Изоляция (гет)

С самого утра во всех помещениях стояла непривычная тишина. И это был хороший знак. Значит, объект 23 прекратили, наконец, истязать. А если прекратили, значит, отпала необходимость. Значит, он уже готов. Сегодня предстояло опробовать.

Объект пока оставался в лаборатории. Конвоировали на полигон его только тогда, когда явился представитель от местного руководства. Когда явился Семен Сабуров, все уже было полностью подготовлено к проверке. В полностью изолированной комнате стоял привинченный к полу металлический стол с приваренными наручниками (все почти так, как в допросных). Здесь, само собой, тоже имелась система для наблюдения. Благо, существо было не настолько сильным, чтобы самостоятельно преодолеть преграды в виде бронированного стекла или толстой стенки.

Семену, как ответственному лицу, выпала честь занять одно из мест за злополучным металлическим столом в этой самой комнате. Что он и сделал, как только начальство дало добро. Представитель остался в диспетчерской вместе с оператором, наблюдать за камерами и самыми разнообразными датчиками.

Семен имел довольно малое отношение к генетике — так, помнил кое-что со школы. Здесь он, в основном, был чем-то вроде санитара. Достаточно сильный, чтобы в сложной ситуации утихомирить подопытных, да еще кое-что по мелочи.

Надо сказать, прошлые "образцы" были куда похабнее, чем конечный. Практически полностью лишенные рассудка существа, с которыми довольно сложно было вести переговоры. Да еще и чертовски сильные, несмотря на свой высушенный вид. У одной и вовсе грудь болталась до самого пупка — та еще мерзость. Кое-кому удавалось даже повредить стекло (его потом заменили на еще более прочное). Иногда Семен удивлялся тому, как в условиях изоляции в одном-единственном городе умудрился возникнуть такой продвинутый в плане оснащения исследовательский центр.

Под такие его мысли и ввели так называемый "объект 23". Она вошла, скованная по рукам и ногам, но необычайно грациозная для пленницы. Ей было тридцать с небольшим, насколько он помнил. Но выглядела она на самом деле потрясающе. Изящная фигура, водопад золотистых локонов до самой… И глубокие зеленые глаза. Она вошла, позвякивая цепями, в сопровождении Кирилла (старый знакомый). Беззвучно присела напротив Семена, который все это время неотрывно за ней наблюдал. Легким движением поправила шелковое платьице. Кирилл защелкнул наручники на ее тонких запястьях, которые она сама подала без всяких возражений. После чего охранник вышел за дверь.

Даже удивительно. Поначалу Семен был уверен, что эта особь будет мало отличаться от всех остальных. Будет буйная и неразумная. Но она, судя по всему, полностью себя осознавала. Также осознавала, кто перед ней, и что за дверью ее ждет вооруженная охрана. И все равно чувствовала себя уверенно.

— Добрый день, — растерянно начал Семен, не зная, как с ней разговаривать. У него были кое-какие инструкции, он говорил им всем одно и то же, но теперь он разом все позабыл.

— Добрый, Семен, — ответила она добродушно, улыбнувшись уголком губ. Его слегка смутило то, что она знала его по имени. — Вам мое имя не назвали?

Казалось, она была слегка огорчена этим фактом.

— Меня зовут Вероника. Ударение на о, будьте добры, — она моментально перехватила инициативу в разговоре. — Я догадываюсь, о чем вы хотите со мной поговорить. За все эти дни я многого наслышалась в этих стенах. Но знаете, что я вам скажу?

— И… что же? — пробормотал он еле слышно, косясь на одностороннее окно справа от себя.

Женщина проследила за его взглядом и некоторое время тоже смотрела, казалось, на свое отражение. На самом деле она смотрела прямо в глаза представителю. Тот замялся и отвернулся. К тому же у него почему-то разболелась голова. Мужчина счел, что это все от неожиданности и нервов.

Вероника снова взглянула на своего собеседника.

— Мне это не интересно. Я не хочу работать на вас. Особенно если учитывать, что вы и так достаточно со мной… поработали. Я хочу жить так, как сама посчитаю нужным.

