десяти метрах позади и пополз со моей скоростью.

«Наблюдение? Или просто охотницы за удачей?» — я ускорил шаг, сохраняя свою нарочитую неуклюжесть. В этом мире нельзя быть просто прохожим. Ты либо под защитой, либо ты — цель.

* * *

Автобус маршрута «Квинс — Манхэттэн» подкатил к остановке, тяжело выдохнув пневматикой. В этом мире общественный транспорт — это не просто средство передвижения, это режимный объект. Я направился к задней двери, над которой горел синий индикатор с мужским силуэтом.

У входа стоял массивный терминал. Я привычным жестом поднес запястье с браслетом к сканеру. Пик! «Одобрено. Паркер, П. Статус: Ресурс под опекой. Группа здоровья: А-1 (мониторинг)».

Противный, слишком громкий звук. Вся остановка, состоящая на девяносто процентов из женщин, невольно обернулась на этот сигнал. Это было похоже на звук разблокировки дорогого смартфона в толпе воришек — инстинктивное внимание к ценному объекту. Я нырнул в салон, стараясь не смотреть по сторонам.

Мужской сектор был отгорожен от остального салона прозрачной перегородкой из армированного поликарбоната. «Для вашей безопасности», как гласили плакаты. На самом деле — чтобы к нам не лезли с лишними контактами в переполненном транспорте.

Внутри уже было двое.

Справа, развалившись на два сиденья, сидел типичный «павлин». На нем были обтягивающие неоновые джоггеры, а волосы уложены так, будто он только что сошел с обложки журнала «Золотой фонд». Он яростно строчил в телефоне, то и дело самодовольно хмыкая. Я мельком глянул на экран: чат «Queens Angels», где десяток девушек наперебой скидывали ему фото своих завтраков и подарков, пытаясь выбить свидание на выходные. Он наслаждался своей властью «дефицита», не понимая, что он — всего лишь породистая рыбка в аквариуме.

Напротив него сжался паренек лет шестнадцати. Бледный, в застегнутой на все пуговицы куртке, он судорожно прижимал к груди рюкзак. Его глаза бегали по салону, а при каждом громком смехе из «женской» части автобуса он вздрагивал. Типичная жертва системы — тот, кто сломался под грузом опеки и постоянного чувства угрозы.

Я сел между ними, чувствуя себя абсолютно чужим. Я не хотел быть ни трофеем, ни жертвой.

«Если бы вы знали, что я могу сделать с этим автобусом голыми руками, вы бы выпрыгнули на ходу», — подумал я, прикрывая глаза и настраивая слух.

Автобус дернулся, но через пару кварталов резко затормозил. В переднюю дверь вошли двое. Форма муниципальной стражи Квинса — темно-синяя, с золотыми жетонами.

— Плановая проверка, сохраняйте спокойствие, — голос старшей офицерши, женщины лет пятидесяти с жестким лицом, прорезал гул салона.

Младшая, стажерка с еще не выветрившимся энтузиазмом в глазах, начала сканировать ID-браслеты в мужском секторе. Когда она подошла ко мне, я послушно вытянул руку, имитируя легкий тремор. Она задержала взгляд на моем лице чуть дольше, чем требовал протокол.

— Паркер, верно? — спросила она, сверяя данные на планшете. — У вас был скачок пульса десять минут назад. Все в порядке?

— Просто... кофе перепил, — пробормотал я, глядя в пол. — И лифт застрял утром, немного перенервничал.

Она понимающе кивнула, в её глазах мелькнула эта раздражающая материнская жалость. Пока она проверяла «павлина» (тот попытался ей подмигнуть, на что получил ледяной взгляд), старшая офицерша осталась у перегородки, прижимая палец к наушнику рации.

Мой слух, усиленный паучьей мутацией, вычленил её шепот из общего шума:

— ...да, сектор семь. Опять Квинс. Нашли еще двоих из «Блэкуотер-Групп». Частные наемницы, профи. Обе — с обширными гематомами и переломами, словно попали под гидравлический пресс. И эти странные белые нити на шеях... эксперты говорят, это какой-то новый вид полимера. Нет, свидетелей нет. Оцепите периметр, если найдете хоть каплю этого вещества — сразу звоните в Озкорп.

Холод прошел по моей спине. «Лепешка»? «Полимер»?

Черт. В ту ночь в переулке, когда я тестировал силу, я думал, что просто вывел нападавших из строя. Но я не рассчитал рывок. Я использовал свою новую физику как старый инженерный справочник — грубо и прямолинейно.

Офицерша закончила разговор и скомандовала стажерке на выход. Автобус тронулся.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо рекламные щиты Озкорпа. Значит, они уже ищут. И ищут не просто «героя», а того, кто использует технологии, способные заинтересовать Норму Озборн. Мои ночные прогулки перестали быть просто тренировкой. Теперь это — следствие, которое ведет к моему порогу.

Нужно срочно менять состав паутины. И, черт возьми, мне действительно нужен костюм, который скроет даже мой силуэт.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )