В свете нового дня (гет)

Спустя неделю Элизабет, сидя в экипаже, прислонилась лбом к окну. Снаружи вновь лил дождь, унылый пейзаж отнюдь не радовал глаз. Джорджиана, сидевшая напротив, погрузилась в чтение.

Дарси, сидящий рядом, о чем-то задумался и тоже устремил взгляд на горизонт. Вдруг он, не отрывая от окна взгляда, тихо сказал

— Боюсь, в среду на нас уже посыплются бесконечные приглашения на ужины, обеды или вечера.

— И… ты знаком с каждым из этих людей?

—Едва ли. Однако некоторые, думаю, отстранятся, в связи с… стараниями леди Кэтрин.

Элизабет легонько улыбнулась, не отводя взгляда от окна.

— Значит, нас ждет не только малый сезон, но и малая война? Что ж, я к этому привыкла.

— И, да. Все будут обращаться к тебе «миссис Дарси», — напомнил Дарси, перехватывая ее взгляд.

— О, да, представляю! Кто-то окликает меня «миссис Дарси», а я оглядываюсь в поисках дамы со столь знакомой фамилией! — мягко засмеялась она.

— То есть ты собираешься отрицать свою фамилию? —приподнял бровь Дарси.

— Ох, мистер Дарси, боюсь, что не смогу ответить на столь сложный вопрос, — лукаво произнесла Элизабет и вновь повернулась к окну. Дарси шутливо покачал головой и открыл книгу. Экипаж все ехал, покачиваясь на ухабистой дороге. Пятнадцать минут спустя Джорджиана вдруг вскинула голову и тихо спросила:

— Элизабет, в свете ведь будет много косых взглядов? Боюсь, некоторые будут считать тебя… неподходящей парой Фицуильяму.

— Пусть считают, дорогая. Моя задача на этот сезон — изображать «идеальную миссис Дарси», даже если для этого мне придется выучить все правила этикета наизусть.

— В этом нет нужды, — Дарси накрыл их ладони своей рукой, его голос звучал твердо и уверенно. — Ты и так идеальная миссис Дарси. И я не позволю никому в этом усомниться.

— Благодарю, — кивнула она, мягко улыбнувшись и сжав в ответ его руку. — Но, боюсь, не все придерживаются того же мнения, а мне нужно убедить их в обратном.

Остаток дня они провели в карете. Элизабет читала роман, Джорджиана делала зарисовки пейзажей, Дарси погрузился в изучение какого-то серьезного эссе.

Время тянулось медленно, приближаясь к ланчу. Джорджиана вскоре задремала, утомленная долгой дорогой. Воцарилась мягкая, ненавязчивая тишина.

Поздно вечером они въехали в деревушку Гринфилд. Последние лучи солнца падали на крыши домов, позолачивая черепицу. Экипаж подъехал к трехэтажному зданию гостиницы.

Скрипнули, останавливаясь, колеса. Фицуильям вышел первым, подал руку Элизабет. Она вышла, соскочив на мокрую траву, и остановилась, глубоко вдыхая свежий, влажный воздух. Приятно пахло скошенной травой, дымом, печным хлебом и немного холодом. Девушка поежилась, плотнее укутываясь в легкую шаль, которая, к великому сожалению, ничуть не согревала. Дарси, наблюдавший до этого за выгрузкой саквояжей и чемоданов, заметил жест Элизабет и приобнял ее.

— Уже становится… холодновато, — сдержанно произнесла она.

— Да, осень дает о себе знать. Пройдем вовнутрь? — предложил он.

В гостинице их встретил пожилой хозяин, с нескрываемым недовольством поглядывая на гостей, прибывших в поздний час, однако, когда Дарси назвал свою фамилию, оживился, осознав, кто стоит перед ним.

— О, мистер Дарси! Из Пемберли, верно? А это, полагаю, миссис Дарси? И, конечно, ваша сестра, мисс Дарси, — хлопотал он вокруг немного удивленных гостей. Элизабет саркастично приподняла бровь и улыбнулась, поймав взгляд мужа. Тот ответил легкой усмешкой. Джорджиана меж тем стояла рядом, подавляя зевоту, но стараясь сохранить достоинство. Наконец (хозяин вызвался лично проводить их) их отвели на третий этаж, и, устав после долгой дороги, все разошлись по комнатам.

* * *

Наутро они выехали из гостиницы рано, сразу после завтрака. Все было спокойно. Туман медленно расползался по полям, освещаемый нежными лучами солнца. Никто толком не проснулся, все пребывали в сонном состоянии. Джорджиана дремала, прислонившись к окну. Книга, лежащая у нее на коленях, слегка шелестела страницами от движения кареты.

Вдруг экипаж подскочил на кочке. Книга упала с колен Джорджианы, листочки с пометками разлетелись по полу. Бумаги Дарси, в которые он безуспешно пытался вникнуть, разлетелись, а Элизабет стукнулась головой об окно. Она выпрямилась, потирая затекшее плечо, оглядела хаос, воцарившийся в салоне, и засмеялась:

— Вот уж теперь точно «С добрым утром»!