— Простите, но вам…

— Не позволят? — хищно прошипела она, наклонившись к нему поближе. — И кто же? Ты, Семен? А хватит ли тебе духу?

Они оба опустили взгляды на ее наручники, потому что Семен вдруг услышал хруст костей. Женщина каким-то непостижимым образом сжала свои ладони так, что они без труда выскользнули из браслетов. Семен моментально вскочил из-за стола, но Вероника дала ему знак оставаться на месте. Она в самом деле оставалась совершенно спокойной. Бросив опасливый взгляд на окно, за которым, как он знал, уже началась суета, он медленно сел обратно за стол.

— Так хватит ли? — повторила женщина свой вопрос, потянувшись рукой куда-то себе за спину.

Снова раздался хруст — очевидно, ее суставы все же не могли себе позволить такой гибкости. Но если ей и было хоть сколько-нибудь больно Вероника не подавала вида. Услышав странное чавканье, Семен заволновался. И вот женщина вернула руку на место. Та встала в сустав, как полагается. В окровавленной ладони Вероника держала маленькую железку, подмигивающую тревожным красным огоньком. И снова заглянула мужчине в глаза.

Это была последняя линия обороны, так сказать. Маячок и своеобразные "удила". Специальная кнопка была у каждого из ученых. Нажав на нее, они уже несколько раз в качестве проверки подвергали женщину невыносимым мучениям.

И Семен вдруг понял, что духу ему не хватит. Мало того, в этой лаборатории не найдется ни одного человека, который, взглянув на нее, решился бы выстрелить или применить силу как-то иначе. Он понял, что достаточно одного взгляда, нет — одной мысли, чтобы разом утратить возможность противиться ей. Это было нечто совершенно новое, чего раньше этот свет никогда не видел. На этот раз в этой лаборатории вывели настоящее чудовище.

Семен не слышал, но прекрасно слышала Вероника. Слышала сигнализацию, объявление тревоги по громкоговорителю, топот множества ног в коридорах.

— Лучше не ходи за мной и не пытайся меня остановить, — сказала женщина, легко и изящно поднимаясь из-за стола. — У меня есть кое-какие дела в этом городе. И я не потерплю, если мне будут мешать.

Он, естественно, не сумел даже пошевелиться, хотя обезвреживать подопытных входило в его обязанности. Он вдруг понял, что в комнате тоже до сих пор никого не появилось, хотя за дверью все это время находился как минимум один человек. Вероника подошла к двери и просто дернула за ручку. Запертая дверь послушно отворилась, будто тоже не хотела ей мешать.

А там ее дожидалось человек пятнадцать вооруженных людей. Дула пистолетов были направлены прямо ей в грудь, трещали электрошокеры. Но люди стояли неподвижно. Вероника замерла лишь на долю секунды, чтобы лучше оценить обстановку. Видимо, сочтя, что ей ничего не угрожает, она просто зашагала дальше — босая и совершенно нежная женщина, легкая, как перышко. Строй солдат проводил ее все так же поднятыми стволами, но никто так и не нажал на спусковой крючок.

Она уже практически удалилась, как вдруг… Грохнул выстрел. Это было столь неожиданно, что у Семена резко участился пульс. Мужчина аж вздрогнул.

Пуля угодила ей прямо промеж лопаток. Она сама на секунду замешкалась, будто не понимая, что произошло. Не веря, что это вообще возможно. Ее неуязвимость, в которой она была так уверена, подвела. И это ее разозлило.

Вероника медленно обернулась и оценивающе поглядела на военных. Потом лишь слегка наклонила голову, будто задумавшись о чем-то. Люди потянулись к защитным шлемам и вдруг принялись снимать их и бросать на пол. Через секунду у каждого к виску был приставлен пистолет.

Грохнуло.

Послышались звуки глухих ударов об пол и следом — звонкий удар металла о металл. Пуля выскользнула из спины Вероники, не оставив после себя ни следа. Наблюдавший эту картину Семен по-прежнему не мог пошевелиться. Он видел много ужасов в своей жизни, но это… Женщина бросила на него прощальный взгляд, слабо улыбнулась напоследок, а потом исчезла за углом.

