Изоляция (гет)

Изоляция — довольно неприятное явление для человека. А изоляция продолжительная, веришь или нет, порой становится причиной помутнения рассудка. Или, может быть, возможностью для проявления животных инстинктов. Изоляция совершенная, безвыходная, абсолютная. Есть пятачок земли, а на нем — ты и еще несколько тысяч человек. Еще недавно все вы были обществом. Самым обычным, можно даже сказать, адекватным. Со своими достоинствами и недостатками.

Но в один "прекрасный" день все поменялось в обратную сторону. Хотя, нет, пожалуй, все-таки не сразу.

Не важно, какой, но появляется некий фактор, который не позволяет тебе покинуть определенное место ни при каких обстоятельствах. Ни тебе, ни кому бы то ни было еще. А снаружи — тоже неважно, по каким причинам — всем вам круглосуточно угрожает опасность. Именно она и является той причиной, по которой все вы оказались взаперти.

Вот тут вы и познакомитесь со всеми прелестями той самой "изоляции". Допустим, вы находитесь в городе. Городе Энск — пусть так. У вас есть много продуктовых магазинов, спортивные комплексы, кинотеатры и прочее. Возможно, даже какой-нибудь завод…

Нет, можно добавить еще кое-что — для полноты картины, так сказать. Внешний фактор, угрожающий вам, каким-либо образом проводит по вам воздушные атаки. Возможно, это бомбардировка вражеских самолетов. Здесь можно представить наиболее логичный вариант — у многих он может быть свой.

И вот настал тот момент, когда всякое сообщение с внешним миром отрезано. У вас много еды и воды. Но и вас самих тоже много. Еда постепенно заканчивается, и вот уже ее практически не остается. Занимаясь каждый день одним и тем же, будучи постоянно в напряжении, люди начинают нервничать. Кое-кто покончил с собой. Трупов тоже становится все больше, а места на кладбище — нету. Их можно сжигать. Может быть, именно так в городе и решат.

Вы не знаете, как долго будете находиться здесь. Начинается голод и лютая экономия. Погибают старики и дети, которым не досталось еды. Уличные банды подминают под себя магазины и продуктовые склады. В городе есть вооруженные люди — например, полиция. Будучи предоставлены сами себе, они вполне могут стрелять по всему, что посчитают угрозой. Некоторые злачные места полностью перешли под их контроль.

И вот сейчас, в борьбе за еду, воду и за собственную жизнь, каждый ищет посильные и наиболее действенные методы.

— Мам? Мама?

— Да, милая?..

— Почему ты не ешь?

Девочка с зажатой в грязном кулачке ложкой удивленно глядела в почти пустую миску. Там был лишь кусок старого хлеба, на котором копошился жучок. Девочка не знала, что это за жучок такой, потому пристально его рассматривала.

— Мам?

— Что такое?..

— Я хочу, чтобы ты поела…

— Я тоже хочу поесть…

Она стояла у нее за спиной и пустыми, глубоко запавшими глазами смотрела ей в затылок. Сидит… Маленькая, наивная… Ей не повезло родиться в ужасное время. Сидит, хочет есть… Женщина говорила с ней так же безжизненно, каким был ее взгляд. И сама она уже давно походила на высушенную мумию. Внешность ее начала терять сходство с человеческой.

— Давай скушаем вместе то, что есть? — предложила малышка, ковыряя ложкой сухой хлеб. Она не поднимала глаз и ничего не видела.

Она не видела протянувшейся к ее шее высушенной, трясущейся руки.

— Давай съедим то, что есть… — фанатично прохрипела женщина. Ее рука двинулась увереннее, в глазах появился живой блеск. — Давай…

Она не дотянулась. В тот самый миг, когда ее пальцы нависли над маленькой головкой, уши заложило от невыносимого грохота. Выжигающий глаза яркий свет вспыхнул прямо за окном. Земля содрогнулась, весь дом затрясся, будто в эпилептическом припадке.

— Мама! — закричала девочка, но не услышала даже сама себя.

Кто-то схватил ее за ногу и резко стянул под стол. Она упала и покатилась куда-то в сторону. Девочка ничего не видела и лишь в панике сучила ручками в надежде нащупать мамину ладонь. На полу было что-то мокрое и теплое. Ее рука шлепнулась прямо в эту липкую субстанцию.

— Мама!

Девочка поползла туда, где, по ее памяти, была дверь. Кто-то все время хватал ее за ноги, но тут же отпускал. Это, конечно, была ее мать, кто же еще? Девочка то и дело поворачивалась и старалась найти ее. И, не находя, продолжала движение.

Она могла слышать только гул и грохот. Чувствовала, как совсем рядом падает что-то тяжелое. Один раз упало ей прямо на голову, и она ударилась лицом об пол. Закричав и заплакав от боли и ужаса, девочка свернулась в клубок. Она дрожала, плакала и кричала. Ее по-прежнему хватали за ноги, руки и одежду. Вокруг царил хаос. Какофония света, огня и смерти. Все падало, ломалось и рушилось. Мысленно она представила, как дом уходит сам в себя. "Как будто и дом захотел есть", — пронеслось у нее в голове. Скоро прикосновения прекратились вовсе. А она все лежала, не в силах подняться.

Вдруг что-то снова больно ударило ее прямо по голове, отправив в глубокое и, казалось, спасительное небытие.

Когда с крыши ему прямо за шиворот плюхнулась снежная шапка, Ширру невольно вздрогнул и поморщился, втянув голову в плечи. Снежная мерзость. Зима претила ему. Когда мало еды, зима — это плохо. Нечем набить живот, негде толком согреться.

Он пока не понимал, что привлекло его в темном переулке. Вообще, заходя сюда, он рисковал. Темные места чреваты опасностями. Краем глаза уловив движение, он должен был бы немедленно убраться подальше, но что-то его остановило и заставило приблизиться. Во всяком случае, больше ничего не двигалось.

Ширру уже собрался уходить прочь из ненадежного места, как вдруг что-то опять шевельнулось в сугробе за кучей старых деревянных ящиков. Он мигом повернул голову и насторожился. Если там кто-то и есть, то это кто-то маленький, подумалось ему. Взрослому человеку было бы проблематично сделаться абсолютно незаметным в таком месте. Не теряя бдительности, Ширру сделал шаг вперед. Ничего, никакой реакции со стороны неизвестного.

Может быть, оставить эту глупую затею и пойти искать еду? В конце концов, за этим он и вышел на улицу, в это снежное месиво.

Остановившись метрах в десяти, Ширру всмотрелся в сугробчик за ящиком. Тут-то он различил кое-что знакомое. Торчащую из снега детскую варежку. Отбросив волнение, Ширру поспешил к ребенку.

Там действительно был ребенок. Девочка лет десяти. Она спала здесь, и ее, очевидно, присыпало легким снежным пухом с крыши. Из-под вязаной шапочки с помпоном торчали короткие светлые волосы, на покрасневшем от холода личике едва проглядывали веснушки. Ширру склонился над ней, отряхнул, потрепал по плечу. Ничего. Она была холодна и бледна, тонкие губки посинели от холода. Но она дышала. Прошло бы еще немного времени, и она бы наверняка замерзла насмерть.

Оставив попытки разбудить несчастную, Ширру поднял ее на руки и зашагал прочь. Найти еду он сможет позднее. Все-таки это всего лишь ребенок. Не заслужила она такой смерти. Все вопросы тоже лучше было оставить на потом.

На улице с некоторых пор людей практически не осталось. А те, что были, смотрели на Ширру с нескрываемым подозрением. Во-первых, среди всех них он сильно выделялся своей внешностью: чуть раскосые темные глаза, слегка пухлые аккуратные губы, темные волосы. К тому же, в отличие от большинства, он не выглядел голодающим. Потому относились к нему с недоверием.

К себе он решил ее не нести. В городе есть более подходящие места. Одно такое находилось в паре кварталов отсюда. Пришлось проделать немалый путь, минуя метель и пытливые взгляды прохожих. Некоторые даже хватали его за одежду и вяло требовали немедленно отпустить ребенка. Кто-то просто севшим голосом кричал вслед проклятия. Ширру никогда их особо не слушал.

Старая пятиэтажка с парой магазинов и баром на первом этаже ныне была переоборудована во что-то вроде постоялого двора для тех, кому больше некуда пойти. Умельцы переделали фасад, оставив вместо огромных стеклянных окон маленькие, застекленные и зарешеченные амбразуры. Дверь заменили на металлическую, с несколькими замками. Устанавливать на входе камеры сочли лишним, ибо электричество в этом районе с некоторых пор не работало.

Ширру счел, что в этом месте ребенку будет более безопасно, чем с ним. В его жизни хватает неожиданностей и сюрпризов.

Высвободив одну руку, мужчина постучался. Какое-то время все было тихо. Потом хриплый голос из-за двери грубо осведомился:

— Кто?

— Ширру, — представился пришелец. Его знали здесь. Не любили, но и не прогоняли. Для пущей убедительности он добавил: — Я с ребенком. Ей нужна помощь.

С оружием сюда никого не пускали, но здесь были хорошо осведомлены, что у Ширру никогда нет с собой ничего подобного. Иногда он задумывался о том, чтобы приобрести хотя бы нож, но каждый раз благополучно забывал об этом.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы он смог войти. Была она тяжелой, так что кто попало открыть бы не смог. У входа всегда дежурило несколько охранников, а если являлся кто-то подозрительный, их тут же становилось в несколько раз больше. Если приходило больше трех человек, двери не открывали вовсе.

Посетителей в это время в зале было немного. У всех хватает дел. В надежде когда-нибудь выбраться из этого ада они бросали все силы на выживание. Ширру в очередной раз обыскали — это никогда не меняется.

— Где ты ее взял? — первым заговорил хозяин заведения — пожилой бородатый мужичок по фамилии Ефремов.

— Нашел недалеко отсюда, — пояснил Ширру, остановившись у барной стойки. — Надо комнату, одеяла, аптечку и теплую воду. Умрет иначе. И чего-нибудь горячительного.

Мужик вопросительно поднял бровь, но спорить не стал. Видел, что девочке нужна срочная помощь. Ключи от свободной квартиры он предоставил сразу же, а все остальное принесли уже прямо туда. Оставшись в одиночестве, Ширру приступил к процедурам реанимации.

Она проснулась от резкого запаха прямо под носом. Ощутив ломоту в конечностях и непереносимую головную боль, поморщилась и тихо застонала.

— Мама?.. Ты все-таки пришла?

Сквозь опущенные ресницы она увидела силуэт. В комнате не было света и не горели свечи. В тусклом свете уходящего дня она не сумела различить его очертаний. Она протянула к силуэту свои дрожащие ручки. В сознании хранились смутные воспоминания, как кто-то хватал ее за запястья и щиколотки. Это, конечно, была мама. Прошло много времени, но, закрывая глаза, девочка раз за разом представляла одно и то же.

— Мне было… так страшно и холодно…

Этот "кто-то" протянул руку в ответ и слегка сжал ее ладошку в своей, будто поздоровавшись. Но это была не мамина рука. Маму девочка помнила смутно, но что-то внутри ей говорило, что у мамы совсем другие руки.

— Холодно больше не будет, — произнес незнакомый мужской голос. Девочка вздрогнула и тут же открыла глаза. Жизнь научила ее, что незнакомцам доверять не стоит. Превозмогая боль, она шустро одернула руку и отодвинулась подальше.

— Ты еще кто такой? — выпалила она, не заботясь о вежливости. — Что собираешься со мной делать?!

Незнакомец поднял руки в успокаивающем жесте, показывая, что не собирается причинять ей вред. Оглядев его с ног до головы, девочка заметила, что внешность у него такая, неопасная. Редко можно было встретить таких "неопасных" людей.

— Ну, вообще-то я принес тебя в тепло с мороза, — сообщил он. — В безопасность принес. Еду тебе нашел.

При слове "еда" ее большие зеленые глаза живо заблестели. Она встрепенулась и энергично завертела головой. На столе ее дожидалась миска теплого супа и горячий чай. Лишь на мгновение задержав подозрительный взгляд на смоем предполагаемом спасителе, она юркнула с кровати, схватила миску и тут же убежала в дальний конец комнаты, чтобы поскорее все съесть. Ширру проводил ее взглядом, но сам остался сидеть на месте. Вообще-то он уже мог с чувством выполненного долга идти по своим делам. Но мужчина пока не торопился.

— Зачем я тебе еще? — донеслось из тени за тумбочкой. — Ты еще и раздевал меня, да? Извращенец хренов!

— Не разговаривай с набитым ртом, — насмешливо фыркнул Ширру. — Это вредно. Ты подозрительно быстро вылечилась. И много раз ты уже подобное проделывала?

После этой фразы ответа долго не было. Лишь спустя целую минуту, в которую даже не было слышно хлюпанья еды, послышалось:

— Что я проделывала?

Ширру усмехнулся.

— Ты ведь здорова, не так ли? Ты притворилась больной, чтобы кто-нибудь неравнодушный отнес тебя в безопасное место и накормил?

Из-за тумбочки показалась озадаченная мордашка девчонки. Само собой, Ширру и не думал, что все на самом деле было именно так. Она тут же нахмурилась и покачала головой.

— Дядь, меня бы просто бросили там, где лежу. Опасно засыпать в снегу, ты разве не знаешь?

— Знаю, конечно.

— Думаешь, я специально заснула, чтобы "может быть" кто-то ко мне подошел? Нет, конечно!

На вид ей было лет десять, но, как отметил, Ширру, она оказалась довольно рассудительной. Пока она, спрятавшись в темноте, доедала свою еду, он, отвернувшись, вернулся к своим мыслям. Собственное чувство голода тоже начало настойчиво о себе напоминать. Надо было уходить, пока ничего не случилось.

— А почему ты меня спас? — вдруг спросила девчушка, не побоявшись этого высокого слова.

Вопрос застал Ширру врасплох, потому он слегка растерялся.

— Понятия не имею… Я подумал, что за мной кто-то следит из переулка. По-хорошему, надо было просто уйти.

— Надо было бы, — согласилась она. Теперь он мог ее видеть, потому что она наконец выбралась на свет и уселась прямо на полу, для удобства скрестив ноги. — Спасибо тебе… Что это за место? Можно ли мне здесь остаться?

Услышав урчание в собственном животе, мужчина закусил губу.

— Да, думаю, хозяин не станет выгонять тебя на улицу…

— Правда? Я могу быть прямо здесь, сколько захочу? — девочка обвела взглядом квартиру. Ширру только кивнул. Он не хотел уходить бесцеремонно, тем более, когда она сама завела разговор.

Поднявшись с пола, девочка подошла к нему и протянула руку.

— Я Вилена. Как тебя зовут?

— Ширру, — он слегка сжал ее ладонь. — Будем знакомы. Извини, Вилена, сейчас я должен уйти.

— Так скоро? — она неожиданно расстроилась, хотя совсем недавно, казалось, мечтала избавиться от его присутствия. — Ты еще вернешься? Мне так не хочется…

Она запнулась, не договорив. Поджала трясущиеся губки.

— Мне так не хочется снова оставаться одной… — шепнула она дрогнувшим голосом.

На ее глазках заблестели слезы. Только теперь Ширру наконец увидел: она всего лишь ребенок, жертва жестоких обстоятельств, вынужденная быть сильной и лишенная детства. Поддавшись порыву сочувствия, он все-таки обнял ее и ласково прижал к себе. Она вцепилась в него, будто он был для нее единственным шансом дожить до завтрашнего дня. Крепко обняла его своими дрожащими ручонками и вдруг громко разрыдалась. Вся ее показная суровость мигом улетучилась.

— Ну… — он ласково погладил ее по головке. — Не надо так… Если хочешь, я приду к тебе завтра. А сейчас мне действительно нужно уйти. У меня есть кое-какие дела.

— Ты можешь вернуться сегодня вечером? — шепнула она, стискивая его плечо своей рукой. — Я… Я боюсь.

— Чего?

Вилена всхлипнула.

— Я… не знаю. Чего-то… черного… Оно все время охотится за мной. Когда вокруг темно, оно все время пытается дотянуться до меня и утащить… Оно хочет съесть меня… У него светятся глаза, и иногда оно что-то говорит мне. Оно зовет меня к себе, если не может подобраться близко. — Ширру ощутил, как задрожало ее ослабшее тельце. — Пожалуйста, возвращайся…

Ширру не особо верил во всяких чудовищ, хотя не отрицал, что в этом адском котле можно встретить практически что угодно. Говорить это ей он не стал.

— Я вернусь, — просто согласился мужчина. — И когда ты отдохнешь, мы с тобой побеседуем об этом.

Голод уже подгонял его. Он заставлял смотреть на вещи совершенно по-другому.

Ширру вовсе не был волшебником и не делал еду из воздуха. Для ее добычи у него были вполне конкретные методы. Эффективные, но крайне нелицеприятные. Выпустив девочку из объятий, он заглянул ей в лицо.

— Если не хочешь оставаться одна в темной комнате, дождись меня внизу, с другими людьми. Там есть диван. Обязательно выспись, пока меня нет.

Такая перспектива ее весьма обнадежила. Очевидно, у нее все еще болела голова, а конечности были холодными, как ледышки, но она стоически переносила все это. Сильная девочка. Снабдив ее лекарствами и одеялом и сопроводив на первый этаж в зал, Ширру с чувством выполненного долга покинул заведение.

Метель к ночи еще усилилась. На расстоянии в пару метров увидеть что-либо стало весьма проблематично. Хлопья мокрого снега заметали дневные следы, постепенно делая улицы непроходимыми.

Крайне неудачное время для тех, кто не успел добраться до безопасного места при свете дня. Многим уже не суждено увидеть следующее утро. Таких действительно было немало. Их частенько можно было видеть прямо на улицах: под стенами домов, на скамейках, под потухшими давным-давно фонарями…

Зато как нельзя более подходящий момент для охоты. Ведь кое-кто прекрасно все видел — и в метель, и в темноте ночи. Образ жизни способствовал такому выгодному приспособлению.

У подъезда давно опустевшей пятиэтажки под козырьком кто-то лежал. Прямо в снегу, на холодном бетоне. Бедняга настолько ослаб, что не сумел открыть дверь, чтобы спрятаться от непогоды. Оставшись лежать, наполовину занесенный снегом, он не прожил бы и нескольких часов.

Если бы не черное нечто, значительно сократившее этот срок. Без шума. Без свидетелей. Всего пара мгновений и несколько секунд глухой возни, и существо со своей добычей скрылось в черноте подвала. Пока одни голодали, у других пищи было вдоволь.

— Ширру! Правда вернулся!

Вилена моментально вскочила, но осталась на месте. Ей внезапно стало не по себе. Ширру увидел ее от двери и сдержанно улыбнулся, махнув ей рукой. Но пошел он не к ней, а к хозяину заведения. Уселся за стойку, попросил выпить. Мужичок глянул на него с подозрением. Потом, мельком оглядевшись по сторонам, все-таки выудил откуда-то пузырь и нацедил в рюмочку прозрачной жидкости. Залпом выпив ее содержимое, Ширру уткнулся взглядом в стол и довольно долго молчал. Вилена наблюдала за ним издалека, сочтя за лучшее пока не мешаться.

— Что люди говорят обо всем этом? — мужчина поднял пустой взгляд на старика. Тот удивленно подвигал усами.

— А чего говорят? Никто ничего не знает. Сам, поди, слышал. Кто-то считает, что это правительство проводит свои эксперименты. Кто-то думает, что все мы уже можем идти из города на все четыре стороны. Только вот никто так и не вернулся от Стены.

Стеной здесь называли то, что мешало покинуть город. Некий предел, при приближении к которому с людьми происходили весьма неприятные вещи.

Ширру помолчал. Ефремов заметил что-то неладное. Собеседник явно обдумывал что-то.

— А… что-нибудь подозрительное случалось в последнее время?

Хозяин почесал затылок.

— Подозрительное, говоришь? — он немного помолчал, а потом тяжело уселся напротив. — Поговаривают, каннибализм в городе процветает. Совсем людям жрать нечего, уже трупы с улиц собирают и… — Он поморщился, глухо саданув кулаком по столу. — Но разве же это подозрительно? По-моему, обычное явление для такой ситуации.

Ширру понимающе кивнул. Ефремов при этом пристально всматривался в его лицо, ожидая хоть какой-то реакции. Не дождавшись ее, он молча налил еще по стопке, и они выпили уже вдвоем.

— Иди к девчонке, — произнес мужичок уже тише, чтоб только Ширру мог слышать его. — Ждала она тебя. Ребенок, он ведь того… Не особо ты мне нравишься, но, раз такое дело, найдется для тебя постоянное место. Побудь с ней хоть до весны. И так много ребят уже… Хватит, в общем.

Брюнет поднялся из-за стола.

— Не стоит. У меня есть свое жилье в городе. Раз так случилось, завтра я все равно переберусь к себе. Так будет лучше и удобнее.

Народу в зале к вечеру прибавилось, но на него почти никто не обращал внимания. Пока он не проходил мимо. Тогда любой неизменно оборачивался и как минимум зло глядел ему вслед. Некоторые бормотали что-то типа "и этого сюда на ночь запустили…".

Вилена же, стоило ему подойти, тут же подскочила на диване и повисла у него на шее. Видно было, что она уже успела согреться и чувствовала себя значительно лучше, хотя вряд ли сомкнула глаза хоть на минутку. Ловя ее в объятия, Ширру мельком отметил, что девчонка совсем худая. Люди в городе не едят по нескольку дней, а некоторые даже неделями.

— Я боялась, что ты не придешь, — прошептала она, прижимаясь к нему посильнее.

— Но я пришел, — заметил он с улыбкой. — Пойдем-ка наверх. Пора спать

— А на каком это этаже? — вдруг спросила она с явной озабоченностью. — На третьем?

— На третьем, — пожал плечами Ширру слегка растерянно. — Ты чего-то боишься?

— Да… Та штука…

— Думаешь, она заберется на третий этаж и залезет к тебе в окно?

— Она бы могла это сделать, наверное…

— Пойдем, поговорим об этом наверху, — ответил он, заметив, что на них косятся постояльцы за ближайшими столами. Вилена тоже это заметила. Она была явно не в восторге от того, что ей пришлось так долго находиться рядом с незнакомыми людьми. Девочка была рада, когда Ширру наконец увел ее из зала.

Но на лестничной клетке к ней снова вернулась тревога. Она боялась даже посмотреть в сторону темного окна. К тому же, нигде в коридорах не горел свет. Ширру догадался захватить с собой свечку, но освещение она давала весьма скудное, и Вилене его явно не хватало для полного спокойствия.

— Ты зажжешь в комнате свечи, когда мы придем? — услышал он ее дрожащий голосок. Девчушка дико боялась и то и дело оборачивалась на темный коридор позади. — И… можно задернуть шторы?

Ширру счел, что здесь уже можно говорить, не таясь.

— Прости, но задергивать шторы я не буду. Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. И я хочу это увидеть, если оно появится.

— Зачем?! — она испуганно округлила глаза. — Нет! Не надо на него смотреть! Я не хочу!

Ширру опустил на нее суровый взгляд, и она тут же притихла.

— Не капризничай. Я должен это видеть, чтобы прогнать. У него не должно быть возможности появиться внезапно.

Девочка посмотрела на него уже совсем по-другому.

— А… разве ты сможешь? Ну, прогнать это?..

Ширру неуверенно повел плечами.

— Кто знает? Но я не могу не попытаться.

Она замолчала на какое-то время. Заговорила только тогда, когда они уже были в комнате:

— Ты ведь его видел, да? Оно правда существует?

Запалив последнюю свечу, Ширру вернулся и присел рядом с девочкой на кровать.

— Существует. И ты правильно его боишься. Я не хочу тебе врать. Я правда это видел, и эта штука довольно быстрая. Как будто других проблем в городе не хватает…

— Оно ест людей, да?

Ширру замер на мгновение. Медленно перевел взгляд на девочку. Она смотрела ему прямо в лицо и ждала ответа. Он поджал нервно дрожащие губы.

— Да, ест. И оно постоянно голодно, потому что ему тоже мало еды.

— А кто это?

— Человек, — Ширру глубоко вздохнул. — Вернее, оно когда-то было человеком…

— Откуда ты знаешь?

— Потому что… — он резко прикусил язык. — Потому что в этом чертовом городе пока живы только люди.

Пересилив страх, Вилена все-таки кинула быстрый взгляд на окно. На стекле плясали блики горевших в комнате свечей. Но дальше была чернота, а в ней — ничего. Никто не пришел, чтобы снова попытаться забрать ее. Может быть, потому что Ширру с ней? Так или иначе, его присутствие успокаивало и давало хоть какую-то уверенность.

— Что стало с твоими родителями? — вновь нарушил тишину мужчина. Вилена потрепала его по коленке, всем видом показывая, что хочет усесться здесь. Он не стал этому препятствовать.

— Папа умер. Он взорвался вместе с домом… А мама пропала. Где-то недалеко что-то взорвалось. Помню, было очень светло и больно. А потом ничего. Я очнулась совсем одна. Рядом уже никого не было. Я не знаю, как это произошло.

— И как долго ты бродишь по городу одна?

Вилена ненадолго задумалась, принявшись загибать пальцы.

— Месяц, кажется. Может быть, больше. Это так тяжело… Я так давно не ела… И меня все время преследует… это. Почему оно ходит за мной?

Ширру собрался уже ответить что-то в духе "потому что ты легкая добыча", но так и не сказал. Его внезапно тоже заинтересовал этот вопрос. Ранее он никогда не видел здесь этого существа, как и, собственно, этой девочки. А он бывал везде и видел здесь уже все. Значит, и это нечто, и Вилена действительно появились примерно в одно и то же время. И нельзя сказать, что именно девочка для него легкая добыча, потому что каждый второй человек настолько ослаб, что для не голодающего существа стал лакомым кусочком. Значит, у твари есть вполне конкретная цель.

— Не думай об этом, — в конце концов посоветовал он ей. — Мы найдем твою семью, вас поселят здесь, у вас будет все, что нужно. И больше тебе не надо будет бояться чудовищ. Уж это я тебе обещаю.

— А как же ты? — жалостливо хлюпнула Вилена, перебираясь поближе к нему. — Куда ты пойдешь?

Ширру рассеянно качнул головой.

— Ну… я просто буду жить так, как все это время. И, может быть, когда-нибудь все мы окажемся в лучшем месте.

— Я бы хотела, чтобы ты остался со мной и с мамой, — вдруг заявила она со всей серьезностью, на какую был способен ее нежный детский голосок. — Тебе больше не надо будет искать еду во всем городе. И нам тоже будет спокойнее вместе с тобой…

Мужчину тронули ее слова. Давно он не ощущал такой теплоты: обычно его сторонились и, надо сказать, по понятным причинам. Просто девочка не столь наблюдательна, чтобы увидеть в его облике нечто подозрительное. Он не собирался ничего ей рассказывать и на что-то намекать. Ей не надо это знать. Но кое-что ей все-таки придется понять.

— Прости, я не смогу сделать так, как ты хочешь. На самом деле без меня вам будет гораздо проще. Люди будут лучше к вам относиться.

— Но…

Ширру поднял руку.

— Не будем ничего загадывать. Ложись спать. Завтра будет долгий день.

Вилена еще довольно долго глядела ему в лицо, ожидая, что разговор все-таки продолжится. Ширру же упорно молчал, понимая, что если скажет хоть слово, их беседа продлится еще долго. Поняв, что так не сможет добиться желаемого, девочка вынужденно забралась под одеяло. Напоследок она кинула опасливый взгляд на окно, потом — на мужчину.

— Ты никуда не уйдешь ночью?

Он улыбнулся уголками губ. Потом подошел, откинул одеяло и улегся на другой стороне кровати.

— Нет. Я останусь с тобой, — сообщил он, обаятельно улыбаясь. — Буду защищать тебя.

Она наконец тоже улыбнулась, пододвинулась ближе к нему и закрыла глаза. Заснула она почти сразу же. Как он и думал, девочка была измотана. Спокойный сон был для нее непозволительной роскошью. А тем более сон в настоящей мягкой кровати, под защитой надежного человека.

Сам Ширру этим надежным человеком себя не считал. Никаких сожалений по этому поводу он, конечно, не испытывал, но все-таки сомневался, что его компания пойдет девочке на пользу. А с другой стороны, кто он такой, чтобы решать за нее? Ему вдруг показалось, что лучше всего будет все ей рассказать, поставить ее перед фактом. Он предлагал надежный и единственный способ добывать себе пропитание, реальную возможность выжить и продержаться подольше. За счет других, но все же. Его даже не мучила совесть. В эти времена сплоченность не поможет людям выжить. Разделяя малый достаток на сотню, сам скоро дойдешь до края. В силу вступает естественный отбор. Отбери или отберут у тебя. Бей или убьют тебя. Ешь или будешь съеден. Если она достаточно умна, чтобы осмыслить это в своем возрасте, то она сделает правильный выбор.

Его методы означали изоляцию внутри изоляции. Он был изгоем и сам возвел вокруг себя эти невидимые стены. Он видел и слышал окружающих, даже говорил с ними. Но от этого он не становился их частью. Всегда, всю свою жизнь он чувствовал себя среди людей не в своей тарелке. В одиночестве он видел уют и покой. Одиночество было ему жизненно необходимо. Оказавшись запертым в городе с тысячами других людей, Ширру сразу понял, что не будет жалеть никого, как никто не пощадил бы и его самого. Он просто дал себе волю и использовал любую возможность выжить.

Виктор уже около часа морозился на крыше напротив окна. Шторы Ширру по какой-то причине так и не задернул. Он уложил спать свою малявку, а потом почти сразу же лег и сам. Но, судя по всему, сон к нему долго не шел. В конце концов через некоторое время он встал и проверил, спит ли его подопечная. Убедившись, что она заснула, он прошел по комнате и задул все свечи. Больше ничего увидеть было нельзя. Но Виктор был бы не Виктор, если бы не запасся гаджетами на такой случай. Мужчина невозмутимо извлек из подсумка прибор ночного видения, надел и продолжил слежку. "Давай, собака, ты же пойдешь к выходу", — бормотал он себе под нос. Ширру ненадолго остановился посреди комнаты и кинул быстрый взгляд на окно. Как-то подозрительно. На секунду Виктору показалось, что его обнаружили. Конечно, в таких условиях это было невозможно. Впрочем, уже через несколько секунд Ширру преспокойно вернулся в кровать и, кажется, наконец собрался спать.

А вот дальше начало происходить нечто странное. Виктор уже собрался уйти и подремать пару-тройку часов, когда уловил какое-то движение под окнами. Мозги сработали раньше, чем он понял, что происходит. Этот гад все-таки его заметил. Как только Вик на секунду отвлекся, он тут же выскользнул в окно и сбежал.

Так ему сначала подумалось. Но под окном был не Ширру. Он по-прежнему лежал в кровати рядом с девочкой. А внизу околачивалась еще какая-то гадина. Фигурой она походила на человека, но скрюченного в три погибели и ссохшегося от недоедания. Эта тварь передвигалась на четвереньках, подпрыгивая, как монстры во всяких ужастиках. И предметом ее интереса, судя по всему, тоже было окно на третьем этаже.

В первые несколько секунд Виктор пытался справиться с накатившим на него приступом ужаса. Это существо, вне всяких сомнений, еще недавно было человеком, но теперь его даже животным назвать было бы сложно. Оно являло собой нечто ужасное и богомерзкое, настолько отвратительное, что один его вид вызывал приступ тошноты и паники.

Впрочем, потом ясность сознания вернулась, и мужчина нырнул за скат крыши, затаившись там и продолжив наблюдение. Неизвестное существо на карачках расхаживало под окнами и методично искало способы подняться. Оно запрыгивало на какие-то кусты, которые неизменно гнулись под его весом. Оно пыталось вскочить на невысокие деревца, но их роста попросту не хватало, чтобы добраться до третьего этажа. Оно, в конце концов, пыталось карабкаться по стене, цепляясь за карнизы. Но это мероприятие не увенчалось успехом: взобравшись на первое окно, до края второго существо уже не дотянулось. Один раз у него получилось, но что-то все равно помешало. Существо было достаточно ловким и высоко прыгало, но все равно расстояние оказалось непреодолимым.

В таких бесплодных попытках вскарабкаться на стену существо билось минут десять-пятнадцать (иногда Виктор поглядывал на часы). Это нечто уже не пугало его, а всего лишь вызывало отвращение и некоторый интерес. Сняв с головы неудобный агрегат, мужчина глянул на небо и снова затаился. Луна светила достаточно хорошо, и он предпочел дать глазам привыкнуть к ее призрачному сиянию. Он хотел получше рассмотреть неизвестного в естественном свете.

Довольно скоро он смог распознать цвет кожи странного существа: какой-то желтоватый, пергаментный оттенок. На туловище болтаются мокрые и местами обледеневшие обрывки одежды, причем невозможно понять, чем эти тряпки были раньше. Остатки сальных слипшихся волос сосульками свисали почти до самой земли. Виктор хладнокровно продолжал слежку, вместе с тем размышляя, каким образом могла возникнуть в городе эта тварь. Этому виной явно не один только голод с помутнением рассудка в придачу. Может быть, слухи об экспериментах правительства хотя бы отчасти правдивы? Или… Да мало ли, какая пакость иногда встречается на свете?

Внезапно тварь обернулась. В темноте блеснули белые огоньки безумных глаз. Существо дергаными движениями осмотрелось. Оно явно что-то уловило или почуяло. Виктор едва успел укрыться за краем крыши. Только это его и спасло. Гадина еще какое-то время вертела головой в разные стороны, а потом, потерпев неудачу по всем фронтам, на четвереньках поковыляла прочь. Тощая, с торчащими ребрами и тазом — скелет, обтянутый останками кожи. Виктор наблюдал за ней до тех самых пор, пока она не скрылась за углом дома напротив.

Выждав достаточно долгое время (на всякий случай), мужчина поднялся и направился к двери, ведущей на лестницу. По пути размышлял, за кем приходило непонятное существо, отчасти нарушившее его ночные планы и завладевшее вниманием. Его целью вполне мог быть Ширру, как конкурент. Виктор зло сплюнул в сторону. Два сапога пара… Но тварь могла прийти и за девчонкой. В конце концов, раньше ни она, ни девочка здесь не появлялись. А вот мотив так и остается загадкой. Вокруг полно удобных жертв. Лучше напасть на обессилевшего, заснувшего посреди улицы человека, которому даже никто не поможет, чем караулить худую маленькую девочку, которая, к тому же, под защитой другого… хищника.

У двери Виктор достал фонарь и прислушался. Никаких шагов, ничего. Да и вряд ли за ним самим кто-то мог проследить. Хотя бы потому, что это никому не нужно. Но тревога все равно овладевала мужчиной перед каждым поворотом. В этом месте смерть настигает внезапно и неожиданно, в самых удивительных местах. Украдкой вздохнув, он открыл дверь и посветил вперед. Ничего. Как и следовало ожидать.

Пока спускался, услышал какой-то звук. Будто шорохи где-то внизу, достаточно далеко. Виктор знал, что в этом доме люди больше не живут, да и воровать здесь тоже уже было нечего. Короче говоря, никому не нужная постройка. Рука сама потянулась к кобуре, но пальцы все-таки скользнули по удобной и такой успокаивающей рукояти увесистого армейского ножа. Орудие моментально оказалось у Виктора в руке. Дальше он спускался тихо, жалея, что не может выключить фонарь. Свет делал его видимым для любого на расстоянии, а без него продвижение становилось невозможным. Лестничная клетка узка, и кто-то смог бы увидеть свет только из-за ближайшего поворота. А еще в таком месте можно услышать и звуки шагов. Потому мужчина весь обратился в слух.

Только это его и спасло.

Он услышал скрежет бетона за секунду до того, как нечто с воплем и шипением пулей вылетело из-за угла. Оно бросилось прямо на него, но Виктор уже был готов и успел выставить перед собой нож. Тварь обрушилась на него всем своим весом, но сама напоролась на лезвие и завизжала от боли. При падении мужчина ударился спиной о ступеньки. Удар вышиб из него дух, но Виктор сумел сбросить с себя корчащееся существо и подняться на ноги. Хладнокровно выдернул свое оружие из раны, а потом вогнал в монстра еще раз. Прямо в лоб. С хрустом поддался лезвию голый череп. Через пару секунд монстр с размозженной башкой уже был мертв. Сегодня он явно переоценил свои возможности.

Оставшийся спуск прошел без новых приключений. Кое-где Виктор видел следы крови на бетоне. В одну из квартир вела уже почерневшая дорожка — кого-то туда волокли. Эта тварь здесь относительно недавно, но уже успела оборудовать себе кормушку. Виктор знал, что в окрестностях пропадали люди, но понятия не имел, что причина кроется в таких странных обстоятельствах.

У дверей импровизированной гостиницы его уже ждали. Потому долго стоять на холоде ему не пришлось: тяжелая сейфовая махина отворилась практически сразу же, стоило громиле за нею только глянуть в специальную амбразуру. Серафим Ефремов, достопочтенный хозяин сего заведения, встретил его не на своем обычном месте, а за столиком у стены. В зале еще были посетители, но все они собрались в другом конце помещения, и часть из них уже клевала носом — подслушивать явно не собирались.

— И как он? — осведомился Ефремов, когда Виктор уселся напротив него. — На месте?

— Да, — мужчина раздосадованно цыкнул языком. — Лег спать практически сразу же вместе с девчонкой. Ничего подозрительного. Один раз только что-то… Остановился посреди комнаты, зыркнул куда-то. Ну и все.

Хозяин поднял бровь.

— И тебя это злит?

Когда это было произнесено вслух, Виктор действительно ощутил небывалый прилив гнева, доселе умело сдерживаемый в силу обстоятельств.

— Зачем за ним следить? Мы оба прекрасно знаем, кто он такой!

— Пожалуйста потише, — сквозь зубы прошипел наклонившийся к нему Ефремов. — Да, мы с тобой знаем. Но мне достаточно того, что в моем заведении не устраивается беспредел. Надо бы приглядеть за ними в будущем… А пока выпей и отдохни. Еще месяц ты можешь спокойно здесь жить.

— Подожди, — Виктор схватил его за руку, когда Серафим Владимирович уже собирался встать. — Было еще кое-что.

Ефремов сел обратно и водрузил подбородок на сцепленные в замок пальцы, всем видом выражая внимание и заинтересованность. Виктор подался вперед и перешел на заговорщицкий полушепот:

— Сам без понятия, что это. Какая-то тварь ошивалась у них под окнами битый час, пыталась забраться. Это выглядело почти как человек. Только которого сутками трахала стая чернобыльских псов. Этакий скелет в драных шмотках. На четвереньках ходит, но ублюдок быстрый. И сильный. Эта тварь напала на меня, когда я шел обратно. Должно быть, все-таки заметила на крыше.

— И что же ты сделал? — в тоне Серафима был сарказм вкупе с беспокойством.

— Я зарезал его, — Виктор поморщился и взглядом указал на остатки крови на своей одежде. — Не чуешь, как от всего этого прет?

Ефремов скривился.

— Думаешь, могут быть еще такие? Иначе зачем мне это знать…

— Может, и могут… Почем я знаю?

— И правда. Но не помешало бы узнать… А теперь иди. Мы с ребятами подумаем насчет этих твоих упырей.

В баре с утра не оказалось никого. Только какой-то завсегдатай алкаш храпел за дальним столиком в полутьме. За стойкой флегматично протирал полотенцем стаканы хозяин Заведения. Иногда Ширру задумывался, а спит ли он вообще? Поздней ночью и ранним утром — он в любое время суток на месте.

Вилена жалась к его боку и вообще всячески старалась быть к нему как можно ближе. Громила у выхода, как только нежеланный постоялец показался на лестнице, встал и приготовился открыть для него дверь, чтобы выпроводить вон. Однако еще раньше Ширру негромко окликнул господин Ефремов. Изначально не собиравшийся с кем-то разговаривать Ширру со вздохом все же подошел. Лицо его при этом выражало полную отрешенность.

— За вами приходили ночью.

Это никак не выразилось внешне, но Ширру все же напрягся.

— За мной?

— За "вами", — поправил хозяин, на миг скосив глаза на девчушку, которая к разговору не прислушивалась и этого не заметила.

— О чем-то спрашивали?

Серафим лишь насмешливо фыркнул.

— Да нет, не спрашивали. Крутился под вашими окнами какой-то вурдалак. Все пытался залезть, да не получилось. Теперь, насколько знаю, никого уж не потревожит.

Ширру моментально сообразил, о ком идет речь. Но тут же насторожился.

— А ты откуда?.. — Он тут же осекся. Его губы нервно дрогнули. — Слежку устроил?

Тот тут же поднял руки в знак полной капитуляции.

— Не пойми неправильно, разные слухи о тебе ходят. Это просто мера предосторожности. В конце концов, и мне, и тебе от этого лучше. Теперь мы знаем, что в городе есть не только голодающие люди.

— Нет, — хмуро перебил Ширру, отворачиваясь. — Только они.

Не дожидаясь, пока растерявшийся дед снова откроет рот, брюнет развернулся и быстрым шагом направился к двери. Отвлекшийся было охранник подобрался, и они с напарником спешно отворили тяжелую дверь.

Первой на улицу вылетела Вилена.

— Я покажу, где жила, — сообщила она, разворачиваясь и хватая его за руку. — Мы ведь оттуда начнем?

Ширру улыбнулся. Сообразительная девочка.

— Да, начнем оттуда. Но не торопись.

— Почему?

Он покрепче сжал ее ручонку в пушистой варежке и пошел вперед.

— Пойдем, покажу тебе кое-что.

И они пошли вдвоем. В этом месте люди встречались довольно часто. Они жили где-то здесь, недалеко от безопасности и еды. Некоторые приходили к дверям заведения или выходили из них. Но по мере удаления от безопасного района обстановка кардинально менялась. Улицы здесь были нехоженые. Иногда в снегу можно было видеть запорошенные вчерашние следы колес тяжелых машин. Повсюду валялись обломки бетона, торчала арматура, иногда в завалах виднелись обрывки одежды или торчащие конечности — те несчастные, кого живым не хватило сил достать и похоронить. Вдалеке над городом поднимался густой столб черного дыма: ночью, насколько помнил Ширру, снова что-то взорвалось.

И здесь тоже были живые люди. Хотя живыми их сложно было назвать. Истощенные, обессиленные, они призраками бродили по улицам. Они сидели в сугробах, склонив головы и сливаясь с белым снегом своей кожей. И их было ужасающе много.

— Смотри, — шепнул мужчина, склонившись к своей подопечной. От неожиданности она вздрогнула и прижалась к нему посильнее. — Видишь их? Они не любят тех, кому хватает сил торопиться. Таким не доверяют. Потому что никто из них не в состоянии даже найти свой дом.

— Но там, где мы были, кругом обычные люди, — так же тихо отозвалась девчушка. Она наконец решилась отстраниться от него.

— Если присмотреться, всем им не хватает еды, — пояснил мужчина. — Все они бледные, как смерть. И готовы порвать тех, кто живет лучше, чем они. Поэтому лучше не привлекай к себе внимание.

Снег тихо хрустел у них под ногами. Снег падал, смешанный с копотью. Стояла вонь сгоревшей синтетики. Они шли молча, размеренно. Никто из них не больше не смотрел по сторонам. Кое-кто из чахлых скелетоподобных созданий тянул к ним свои руки и просил еды. Тогда Вилена вздрагивала от страха и поскорее проходила дальше. А Ширру вовсе никак на такое не реагировал. Так, всю дорогу они проделали в абсолютном молчании. Иногда девочка останавливалась, чтобы вспомнить дорогу, но в основном шли без задержек.

— Это моя улица, — вдруг сообщила Вилена, остановившись в очередной раз. Ширру встал рядом с ней и осмотрелся.

Перед ними на обочине валялась раздолбанная машина (марку уже было не разобрать). Нормальных дорог тут не было — только едва проторенные тропинки, уже наполовину занесенные снегом. Ширру знал, что в этом районе мало кто живет. В основном сюда ходили таскать добро из еще не до конца обнесенных магазинов. Кое-где действительно были видны следы полозьев. В остальном же местность выглядела заброшенной и мертвой, будто здесь случился локальный апокалипсис.

Так и не дождавшись ответа, Вилена первая зашагала дальше. Из-за белесой дымной завесы все впереди сливалось в сплошное белое марево, так что довольно скоро девчушка оступилась и по пояс провалилась в сугроб. Ширру помог ей выбраться и отряхнуться, но дальше вперед шел сам. Его зрение и внимательность позволяли не совершать подобных ошибок.

— Скажи, когда придем. Никуда не ходи одна.

Услышала она его или нет, он так и не понял. Только в итоге Вилена сделала все с точностью до наоборот.

Они шли по тропке по щиколотку в снегу, как вдруг Вилена рванула вперед с криком "Мама, мама, это я!" Ширру не стал останавливать ее. Она остановилась сама, не пробежав и десяти метров. Прислушалась. Прислушался и Ширру. Он знал, что впереди действительно кто-то есть.

— Я здесь! — вдруг раздался ответ со стороны развалин. Ширру покачал головой. Нет, это же из приоткрытой форточки соседнего дома. — Беги сюда!

И она побежала. Ширру ненадолго растерялся: не знал, стоит ли ее остановить. Вообще-то он не верил, что все может быть так легко. С другой стороны, почему нет? Складывается впечатление, что Вилену здесь ждали. Девочка забежала в подъезд, скрылась за дверью, и после этого все стихло.

Ширру постоял еще с минуту, а потом развернулся и неторопливо зашагал в обратном направлении. На него снизошло умиротворение и легкая грусть. Может быть, стоило вернуться и в самом деле предложить совместное выживание?

Его остановило нечто другое. Ведь здесь никто не

живет. Здесь незачем жить. Не выживешь. Зато можно спрятаться. И выжидать.

Вилена забежала в подъезд, поднялась на этаж. Ее встретила распахнутая дверь квартиры и женская фигура в комнате. Окрыленная долгожданной встречей, девочка неслась вперед, ничего больше не видя вокруг.

Слишком поздно она поняла, что попалась. Кто-то захлопнул и запер дверь квартиры у нее за спиной. Женщина, издалека так похожая на маму, неожиданно стала совершенно чужой и незнакомой. Но при этом она чему-то очень радовалась и даже потирала руки. Тем, кто запер дверь, был парень лет двадцати с небольшим. Тут-то Вилена вспомнила тех людей, мимо которых они с Ширру проходили совсем недавно. И эти двое никак на них не походили. Оба имели здоровый цвет кожи и живой блеск в глазах, были бодры и быстры, как совершенно здоровые люди.

Значит, у них все это время была еда? Маленькая девочка никак не могла понять этого. Она не знала, что некоторым в пищу идут другие люди.

Она только теперь поняла, как отвратительно пахло в этом доме. А над ней уже нависала незнакомая женщина, а сзади довольно щерился белобрысый пацан.

— Сегодня кое-что необычное, — поделилась очевидным наблюдением незнакомка. Пацан нервно сглотнул. — Считай деликатес. Маленькие девочки еще никогда не заходили сюда. Тебя даже почти не надо готовить, малышка.

Она проговаривала все это с видимым удовольствием, предвкушая дальнейшее.

— Хорошо, что твой друг ушел. Он нам здесь совершенно не нужен.

Вилена оцепенела от ужаса. Она не знала, что сейчас произойдет, но чувствовала, что что-то невыразимо ужасное. Первая минута шока прошла, и в ногах она вдруг ощутила резкий прилив сил. Она сорвалась с места и бросилась к двери. Попыталась обойти белобрысого и не успела. Он поймал ее, сдавив так сильно, что затрещали ребра. Извернувшись, она укусила его за руку. Пацан заорал и тут же убрался подальше, а Вилена прильнула к двери. Сзади ее схватили снова, оттащили подальше и бросили в угол. Это уже была женщина.

— Эта тварь укусила меня! — бешено орал белобрысый, сжимая кровоточащее предплечье.

— Ты ведь делаешь с людьми то же самое, — улыбнулась его подруга. Кажется, от всего происходящего она испытала небывалое удовольствие. — Давай, хватай ее и тащи в подвал. Я уже проголодалась.

Белобрысый спохватился и угрожающе двинулся вперед. Вилена вжалась в угол, понимая, что убежать уже не сможет. А Ширру, скорее всего, уже ушел…

Вдруг что-то быстрое с треском проломило окно и ввалилось прямо в комнату. Оно обрушилось сначала на пацана, повалив его на пол и одним движением челюстей разорвав горло. В фонтане темных брызг Вилена рассмотрела неизвестного и громко закричала. Та самая тварь!

Она пришла за ней.

Расправившись с белобрысым, существо метнулось к женщине, которая на секунду впала в оцепенение. Но через мгновение у нее в руке уже был нож. Незнакомка взмахнула им, и тварь с шипением отскочила в сторону, роняя на пол капли крови. Женщина повизгивала и дрожала от ужаса, но оставалась на месте. Через секунду монстр снова ринулся к ней.

В момент нападения прямо через оконную раму в комнату ворвался Ширру. В порезах от битого стекла, взъерошенный и тяжело дышащий.

— Ширру! — воскликнула Вилена, кидаясь к нему в объятия.

Но в этот раз он оттолкнул ее. Ровно в тот момент, когда тварь переключила внимание на него и прыгнула. Он выставил вперед руку, целясь в глотку. И поймал. Но существо оказалось сильнее, чем он рассчитывал. Оно вырвалось, расцарапав ему лицо и грудь. Щелкнуло челюстями у него над ухом. Ширру успел отпихнуть его.

Что-то чиркнуло по плечу. Нож. Женщина не сбежала. А следовало бы. Она наносила беспорядочные удары, не различая при этом своей цели. Тварь махнула высушенной конечностью и одним ударом выбила нож из трясущихся рук. И продолжила наседать на Ширру. Тот сумел лишь приподняться, но под весом монстра снова оказался прижат к полу. Что-то заставило существо завизжать от боли. Но оно растерялось лишь на секунду. В следующий миг оно вскочило и бросилось к женщине, которой хватило глупости снова взять нож и атаковать. Изворотливая тварь нырнула под резкий выпад и вгрызлась женщине прямо в живот. Руки монстра при этом неестественно изогнулись: одна перехватила руку с ножом, а другая стиснула горло.

Под дикие вопли на пол плюхнулись дымящиеся внутренности. Существо бросило свою жертву умирать в мучительной агонии. Но успело лишь обернуться, когда Ширру навалился на него, повалил на пол и коленом попытался сломать трахею. Тварь зашипела и с силой дернулась, сбрасывая его с себя. И вцепилась в его руку. Тут же выпустила и впилась зубами в плечо. Удар кулаком по голове заставил ее на миг потерять ориентацию.

Но нечто опомнилось мгновенно. Ширру успел лишь выдвинуть ящик со столовыми приборами, как противник вновь прыгнул на него, прижал обе руки к стене и разинул пасть.

Поднырнув под нижнюю челюсть, Ширру с криком впился зубами монстру в горло. Впился и сжал. Тварь взревела от боли и попыталась оттолкнуть его, раздирая в кровь его грудь и плечи. Но он продолжал вгрызаться в ее тело. А потом дернулся и вырвал из ее шеи сочащийся кровью кусок. Существо заорало от боли и теперь попыталось вырваться, чтобы сбежать. Он не позволил. Он прижал тварь к полу и укусил снова.

Через несколько секунд все было кончено. Существо бездыханным лежало на полу в луже собственной крови. Кровь все еще хлестала из порванной сонной артерии. На его плече и шее не доставало приличного количества мяса. Ширру и не думал о том, чтобы выплевывать. Инстинкты взяли свое, и вины он ни перед кем не испытывал.

Существо было облачено в обрывки старой одежды, ранее бывшей чем-то вроде платья. Оно имело две сухие отвисшие груди, соответственно, было женского пола. На залитом кровью полу была распластана женщина. Высушенная, как мумия. При жизни обезумевшая от голода, а возможно, не только от него. А теперь и мертвая.

Только теперь он вспомнил о присутствии своей подопечной. В первое мгновение его окатила ледяная волна тревоги. Девочка будет бояться, прогонит его или убежит сама. Впрочем, он решил, что в таком случае любым доступным методом доставит ее обратно в безопасное место, а после оставит, чтобы не докучать своим присутствием. Таиться ему было уже незачем.

Она, в свою очередь, с подозрением и поразительным хладнокровием изучала взглядом труп существа женского пола. Ее даже не вырвало, несмотря на обилие крови. Ширру вдруг понял, что в ее глазах нет ни страха, ни отвращения. Хотя ноги ее все еще дрожали, она поднялась и прислонилась к стене.

— Они собирались меня съесть, — сообщила она глухим и каким-то замогильным голосом, покосившись на останки белобрысого и женщины с распоротым животом. Потом пронзительно глянула на Ширру, но он стоически выдержал этот взгляд. — Ты тоже нас ешь?

Это "нас" заставило его задуматься. Точно ли он все еще человек? Может быть, "они" — это все-таки люди, а он — это что-то другое? Во-всяком случае, Вилена не считает его человеком.

Тем не менее, он смотрел ей прямо в глаза, не отворачиваясь и не испытывая угрызений совести. Он был так же холоден, как и она сама. Однако его поражало то, с каким безразличием маленькая девочка относится к происходящему. Поразительный ребенок.

— Эта женщина, — Ширру указал на высушенный труп, — твоя мать? Это она все это время пыталась добраться до тебя?

Вилена и не ждала ответа на свой вопрос. Вместо этого она вновь взглянула на существо и со вздохом кивнула.

— Да… она… Я надеялась, что еще смогу увидеть ее, но, кажется, все-таки знала, что не получится. Но все-таки…

Похоже, отупляющее действие бойни закончилось, и теперь к ней пришло осознание. Ширру больше не видел в ее глазах того не свойственного детям безразличия. Теперь они блестели от слез, но были абсолютно живыми, как и раньше. Он бы хотел к ней подойти и успокоить, но что-то подсказало ему, что так это делать не стоит. Исполосованный когтями твари, перемазанный кровью и изрезанный ножом, едва ли он добился бы желаемого эффекта. Но все же он сделал пару шагов в ее сторону и сел прямо на пол на некотором отдалении.

— Я не умею утешать… — начал он, потупив взгляд. — Знаешь, я приехал сюда к своей невесте. Она хотела, чтобы я забрал ее с собой… Но началось вот это все, и мы потеряли возможность уехать. А некоторое время назад… Она вышла из дома буквально на пять минут. Прямо напротив нас был склад, который охраняли местные. Она пошла туда. И не вернулась. Когда она не пришла через полчаса, я бросился ее искать. Обыскал там все, а потом мне сказали, что она ушла с какими-то людьми. Это никому не показалось странным, потому что они предложили ей что-то нужное, что было якобы у них. Я пошел следом. Была осень, снег уже лежал. И все равно я нашел их только к вечеру. Поздно, как выяснилось. Это были одни из первых каннибалов в городе. Они зарезали ее… Порубили на куски и приготовили себе еду… Их было двое, они выглядели здоровыми и сильными. Я смог убежать только потому, что был им не нужен. А потом…

Она слушала внимательным образом.

— Из-за этого ты… — она указала взглядом на высушенный труп женщины с выгрызенным плечом и разорванной шеей. — Это ужасно…

Девочка всхлипнула, уткнувшись в свои тощие колени.

— Я всей душой ненавижу это место. Здесь люди теряют себя. Становятся как звери. Даже я. Знаешь, мне совсем не жаль эту парочку, хотя они умерли прямо у меня на глазах. И мне больше не страшно, а только грустно. Разве ребенок на моем месте не должен бояться всего этого?

Она обвела взглядом комнату. Здесь и правда было много того, что ребенку видеть бы не стоило. Ширру обреченно вздохнул.

— Давай уйдем отсюда?

Вилена только тихо кивнула в ответ.

Но уйти они не успели. Стоило им встать, как над городом разлился громогласный вой сирены, возвещавший об опасности с воздуха. Ширру вздрогнул, на миг окунувшись в бездну собственных мыслей. Спустя мгновение он схватил за руку растерявшуюся девочку и опрометью бросился наружу — обычный дом никак не походил на убежище.

Они почти бегом преодолели узкую тропинку и вышли на более-менее накатанную улицу. Здесь им открылась картина всеобщего смятения и паники. Кое-где уже громыхало, отчего под ногами сотрясалась земля. После каждого удара Вилена вскрикивала, накрывала голову руками и пригибалась к земле. Даже те, кто несколько минут назад не мог найти в себе силы, чтобы подняться из сугроба, теперь ползком или шаркающей походкой двигались в неопределенном направлении. Сверху это наверняка походило на беспорядочную тараканью возню. Людей, способных здраво мыслить, здесь не осталось.

Услышав шум мотора, Ширру подхватил Вилену на руки и бросился в сторону, резко обернувшись. Из-за поворота вылетела патрульная машина, какие разъезжали по городу в поисках нарушителей порядка — необходимая мера в подобных условиях. Тяжелый броневик остановился прямо напротив них, оттуда выскочили двое вооруженных человек в военной форме.

— Что встал, живо в машину! — гаркнул один из них, ухватив Ширру за шиворот и толкнув к раскрытой двери.

Ширру счел за лучшее выполнить указание, и уже через три секунды двигатель снова взревел, и машина тронулась с места. Бессознательно метущихся людей подбирать никто не собирался.

По дороге они видели и другие машины. В более-менее жилых районах их было несколько — собирали людей и доставляли в укрытия. Их броневик двигался в направлении одного из них. Сидя меж двух огромных мужиков, будучи вымазанным в крови, Ширру чувствовал себя неуютно. Один из мужчин это заметил.

— Слушай, — обратился он к капитану, — они ведь оттуда. Ну, где людей жрут. Ты на него глянь.

Капитан, сидевший справа от водителя, обернулся и бегло оглядел Ширру. Приметил окровавленную физиономию (Ширру не успел даже обтереться снегом), изорванную одежду и порезы.

— Там разберемся, — сухо бросил он и снова уставился на дорогу.

Вилена бросила смятенный взгляд на Ширру. Тот тихо покачал головой, дав ей знак сидеть тихо. До сих пор попадать в подобные ситуации ему не приходилось. Обстоятельства в этот раз сложились крайне паршиво.

Громыхнуло где-то совсем рядом. Машина вильнула в сторону, но водитель выкрутил руль, и движение снова наладилось. Ширру уже знал, где они находятся.

Действительно, броневик затормозил уже за углом, и военные дружно высыпали на улицу, следом вытащив своих "спасенных". Земля снова содрогнулась, так что Вилена с трудом удержалась на ногах.

— Ну что, залезай, — велел капитан, указав Ширру на железную дверь, за которой открывалась ведущая в темноту лестница. Ни слова не сказав, мужчина молча шагнул вперед.

Где-то сверху по-прежнему клокотало, и земля ходила ходуном. С потолка то и дело сыпалась пыль. Люди жались к стенам, собираясь в небольшие кучки исключительно знакомых лиц. Даже те, с кем хоть раз пообщался, считались знакомыми.

Когда в помещение втолкнули Ширру, все разговоры разом стихли. По толпе заходили тревожные шепотки, на лицах появились угрюмые гримасы. Вид измазанного кровью чужака говорил сам за себя. Ширру понимал, кем сейчас выглядит в их глазах. Понимал он и то, что на этом его печальная история закончится. Все та же группа военных вытолкала его в самый центр бункера, а капитан буквально за шиворот усадил его на пол. После чего солдаты обступили его со всех сторон.

Удивительно, что не застрелили при встрече. Или что просто не оставили на улице под ударом… чего-то, чего никто никогда не видел.

Но стоило ему только об этом подумать, как на него оказались направлены четыре автомата.

— Ты один?

Ширру не понял вопроса. Тогда кто-то вдруг пнул его по спине с такой силой, что мужчина кулем повалился на пол. От боли он тихо застонал. Подниматься не решился.

— Ты одиночка? Или таскаешь еду еще для кого-то?

— Один…

— Значит, отрицать не станешь?

Ширру поймал себя на том, что и не думал об этом. Отрицание собственной природы в этот момент казалось ему абсурдным — правда была написана у него на лице.

— А эта девчонка? Куда ты ее тащил?

— Никуда не тащил…

— Он правда никуда меня не тащил! — слезно выкрикнула Вилена, повиснув на руке у одного из тех, что держал Ширру под прицелом. Солдат, не церемонясь, отпихнул ее в сторону.

Ширру собрался было вскочить, чтобы что-то сделать, но черный провал автоматного зева уперся ему прямо в лоб. Мужчина медленно вернулся на прежнее место, сопровождаемый холодным, совершенно бесстрастным взглядом капитана.

— Тогда для чего она? Чего ты ей такого наплел?

— Да нашел я ее! — у Ширру сдали нервы, и он сорвался на крик. — Случайно нашел, вот и все! Должен был уйти и не ушел!

Люди в толпе недоуменно переглядывались. Мало кто верил, что каннибалы могут действовать на благо кого-то еще, кроме себя. А к этому времени с каннибалами познакомиться пришлось почти каждому, а другие знали о них по рассказам друзей и знакомых. А у кого-то в эту бездну пали эти самые друзья.

— Расскажи, — потребовал капитан, пихнув Ширру в грудь тяжелым ботинком.

Поглубже вздохнув и вернув самообладание, Ширру уселся поудобнее.

— Я нашел ее буквально вчера. Одну, в этом квартале, в сугробе. Принес ее в харчевню к Ефремову. Думал просто оставить там...

— Но не оставил?

— Не оставил, — огрызнулся на умника брюнет. Наверное, в такие моменты его лицо и правда теряло большую часть человечности, потому что суровый вояка вдруг подобрался и вновь покрепче сжал рукоять своего оружия. — Я захотел ей помочь, потому что решил, что это будет не так уж и сложно. Она ребенок, если ты не заметил. А я не изверг какой-нибудь. Естественно, мне не все равно, когда дети…

По виду было понятно, что ему не особо верят.

— Там, куда вы ходили, орудовала целая банда таких, как ты, — дежурно сообщил капитан, склонившись к его лицу. — И им было бы все равно, пусть бы к ним забрела и орава детей из ближайшего детсада. Мы не могли понять, сколько их, поэтому ждали, когда придет побольше. Справедливо было решить, что ты один из них.

— Не один, — зло буркнул Ширру.

— Это я его туда повела, — вновь вмешалась Вилена. На этот раз она подбежала и плюхнулась на колени рядом с Ширру, крепко его обняв. — Мы думали, что сможем найти маму. Я жила раньше там по соседству…

Вояки обменялись сбитыми с толку взглядами. Никто явно не ожидал, что девчонка будет так рьяно защищать людоеда.

— Чего еще надо знать? — выпалил Ширру, обозрев назойливо пялящихся на него людей. — Да, я жру вас! Чего вам от меня надо? Давай, стреляй уже! Ну!

Толпа волной отхлынула назад. Даже мужчины опасливо глядели на каннибала, в своем сознании представляя жуткие картины его трапезы. Никому не хотелось приближаться.

Кажется, от его воплей даже девочке стало не по себе. Она отстранилась и взглянула на него с недоумением, пытаясь понять, что делать дальше и что говорить. Ширру тяжело дышал и в этот момент походил на загнанного в угол зверя. Подойди к нему — набросится. Она чувствовала это и опасалась снова прикасаться к нему.

Ширру резко бросил взгляд на того из бойцов, что был помоложе. Тот, держа автомат, полнился сомнений, и палец его дрожал на спусковом крючке.

— Стреляй, чтоб тебя!

И тот, вздрогнув выстрелил. Случайно ли палец сорвался или он сделал это специально — было не важно. Кругом все закричали и моментально присели на пол. Вскрикнула Вилена, резко пригнувшись и вцепившись ручками в одежду мужчины. А у того глаза закатились, и он начал медленно заваливаться на бок, пока не рухнул вовсе. Капитан отошел и отвесил подчиненному звонкую оплеуху. Тот отшатнулся и едва не выронил оружие. Он не так уж давно вообще взял его в руки. Затем капитан вернулся и присел рядом с неподвижным телом людоеда. Пощупал пульс, сделал выводы. И крикнул своим:

— Утащите-ка его подальше отсюда. Чтоб не смущал никого тут. А ты, девочка, побудешь пока со мной. Не боись, ничего плохого тебе не сделаю.

Она, не слушая его, все еще удерживала Ширру за одежду. Тогда капитан просто отцепил ее и попытался отвести в сторону. А она закричала, а потом впилась зубами в его руку. Видела, как Ширру делал то же самое, и в этот момент ей это показалось хорошей идеей. Мужчина глухо выругался. Естественно, через плотную одежду он почувствовал только легкий щипок. Однако поразительное сопереживание людоеду, подумалось ему. Девчонка явно успела к нему привязаться. А может, и понабраться чего, кто ее знает? Он наклонился, сгреб ее в охапку и проговорил на ухо:

— С ним все в порядке. На такие вылазки мы берем с собой только транквилизаторы.

Вилена тут же перестала вырываться и дрыгать ногами.

— Значит, он просто заснул?

— Вот именно. Идем. Отойдем, и я тебе объясню.

На этот раз она не стала сопротивляться. Пока они с капитаном удалялись в дальний угол, она следила, как солдаты уносят Ширру в другое помещение и закрывают за собой дверь. Наверное, это чтобы никто из местных не вздумал прийти.

— Это все для людей, — пояснил капитан, когда вокруг не осталось никого, кто мог бы подслушать. Он все равно старался говорить как можно тише. — Что они могли подумать, когда увидели бы твоего Ширру по маковку в крови? И что должен был делать я, в таком случае?

— Ну… если бы его просто отпустили, люди бы не поняли, — сообразила Вилена.

— Вот именно, — подтвердил он ее догадку. — А по поводу транков… Опять же, толпа людей, закрытое помещение. Здесь началось бы светопреставление, выстрели кто-нибудь в него боевыми. Кровь, мясо, рикошеты… Думаю, ты сообразительная девочка.

— Значит, его усыпили только до тех пор, пока нельзя будет вытащить и пристрелить где-нибудь, где не видно?

— А то и показательно, на глазах у людей, — хмыкнул капитан. — Понимаешь, здесь стрелять неудобно. А на улице толпа будет только рада посмотреть, как пристрелят того, кто на них охотится. Одной угрозой станет меньше.

— Но его не надо убивать! — воскликнула она, гневно подскочив. — Он ничего не сделал!

— Вот тут ты явно не понимаешь, — капитан наклонился поближе к ней и прищурился. — Он ест людей. Слышишь? Ты его не изменишь. Ему это нравится. Он выживает за счет других.

Вилена осоловело опустилась на пол. Мысли судорожно метались, она пыталась сообразить, как не допустить задуманного капитаном. Он тоже не хотел ее понимать. Она понимала, почему боятся Ширру.

— Я хочу остаться с ним, — глухо проговорила девочка, опустив голову. — Отпустите нас, и мы уйдем куда-нибудь.

— Куда? — если бы у него было что-то во рту, он бы непременно подавился. Настолько наивных слов он уже давно не слышал. — Что изменится от того, что он уйдет отсюда? Думаешь, он станет меньше убивать?

— Может быть, он и не убивает… — тихо выдала Вилена первое, что пришло в голову. Она чувствовала, что с каждым словом ее убеждения становятся все более и более несерьезными. Этого недостаточно, чтобы переубедить военного.

— Дорогуша, — ответил он с раздражением, — приди в себя. Никто не ест ядовитые трупы, когда вокруг полно живых, о которых уже давно никто не помнит. Ты даже не догадываешься, сколько людей употребляют эти твари. Думаешь, они каждого доедают до основания, чтобы экономить и меньше охотиться? О, нет. Они выедают только самое мягкое, что еще сохранилось. А потом ищут еще кого-нибудь. Твой делает то же самое.

Кажется, капитан хотел сказать что-то еще, но в этот момент из толпы выделился незнакомый Вилене человек. Сухощавый, сравнительно невысокого роста и неопределенного возраста, но крайне серьезного вида. Девочка вспомнила, что похожего типа видела в Заведении, куда привел ее Ширру. Тип тогда не особо обращал на нее внимание. Но сейчас капитан отвлекся от разговора и обернулся, протянув неизвестному руку для рукопожатия. Тот незамедлительно ответил на сей жест.

— Где людоед? — вопросил он без приветствия. — Его уже убили?

— Да нет, — покачал головой его собеседник. — Он там, за стеной. А тебе зачем, Вить?

Виктор пристально глянул сначала на него, потом на девчонку. После чего оба они отошли в сторону и о чем-то тихо переговорили. Как ни пыталась что-нибудь услышать, Вилена так и не смогла. Капитан вернулся только через несколько минут.

— Повезло тебе. Общественность хочет, чтобы твой Ширру жил дальше. Опять же, на благо общества.

— Как это? — не поняла девочка. Но капитан в ответ только недовольно нахмурился и глянул на нее искоса.

— А ну иди-ка, поешь пока. И не задавай

вопросов.

С самого утра во всех помещениях стояла непривычная тишина. И это был хороший знак. Значит, объект 23 прекратили, наконец, истязать. А если прекратили, значит, отпала необходимость. Значит, он уже готов. Сегодня предстояло опробовать.

Объект пока оставался в лаборатории. Конвоировали на полигон его только тогда, когда явился представитель от местного руководства. Когда явился Семен Сабуров, все уже было полностью подготовлено к проверке. В полностью изолированной комнате стоял привинченный к полу металлический стол с приваренными наручниками (все почти так, как в допросных). Здесь, само собой, тоже имелась система для наблюдения. Благо, существо было не настолько сильным, чтобы самостоятельно преодолеть преграды в виде бронированного стекла или толстой стенки.

Семену, как ответственному лицу, выпала честь занять одно из мест за злополучным металлическим столом в этой самой комнате. Что он и сделал, как только начальство дало добро. Представитель остался в диспетчерской вместе с оператором, наблюдать за камерами и самыми разнообразными датчиками.

Семен имел довольно малое отношение к генетике — так, помнил кое-что со школы. Здесь он, в основном, был чем-то вроде санитара. Достаточно сильный, чтобы в сложной ситуации утихомирить подопытных, да еще кое-что по мелочи.

Надо сказать, прошлые "образцы" были куда похабнее, чем конечный. Практически полностью лишенные рассудка существа, с которыми довольно сложно было вести переговоры. Да еще и чертовски сильные, несмотря на свой высушенный вид. У одной и вовсе грудь болталась до самого пупка — та еще мерзость. Кое-кому удавалось даже повредить стекло (его потом заменили на еще более прочное). Иногда Семен удивлялся тому, как в условиях изоляции в одном-единственном городе умудрился возникнуть такой продвинутый в плане оснащения исследовательский центр.

Под такие его мысли и ввели так называемый "объект 23". Она вошла, скованная по рукам и ногам, но необычайно грациозная для пленницы. Ей было тридцать с небольшим, насколько он помнил. Но выглядела она на самом деле потрясающе. Изящная фигура, водопад золотистых локонов до самой… И глубокие зеленые глаза. Она вошла, позвякивая цепями, в сопровождении Кирилла (старый знакомый). Беззвучно присела напротив Семена, который все это время неотрывно за ней наблюдал. Легким движением поправила шелковое платьице. Кирилл защелкнул наручники на ее тонких запястьях, которые она сама подала без всяких возражений. После чего охранник вышел за дверь.

Даже удивительно. Поначалу Семен был уверен, что эта особь будет мало отличаться от всех остальных. Будет буйная и неразумная. Но она, судя по всему, полностью себя осознавала. Также осознавала, кто перед ней, и что за дверью ее ждет вооруженная охрана. И все равно чувствовала себя уверенно.

— Добрый день, — растерянно начал Семен, не зная, как с ней разговаривать. У него были кое-какие инструкции, он говорил им всем одно и то же, но теперь он разом все позабыл.

— Добрый, Семен, — ответила она добродушно, улыбнувшись уголком губ. Его слегка смутило то, что она знала его по имени. — Вам мое имя не назвали?

Казалось, она была слегка огорчена этим фактом.

— Меня зовут Вероника. Ударение на о, будьте добры, — она моментально перехватила инициативу в разговоре. — Я догадываюсь, о чем вы хотите со мной поговорить. За все эти дни я многого наслышалась в этих стенах. Но знаете, что я вам скажу?

— И… что же? — пробормотал он еле слышно, косясь на одностороннее окно справа от себя.

Женщина проследила за его взглядом и некоторое время тоже смотрела, казалось, на свое отражение. На самом деле она смотрела прямо в глаза представителю. Тот замялся и отвернулся. К тому же у него почему-то разболелась голова. Мужчина счел, что это все от неожиданности и нервов.

Вероника снова взглянула на своего собеседника.

— Мне это не интересно. Я не хочу работать на вас. Особенно если учитывать, что вы и так достаточно со мной… поработали. Я хочу жить так, как сама посчитаю нужным.

— Простите, но вам…

— Не позволят? — хищно прошипела она, наклонившись к нему поближе. — И кто же? Ты, Семен? А хватит ли тебе духу?

Они оба опустили взгляды на ее наручники, потому что Семен вдруг услышал хруст костей. Женщина каким-то непостижимым образом сжала свои ладони так, что они без труда выскользнули из браслетов. Семен моментально вскочил из-за стола, но Вероника дала ему знак оставаться на месте. Она в самом деле оставалась совершенно спокойной. Бросив опасливый взгляд на окно, за которым, как он знал, уже началась суета, он медленно сел обратно за стол.

— Так хватит ли? — повторила женщина свой вопрос, потянувшись рукой куда-то себе за спину.

Снова раздался хруст — очевидно, ее суставы все же не могли себе позволить такой гибкости. Но если ей и было хоть сколько-нибудь больно Вероника не подавала вида. Услышав странное чавканье, Семен заволновался. И вот женщина вернула руку на место. Та встала в сустав, как полагается. В окровавленной ладони Вероника держала маленькую железку, подмигивающую тревожным красным огоньком. И снова заглянула мужчине в глаза.

Это была последняя линия обороны, так сказать. Маячок и своеобразные "удила". Специальная кнопка была у каждого из ученых. Нажав на нее, они уже несколько раз в качестве проверки подвергали женщину невыносимым мучениям.

И Семен вдруг понял, что духу ему не хватит. Мало того, в этой лаборатории не найдется ни одного человека, который, взглянув на нее, решился бы выстрелить или применить силу как-то иначе. Он понял, что достаточно одного взгляда, нет — одной мысли, чтобы разом утратить возможность противиться ей. Это было нечто совершенно новое, чего раньше этот свет никогда не видел. На этот раз в этой лаборатории вывели настоящее чудовище.

Семен не слышал, но прекрасно слышала Вероника. Слышала сигнализацию, объявление тревоги по громкоговорителю, топот множества ног в коридорах.

— Лучше не ходи за мной и не пытайся меня остановить, — сказала женщина, легко и изящно поднимаясь из-за стола. — У меня есть кое-какие дела в этом городе. И я не потерплю, если мне будут мешать.

Он, естественно, не сумел даже пошевелиться, хотя обезвреживать подопытных входило в его обязанности. Он вдруг понял, что в комнате тоже до сих пор никого не появилось, хотя за дверью все это время находился как минимум один человек. Вероника подошла к двери и просто дернула за ручку. Запертая дверь послушно отворилась, будто тоже не хотела ей мешать.

А там ее дожидалось человек пятнадцать вооруженных людей. Дула пистолетов были направлены прямо ей в грудь, трещали электрошокеры. Но люди стояли неподвижно. Вероника замерла лишь на долю секунды, чтобы лучше оценить обстановку. Видимо, сочтя, что ей ничего не угрожает, она просто зашагала дальше — босая и совершенно нежная женщина, легкая, как перышко. Строй солдат проводил ее все так же поднятыми стволами, но никто так и не нажал на спусковой крючок.

Она уже практически удалилась, как вдруг… Грохнул выстрел. Это было столь неожиданно, что у Семена резко участился пульс. Мужчина аж вздрогнул.

Пуля угодила ей прямо промеж лопаток. Она сама на секунду замешкалась, будто не понимая, что произошло. Не веря, что это вообще возможно. Ее неуязвимость, в которой она была так уверена, подвела. И это ее разозлило.

Вероника медленно обернулась и оценивающе поглядела на военных. Потом лишь слегка наклонила голову, будто задумавшись о чем-то. Люди потянулись к защитным шлемам и вдруг принялись снимать их и бросать на пол. Через секунду у каждого к виску был приставлен пистолет.

Грохнуло.

Послышались звуки глухих ударов об пол и следом — звонкий удар металла о металл. Пуля выскользнула из спины Вероники, не оставив после себя ни следа. Наблюдавший эту картину Семен по-прежнему не мог пошевелиться. Он видел много ужасов в своей жизни, но это… Женщина бросила на него прощальный взгляд, слабо улыбнулась напоследок, а потом исчезла за углом.