Дарси принялся собирать бумаги и протянул Джорджиане ее книгу, Элизабет подняла свой роман.

Ближе к вечеру они въехали в Лондон. Уже стемнело, и теплый свет фонарей освещал улицы. Постепенно из пустынных, грязных окраин город превратился в вереницу богатых домов.

* * *

Элизабет, взглянув на величественное строение, едва заметно сжалась. Внутри царило волнение, однако на лице — ни тени тревоги. Когда они вошли в дом, перед ними выстроилась шеренга слуг. Большой холл пугал своей холодностью. Элизабет почувствовала, как громко стучит сердце, однако не позволила себе выказать хоть каплю смущения. Вместо этого она через силу улыбнулась своей очаровательной улыбкой, и, распрямив спину, подошла к экономке. Это была женщина лет сорока, одетая в простое темно-зеленое платье и белый фартук. Ее лицо выражало полное спокойствие, однако пальцы теребили край безупречно чистого фартука.

— Добрый вечер, мистер Дарси! Добрый вечер, миссис Дарси, — почтительно поприветствовала их та, приседая в глубоком реверансе. — Я миссис Картер, экономка этого дома. Надеюсь, дорога прошла без происшествий?

Элизабет ответила что-то вежливое, и заметила, как смягчились черты домохозяйки. Дарси беседовал о чем-то с управляющим, Джорджиана разговаривала со своей горничной. «Первый экзамен сдан» — с облегчением подумала Элизабет.

* * *

Вечером они втроем собрались в малой гостиной. Служанка подала чай с печеньем и занесла свежую почту.

Дарси неторопливо просматривал письма. В основном это были или деловые заметки, или письма от лондонского света. Он раскрыл очередное письмо. Элизабет, устроившаяся в кресле возле камина, наблюдала за мужем. Вдруг Дарси замер, и на лице его появилась едва заметная усмешка.

— Что там? — заинтересовалась она.

— Ах, это... — он протянул письмо, обильно надушенное приторно-сладкими духами⁽¹⁾. — Письмо от мисс Кэролайн Бингли.

Элизабет развернула письмо и бегло просмотрела содержание. Чем дальше она читала, тем шире становилась её улыбка. Закончив, она отложила бумагу и посмотрела на Дарси:

— Интересно, почему мисс Бингли решила, что я не смогу выбрать подходящую шляпку без её помощи?

Тот пожал плечами:

— Вероятно, она полагает, что брак меняет вкусы невесты. Или, что более вероятно, пытается напомнить о своём существовании.

— Как трогательно с её стороны, — с иронией заметила Элизабет, качая головой. — Предлагает прислать свою модистку, чтобы, видимо, спасти меня от провинциального безвкусия.

Джорджиана, слушавшая разговор, не удержалась от комментария:

— Элизабет, ты выглядела великолепно в нашей поездке. Куда лучше, чем мисс Бингли во время нашей последней встречи.

Элизабет рассмеялась:

— Благодарю, Джорджиана. Хотя, честно говоря, я не считаю необходимым защищать свой вкус. Пусть мисс Бингли утешается мыслью, что оказывает мне услугу.

Дарси поймал ее взгляд:

— Главное, что ты сама думаешь об этом письме?

Элизабет покачала головой:

— Оно забавляет меня. И напоминает, что не все перемены в моей жизни связаны с новыми обязанностями.

Некоторое время спустя семья разошлась по комнатам.

Элизабет на минуту задержалась перед дверью своей спальни.

— Спокойной ночи, — тихо сказала она мужу.

— Доброй ночи, — ответил он, целуя ее в щеку.

Элизабет зашла в свою комнату, прикрыла дверь. Незнакомая комната встретила холодом и темнотой. Она невольно поежилась. Тут вошла Лили, извиняясь за задержку, и зажгла свет. В комнате сразу стало уютней.

Спустя полчаса Элизабет уже спала.

Первые дни в Лондоне прошли спокойно. Никто не торопился наносить им визит, однако, как и предсказывал Дарси, на них посыпались бесконечные приглашения. Ближайшее — на вечер следующего дня.

— Граф Мортимер, — произнес Дарси, когда они перебирали приглашения, сидя в гостиной после завтрака. Солнечный луч пробивался сквозь лондонскую дымку, подсвечивая пар над его чашкой. — Приятный человек, хотя, признаться, я думал, что влияние леди Кэтрин окажет определенное… действие. К счастью, он сохранил независимость суждений.

— У него есть жена? — спросила Элизабет. Она старалась говорить непринужденно, но кончики её пальцев, сжавшие край рукава, выдавали напряжение.

— Да, графиня Мортимер. Дама весьма достойная, хотя в свете о ней отзываются как о человеке крайне взыскательном к манерам окружающих.

— Надеюсь, мне удастся соответствовать этим... взысканиям, — тихо отозвалась Элизабет.

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать. Спокойствие, которое она так бережно хранила с момента свадьбы, дало трещину.

— Боже мой, Элизабет, нет, — тихо, чуть ли не с мольбой произнес Дарси. — Ты не обязана искать их расположения.

