Бывает (гет)

Рита стояла, облокотившись на перепет, доносившийся ветер со стороны Дуная трепал волосы и проветривал голову от ненужных мыслей. Хотя сколько она себя помнит, лишние мысли поселялись в её голове максимум на десять минут.

Вот и сейчас ей не хочется думать, что будет после того, как Саша узнает, что она дочь Жданова. Нужно жить сегодняшним днем, наслаждаться каждым мгновением, не оглядываясь на прошлое и не думать, что готовит нам день грядущий.

Здесь и сейчас Рите кайфово, она всё-таки сумела заинтересовать Сашу, как и мечтала в детстве. Он гостит в её будапештской квартире.

Прогулявшись по улочкам Будапешта с дедом, грезила, что именно в этом городе будет жить в будущем, если повезет, то пригласит в гости Сашу.

Детские мечтания из её списка желаний почти все осуществились. Бывает же такое.

Рита нащупала пять форинтов в кармане куртки и бросила в воду, образовывая круги.

— Хулиганим?! — изрек недавно подошедший Саша.

— Лишние монетки,— пояснила Рита, пожав плечами. Её взгляд упал на газету «Русский курьер» в руках Саши.

— Я смотрю, ты, купил местную русскоязычную прессу. Саша, молча открыл газету и показал снимок на первом развороте:

— На эту съемку, ты, сорвалась из Москвы?

— Да, я работаю в этой газете внештатным фотокорреспондентом и еще в «Народном слове». И печатаюсь в фотографическом журнале Лондона…

— Любишь независимую прессу? — поинтересовался Саша?

— Возможно, — Рита провела кончиками пальцев по парапету.

— Пойдём уже в музей, Саша.

В Музее они оба встали напротив парных картин «Влюблённый старик» и «Влюбленная старуха» долго всматривались в полотна, и Саша начал.

— Лукас Кранах изобразил человеческие пороки: молодившуюся старуху, ищущую внимания молодого юнца, и старика, купившего внимание молодой особы.

— Все верно. Но в жизни ведь все иначе, Саша. Не важно, какого ты вероисповедания, какой национальности и возраста. Главное, чтобы людям было хорошо друг с другом.

— Ты мыслишь по — европейски. Они подошли к другой картине живописца «Лукреция Романа».

— Тарквиния покончила собой, после того как Секст совершил над ней насилие, не желала терпеть абьюзирные отношения.

Саша прильнул к Рите и шепнул,- Я хочу тебя, да и грудь у тебя лучше, чем у этой девы на полотне.

— Неожиданно, однако,- хмыкнула Рита.

Она всегда мечтала быть желанной для Саши. Несмотря на то, что знала о нем всё: о проигрыше в казино, об отданном приказе сломать станок, о желании продать акции «Зималетто».

Помниться в детстве, она понимала, что он поступал нехорошо.

Но и думала, окажись она тогда рядом с Сашей, то неприметно бы пожалела его…

Уже повзрослев, осознала, что мужчины не терпят жалости к себе. Ведь жалость это самое низменное чувства на земле. А мужчин нужно принимать с их странными привычками, либо не принимать вовсе…

Выходя из музея искусств, Рита вспомнила, что Саша ей так и не ответил на второй заданный ею вопрос:

— Саша, у тебя дети есть?

— Нет.

Саша поправил лацканы черного пальто и разоткровенничался:

— Двадцать лет назад у меня мог бы родиться ребенок.Помню, что хотел отправить беременную от меня женщину в Гондурас. Полагал, что ее положение каким-то образам помешает моей карьере. Но беременность не подтвердилась…

— Жалеешь?

Саша резко остановился.

— Никогда об этом не задумывался.

— Понятно.

Зашли в бар, расположенный в жилом доме седьмого квартала. Хаотично расставленная мебель, гора старых игрушек, велосипедов, расставленных по всему залу, свисающие с потолка абажуры…

Саша заказал паприкаш и венгерское вино. Рита ограничилась порцией венгерского туро.

— Моё любимое место в венгерской столице.

— Тебе нравится больше Будапешт, чем Москва и Лондон?

— Москва красивая и статная. Обожаю Парк Горького, Театр Современник, маленькие скверы. Город детства и не покорённая мной столица. Меня там никто не знает,и я никого не знаю.Лондон, это второй город — школа, где я взрослела, становилась личностью, окончила курсы фотографии. А Будапешт, это любовь с первых минут пребывания. До сегодняшнего дня жила в Лондоне у бабушки и в Будапеште у себя. Теперь придется наведываться и в Москву к тебе, и к родителям, — улыбнулась Рита, касаясь руки Саши.

Саше было приятно, что Рита собирается наведываться к нему, наверно он был бы рад, чтобы она осталась в Москве навсегда:

— Это неудобно.

— Переживу, как-нибудь.

— Я могу помочь с карьерой в Москве, у меня есть хорошая знакомая, у неё свое пиар агентства.

Рита понимала, что речь идет о Юлиане, подруге её матери. Если бы Рита хотела, то бы давно обратилась к ней, но она предпочитала добиться всего сама, а не с помощью протекции знакомых.

— Вот, этого точно ненужно, Саш. Пожалуйста.

— Самостоятельность.Это похвально.

Саша запросил счёт, его радовал тот факт, что Рита позволила ему оплатить счет в баре, хотя вход в музей оплачивала сама, ведь она его пригласила…«Чертов этикет»

* * *

До квартиры шли в абсолютном молчании, Саша вдруг задумался над словами, произнесёнными Ритой у картин. Своим монологам она дала ему понять, что для неё не имеет никакого значения, что он её старше.Да, и ему самому с ней легко и хорошо. Рита не донимает его нудными вопросами. Вопрос детях не считается. Да и смешно признаться, рядом с ней он чувствует себя молодым, полным сил,а главное испытывает к ней сексуальное влечение…

Может бросить эту службу в министерстве и остаться жить в Европе?

Хотя разница в возрасте, конечно, настораживает всегда есть вероятность, что Рита может найти себе ровесника…

Лёжа на кровати и пропуская через пальцы волосы Риты, Саша все-таки поинтересовался:

— Почему ты не нашла себе ровесника?

— Потому что встретила тебя.

На лице Саши появилась ухмылка.