Только теперь мужчина пришел в себя и понял, что надо выбираться. Этому месту кранты, если хоть кто-то рискнет встать на пути у этого существа. Он не собирался совершать эту глупую ошибку. Выскользнув в коридор и кое-как обойдя распластанные на полу трупы солдат (и пару раз чудом не плюхнувшись в кровавые лужи), Семен бросился бежать туда, где находился арсенал со всем снаряжением. К черту все. К черту эту работу. Она уже не гарантирует ему безопасность.

Удивительно то, как это все происходило. Практически без шума и абсолютно без криков. Иногда он слышал выстрелы, но знал, что происходит ровно то же, что он видел несколько минут назад. Иногда в коридоре ему попадались трупы без шлемов и с простреленными головами. Видимо, она не собиралась прибегать к чему-то более изощренному. Хотя наверняка такие способы у нее имелись.

До арсенала Семен добрался минут за пять. При этом он умудрился преодолеть по меньшей мере половину подземной части огромного исследовательского комплекса. Экипировавшись, чтобы хотя бы не остаться голым и безоружным снаружи, он направился к лифту. Но рассудок вовремя его остановил. Это существо тоже идет туда. Вероника хочет подняться в город.

Наверху, конечно, уже началась эвакуация. На такой или похожий случай комплекс имел несколько убежищ по всему городу и спасательные вертолеты. Подниматься слишком высоко над городом было чревато — на высоте примерно в километр электроника дохла, и транспорт терял управление. Но вертолеты позволяли перемещаться достаточно быстро и на этой допустимой высоте. Скорее всего, поднявшись, Вероника не застанет здесь никого из персонала. Будут только военные, может быть, даже технику пригонят. Столько смертей… Эту угрозу наверняка посчитали чрезвычайной.

Выждав какое-то время, Семен все-таки добрался до лифта и поднялся на поверхность. И был удивлен.

Персонала действительно не было. А техника была. Целая. И просто огромное количество военных. Комплекс до сего момента старался сохранять секретность, но теперь уже держать его местонахождение в тайне будет невозможно. Вернее, теперь от него вообще вряд ли что-то останется.

Если они все здесь, и здание цело, значит, тварь еще не поднялась на поверхность. Скорее всего, ей что-то понадобилось на нижних уровнях, где находилось все самое ценное. Надо потратить достаточно много времени, чтобы добраться оттуда до верха. Там есть отдельная система лифтов, и не все они ведут прямо наверх.

Семена заметил один из тех, что дежурили на БТРе. На него тут же уставились десятки провалов автоматных стволов. Впрочем, почти сразу вояки сообразили, что он угрозы не несет, несмотря на то, что обвешан оружием — все-таки экстренная ситуация, без него никак.

— Что там у вас случилось? — холодно осведомился тот, что, по-видимому, был за старшего.

Оглядываясь на двери лифта, Семен почти бегом добрался до бронированной машины.

— ЧП, — быстро сообщил он. — Эта тварь, она… — Он еще какое-то время пытался отдышаться после марш-броска по всему комплексу. Потом подобрался и доложил: — Опытный образец "объект 23", тестирование пошло не по плану, обстановка вышла из-под контроля. Подопытного невозможно контролировать. Он… она способна кого угодно заставить выстрелить себе в башку, если захочет. Скорее всего, для этого ей даже не нужен прямой взгляд глаза в глаза. Она положила всю охрану и кое-кого из работников. Вам, хлопцы, лучше бы по своим машинам заныкаться. А я…

— А ты иди ныкаться в другом месте, — фыркнул солдат, обменявшись с подчиненными короткими взглядами. — Мешаться тут будешь. Тоже мне… ЧП у них. В городе каждый день — ЧП.

Семен видел, что ему не особо поверили. Нет, на алкаша он не походил, как и любой работник этой лаборатории — тут за порядком следили строго. Что-то им доказывать он не собирался — все равно бесполезно. До него твари дела не было, поэтому он счел за лучшее действительно просто убраться как можно дальше.

Что было дальше, он не видел, зато догадывался. Он слышал взрывы и крики. Похоже, в этот раз расправа была еще более жестокой.

Пробуждение далось особенно тяжело в этот раз. Голова трещала так, будто обещала лопнуть в любую секунду. Боль в затекших конечностях терпеть было практически невозможно. Сколько прошло времени, он не знал. Поражало то, что над ним до сих пор не учинили расправы.

Кроме того, сознание услужливо подсказало ему, что уже ничего не гремит и не вздрагивает. Значит, на улице все успокоилось. Да и лежал он не на холодном бетонном полу, а в постели, в незнакомой комнате, убранной соответственно времени: одна кровать, один шкаф, стол и пара стульев, не считая все той же кровати.

В придачу к боли во всем теле еще дико хотелось есть. Ел он последний раз прошлым вечером. Или уже не прошлым?.. Так как в комнате не было наблюдателей, зато были окна, Ширру решил просто уйти. Его мало интересовало, был ли он здесь кому-то нужен.

Уже у окна брюнет остановился и бросил взгляд на дверь. Интересно, здесь ли Вилена? Ее вполне могли забрать в какое-нибудь учреждение. Исходя из обстоятельств, Ширру посчитал эту догадку самой логичной. В груди неприятно кольнуло, но он, закусив губу, убедил себя, что так будет только лучше.

И вот, когда он уже принял решение и размышлял, как спуститься вниз с пятого этажа, в дверь без стука вошли. Ширру смутно помнил этого человека. Видел пару раз в Заведении у Ефремова, считал его завсегдатаем. Дверь мужчина запер изнутри. Взглядом бегло оценил ситуацию.

— Ты не спустишься, — холодно сообщил он, отодвинув один стул и оседлав его. — А если и уйдешь отсюда — сам понимаешь, тебя поймают и на этот раз в игры играть не будут.

Этот бритый тип явно не шутил. Выражение у него было серьезное. Не сводя с него глаз, Ширру медленно отошел и встал подле кровати. Садиться он не стал: в случае чего лучше оставить себе свободу маневра.

— Что вам от меня надо? Ведь не из порыва альтруизма меня оставили.

— Зришь в корень, — хмыкнул незнакомец. — Убил бы на месте, будь у меня такая свобода. Но у меня есть работа, и она обеспечивает мне проживание. Кстати, девчонка твоя тоже здесь. Она настояла, что будет с тобой. Хотя я тоже против.

Значит, Вилена все же здесь. Она удивительно упорна в своем стремлении держаться его. Особенно после всего, что видела и слышала.

— Так вот, — продолжил мужчина, облокотившись на спинку стула. — В городе творится какая-то чертовщина. Помимо всего прочего, само собой. По улицам разгуливают какие-то упыри. Пока мы видели двух, но их может быть намного больше.

— При чем тут я? — раздраженно бросил Ширру в ответ. — Я не спецагент, у меня нет никаких суперспособностей, к тому же я один. Ты ведь меня нанять пытаешься?

Тот пожал плечами.

— Отчасти можно и так сказать. Ты не спецагент, это верно. Ты — расходный материал, пушечное мясо. Тебя можно использовать. Отправить в самое пекло и не переживать, если с тобой что-то случится.

Ширру не особо удивился его словам.

— У тебя и выбора особо нет, — между тем продолжал разглагольствовать бритоголовый. — Либо ты слушаешься, либо тебя убьют еще до того, как ты покинешь это здание. Нет, еще ты можешь попытаться затеряться где-то в городе, но тогда группа солдат будет охотиться уже персонально за тобой. Ты ведь понимаешь, что тебя найдут? Наш мир сейчас действительно очень тесен…

— Так что ты от меня хочешь?

— Информацию, — отозвался тот с деланной беспечностью. — Нанимаю тебя. Пожизненно.

— Я твой раб, а не наемник.

— В некотором роде так и есть, — криво ухмыльнулся он.

На самом деле все могло быть куда хуже. А стало ли плохо сейчас, Ширру пока не определился.

— Так вот, твоя первая задача, как моего "наемника" — разузнать как можно больше об этих сушеных вурдалаках. Я не знаю, как ты это сделаешь. Проникнешь ли на какой-то охраняемый объект, залезешь в ад, откуда они вылезли — мне не важно. Я жду доклада. Каждый вечер в десять часов у Серафима.

— Если за день я ничего не узнаю?..

— Если попытки были безуспешными — прощу и буду ждать снова. Поверь, я узнаю о том, что ты делаешь в городе.

Он поднялся и задвинул стул обратно.

— И да, — сказал он, уходя, — захочешь снова поесть, лучше найди себе нормальную еду.

И он ушел, захлопнув за собой дверь и оставив Ширру в гордом одиночестве. Брюнет медленно опустился обратно на кровать. То, что о его действиях узнают, скорее всего, не блеф. Этот мужик выглядит как тот, кто вполне способен устроить слежку. Скорее всего, это и есть тот самый доносчик, что следил за ним ночью в номере.

Когда дверь открылась в другой раз, вошла Вилена. Вид у нее был необычайно серьезный для девочки десяти лет. Она осмотрелась, а потом подошла и села рядом с ним. Какое-то время они сидели вдвоем в абсолютной тишине, слушая только шорох снега по крыше.

— Виктор говорит, ты теперь будешь на него работать, — сказала она тоном абсолютно взрослого человека. Порой Ширру про себя поражался ей. — Он говорит, благодаря этому ты хотя бы остался жив. А что ты об этом думаешь?

Ширру неопределенно покачал головой, отрешенно созерцая полупустое пространство комнаты.

— Я не знаю. Меня просят сделать что-то, к чему непонятно, как подступиться. С чего начать и вообще стоит ли этим заниматься.

— Что? Что ты должен сделать?

Он улыбнулся обреченно, возведя взгляд наверх. Из открытого окна падал солнечный свет.

— Узнать как можно больше об упырях. А как мне о них узнать? Провести вскрытие? Я понятия не имею, откуда они взялись. Они просто люди…

— Но они какие-то странные люди, — резонно заметила девочка, взглянув на него обнадеживающе. — Может быть, у кого-то можно что-то спросить?

— И у кого же? — Ширру по-прежнему видел в своем положении мало хорошего. — У меня такое ощущение, что больше всех тут знает сам этот Виктор.

Вилена закусила губу. Она тоже думала об этом, но вместе с тем ей хотелось его ободрить. Разговор прервался, и некоторое время они снова провели в молчании: каждый думал о чем-то своем. Ширру — в основном о том, как выжить в ближайшие несколько дней. Жизнь здесь вовсе не была для него чем-то радужным, но все-таки и дешево разменивать ее он не собирался.

— Что это за место? — наконец спросил он, вспомнив, что до сих пор этого не знает.

Вилена в очередной раз обвела взглядом комнату.

— Если бы я знала… Наверное, это какое-то временное убежище. Нас привезли сюда сразу после того, как взрывы прекратились. Не стали везти к Серафиму. Виктор сказал, что без него будет с тобой разбираться.

— А тебя почему оставили? Только потому, что ты так захотела?

Она кивнула.

— Ну да. Я сказала, что останусь с тобой. Наверное, Виктор решил, что так за тобой будет проще приглядывать.

— Не проще, — зло фыркнул мужчина, покосившись куда-то в сторону. — Мне придется оставить тебя где-то, где безопасно. Скорее всего, в Заведении.

Вилена заметно помрачнела, но, так или иначе, ей пришлось бы смириться. Ширру не видел, как она могла бы принести ему пользу в деле. Действительно, пока она рядом, она будет для него сдерживающим фактором и сильно замедлит.

— Ширру, — подергала она его за рукав. В ее голосе он услышал страх и тоску. — Ты вернешься за мной? Я не хочу, чтобы ты уходил…

Мужчина удивленно глянул в исполненное мольбы детское личико.

— После всего, что ты видела?

— У меня больше никого нет… И не было еще до нашей встречи. Я не хочу, чтоб снова стало так. Ты придешь?

Она глядела на него так, будто эта их встреча могла стать последней. Ширру вдруг признался себе, что даже не думал бросать ее.

— Я буду с тобой до тех пор, пока не найдется кто-то, с кем ты можешь остаться. Я — не самая подходящая компания.

— Потому что ешь людей?

Этот вопрос застал его врасплох. Был он столь же неожиданным и коробящим, как тогда, в гостинице у Серафима. Ширру повернулся к ней, положил ладони ей на плечи и заглянул прямо в глаза. Вилена напустила серьезности и взгляда не отвела. Ее глаза в этот момент исполнились равнодушия и пренебрежения.

— Послушай, я никогда не любил людей, — заговорил он негромко и решительно. — Я никогда не стремился их защищать или жалеть. Я абсолютно равнодушен к тому, что происходит сейчас на улице. Чтобы выжить, я без колебаний убил и съел человека. И делал это неоднократно. Ты правда хочешь остаться с таким, как я?

— Хочу, — ответила Вилена, даже не моргнув. И снова замолчала.

Из его груди вырвался вздох бессилия. Он хотел бы всплеснуть руками и закричать, что это глупо, но воздержался. Он не знал, как еще ее переубедить. Такое поведение в его понимании было неправильным и неоправданно опрометчивым.

— Делай, что хочешь, — наконец устало отмахнулся брюнет. — Но знай, что ты никак не сможешь помочь мне или изменить меня.

— Я не хочу этого, — пожала она плечами. — Мне все равно. Я тоже, знаешь ли, многое видела за все это время. Люди не лучше этих тварей, которые бродят по улицам. Только их больше. Ты когда-нибудь убивал детей? Женщин?

Ширру понял, что его загоняют в тупик. Он мог соврать, очернить себя еще больше, но не стал.

— Нет…

— А те люди, к которым я попала, готовы были это сделать. Их радовала такая возможность. Ты можешь назвать их людьми?

— Не мне судить о том, кто человечный, а кто — нет.

— Зато я буду об этом судить. Потому что хочу. Может быть, я эгоистка, но я буду это делать. Все, что здесь случилось, убило людей. Да, в этом городе все люди давно умерли. Так же как моя мама, как те двое из квартиры, как ты… И я, должно быть, тоже. Потому что люди так не делают.

Ее глаза заблестели от слез. Ей было горько от собственных слов, от осознания сказанного. Ширру понимал ее чувства и в некотором роде разделял.

— Это все неправильно, — продолжила она, вытирая глаза. — Люди должны жить по-другому. Растить детей, ходить на работу, радоваться жизни… Они не должны убивать друг друга! Это — не жизнь! Здесь все мертвое! Поэтому… я хочу остаться с тобой. Ты ведь не бросил меня в том переулке. Сказать по правде, я не притворялась тогда. Я не ела несколько дней и мне негде было спать. Я боялась всего. А потом просто упала и… все. Среди корыстных и жестоких поступков других твой был самым что ни на есть человечным. Я хочу остаться с человеком.

Ее слова стали для Ширру откровением. Девочка глядела на него пронзительным взглядом и вовсе не ждала ответа. Ширру был ошеломлен сказанным и слишком подавлен, чтобы что-то говорить. Город — давно уже мертв. Эти слова выбили почву у него из-под ног. Он вдруг понял, что сопротивляться течению бесполезно. В жизни тех, кто оказался здесь, уже никогда и ничего не изменится. У этого места нет и не может быть будущего. Все, абсолютно все рухнуло: вера, убеждения, правила… Людям больше не за что держаться. Да и люди — теперь и не люди вовсе. Они сбиваются в стаи, воруют, убивают только чтобы выживать. Разве это цивилизованное общество?

— Тогда я буду человеком, — вдруг сказал он тихо. Вилена придвинулась к нему, крепко прижалась. Он обнял ее за плечи. — Если всем нам суждено сгинуть здесь, то я, может, хотя бы буду не один…

— И я — тоже, — отозвалась она, закрывая глаза. — Спасибо…

Появление на улице странной женщины в белом сложно было не заприметить. Она шагала медленно, босая, в одном только платье, а снег падал ей на бледные плечи и золотистые волосы. Казалось, она не чувствовала холода, а ведь был лютый январский мороз.

Вероника была удивлена и разочарована. Оказалось, она не настолько всесильна, как ей казалось, поначалу. Чувство эйфории прошло, и она начала понимать, что дела ее могут затянуться. Люди, что окружали ее, были абсолютно бесполезны. Они вообще больше походили на призраки, чем на людей.

Вероника помнила все, что было раньше — до этого злосчастного заключения. Город совсем не походил сам на себя. Разгромленный и разоренный, уничтоженный изнутри своими же обитателями. Он бился в агонии и истерике, гнил и вот-вот должен был испустить дух. Женщина видела это и чувствовала буквально в каждом дуновении ветра. Чуяла страх и смерть отовсюду. Изоляция уничтожила всю жизнь здесь. Ни один встречный уже не казался ей живым.

Бесполезностью отличились не только людские призраки на обочинах. Те, что были более или менее живы, тоже не обнадежили. В их головах был тот же ветер, что сейчас колыхал безжизненные ветки деревьев в аллеях и парках. В них не осталось ничего, кроме обрывков воспоминаний и безграничного сожаления.

Вероника понимала только, что чувствует глубочайшую боль. Даже сейчас, вне лаборатории и пыточных инструментов хирургов. Слишком многое довелось ей пережить. Но, что удивительно, свобода совсем не радовала ее. Ей было просто все равно. Все это время у нее было одно-единственное желание — найти хоть кого-нибудь из родных. Только оно и помогало ей стоически переносить все издевательства этих псевдоученых.

А теперь ей было как будто все равно. Она уже не помнила, зачем хочет видеть этих людей. Знала только, что это ей жизненно необходимо. Надеялась, что сможет понять это, когда увидит хоть кого-нибудь. Хоть одно знакомое лицо. Еще она помнила, что во время пыток звала кого-то конкретного, даже называла имя. Она помнила многое, но только не его. Почему-то.

Наверное, она все-таки вспомнит, если увидит.

Около месяца Ширру слонялся по окрестностям и не только. Заходил туда, куда другие люди уже давно не хаживали. Видел разное и каждый раз ровно в десять шел на доклад. Зима сменилась ранней весной, подтаял снег, местами появились проталины. Морозы и снегопады прекратились еще в феврале, хотя порой ветер нагонял тучи, и тогда снова шел снег.

Но ничего об упырях Ширру больше не слышал и больше ни одного не видел. Между тем запасы еды в городе подходили к концу, и стало понятно, что, если ничего не изменится, это лето люди не переживут. Ширру отыскал подозрительное место, и теперь оно было у него на примете для дальнейшего изучения. Благо, теперь не приходилось тратить время на вылазки за едой. Он уже свыкся с предвзятым отношением к себе и с ролью мальчика на побегушках. За это его хотя бы кормили, пусть и немного.

Так вот, это место представляло собой полуразрушенную махину то ли завода, то ли еще какой большой организации. Однако здесь были видны следы не спонтанных взрывов, а обстрела из танковых орудий и автоматов. Эта часть города находилась довольно далеко от района Заведения, так что, видимо, поэтому никто ничего не знал. Даже если кто-то и слышал взрывы и шум — для горожан это уже стало обыденностью. Бетонные стены местами обвалились, обнажая внутренности из металла, стекла и местами — дерева. Раньше это место, очевидно, представляло собой островок нормальности в кипящем котле беспредела и человеческой агонии. Но теперь и оно присоединилось к общему хороводу безумства. Отыскав его, сразу Ширру внутрь не пошел. Решил, что здание слишком велико, а у него осталось не так много времени и сил. Запомнил место, вернулся в знакомые районы и сразу же доложил.

