В июле не случилось войны (гет)

В тот же — тысяча девятьсот восемнадцатый год, из России к нам приходили уже только дурные вести. В Санкт-Петербурге постоянно разгоняли демонстрантов, требовавших то хлеба, то власти советам. То возвращения домой если не мужей и сыновей — хотя бы их тел, лежащих в афганских песках. А листовки социалистов, распространявшиеся среди рабочих в огромном количестве, наперебой обвиняли царицу Александру в государственной измене за её английскую кровь…

И, не выдержав этих вестей, моя императрица решила действовать, совершив хотя бы малое.

А именно — убрав Распутина от двора.

Уже давно она составила хитрый план. И, попросив у императора разрешения, отослала несколько тёплых писем к отцу. В которых просила дозволить младшим сёстрам — Марии и Анастасии, а главное — Алексею, посетить этим летом Бад-Ишль. Отдохнуть пару недель от волнений в её обществе, и поправить здоровье на минеральных водах.

Кто знает, что именно она задумывала первоначально? Но с её слов я поняла, что та интрига была безвинной. Ольга просто хотела привлечь к осмотру брата врачей, следящих за здоровьем Франца Иосифа. И тем самым неоспоримо доказать: Распутин — шарлатан, и не способен изгнать болезнь…

Но всё сразу пошло не так. Царица Александра не пожелала отпускать сына от себя, в «Австрию, полную еретиков, поскольку отец Григорий не велит». В Бад-Ишль приехали только две великие княжны, под присмотром великого князя Дмитрия Павловича. И Её Величество очень сильно обрадовалась, увидев бывшего жениха. Ибо при встрече с ним в её глазах загорелся испугавший меня огонь…

Франца Иосифа гости почти не посещали, кроме короткой официальной встречи. Императору были глубоко чужды интересы их поколения — да и, перенеся болезнь, он не хотел слышать шума и видеть суеты, сопровождающей молодёжь. Тем более через несколько дней на Императорскую виллу приехала эрцгерцогиня Мария Валерия с супругом Францем Сальватором и младшими детьми…

Потому Её Величество занимала сестёр и дядю сама, проводя с ними почти всё время.

Что только не делали они вчетвером! Дурачились, катались по траве, играли в бадминтон, гуляли по городу и парку при Императорской вилле, посещали церковь Святого Николая, столь любимую императрицей за сходство с православными храмами⁽¹⁾, забегали в лавочки и кофейни… И только тогда я с удивлением поняла, насколько великие княжны Мария и Анастасия вели себя ребячливо и не по возрасту. Они (особенно последняя) насмехались над вездесущими портретами Сисси, так как видели в ней Ольгину соперницу и горячо невзлюбили её. За глаза называли Его Величество «твоим аппетитным Франци-душкой» и хотели узнать «каково это — целоваться с ним, у него же такие усы!»⁽²⁾. Постоянно тискали эрцгерцога Максимилиана, отчего он совсем перестал спать днём... А Франца Александра снимали на камеру, что привезли с собой, а, чтобы он меньше плакал, учили ставить слугам подножки!

И, сравнивая с ними степенную и властную сестру, я то и дело восклицала про себя:

— Господи! Неужели и моя императрица была такой же, прибыв в Вену четыре года назад? Оттого и держала себя столь замкнуто, боясь неподобающим поведением вызвать неприятие у двора?

Но в один вечер я крепко пожалела об их приезде. В восемь часов императрица внезапно отослала меня, и я решила в сумерках пройтись по парку у виллы. И на одной из дорожек застала их — её с Дмитрием Павловичем, прогуливающихся бок о бок. Одних, без великих княжон!

О чём-то увлечённо беседующих между собою, словно влюблённые…!

Признаться, эта картина — она наедине с увлечением юности, стала для меня страшным ударом. Особенно долетевшие для меня слова Её Величества:

— Здесь кто-то есть… А если нас услышат?

Я прекрасно знала, что император до сих пор любит Сисси, а не Ольгу. И заодно — Катерину Шратт, верно заботящуюся о нём. А Ольга, соответственно, не любит его. Но измена с её стороны…!

Я наблюдала за ними: императрица в лёгком сиреневом платье и статный молодой офицер… И не верила… Не желала верить, что она могла поступить по отношению к Его Величеству настолько жестоко и подло!

Всю ночь я провалялась в постели без сна. И непрестанно вспоминала наши с Её Величеством разговоры, в которых мы поверяли друг другу сокровенные тайны. Так ли давно она признавалась, что мечтает подарить императору ещё и дочку…? Простая мечта, которой так и не суждено было сбыться…

Под утро мне удалось ненадолго задремать, и ко мне возвратились душевные силы. А, пробудившись, я сказала себе: я не имела права упрекать! Мне следовало молчать и забыть! Однако не получалось. И я терзалась долгих три месяца, пока с первых полос газет не грянули заголовки: Распутин жестоко убит великим князем Дмитрием Павловичем — отравлен, застрелен и утоплен в Неве! Отчего я начала помаленьку догадываться, о чём был тот разговор.

Не любовное свидание, а политический заговор с целью убрать неугодного человека!

А вскоре и сама Её Величество мне открылась:

— Амалия, я должна исповедаться вам… — внезапно призналась она, когда мы находились одни. — Я не хочу, но у меня на душе груз: по моей воле свершилось убийство. Но я не считаю это грехом, и никогда не раскаюсь в нём.

— Но почему тогда вы заговорили со мною об этом? — спросила я взволновано. Не видя смысла в том, что она выдаёт себя.

И она ответила с дрожью в голосе:

— Потому что я — глупая, Амалия, и мне страшно… Вдруг, Его Величество узнает и расстроится, либо разгневается? Он очень болен, пусть отрицает это… а я так не хочу ранить его!

Она ни разу не назвала фамилию «Распутин». Однако к последним фразам я убедилась — именно о нём велась речь. И нигде, кроме этих записок, не обмолвилась о признании Её Величества и словом, но стала немой отдушиной для снедающих её чувств...

Императрица Австрии вмешивается в судьбу России…! И в самом деле — страшная вещь! Международный скандал, способный повлечь разрыв установленного союза! А если учитывать, что во время расследования выяснилось — Дмитрий Павлович тайно обвенчался с великой княжной Марией после поездки в Бад-Ишль… Не приложила ли Ольга руку и к их поспешному браку?

Конечно, несмотря на моё молчание, при дворе нашлись те, кто обнаружил между этими событиями связь. В частности — эрцгерцог Франц Фердинанд поспешно возвратился из Бельведера и перешёл в наступление. Он стал угрожать императрице и пытался шантажировать её, намекая на её причастность к убийству Распутина. И требуя за своё молчание регентства при её малолетнем сыне после смерти Франца Иосифа.

Но Ольга не боялась его и отвечала, спокойно и гордо:

— Я понятия не имею, о чём вы говорите…

1) Католическая церковь в Бад-Ишле, которую Франц Иосиф посещал во время отдыха на этом курорте.

Вернуться к тексту

2) Стилизация под реальные записи из дневников дочерей Николая II, описывающих в таких выражениях кадетов и офицеров.

Вернуться к тексту