Только теперь мужчина пришел в себя и понял, что надо выбираться. Этому месту кранты, если хоть кто-то рискнет встать на пути у этого существа. Он не собирался совершать эту глупую ошибку. Выскользнув в коридор и кое-как обойдя распластанные на полу трупы солдат (и пару раз чудом не плюхнувшись в кровавые лужи), Семен бросился бежать туда, где находился арсенал со всем снаряжением. К черту все. К черту эту работу. Она уже не гарантирует ему безопасность.

Удивительно то, как это все происходило. Практически без шума и абсолютно без криков. Иногда он слышал выстрелы, но знал, что происходит ровно то же, что он видел несколько минут назад. Иногда в коридоре ему попадались трупы без шлемов и с простреленными головами. Видимо, она не собиралась прибегать к чему-то более изощренному. Хотя наверняка такие способы у нее имелись.

До арсенала Семен добрался минут за пять. При этом он умудрился преодолеть по меньшей мере половину подземной части огромного исследовательского комплекса. Экипировавшись, чтобы хотя бы не остаться голым и безоружным снаружи, он направился к лифту. Но рассудок вовремя его остановил. Это существо тоже идет туда. Вероника хочет подняться в город.

Наверху, конечно, уже началась эвакуация. На такой или похожий случай комплекс имел несколько убежищ по всему городу и спасательные вертолеты. Подниматься слишком высоко над городом было чревато — на высоте примерно в километр электроника дохла, и транспорт терял управление. Но вертолеты позволяли перемещаться достаточно быстро и на этой допустимой высоте. Скорее всего, поднявшись, Вероника не застанет здесь никого из персонала. Будут только военные, может быть, даже технику пригонят. Столько смертей… Эту угрозу наверняка посчитали чрезвычайной.

Выждав какое-то время, Семен все-таки добрался до лифта и поднялся на поверхность. И был удивлен.

Персонала действительно не было. А техника была. Целая. И просто огромное количество военных. Комплекс до сего момента старался сохранять секретность, но теперь уже держать его местонахождение в тайне будет невозможно. Вернее, теперь от него вообще вряд ли что-то останется.

Если они все здесь, и здание цело, значит, тварь еще не поднялась на поверхность. Скорее всего, ей что-то понадобилось на нижних уровнях, где находилось все самое ценное. Надо потратить достаточно много времени, чтобы добраться оттуда до верха. Там есть отдельная система лифтов, и не все они ведут прямо наверх.

Семена заметил один из тех, что дежурили на БТРе. На него тут же уставились десятки провалов автоматных стволов. Впрочем, почти сразу вояки сообразили, что он угрозы не несет, несмотря на то, что обвешан оружием — все-таки экстренная ситуация, без него никак.

— Что там у вас случилось? — холодно осведомился тот, что, по-видимому, был за старшего.

Оглядываясь на двери лифта, Семен почти бегом добрался до бронированной машины.

— ЧП, — быстро сообщил он. — Эта тварь, она… — Он еще какое-то время пытался отдышаться после марш-броска по всему комплексу. Потом подобрался и доложил: — Опытный образец "объект 23", тестирование пошло не по плану, обстановка вышла из-под контроля. Подопытного невозможно контролировать. Он… она способна кого угодно заставить выстрелить себе в башку, если захочет. Скорее всего, для этого ей даже не нужен прямой взгляд глаза в глаза. Она положила всю охрану и кое-кого из работников. Вам, хлопцы, лучше бы по своим машинам заныкаться. А я…

— А ты иди ныкаться в другом месте, — фыркнул солдат, обменявшись с подчиненными короткими взглядами. — Мешаться тут будешь. Тоже мне… ЧП у них. В городе каждый день — ЧП.

Семен видел, что ему не особо поверили. Нет, на алкаша он не походил, как и любой работник этой лаборатории — тут за порядком следили строго. Что-то им доказывать он не собирался — все равно бесполезно. До него твари дела не было, поэтому он счел за лучшее действительно просто убраться как можно дальше.