На следующий же день Ширру вернулся с четким намерением войти в здание и изучить его.

Однако как только он преодолел стеклянную крошку и встал на более-менее чистый мраморный пол (что-то ему подсказывало, что только здесь все так богато), со стороны ресепшена донесся отчетливый звон. Что-то упало со стола и разбилось. Ширру замер, прислушался. Тела здесь кто-то прибрал, но смрад крови и человеческих внутренностей все еще стоял зубодробительный, так что кроме него мужчина ничего не чувствовал. Напротив, он даже жалел о том, что за время хищнической жизни у него обострилось обоняние. Теперь это амбре доставляло почти физическую боль.

Но звон он слышал абсолютно четко. Здесь был кто-то еще. Вполне возможно, что здесь и есть логово упырей. Подумав об этом, Ширру счел за лучшее не кидаться в самое пекло, а сначала применить более дипломатические методы.

— Кто ты?! — крикнул он в пустоту огромного фойе. Его голос многократным эхом отозвался в туннелях коридоров. — Ты здесь один?! У меня нет оружия, я не нападаю первым!

Это было чистой правдой, он на самом деле до сих пор не взял у военных хотя бы нож. В первую минуту все было тихо. Ширру справедливо решил, что его не понимают. Тут было два варианта: либо это один из оголодавших и обессилевших людей, который уже не понимает человеческой речи, либо еще одна тварь.

Он уже было решил, что его тактика провалилась, когда она, неожиданно, дала результат. Из-за стойки регистратуры показалась русая макушка, а потом — встревоженная физиономия. Это был парень достаточно здорового вида, но бледный, как все в этом городе.

— Один, — сообщил он, поднимаясь. — Если ты и нападешь, тебе крепко достанется. Если ты, конечно, правда без оружия.

Ширру про себя насмешливо фыркнул. Если бы пришлось обороняться, он без раздумий снова использовал бы свои зубы. Нож ему по-прежнему был просто не нужен.

— Без оружия, — подтвердил он, на всякий случай распахнув полы куртки и подтвердив правдивость своих слов. — Ты тут прячешься? Разве безопасно?

— Прячусь, — подтвердил незнакомец, по-прежнему глядя на него с подозрением. — От всяких чудищ и мародеров типа тебя. Хотя у меня, в отличие от тебя, оружие есть.

Ширру это насторожило. Если есть оружие, значит, есть доступ к какому-то складу. А все оружейные склады и арсеналы давным-давно подмяла под себя полиция и военные. У него могла быть возможность подобрать что-то после бойни здесь, хотя…

— Что здесь было?

Незнакомец прислонился к столу и на всякий случай достал из кобуры пистолет.

— Тебе какое дело?

— Здесь кровью воняет, — поморщился брюнет. — Не помню, чтобы в городе случались массовые кровопролития. Какие-то разборки?

— Этот город, — ядовито бросил мужчина, — вряд ли выживет после того, что здесь было. Зачем мне рассказывать? Я все равно буду помирать самым последним.

Некоторое время назад Ширру и сам убедился в том, что все, так или иначе, умрут в этом городе, так и не покинув его. И все-таки он понял, что действительно наткнулся на что-то существенное.

— Ты ведь зачем-то прячешься. Значит, хочешь пожить подольше. Если будут знать, люди смогут…

— Люди ничего не смогут, — вдруг резко оборвал тот. — Против того, что сюда пришло, люди не смогут сделать ничего. Вы только ускорите свой конец.

Ширру сообразил, что переговоры ничего не дадут. Незнакомец явно знал что-то об этом месте, но он тоже мог быть всего лишь пришлым. Но тут ему пришла мысль, что оружие, возможно, тоже хранится в этом здании. Оно было слишком огромным и пустующим, но выглядело до невозможного важным. Оно не могло никому не принадлежать, но здесь никого нет. Значит, опустело оно сравнительно недавно. Прекратив препирательства, Ширру медленно пошел дальше, не сводя взгляда с неудавшегося собеседника. Тот, само собой, тут же наставил на него пистолет.

— Зачем тебе дальше? В этом месте ты ничего не узнаешь!

— Вот и проверим, — пожал плечами брюнет, но все-таки остановился. Угроза была вполне реальной. — Ты что-то там охраняешь? Что это? Это как-то связано с упырями? Они отсюда вылезли? Или, может быть, их здесь… сделали?

Мужчина замялся, даже опустил оружие.

— Отсюда, — выдавил он неохотно. — Значит, вот так… И что они делали в городе?

Ширру замер на месте. Кажется, переговоры вышли на новый уровень. Начались встречные вопросы.

— Они как бешеные псы нападали на людей. Утаскивали их в укромные места и съедали. Одной из этих упырей была мать моей хорошей знакомой. — Ширру почувствовал, как в груди снова разгорается гнев.

Неизвестный некоторое время молчал. Видимо, решал, что делать дальше.

— Ты, значит, из тех, кого послали разобраться с ситуацией?

Ширру вопросительно поднял бровь.

— Так я не первый?

Тот презрительно хмыкнул.

— Не первый, само собой. Были и другие. Приходили тут, орали, пушками угрожали. От них вот прятаться приходилось. Правда, внутрь так никто и не попал. Двери там, как в бункере, без пропуска не войдешь. А пропуск…

Он понял, что заговорился. Ширру тут же уцепился за эту фразу.

— Пропуск есть у тебя? А электричество? Как все здесь работает?

— Тут мощные генераторы. От них еще какое-то время будет питаться весь комплекс. А потом — да, сюда войдут все, кому не лень. А скорее всего — выйдут отсюда. Возможно, тогда действительно настанет локальный апокалипсис.

— Он уже настал, — прервал Ширру. — Слушай, тебя как зовут?

— Семен, — удивленно протянул тот.

— Так вот, Семен. Пока ты тут сидишь на не своих тайнах, где-то в городе, возможно, из-за этих тайн происходит беспредел. Твоя задача — сказать, что вышло отсюда и как оно разобралось с солдатами. Как будут с этим бороться — тебе думать необязательно.

Семен на некоторое время задумался. Ширру глядел на него и молча ждал результата этого мыслительного процесса. Ему еще и тридцати нет, думал брюнет. Идеалист, думает, что делает важное дело. А по сути мешает делать дела другим. Как собака на сене.

Наконец Семен на что-то решился.

— Хорошо, я скажу. Только вниз не пойду, хоть убей. И дорогу туда не открою.

— Почему это?

— Потому что там внизу дополна этих тварей. Поверь, с ними лучше не связываться. Безмозглые, одно слово — упыри. Когда генераторы сдохнут, все они попрут наружу, потому что им надо жрать.

— Тогда расскажи про то, что уже вышло оттуда. И как оно это сделало.

Семен немного помолчал. Потом он убрал пистолет и наконец вышел.

— Пойдем, поговорим где-нибудь в кабинете начальства. Тут уже никого нет, а из еды кое-что осталось. Может быть, даже выпить есть.

— И что стало с теми, которые были в городе? С этими вурдалаками? — спросил Семен, пока они поднимались по лестнице на третий этаж.

— Их убили месяц назад. Их было двое. Но до этого они как следует похозяйничали в городе.

— Как их убили, если не секрет?

— Одного — понятия не имею. Другую я… загрыз, если можно так сказать. Мне пришлось.

— Ну даешь, — покосился на него Семен ошарашенно. — Я, конечно, всякое слышал, но чтобы так… Говорят, в городе появились… — На его лице снова мелькнуло подозрение. — Так ты из этих? Из людоедов?

Ширру покоробили его слова, хотя спорить он не мог.

— Из этих.

Дальше разговор не продолжился. Видимо, Семен решил, что будет лучше и дальше следить за своим компаньоном, поэтому держался чуть позади и не убирал руки с кобуры. Ширру уже привык к недоверию, потому даже не пытался как-то оправдаться.

В кабинете начальника действительно оставалась кое-какая еда. Выпивки, правда, не оказалось. Чтобы как-то успокоить нового знакомого, Ширру от еды отказываться не стал, хотя не думал, что разговор предстоит слишком уж долгий.

— В общем, здесь работала группа ученых, — заговорил Семен, наконец оправившись от потрясения. — Сам понимаешь, на рядового горожанина теперь всем плевать. Вот они и взялись собирать их с улицы и устраивать всякое. Не знаю, что именно. Знаю только, что собирались вывести кого-то, кого можно будет отправить к Стене, и он, возможно, сможет проникнуть за ее пределы. Ну, там, сам понимаешь, продукты притащить и все такое. Да и вообще, понять, есть ли за Стеной до сих пор что-то и какая ее толщина. Для этого надо было, соответственно, прокачать обычному человеку мозги. Тело обычного человека по каким-то причинам не выдерживало. Я не знаю, чем их накачивали. В общем, в конце концов в большинстве случаев получался брак. Получались измученные мумии, которые сами подыхали в течение суток. А потом появилась… одна женщина. Ее звали Вероника. Она держалась дольше всех. Каждый раз во время опытов она выкрикивала чье-то имя. Женское, какое-то необычное. Наверное, кто-то близкий. Наши ученые умы сошлись на мысли, что эта привязанность и держит ее, потому что она довольно удачно переживала все их пытки. В конце концов что-то от нее стали пересаживать и другим. Думали, им это поможет. В итоге, знаешь, у них получились упыри. Они пережили все их издевательства, но стали совершенно невменяемыми. Но даже так их решили испытать. Им внушили что-то… Вернее, думали, что внушили. И отправили в город. Что было дальше, ты знаешь лучше меня.

А вот Веронику продолжали дорабатывать. Она показывала неплохие результаты, разве что была апатичной. Никто особо не верил, что получится что-то стоящее. Ее продолжали пичкать какими-то препаратами, вкачивали что-то прямо в органы… В общем, повторюсь, я не знаю, что именно с ней делали. Потом проводили всякие тесты, проверяли ее интеллект, живучесть, какую-то ментальную восприимчивость… Суть в том, что она не проявляла агрессии и постоянно выглядела замученной, хотя это не удивительно.

А потом настал день, когда они наконец решили, что закончили. Осталось только провести финальный тест на коммуникабельность и покорность. Этим должен был заниматься я. Они сочли, что если женщина и проявит агрессию, то я смогу ее утихомирить, ведь ее не собирались делать терминатором.

Ее привели. Я даже удивился, потому что она одна из всех сохранила человеческий вид. К тому же была весьма хороша собой. Когда мы заговорили, я понял, что к разговору она хорошо приспособлена. Она прекрасно владела своим телом и хорошо подбирала слова. Мало того, она даже меня заболтала.

И просто сказала, что не будет на нас работать. Сказала, что ее все равно никто не сможет остановить. Понимаешь? Она все это время симулировала апатию, чтобы ее не боялись. А потом… Ты даже не представляешь, какие вещи она может творить со своим телом. На ней даже переломы заживают почти мгновенно. А еще она умеет управлять людьми.

— Чего? — на этом моменте Ширру не удержался и перебил. — Как это?

— А вот так, — хмуро отозвался Семен. — Говорю же, понятия не имею, что с ней сделали. Она сложила свои ладони почти пополам и вытащила руки из наручников, потом встала и просто вышла за дверь. Естественно, там были солдаты. И ни один не выстрелил! Она просто прошла мимо них. Загипнотизировала она их что ли… А потом какой-то идиот все-таки нажал на спуск. Наверное, контроль ослаб, потому что она отвернулась. Но вот тогда она заставила их всех выстрелить себе в головы и просто ушла.

— А ты как выжил?

— Понятия не имею. Она не тронула меня. Наверное, решила, что я не опасен для нее. И она, надо сказать, была права. В жизни ее больше видеть не хочу. Пусть делает, что хочет. Я не знаю, на что еще она способна. Практика показывает, что ей даже военная техника ни по чем. Может быть, по ней даже ни разу не попали…

Ширру отставил в сторону пустую банку консервов.

— Если из нее течет кровь, значит, ее можно убить, кем бы она ни была.

— Она убьет тебя, как только ты помыслишь об этом! Ты к ней даже не подойдешь и не спрячешься! Она чувствует все.

Это действительно была проблема. Как будто в городе их мало.

— Она сказала, у нее есть дела в городе, — напоследок сообщил Семен. — Может быть, она как раз хочет найти ту девчонку, которую звала в лаборатории. Я почти уверен в этом.

— Ты планируешь и дальше прятаться здесь?

— А ты предлагаешь что-то другое?

Ширру кивнул.

— В Заведении у моего знакомого пригодился бы еще один амбал с оружием. Здесь еда скоро закончится, а туда ее понемногу, но свозят со всего города.

Семен глянул на него с недоверием.

— И где это? Я слышал о каком-то "Заведении", когда еще слонялся по городу, но так и не нашел.

— Сейчас я иду туда. Ты со мной?

Семен думал недолго. Уже минут через десять,

прихватив с собой остатки еды из начальственных запасов, они покинули

исследовательский комплекс, понадеявшись больше туда не возвращаться.

Военные так и не смогли проникнуть в комплекс, пусть там был всего один человек из охраны. Проблема заключалась не в нем, а в монолитных бункерных дверях, которые не получилось вскрыть. Можно было бы отыскать генераторы, но что-то подсказывало Виктору, что они находятся внутри.

Зато Ширру, надо отдать ему должное, сегодня, как и обещал, вошел. И довольно долго оттуда не появлялся. Виктор уже было решил, что его пристрелил тот сумасшедший тип. Но где-то через час вышли уже они оба. Слежка неплохо справляется со своими задачами.

А уже через минут сорок оба двое они прибыли в Заведение. Виктор ухмыльнулся своим мыслям. Вряд ли Ширру достаточно разговорил парнишку, но уж его методы всегда работали безотказно. Сначала, как и обычно, он принял с докладом Ширру. Надо сказать, на этот раз информации было предостаточно. Виктор понял, что упырей до поры больше выискивать не надо. Зато неплохо было бы выставить вокруг комплекса вооруженные патрули, а то и вовсе организовать кордон. Благо, для этого у него имелось достаточно связей.

А вот что делать с опасным субъектом по имени Вероника, он пока не имел представления. Очевидно, для ее уничтожения необходимо специальное оборудование и снаряжение, которого на данный момент не имеется. Но еще можно выведать, кого именно она ищет в городе. В таком случае появляется возможность манипуляции. Или хотя бы шанс увести ее подальше до тех пор, пока военные не смогут дать ей отпор. Ведь она перемещается сравнительно медленно, а машина двигается намного быстрее. Но этим уже будет заниматься не Ширру. Этим Виктор займется сам в самое ближайшее время.

— Неплохо, — одобрил Вик, хлопнув Ширру по плечу. На этот раз даже без видимой брезгливости. — На сегодня ты свободен. Но завтра, скорее всего, для тебя будет новое дело. А пока иди. У меня дела. Твоя девчонка интересовалась, почему тебя долго нет.

Ширру на прощание, естественно, ничего ему не сказал. В последний раз глянул на Семена, который в этот момент договаривался с Серафимом по поводу работы, а потом поднялся в свою комнату, где его, как обычно, дожидалась Вилена. Девочка выглядела весьма встревоженной.

— Почему ты не спустилась сегодня? — будничным тоном осведомился он, когда вошел. — Я думал, что у тебя что-то случилось.

Она покачала головой.

— Нет, у меня все в порядке. Ничего не поменялось. Но сегодня Виктор весь день внизу. Я не люблю его. Не хочу постоянно видеть его физиономию.

Ширру натянуто улыбнулся, чего не было уже довольно давно.

— Он действительно человек не из приятных.

Вилена встала, порылась в шкафу и достала два запрятанных термоса. Расставила на столе чашечки с супом из одного и горячим чаем из другого.

— Иди, поешь. Я знаю тебя, ты либо терпишь, либо нахватаешься всякого в городе. Потом расскажешь, что видел сегодня.

Вилена распоряжалась в комнате по-хозяйски. Удивительно самостоятельная девочка. И серьезная. Она всегда сама прекрасно знала, что и когда ей делать.

— Сегодня встретил кое-кого, — начал он, после ужина завалившись на кровать. — А от него наконец-то кое-что узнал.

Вилена отвлеклась от своей книги и взглянула на него удивленно. Потом подобралась поближе.

— Про… то самое? Про… них?

Ширру кивнул, устало протирая глаза. За окном взвыл ветер, по стеклу снова зашуршал снег, хотя, казалось бы, снегопады зима унесла с собой.

— Их, этих существ, действительно больше, чем двое. И еще…

— Их сделали, правда? — глухо произнесла девочка, глядя куда-то вниз пустыми глазами. Ее светлые волосы заслонили лицо, но Ширру знал, что оно напряжено, а губы нервно сжаты. — Скажи, их, правда, сделали люди?

Он не стал врать. Сказал, как есть. Рассказал ей все от начала до конца. Про исследовательский комплекс и лаборатории, про планы ученых, про подопытных, про Веронику…

— Что? — Вилена вдруг вскинулась. — Что ты сказал?

— Ее зовут Вероника, — растерянно повторил Ширру. — Что не так?

— Расскажи про нее побольше…

Тяжелая дверь с лязгом захлопнулась, и в комнате стало совсем тихо. Слышно было только сбивчивое дыхание парня. Он не понимал, хотя догадывался, что с ним собираются делать. Хотя к столу его приковывать не стали — хоть этой свободы его не лишили. Солдат запер дверь снаружи, и Виктор остался с Семеном наедине. Еще раз оглядел его пристальным взглядом. Парнишка молодой, здоровый не по годам, но все же еще местами наивный. Сохраняя наигранно доброжелательный вид, мужчина отодвинул стул и сел напротив.

— Думаю, ты понимаешь, что от тебя нужно, — заметил он, оценивающе взирая на оппонента. — Ты не знаешь больше того, что уже рассказал моему человеку, в этом я тебе верю. Меня интересует только одна маленькая деталь.

Семен доселе сидел молча и был собран, будто в любую секунду из полутемного угла на него мог кто-то напасть. С самого начала ему не понравился этот человек, Виктор. Всем: манерой речи, поведением, надменным обращением с подчиненными. Единственный здесь, кто мог ставить ему условия — это Серафим. Семен не понимал, почему. Серафим казался здесь негласным авторитетом, хотя и по непонятным причинам.

Сейчас же Семен сохранял спокойствие и действовал по обстоятельствам.

— Мне нужно, чтобы ты вспомнил имя, которое слышал от подопытной, "объект 23".

— Хотите первыми найти того, кого она ищет? — осведомился парень, поморщившись. Ему эта затея показалась сомнительной. — Логичнее всего было бы взять ее и возить по всему городу, спровоцировав преследование. Но это, по-моему, примитивный план. Вероника — разумное существо.

— "Ее"? — уточнил Виктор. — Значит, это женщина?

— Понятия не имею, — равнодушно бросил Семен. — Ну, имя женское, а какого возраста — не знаю.

— Тебя не должно заботить, что мы будем делать с этой информацией, — жестко оборвал мужчина. — Имя. Одно слово.

— Вы только привлечете ее сюда. А у ваших людей топливо не бесконечное. Вы не понимаете, с чем столкнулись.

Виктор поднял голову и глянул прямо в установленную наверху камеру.

— Врубай!