Она не ответила, лишь медленно повернула голову к окну. Там, в саду, легкий иней на ветках казался ей сейчас более понятным и естественным, чем правила, по которым ей предстояло жить.

— Что тебя тревожит? — Его голос был мягким, но в нем слышалась и твердость — он не собирался позволять ей уйти в себя. Он взял ее руки в свои, как делал всегда, когда ей требовалась поддержка.

— Я лишь... не хочу тебя разочаровать, — прошептала она. Незримая плотина, сдерживающая её страхи всё это время, рухнула.

— Я боюсь, Фицуильям. Боюсь, что вся эта забота, это доверие — лишь аванс, который я не смогу вернуть. Я столько раз ошибалась, поспешно судила о людях, говорила то, о чем сейчас сожалею. Я боюсь, что однажды ты увидишь меня другую — ту, что сомневается, тревожится, боится не оправдать ожиданий.

Она наконец взглянула на него, и в её глазах, обычно искрящихся смехом, теперь стояли слезы.

— Я боюсь, что однажды ты посмотришь на меня и поймешь, что ошибся. Что ты заслуживаешь кого-то более достойного, более спокойного, более… правильного.

Элизабет замолчала, её пальцы мелко дрожали в его руках. Не от гнева, а скорее от бессилия. Фицуильям не отпустил ее рук. Он дождался, пока она договорит, и мягко сказал:

— Элизабет.

Она наконец повернулась к нему. Судорожно вздохнула, словно пытаясь сдержать слезы. Он заглянул в ее глаза. В них читалась тревога и непривычная беспомощность. Он легонько сжал ее руки и продолжил:

— Ты заслужила это не потому, что идеальна. Ты заслужила это потому, что ты — это ты. Потому что ты умеешь признавать ошибки, умеешь любить искренне, умеешь прощать — и себя в том числе.

Дарси замолчал, будто подбирая слова, которые точно бы дошли до нее в нужном значении.

— Ты никогда не обманывала. Ты была честна с самого начала — даже тогда, когда я этого не заслуживал, — сказал он мягко, но с непреклонной искренностью. — Если бы я искал безупречную женщину, я бы женился на статуе. Но я выбрал тебя. И каждый день благодарю судьбу за этот выбор.

Элизабет моргнула, и на ресницах блеснули слезы. Но то были слезы облегчения.

Дарси притянул ее к себе, приобнимая. Она поддалась. Положив голову ему на плечо, она глубоко и отрывисто вздохнула.

— Спасибо, — прошептала она. — Просто… за всё.

Потом Элизабет высвободилась, поправила волосы:

— Прости, Фицуильям, — пробормотала она, глядя на остывший чай. — Совершенно непростительная сцена... Я сама от себя не ожидала такой… — она запнулась, — слабости.

Дарси накрыл ее ладонь своей, не давая ей окончательно уйти в оборону.

— Слабость — это притворяться, что тебе всё равно, Элизабет. А то, что произошло сейчас — это доверие.

Она снова вздохнула и на мгновение замерла, не отнимая руки, но перевела взгляд на окно. Элизабет моргнула, окончательно прогоняя влажный блеск из глаз, и только тогда её пальцы незаметно выскользнули из-под его ладони, чтобы поправить выбившийся локон. Оглядев стопку писем на столе, она твердым тоном сказала:

— Думаю, нам всё же нужно вернуться к приглашениям. Иначе Лондон окончательно лишит меня остатков здравого смысла.

Дарси заметил эту перемену — то, как она поспешно возводит привычные границы, прячась за маской деловитости, — и в его глазах промелькнула понимающая улыбка.

— Если ты настаиваешь, конечно, — кивнул он, не делая попыток удержать её. — Посмотрим, кто еще решился испытать нашу выдержку этим утром.

Она тоже машинально кивнула, потянулась за письмом.

— «Очень рады…» «Чрезвычайно обрадован», — с сарказмом в голосе прочитал он. — Очередные восторги по поводу нашего приезда. Как, впрочем, и всегда.

— А здесь что-то интересное… — пробормотала Элизабет, читавшая письмо. — Литературный вечер у леди Эшворд… Кто она?

— Не знаком с ней лично. Однако слышал о ней. Как говорят, образованная и весьма интересная личность, — ответил Дарси, не отрываясь от чтения письма.

— Приглашение на бал в честь открытия сезона⁽²⁾, — пояснил он. — Наконец смогу достойно провести этот вечер.

Элизабет улыбнулась. Впереди их ждала новая, длинная и непредсказуемая глава жизни.

1) В девятнадцатом веке дамы часто душили бумагу письма личными духами, дабы подчеркнуть свою индивидуальность.

Вернуться к тексту

2) Малый сезон — период в светской жизни Лондона, начинавшийся в сентябре-октябре после возвращения аристократии из загородных имений и охотничьих угодий. В отличие от весеннего «Большого сезона», привязанного к заседаниям Парламента, Малый сезон считался менее формальным, но именно на него часто приходились первые крупные балы, открывавшие зимний цикл приемов.

Вернуться к тексту