Что было дальше, он не видел, зато догадывался. Он слышал взрывы и крики. Похоже, в этот раз расправа была еще более жестокой.

Пробуждение далось особенно тяжело в этот раз. Голова трещала так, будто обещала лопнуть в любую секунду. Боль в затекших конечностях терпеть было практически невозможно. Сколько прошло времени, он не знал. Поражало то, что над ним до сих пор не учинили расправы.

Кроме того, сознание услужливо подсказало ему, что уже ничего не гремит и не вздрагивает. Значит, на улице все успокоилось. Да и лежал он не на холодном бетонном полу, а в постели, в незнакомой комнате, убранной соответственно времени: одна кровать, один шкаф, стол и пара стульев, не считая все той же кровати.

В придачу к боли во всем теле еще дико хотелось есть. Ел он последний раз прошлым вечером. Или уже не прошлым?.. Так как в комнате не было наблюдателей, зато были окна, Ширру решил просто уйти. Его мало интересовало, был ли он здесь кому-то нужен.

Уже у окна брюнет остановился и бросил взгляд на дверь. Интересно, здесь ли Вилена? Ее вполне могли забрать в какое-нибудь учреждение. Исходя из обстоятельств, Ширру посчитал эту догадку самой логичной. В груди неприятно кольнуло, но он, закусив губу, убедил себя, что так будет только лучше.

И вот, когда он уже принял решение и размышлял, как спуститься вниз с пятого этажа, в дверь без стука вошли. Ширру смутно помнил этого человека. Видел пару раз в Заведении у Ефремова, считал его завсегдатаем. Дверь мужчина запер изнутри. Взглядом бегло оценил ситуацию.

— Ты не спустишься, — холодно сообщил он, отодвинув один стул и оседлав его. — А если и уйдешь отсюда — сам понимаешь, тебя поймают и на этот раз в игры играть не будут.

Этот бритый тип явно не шутил. Выражение у него было серьезное. Не сводя с него глаз, Ширру медленно отошел и встал подле кровати. Садиться он не стал: в случае чего лучше оставить себе свободу маневра.

— Что вам от меня надо? Ведь не из порыва альтруизма меня оставили.

— Зришь в корень, — хмыкнул незнакомец. — Убил бы на месте, будь у меня такая свобода. Но у меня есть работа, и она обеспечивает мне проживание. Кстати, девчонка твоя тоже здесь. Она настояла, что будет с тобой. Хотя я тоже против.

Значит, Вилена все же здесь. Она удивительно упорна в своем стремлении держаться его. Особенно после всего, что видела и слышала.

— Так вот, — продолжил мужчина, облокотившись на спинку стула. — В городе творится какая-то чертовщина. Помимо всего прочего, само собой. По улицам разгуливают какие-то упыри. Пока мы видели двух, но их может быть намного больше.

— При чем тут я? — раздраженно бросил Ширру в ответ. — Я не спецагент, у меня нет никаких суперспособностей, к тому же я один. Ты ведь меня нанять пытаешься?

Тот пожал плечами.

— Отчасти можно и так сказать. Ты не спецагент, это верно. Ты — расходный материал, пушечное мясо. Тебя можно использовать. Отправить в самое пекло и не переживать, если с тобой что-то случится.

Ширру не особо удивился его словам.

— У тебя и выбора особо нет, — между тем продолжал разглагольствовать бритоголовый. — Либо ты слушаешься, либо тебя убьют еще до того, как ты покинешь это здание. Нет, еще ты можешь попытаться затеряться где-то в городе, но тогда группа солдат будет охотиться уже персонально за тобой. Ты ведь понимаешь, что тебя найдут? Наш мир сейчас действительно очень тесен…

— Так что ты от меня хочешь?

— Информацию, — отозвался тот с деланной беспечностью. — Нанимаю тебя. Пожизненно.

— Я твой раб, а не наемник.

— В некотором роде так и есть, — криво ухмыльнулся он.

На самом деле все могло быть куда хуже. А стало ли плохо сейчас, Ширру пока не определился.