В следующую секунду парня прошибло судорогой. Пальцы конвульсивно сжались, глаза он широко раскрыл от дикой боли и завопил что было сил. Виктор с невозмутимым видом прикрыл уши. Через пару секунд он махнул рукой, велев наблюдателю прекращать. Когда все закончилось, Семен рухнул лицом прямо на стол, силясь отдышаться.

— Я не люблю повторять дважды, — холодно произнес военный. — Назови имя.

— Да не знаю я! — плаксиво выпалил тот. — Я не помню! Необычное какое-то имя! Марина… Вика… Лена… Да что-то среднее!

Слушая его сбивчивый лепет, Виктор пытался кое-что припомнить. Ему вдруг показалось, что он знает, о ком речь. Он знает имя, и оно вертится на языке. Не мог только вспомнить, где и от кого слышал.

— Марина, говоришь? Елена… — в один момент его глаза распахнулись от неожиданной догадки, но он сдержал порыв и вместо этого поинтересовался: — Может быть, Вилена?

Семен резко выпрямился на стуле, уставившись на мужчину блестящими глазами.

— Да… Да, Вилена…

Виктор поднялся из-за стола и торжествующе раскинул руки.

— Что ж, значит, в моих руках инструмент, с помощью которого можно все контролировать.

— Это вас будут контролировать, — хмуро буркнул Семен себе под нос.

Но Виктор его уже не слушал. Он пару раз постучал в дверь, и с той стороны ее отперли. Выходя, он велел поднять парня и вернуть его в выделенную комнату. Виктор уже знал, чем займется в ближайшее время. И ему вовсе не надо было отправлять на смерть своих людей. Для таких дел у него был специальный солдат. Подсадная утка. Безоружный и с виду безопасный. План дальнейших действий уже сам собой вырисовывался у него в голове.

Ширру вызвали в зал прямо с утра пораньше. Странным было то, что на этот раз Вилену тоже пригласили. Ей самой это показалось подозрительным, но она собралась быстро, и уже через несколько минут они со старшим товарищем были в зале. А там — и Серафим, и Семен, и Виктор. Последний сегодня выглядел особенно довольным и злорадным. Серафим походил на человека, у которого этой ночью решилась большая проблема. А Семен был каким-то хмурым и замученным. Все это Ширру приметил за пару мгновений, пока спускался по лестнице. По случаю таких переговоров в зале кроме них больше никого не было. Это тем более напрягало, ибо в обычное доклады Ширру выслушивали, не заботясь о случайных слушателях.

Вилена тоже старалась быть как можно внимательнее. Она дала себе слово, что больше никогда не подставит Ширру и не будет для него обузой. Для этого ей нужно было стать как можно более смекалистой и рассудительной. Начать было лучше с простого внимания. И молчания. Пусть решает Ширру.

— Как я и говорил, — бодрым тоном начал Виктор, — для тебя есть новая работа. Мы тут кое-что обсудили перед сном и пришли к некоторому соглашению. Твой новый друг, — он кинул быстрый и, как заметил Ширру, уничтожающий взгляд на Семена, — тоже счел, что план не так плох.

— Но я все равно против, — тихо добавил тот, хотя его слушал только сам Ширру.

— Вероника, — заговорил Виктор, проигнорировав реплику бывшего санитара, — ищет ее.

И он указал на Вилену. Но Ширру это уже не удивляло. Ночью он и сам выяснил, кто такая эта Вероника. Девочка напряглась и покрепче сжала его запястье.

— Мы отдадим ее, — продолжил Виктор. — Мы сделали вывод, что такой враг в городе — конец всему. Поэтому в обмен на девочку она оставит нас и уйдет. Из города ли, как хотели яйцеголовые, в дальние ли его уголки — лично для меня не имеет значения. Никто из нас не выйдет за Стену живым, так что все мы просто хотим прожить как можно дольше.

— А если она не захочет? — Ширру не очень понравилась эта затея.

Серафим пожал плечами.

— Насколько я понимаю, агрессией она ответит только на агрессию, так что вооруженных людей там не будет.

— Где — "там"? — тут же перебил Ширру. — Вы ее уже нашли?

— Мы знаем о ее передвижениях, — уверенно заявил Вик. — Мне исправно докладывают об этом, хотя с некоторыми из них связи уже нет.

— Она их нашла, — все тем же сдавленным, замогильным полушепотом вставил Семен, отворачиваясь.

Снова не обратив на него внимания, Виктор продолжил:

— Как мы успели заметить, она чувствует людей в радиусе примерно полукилометра. Не знаю, что именно в них она чувствует. В общем, достаточно к ней приблизиться, и она найдет тебя сама. Дальше дело за тобой. Дипломатия в помощь, старик.

Последнее прозвучало уж совсем фамильярно.

Вилена слушала тихо, зная, что Ширру не имеет возможности отказаться. Иначе с ним расправились бы моментально, а у Виктора наверняка в запасе уже готов еще более радикальный план. Ее мнения, само собой, никто не спрашивал.

Она сама не могла разобраться в себе. Она чувствовала внутреннее противоречие. Она считала мать погибшей, но оказалось, что это не так. Мама звала ее, хотела вернуться к ней все это время. Также и Вилена разыскивала ее. Но, с другой стороны, точно ли это ее мама? Ширру всего не рассказывал, но она догадывалась, что та женщина, о которой идет речь, очень просто прибегла к страшной жестокости. Мама никогда не поступила бы так.

— И когда я начну? — вопросил Ширру, каждое слово цедя сквозь сжатые зубы.

Вилена поочередно посмотрела на Виктора, потом на Ширру. И внезапно поняла, что своего мнения не поменяет. Она хочет остаться с ним. С настоящим человеком. Ей вдруг показалось, что мама осталась где-то далеко в прошлом, а сохранились только воспоминания о ней. Ведь ничего уже не может стать прежним.

— Ты можешь начать хоть прямо сейчас. И девчонка, как сам понимаешь, пойдет с тобой.

Ширру и Виктор глядели друг другу глаза в глаза. Холодные, блекло-серые глаза военного казались давно мертвыми, бездушными, в них не осталось ничего от человека. Он был так же холоден и, скорее всего, давно не испытывал никаких привязанностей. Все они здесь так или иначе уподобились диким зверям. Глаза Виктора были глазами убийцы. Человека, которому ощущение собственной силы доставляет колоссальное удовлетворение.

В конце концов Ширру отвел взгляд и встал со стула.

— Хорошо. Скажи, куда идти в этот раз.

Вилена дернула его за рукав, но он лишь качнул головой, дав понять, что с ней поговорит позднее. Виктора его реакция вполне устроила.

— Вернись в исследовательский комплекс. Говорят, за ночь она сделала круг и сейчас снова ошивается где-то поблизости. К тому же, там открытое место. Тебе будет куда проще доказать, что ты один и пришел с миром.

— Что мешает отправить пару снайперов?

Тут Семен бросил на него ошарашенный взгляд.

— Ты, что, не слушал меня? Пуля ее не взяла! Она вышла из тела в ту же минуту!

— Снайперский патрон — дело другое, — пожал Ширру плечами. Ему хотелось верить в свою придумку. Почему-то он не хотел, чтобы Вилена видела этот "объект 23".

Виктор, однако, только развел руками.

— Все насильственные меры только в том случае, если провалится дипломатическая миссия.

— Так она же тогда меня убьет! — вскричал брюнет, оборачиваясь, но вдруг столкнулся с тем же холодным, равнодушным взглядом белесых глаз военного.

— Поэтому я отправляю тебя, — напомнил он с ядовитой усмешкой. — Тебя — не жалко.

Казалось, забыть об этом было невозможно, но в этот момент сей факт почему-то вылетел у Ширру из головы. Он же расходный материал, чтобы не тратить солдат. Да, надо бы это помнить.

— Я не дам тебе коммуникатор, наушники или рацию, — сообщил Виктор напоследок. — Чтобы ты не думал о них и не провоцировал почем зря. И чтобы никто не вздумал подсказывать тебе, что говорить. Говорить будешь только от себя — то, что сочтешь нужным. И если все пройдет гладко, то даже останешься жив.

— А когда все это закончится?

Виктор немного подумал.

— Потом сможешь жить так, как захочешь.

Ширру смерил его внимательным взглядом, Но Виктор остался невозмутим. Если он и врал, то не выдал себя ничем. Мутный он. Ширру всегда это чувствовал. На этот раз уже сама Вилена потянула его прочь — побыстрее убраться от этих личностей.

— Не зря я терпеть не могу людей, — зло бросил Ширру, когда они оказались на улице, за закрытыми дверьми. — Люди не слишком достойны уважения.

— Такие — достойны только наказания, — неожиданно сурово рассудила Вилена. Ширру взглянул ей в лицо, присел рядом с ней на корточки.

— Виль, послушай… даже если со мной что-то случится, тебя в любом случае не тронут. Даже если она решит, что я… не нужен, то она будет для тебя лучшим защитником, чем я был. Тогда такие люди тебя точно не достанут.

— А что, если со мной решат сотворить что-то страшное? — всхлипнула девочка. — Думаю… это не моя мама…

Она обняла его за шею, как делала иногда. Свою любовь она показывала нечасто — хотела казаться сильной. Но Ширру чувствовал и знал, что она привязалась к нему. Да и сам он, чего таить, привык и полюбил ее общество. У него снова был тот, кто ждал его дома и всегда встречал с тревогой и радостью. Ширру не хотел снова терять все это.

— Неужели мы не можем сделать по-другому? — спросила она, подняв глаза к его лицу. — Мне кажется, если мы пойдем туда, случится что-то плохое. Тебе, наверное, так сложно… С одной стороны эти, с другой — она…

Ширру действительно чувствовал себя меж двух огней. Он пока не знал, что для него было бы хуже.

— Мне нет ни малейшего дела до того, что случится с городом, — сказал он решительно. Меня волнуешь только ты, Виль. Ты — моя семья. Я так решил.

— И я так решила, — уверенно кивнула она. — Мы что-нибудь придумаем, правильно? Вместе мы что-нибудь сможем.

Ее боевой настрой придал ему дополнительной решимости. Ширру поднялся на ноги. Ему было все равно, слышал ли Виктор их разговор. Ему с него мало пользы.

Несмотря на бодрое начало, в путь они двинулись молча, в тишине пробираясь через плотную пелену тумана и мягкого снега. Ветер кружил снежинки в воздухе, снопами бросая их прямо в глаза. Эта метель обещала стать последней перед тем, как весна окончательно вступит в свои права.

Ближе к полудню ветер стих, и метель успокоилась. У полуразрушенного павильона перед исследовательским комплексом было пустынно и тихо — ни одной души на пару километров вокруг. Только вороны приглушенно каркали где-то вдали, раскачиваясь на голых ветках деревьев. Все вокруг выглядело безжизненным, оттого на душе было паршиво.

Ширру стоял, глядя перед собой и крепко держа Вилену за руку. И вот они здесь. Одни в пустом, безжизненном пространстве. Молча ждут, не обменявшись друг с другом даже парой фраз. Сквозь серые тучи на пустырь пробивались косые солнечные лучи. Где-то недалеко зачирикала стая птиц.

Они скорее почувствовали, чем услышали. Чье-то присутствие ощущалось так внятно, будто кто-то стоял прямо за спиной и дышал над ухом. И от этого становилось не по себе. Будто все органы провалились в миниатюрную черную дыру прямо в животе. Закусив губу Ширру медленно обернулся.

Обернулась и Вилена.

Она стояла позади них, метрах в десяти. Одетая по-летнему, в легкое платьице, лишь слегка запачканное у самой земли. Золотоволосая и зеленоглазая, стройная и ослепительно красивая. Ширру поймал себя на мысли, что Вилена чем-то похожа на нее. Возможно, в будущем она стала бы такой же красавицей.

— Ты хочешь вернуть мне мою дочь, — проговорила Вероника, сделав рукой легкий жест, будто приглашая Ширру подойти без опаски. И он почувствовал непреодолимое желание сделать это — ноги будто сами понесли его вперед. — Я знаю, что у тебя есть какие-то условия. И даже знаю, какие. Но зачем мне случаться? Люди убивают друг друга. Уродуют других людей. Мучают, коверкают изнутри… А ты пришел сюда, чтобы выпросить для них пощады?

Ширру взял в кулак всю оставшуюся у него волю.

— Мне…

— Наплевать на людей, я это тоже вижу, — закончила она за него. — Что для тебя действительно важно, для меня не секрет. И я благодарна за это. Благодаря тебе моя дочь жива и не пострадала. Но теперь тебе придется расстаться с ней. Я заберу ее и дам ей настоящую защиту. И дам ей силу защитить себя самостоятельно.

Вилена шагнула вперед, не выпуская руки старшего товарища.

— Я хочу, чтобы он остался с нами.

Ширру поразили ее слова. Некоторое время назад она утверждала, что вообще не хочет оставаться рядом с этим неведомым существом, но теперь она переменилась в единый миг. А потом до него дошло. И он промолчал, стараясь держать себя в руках.

Вероника опустилась на корточки и протянула руки, очевидно, она не хотела пользоваться своей силой в отношении дочери. Вилена нехотя отпустила Ширру и пошла вперед. Руки женщины мягко легли ей на плечи.

— Милая, этот человек не такой хороший, каким ты его видишь. Я знаю о нем больше, чем ты…

— Мне это и не важно, — запротестовала девочка. Она мастерски держалась и стояла на своем. Ширру вдруг понял, что только так женщина прекратила испускать какое-то странное излучение, и у него внутри все успокоилось. Он снова был холоден и готов к действиям. — Мы с Ширру как-то говорили об этом, и он сказал, что был бы не против остаться с нами и жить вместе. Он бы помогал нам с тобой обеим. Понимаешь? Все мы не такие хорошие. Но он правда на нашей стороне.

Вероника задумалась и снова перевела убийственный взгляд своих зеленых глаз на мужчину.

— За ним стоят те, кто задумал убить меня. Они не пожалели бы никого ради этого.

— Они и Ширру хотели убить, — снова нашлась Вилена. — А потом не придумали ничего лучше, как заставить его на себя работать под страхом смерти. Ширру тоже ненавидит их, как и я. Они послали его сюда, потому что не хотели, чтобы ты…

Вилена вдруг осеклась. В глазах Вероники полыхнул недобрый огонь.

— Убила солдат? И потому они отправили их вместе с ним?

Она вдруг встала и устремила свой взгляд на недалекие многоэтажки бывшего жилого района. Ширру ошарашенно уставился в том же направлении. А ведь Виктор сказал, что военных не будет.

Спустя секунду громыхнуло несколько выстрелов снайперских винтовок. Значит, они действительно были… Ширру увидел, как выпали из нескольких пустых окон черные силуэты. Удара о землю на таком расстоянии слышно не было.

— Подслушивают, доносят, стреляют, — раздосадованно заговорила женщина, сжимая кулаки. — И без конца обманывают! Обманывают и убивают! — ее взгляд резко метнулся к Вилене. — Поэтому я хочу сделать так, чтобы ты сама могла постоять за себя.

Незаметно приблизившийся Ширру осторожно коснулся рукой ее плеча, и она мгновенно обернулась к нему. Он знал, что приблизиться у него вышло лишь потому, что она не считала его угрозой. И это действительно было так.

Так или иначе, за этим опрометчивым действием не последовало мгновенной расправы. Вероника видела, что он хочет что-то сказать. Но на сей раз она не попыталась прочитать это заранее. Почему-то хотела услышать его голос. Он по какой-то причине нравился ей, казался мягким и умиротворяющем. Впрочем, как и внешность молодого мужчины.

— Ты серьезно хочешь сделать с ней то же, что эти монстры сотворили с тобой? — веско спросил он, но тон его был не укоряющим, а, скорее, наставительным. Так заботливый отец доносит истину до случайно напортачившего ребенка. — Ты хочешь сделать ей больно? Извини меня, Вероника. Ты… ты великолепна, чертовски красива. И ты ее любишь, я тоже вижу это. Но, если ты задумала причинить вред этой девочке, мне придется помешать тебе.

Вероника выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Ширру даже не приходилось убеждать себя в сказанном, чтобы она, прочитав, поверила в это. Он говорил ровно так, как думал.

— Ты бы не смог мне помешать в любом случае, — проговорила она, но без злобы. Почему-то Ширру знал, что у нее на него другие планы. Она не станет трогать его. — Но, знаешь, ты чем-то на меня похож. Ты такой же изгой, покалеченный обществом и ситуацией. Враг среди своих. Но ты больший человек, чем они. Не удивительно, что Вилена хочет остаться с тобой. Я не против, чтобы ты был с нами, но даже не смей вставать у меня на пути.

Это она проговорила решительно, и в голосе у нее была сталь. Ширру сразу понял, что в противном случае ему придется несладко. Но, когда женщина снова взяла за руку Вилену, он придержал ее и снова посмотрел прямо в глаза.

— Она еще ребенок.

— Ты волнуешься, — заметила Вероника. — Я очень рада, что тебя волнует судьба моей дочери. Но так для нее будет лучше.

Ширру видел отчаяние в глазах его маленькой подопечной. Она больше не знала, что ей делать и говорить.

— Мама, не надо… — шепнула она в ужасе, когда женщина вместе с ней уже шагнула на потрескавшиеся плиты павильона.

— Дай ей немного времени, — заговорил Ширру им вслед. — Она боится. Она была одна много времени, потеряла самых дорогих людей. Ты ведь не хочешь, чтобы собственная дочь и тебя боялась?

Вероника круто развернулась, и в этот момент Ширру ощутил сильнейшую головную боль. Она была настолько невыносимой, что он закричал и осел в мокрый снег, прижав ладони к вискам. Из носа, глаз и ушей побежали ручейки крови.

— Ты думаешь, я не вижу, чего ты добиваешься? — воскликнула женщина, гневно сжимая кулаки. — Пытаешься манипулировать мной, давишь на уязвимые точки! Ты понравился мне, но ты тот еще хитрец!

— Не делай этого! — закричала Вилена, вцепившись в ее руку что было сил. — Прекрати! Прекрати сейчас же! Не делай ему больно!

— Он не хочет тебе добра, раз мешает мне!

— Он сделал для меня куда больше добра, а ты пытаешься меня убить!!! — закричала Вилена, отскочив от женщины и бросившись Ширру на помощь. Она крепко его обняла и прижала его голову к своей груди. — Не вздумай и пальцем тронуть Ширру, понятно?! Ненавижу тебя! Ненавижу!!!

Ширру почувствовал, что давление ослабло. Из происходящего он не понимал практически ничего — ему было совсем не до этого. Когда же понимание вернулось, он обнаружил себя на земле в объятиях Вилены. Ее псевдо-мать стояла чуть поодаль и, видимо, сосредоточенно размышляла о том, что же делает не так.

Вероника оставила Ширру сразу же, услышав роковое "ненавижу". Это же надо… Наверное, она просто не понимает. Вероника была уверена, что видит Ширру насквозь. Он просто хотел оставаться для Вилены хоть кем-то значимым, потому всячески мешал ей стать сильной. Ведь люди эгоистичны. Она же, Вероника, хочет лишь блага для своей дочери. Но, видя их вместе сейчас, она приходила к полнейшему диссонансу. Неужели какой-то чужой человек Вилене дороже, чем родная мать?

— Ты жестокая! — бросила через плечо Вилена, смахнув слезы. — Мама никогда бы не поступила так, как ты делаешь! Она бы всячески благодарила того, кто в ее отсутствие как мог помогал мне!