— Так вот, твоя первая задача, как моего "наемника" — разузнать как можно больше об этих сушеных вурдалаках. Я не знаю, как ты это сделаешь. Проникнешь ли на какой-то охраняемый объект, залезешь в ад, откуда они вылезли — мне не важно. Я жду доклада. Каждый вечер в десять часов у Серафима.

— Если за день я ничего не узнаю?..

— Если попытки были безуспешными — прощу и буду ждать снова. Поверь, я узнаю о том, что ты делаешь в городе.

Он поднялся и задвинул стул обратно.

— И да, — сказал он, уходя, — захочешь снова поесть, лучше найди себе нормальную еду.

И он ушел, захлопнув за собой дверь и оставив Ширру в гордом одиночестве. Брюнет медленно опустился обратно на кровать. То, что о его действиях узнают, скорее всего, не блеф. Этот мужик выглядит как тот, кто вполне способен устроить слежку. Скорее всего, это и есть тот самый доносчик, что следил за ним ночью в номере.

Когда дверь открылась в другой раз, вошла Вилена. Вид у нее был необычайно серьезный для девочки десяти лет. Она осмотрелась, а потом подошла и села рядом с ним. Какое-то время они сидели вдвоем в абсолютной тишине, слушая только шорох снега по крыше.

— Виктор говорит, ты теперь будешь на него работать, — сказала она тоном абсолютно взрослого человека. Порой Ширру про себя поражался ей. — Он говорит, благодаря этому ты хотя бы остался жив. А что ты об этом думаешь?

Ширру неопределенно покачал головой, отрешенно созерцая полупустое пространство комнаты.

— Я не знаю. Меня просят сделать что-то, к чему непонятно, как подступиться. С чего начать и вообще стоит ли этим заниматься.

— Что? Что ты должен сделать?

Он улыбнулся обреченно, возведя взгляд наверх. Из открытого окна падал солнечный свет.

— Узнать как можно больше об упырях. А как мне о них узнать? Провести вскрытие? Я понятия не имею, откуда они взялись. Они просто люди…

— Но они какие-то странные люди, — резонно заметила девочка, взглянув на него обнадеживающе. — Может быть, у кого-то можно что-то спросить?

— И у кого же? — Ширру по-прежнему видел в своем положении мало хорошего. — У меня такое ощущение, что больше всех тут знает сам этот Виктор.

Вилена закусила губу. Она тоже думала об этом, но вместе с тем ей хотелось его ободрить. Разговор прервался, и некоторое время они снова провели в молчании: каждый думал о чем-то своем. Ширру — в основном о том, как выжить в ближайшие несколько дней. Жизнь здесь вовсе не была для него чем-то радужным, но все-таки и дешево разменивать ее он не собирался.

— Что это за место? — наконец спросил он, вспомнив, что до сих пор этого не знает.

Вилена в очередной раз обвела взглядом комнату.

— Если бы я знала… Наверное, это какое-то временное убежище. Нас привезли сюда сразу после того, как взрывы прекратились. Не стали везти к Серафиму. Виктор сказал, что без него будет с тобой разбираться.

— А тебя почему оставили? Только потому, что ты так захотела?

Она кивнула.

— Ну да. Я сказала, что останусь с тобой. Наверное, Виктор решил, что так за тобой будет проще приглядывать.

— Не проще, — зло фыркнул мужчина, покосившись куда-то в сторону. — Мне придется оставить тебя где-то, где безопасно. Скорее всего, в Заведении.

Вилена заметно помрачнела, но, так или иначе, ей пришлось бы смириться. Ширру не видел, как она могла бы принести ему пользу в деле. Действительно, пока она рядом, она будет для него сдерживающим фактором и сильно замедлит.

— Ширру, — подергала она его за рукав. В ее голосе он услышал страх и тоску. — Ты вернешься за мной? Я не хочу, чтобы ты уходил…

Мужчина удивленно глянул в исполненное мольбы детское личико.

— После всего, что ты видела?

— У меня больше никого нет… И не было еще до нашей встречи. Я не хочу, чтоб снова стало так. Ты придешь?

Она глядела на него так, будто эта их встреча могла стать последней. Ширру вдруг признался себе, что даже не думал бросать ее.

— Я буду с тобой до тех пор, пока не найдется кто-то, с кем ты можешь остаться. Я — не самая подходящая компания.

— Потому что ешь людей?

Этот вопрос застал его врасплох. Был он столь же неожиданным и коробящим, как тогда, в гостинице у Серафима. Ширру повернулся к ней, положил ладони ей на плечи и заглянул прямо в глаза. Вилена напустила серьезности и взгляда не отвела. Ее глаза в этот момент исполнились равнодушия и пренебрежения.

— Послушай, я никогда не любил людей, — заговорил он негромко и решительно. — Я никогда не стремился их защищать или жалеть. Я абсолютно равнодушен к тому, что происходит сейчас на улице. Чтобы выжить, я без колебаний убил и съел человека. И делал это неоднократно. Ты правда хочешь остаться с таким, как я?

— Хочу, — ответила Вилена, даже не моргнув. И снова замолчала.

Из его груди вырвался вздох бессилия. Он хотел бы всплеснуть руками и закричать, что это глупо, но воздержался. Он не знал, как еще ее переубедить. Такое поведение в его понимании было неправильным и неоправданно опрометчивым.

— Делай, что хочешь, — наконец устало отмахнулся брюнет. — Но знай, что ты никак не сможешь помочь мне или изменить меня.

— Я не хочу этого, — пожала она плечами. — Мне все равно. Я тоже, знаешь ли, многое видела за все это время. Люди не лучше этих тварей, которые бродят по улицам. Только их больше. Ты когда-нибудь убивал детей? Женщин?

Ширру понял, что его загоняют в тупик. Он мог соврать, очернить себя еще больше, но не стал.

— Нет…

— А те люди, к которым я попала, готовы были это сделать. Их радовала такая возможность. Ты можешь назвать их людьми?

— Не мне судить о том, кто человечный, а кто — нет.

— Зато я буду об этом судить. Потому что хочу. Может быть, я эгоистка, но я буду это делать. Все, что здесь случилось, убило людей. Да, в этом городе все люди давно умерли. Так же как моя мама, как те двое из квартиры, как ты… И я, должно быть, тоже. Потому что люди так не делают.

Ее глаза заблестели от слез. Ей было горько от собственных слов, от осознания сказанного. Ширру понимал ее чувства и в некотором роде разделял.

— Это все неправильно, — продолжила она, вытирая глаза. — Люди должны жить по-другому. Растить детей, ходить на работу, радоваться жизни… Они не должны убивать друг друга! Это — не жизнь! Здесь все мертвое! Поэтому… я хочу остаться с тобой. Ты ведь не бросил меня в том переулке. Сказать по правде, я не притворялась тогда. Я не ела несколько дней и мне негде было спать. Я боялась всего. А потом просто упала и… все. Среди корыстных и жестоких поступков других твой был самым что ни на есть человечным. Я хочу остаться с человеком.

Ее слова стали для Ширру откровением. Девочка глядела на него пронзительным взглядом и вовсе не ждала ответа. Ширру был ошеломлен сказанным и слишком подавлен, чтобы что-то говорить. Город — давно уже мертв. Эти слова выбили почву у него из-под ног. Он вдруг понял, что сопротивляться течению бесполезно. В жизни тех, кто оказался здесь, уже никогда и ничего не изменится. У этого места нет и не может быть будущего. Все, абсолютно все рухнуло: вера, убеждения, правила… Людям больше не за что держаться. Да и люди — теперь и не люди вовсе. Они сбиваются в стаи, воруют, убивают только чтобы выживать. Разве это цивилизованное общество?

— Тогда я буду человеком, — вдруг сказал он тихо. Вилена придвинулась к нему, крепко прижалась. Он обнял ее за плечи. — Если всем нам суждено сгинуть здесь, то я, может, хотя бы буду не один…

— И я — тоже, — отозвалась она, закрывая глаза. — Спасибо…