Теперь Ширру понимал, почему с ней не справились военные. Судя по тому, что он здесь видел, танки и автоматы в нее ни разу не выстрелили. Но Вилена сейчас сделала одну важную вещь. Она обеспечила для него какую-никакую неприкосновенность и время подумать. Теперь Вероника явно не станет проделывать с ним такие фокусы, ведь иначе дочери ей не видать.

— Вот видишь? — Ширру кашлянул и попробовал подняться. — Ты думаешь, что знаешь все, но на самом деле видишь не дальше своего носа. Ты не умеешь правильно пользоваться своим знанием. Что толку от силы в таких руках? Импульсивность — на самое лучшее качество.

Веронику явно раздражали его слова, но она все же углядела в них крупицу истины.

— Виль, — позвала она тихо, смирив гнев. — Ты… все еще моя доченька?..

— А ты — все еще моя мама?.. — отозвалась девочка с болью в голосе.

Женщина прижала руки к груди.

— Да, конечно… Это все еще я, милая. Они ничуть не изменили меня. Я так хотела вернуться к тебе все это время…

Вилена быстро глянула на Ширру, и тот едва заметно кивнул.

— А я искала тебя. И Ширру помогал мне в этом. Он даже спас мне жизнь, хотя мог погибнуть или покалечиться. Почему ты так с ним?

На этот раз Вероника промолчала. Потом тихо произнесла:

— Прости меня… Быть может, я действительно ошибаюсь насчет него… На самом деле я и хотела бы ошибаться. Хорошо, я дам тебе время, раз он так говорит.

Ширру улыбнулся уголками губ. На самом деле, как только завязался диалог, у него появилась надежда, что не все потеряно.

Виктор, конечно, за происходящим все-таки следил. Ширру ничего не знал о записывающем устройстве у себя на одежде, потому своими мыслями никак не мог его выдать. Все складывалось относительно неплохо, но не так хорошо, как могло бы. Например, Вероника никуда уходить не собиралась, а даже имела вполне конкретные планы на лабораторию. И если у нее все получится, в городе появится еще одна аномалия в виде ее дочурки. Этого неплохо было бы избежать. Виктор отчего-то знал, что уж ее первой целью точно станет он сам.

Квартира была не особо большой, зато относительно целой. Спонтанные взрывы никак не повредили ее, и даже окна здесь все еще были целы. После уборки все засияло новыми красками, и от дома повеяло теплом и уютом прежних дней.

Вероника действительно оказалась практически обычной женщиной. Со временем она даже перестала читать Ширру, потому как привыкла к нему — он никогда не замышлял ничего подозрительного. Напротив, она все больше и больше проникалась к нему искренней симпатией.

Впрочем сам Ширру, сколь ни пытался, никогда не чувствовал себя в полной безопасности. Ему приходилось убеждать себя в том, что все хорошо. Это было необходимо, чтобы не вызывать сомнений. У Вилены это получалось не так хорошо, поэтому женщина замечала ее волнение. Ее это беспокоило, ведь никакие разговоры и убеждения не помогали. Тогда она оставляла ее Ширру, ибо знала, что сама не сможет ничем помочь. А вечером они с мужчиной заводили долгие беседы по этому поводу.

— Скажи, она когда-нибудь снова полюбит меня по-настоящему? — спросила она как-то в очередной раз, когда Вилена заснула, и они с Ширру остались наедине. Сегодня на ней был легкий свитер и мягкие домашние брюки. Она выглядела усталой и крайне несчастной. Впрочем, Ширру никогда не позволял себе обманываться, но порой играть роль было особенно сложно.

— Она и любит тебя, — заверил он, доставая из шкафчика бокалы и бутылку красного вина, что недавно раздобыл в городе. — Но она помнит, что ты собираешься сделать с ней. Скажи ей, что передумала, и она перестанет бояться.

Вероника воззрилась на него с мольбой и отчаянием.

— Но разве я перестала быть человеком? — Она вдруг подошла к нему вплотную и взяла за руки, глядя прямо в глаза. — Скажи мне хоть ты, я действительно чудовище?

Ширру про себя отметил, что физически она не так уж и сильна. Вся ее власть заключалась в голове. Любое мыслящее существо могло стать игрушкой в ее руках. Но сейчас он постарался не думать об этом.

— Я не считаю тебя чудовищем, — убедительно проговорил он, привлекая ее к себе. Вероника поддалась легко, прижимаясь к нему сильнее. Кажется, сегодня она готова была заплакать. — Ты ее мама, которая желает для своего ребенка самого лучшего. И я хочу для нее того же. И я считаю, что с нее хватит всяких монстров, лабораторий, убийств, крови и всего прочего.

Он немного помолчал, размышляя и прислушиваясь к ее дыханию.

— Разве тебе не нравится то, как наладилась сейчас ваша жизнь?

— Наша, — вдруг тихонько поправила она. — Наша жизнь, Ширру. Я рада, что познакомилась с тобой. И я многим тебе обязана. Теперь я это понимаю. Да, я много вижу и слышу, я знаю все о людях вокруг, но все еще не могу понимать так глубоко, как ты…

— Тебе и не нужно разбираться в людях, это ведь не твоя забота. Наша с тобой задача проще: защитить Вилену и дать ей прожить столько, сколько возможно в этом чертовом городе. Дать ей прожить это время как можно лучше. И сейчас, вот именно сейчас, в этом доме и так, как есть, она может снова быть счастливой. Ей не нужно того, что ты пытаешься дать ей против ее воли. Только это отталкивает ее. Так откажись… Просто оставь это.

Обычно ей претило, когда он заговаривал об этом. Но сегодня она задумалась над его словами. Он надеялся, что однажды желание стать для Вилены любимой матерью прогонит из ее головы все кощунственные мысли. Для себя же он больше не считал ее врагом.

— Люблю тебя, Ширру, — вдруг призналась Вероника. — Ты такой заботливый… Неудивительно, что Вилена сразу потянулась к тебе. У тебя очень приятный голос… И ты очень мягкий…

— Намекаешь, что мне надо меньше есть? — в шутку возмутился он. — В нашей-то ситуации?

Женщина тихо прыснула ему в плечо.

— Да нет же! — хихикнула она. — Фу на тебя! Просто… — она посерьезнела, — мне хорошо с тобой. Мне так уютно… И ей тоже…

Этот вечер принес Ширру массу неожиданностей. Для себя он сделал кое-какие выводы и надеялся, что на сей раз она послушает его. Отстранившись, женщина взглянула на него весьма красноречиво. А потом прикрыла глаза и потянулась к нему.

Около месяца Виктор не получал от пропавших никаких вестей. Он даже понятия не имел, где они находятся, хотя обычно для него не составляло труда найти в городе кого угодно. Похоже, теперь эта чертовка поняла, что за таким надо следить. Теперь к ней так просто не подберешься.

С другой стороны, она получила то, что хотела, и теперь опасность как будто бы миновала. Но Виктору этого было мало. Во-первых, он хотел знать о ней как можно больше, а во-вторых, он не потерпел бы в "своем" городе этакой раковой опухоли, где бы она ни находилась. Окажись она рядом с его людьми, она станет истреблять их беспощадно.

Хотя тут были и хорошие новости. Какая-то светлая голова сообразила, что достаточно лишь обезопасить свои мозги, и тогда с мутанткой можно будет расправиться без особых проблем. А для этого имелось достаточно способов.

— Знаешь, — однажды утром заговорила Вероника, когда они все собрались за столом, — люди считали, что я в итоге смогу пройти за Стену. Как думаешь, не стоит ли попытаться? Может быть, хоть так от меня будет польза?..

Вилена с тревогой поглядела сначала на мать, потом на Ширру. Тот протянул руку и мягко коснулся подрагивающей женской руки.

— От тебя этого больше не надо. Ты не должна сама себе причинять боль — а тебе наверняка будет больно, если приблизишься туда.

Она натянуто улыбнулась.

— Ты всегда убеждаешь меня в том, что я нужна вам без всяких…

— Но это на самом деле так, — подтвердила Вилена, тоже взяв ее за руку. — Мам, теперь все хорошо. Мы все-таки все вместе, и тебе не нужно снова уходить.

Больше всего Веронику воодушевляло то, что дочь перестала сторониться ее. Она наконец могла чувствовать себя дома. Будто не было всех тех ужасов и лишений, и все вернулось на круги своя. Разве что на улице они теперь показывались крайне редко. Это делал в основном Ширру, чтобы найти продукты. Обычно это ему удавалось, однако в последнее время недостаток еды даже у них начал ощущаться особенно остро. Становилось очевидно, что скоро в этом городе начнется настоящий ад, а все это — лишь преддверие оного.

Как-то наедине она спросила Ширру о прошлом. Она знала о его прошлых пристрастиях, и до поры это ее волновало. Ширру, скрепя сердце, подтвердил, что поняла она правильно. Насчет охоты на людей. Она спросила, не собирался ли он в один вечер сделать что-то и с ее дочерью, на что Ширру решительно ответил "нет". У него ни разу не возникало таких мыслей.

— Я видела какого-то незнакомца на улице сегодня, — сообщила Вероника, когда после завтрака Вилена ушла в свою комнату. — Но я его не почувствовала, понимаешь? А ведь он был прямо у нас под окнами.

Это Ширру не на шутку встревожило. Похоже, план Виктора удался: пусть и косвенно, но он, Ширру, все же надолго обезвредил "объект 23" и дал военным время подготовиться. Видя его волнение, женщина нервно поджала губы. Он стоял у окна и задумчиво глядел на мокрый асфальт, окаймленный первой зеленой травкой. Она тихонько взяла его за руку и встала рядом.

— Я больше не чувствую себя в безопасности, — добавила она устало. — С каждым днем все больше и больше понимаю, что ощущение силы было иллюзорным. Защититься от такой силы — проще некуда. А остальные умения — да грош им цена! Один выстрел в голову из какой-нибудь винтовки или дробовика — и все… Я почти уверена в этом.

— Почти? — Ширру взглянул на нее. Она вздохнула.

— На девяносто девять процентов.

— Ты вообще не можешь ничего сделать с такими людьми? — спросил Ширру с надеждой.

Вероника только покачала головой.

— Ничего. Ничего не могу. Разве что и они не могут как-то нас обнаружить или подслушать — на это мне еще хватает сил. Им приходится действовать вслепую.

— Думаю, рано или поздно они начнут прочесывать дома, — забеспокоился он. — Виктор так просто не оставит это дело.

— Слушай, — заговорила она, заглянув ему в лицо, — а почему военные не могут со всей своей защитой взять и пройти через Стену?

— Как знать, — пожал он плечами. — Прошло много времени, и мы всего не знаем. Возможно, они пытались, и у них не вышло. Но вот они собрались, снова нацепили свои каски из фольги, вооружились тяжелой техникой и собрались воевать против одной женщины.

— Невесело как-то, — криво усмехнулась она. — Это еще раз доказывает, что втягивать в это Вилену не нужно. Но, знаешь, если бы я все-таки могла выбраться, я бы многое отдала, чтобы вытащить и вас тоже. Подумай, может, оно того стоит?

Ширру глянул ей в лицо с тенью суровости, как не смотрел уже давно.

— Не стоит. Риск, может, и оправдан, но он смертелен.

— А что тут? — вдруг запротестовала она. — Ты в самом деле собрался всю жизнь прятаться от армии? Не ты ли сказал, что Вилена должна прожить свою жизнь спокойно?

— И ради этого ты затащишь ее в лабораторию? — весомо припечатал брюнет. — И меня тоже? Прости, но я на такое не пойду.

— А что, если выбора у тебя не останется?

— Только если ты мне его не оставишь.

Услышав тихий скрип половицы, оба мгновенно обернулись. Они и не заметили, как в комнате появилась Вилена. Слегка испуганная и грустная.

— Мама, я не хочу. Зачем ты снова говоришь об этом? Я не думаю, что люди поступили с тобой хорошо. И пользы нам всем это тоже не приносит. Если бы не это, за нами не охотились бы типы вроде Виктора.

Ширру сокрушенно вздохнул.

— Увы, если бы не это, он охотился бы за мной, потому что я… да. Я занимался тем, что люди очень не одобряют.

Вероника надолго замолчала, прислушиваясь к их голосам. У себя в голове она один за другим продумывала разные выходы. Пока видела она только три, и два из них казались ей совершенно неподходящими. Впрочем, на самом деле, ни один из них Ширру не одобрил бы. Иногда у нее складывалось впечатление, что он слишком много перестраховывается. Если подумать, его осторожность пока ничего им не дала. Разве что в город он всегда выбирался незаметно, никого не приводя с собой на хвосте. И микрофон у себя на одежде тоже заметил и разбил еще до того, как они отыскали квартиру. Но сейчас она была уверена, что для осторожности время прошло. Пора было нанести упреждающий удар, чтобы они поняли, с кем имеют дело. Она знала, что, если расскажет, Ширру снова запретит ей действовать. Поэтому она просто решила поставить его перед фактом.

— Военные не все время ходят в защите, — глухо произнесла она, вмешавшись в диалог. Вероника даже не слышала, о чем еще они говорили. — Ночью они отдыхают и думают, что камеры их надежно защищают. Я бы расправилась с ними разом, даже не входя.

Ширру выслушал ее молча, про себя обдумал и, как она ожидала, не одобрил.

— У них есть не только камеры. Типы вроде Виктора могут ночами не спать и следить буквально за всем. У него есть много людей по всей округе. Если тебя заметят — тут же доложат в штаб.

— Я уже решила, — заявила она, воззрившись на него покровительственно. — Никакой связи, никаких камер, никакой слежки. Я не знала о ней тогда, но сейчас — знаю. Второй раз на это не попадусь.

— А что, если…

— Прошу, не говори ничего больше.

Ширру обреченно вздохнул. Он поднялся из-за стола, подошел к ней, положил руки на плечи.

— Я боюсь, — признался он. — Что угодно может пойти не так. Просто оставайся дома.

На это она ничего не ответила и молча отвернулась, опустив глаза. Ширру догадывался, что Вероника все равно все сделает по-своему, и не ему ей мешать. Только вот он слишком хорошо знал, чем все это может закончиться.

Еще через пару минут Вероника молча поднялась и ушла в гостиную. Она хотела побыть одна, наедине со своими мыслями, чего ей уже давно не удавалось. Порой у нее возникало ощущение, что, кроме нее, в ее голове есть кто-то еще. Иногда это не давало ей покоя. Она боялась, что однажды это нечто полностью займет ее место.

Правда, когда появился Ширру и вернулась дочка, эти назойливые голоса надолго убрались из ее головы. Вероника снова ощутила себя обычной женщиной и была счастлива жить с этим чувством. Однако теперь пришло ее время защищать свою новую семью. Ширру сильный и выносливый, но на этот раз он не справится — враг ему не по зубам.

Ночью он лег спать в обычное время. Вероника ждала долго, прежде чем тайком выскользнуть из квартиры и бесшумно покинуть здание. Сегодня у нее была конкретная задача весьма не мирного характера.

Виктор по-прежнему вынужден был кусать локти с досады. Ни один доклад не был хоть сколько-нибудь информативным. Генераторы комплекса по-прежнему работают, гарнизонов все еще нет, а Ширру и его "семейку" до сих пор не нашли. Виктор знал, где искать. Лишь один район в городе остался без связи. Это стало очевидно лишь недавно, и он, естественно, отправил туда своего человека. Вернувшись, тот доложил, что все равно никого не нашел. Само собой, подумалось Виктору. Их придется выкурить из их гнездышка, но сами они ни за что не покажутся.

С точностью до адреса их местоположение выведать так и не удалось. Хотя кое-какие мысли на этот счет у него имелись. Он твердо вознамерился уничтожить "объект 23" и всех, кто его прячет. Не должно быть силы в городе, которая не должна была бы с ним считаться, это он уразумел уже давно. Без четкой иерархии начался бы хаос, уж это наверняка.

— Капитан! — позвал оператор из соседнего кабинета, снимая наушники. — Камеры сбоят.

Виктор вошел в кабинку оператора и пристально всмотрелся в экраны действующих камер. Нет, ничего подозрительного он там не увидел. А пара камер действительно барахлила. Изображение было нечетким, по экрану бежала рябь помех.

— Они ведь в разных местах, верно? — осведомился он с подозрением, почесывая небритую щеку.

— Так точно, они далеко друг от друга, — с готовностью доложил молодой солдатик. — Камеры моложе не становятся, починка не помогает, да и детали уже заканчиваются. В этом все дело, думается.

— И когда начались проблемы?

Парнишка почесал в затылке.

— Ну, около получаса назад камера у арсенала начала барахлить. Для наших камер это обычное дело.

— Такое ли обычное? — Виктор пристально заглянул ему в глаза. Солдатик подумал с пару секунд, а потом уверенно кивнул.

— Вчера тоже барахлила одна. Та, что в ангаре. Все устаканилось через некоторое время. Думаю, скоро и этим станет лучше. Приходится мириться с некоторыми неполадками в наших условиях.

Если бы он только знал, как близки были люди к тому, чтобы прорваться наружу, к обычной цивилизации и обычным камерам. Только вот их эксперименты зашли совсем в другую сторону, и теперь Виктору приходится экономить людей. В этом есть только один плюс.

Меньше голодных ртов.

Оставив оператора с его проблемами, которые вообще теперь вряд ли кто-то мог решить, Виктор удалился в свой кабинет. По дороге велел одному из подчиненных отыскать солдатика помоложе и добыть какую-нибудь старую одежду. У него уже было готово новое задание.

А между тем в ангаре заправлялись баки тяжелой техники. Ввиду нехватки обслуживающего персонала работало только два человека, потому работа обещала затянуться надолго, а может, и на всю ночь. Мужчина в запачканном мазутом и смазкой фартуке закрыл крышку бака, убрал канистру и тяжело вздохнул, осматривая простор для грядущей деятельности. Только и оставалось, что вздыхать. Еще и кормят из рук вон плохо, хотя сулили золотые горы, как говорится. Скрепя сердце, он молча направился у следующей машине, но на полпути почему-то остановился. Его коллега выглянул из-за капота грузовика, и они обменялись чуть растерянными взглядами.

А потом в их глазах не осталось вообще ничего.

Тот, что постарше со вздохом отвинтил крышку канистры и швырнул ее в сторону. Его руки опустились, и струя бензина полилась на колеса ближайшей машины. Второй рабочий прошелся по ангару, открывая крышки всех стоящих там машин.

Оператор еще довольно долго всматривался в барахлящие камеры, силясь рассмотреть, что же там происходит. Наконец рябь прекратилась на обеих, и он смог вздохнуть с облегчением. Но тут же настороженно уставился на ту, что находилась в ангаре. Видимо, рабочие только что закончили обслуживание техники и собирались идти курить, как обычно. Но что-то ему подсказывало, что не все идет так, как положено. Зорким молодым глазом он отметил, что несколько крышек бензобаков открыто.

— Погодите-ка… — пробормотал он, не глядя нащупывая рацию.

Мужчины отошли чуть в сторону и оглядели результат своих трудов.

— Огоньку бы, — сказал один другому, доставая сигареты. Тот достал увесистую металлическую зажигалку — давний подарок от боевых товарищей. Откинул крышку, щелкнул. И снова они переглянулись между собой. Потом, не сговариваясь, запалили сигареты.

И зажигалка полетела в разлитую на полу черную лужу.

От грохота и запаха гари весь лагерь поднялся на уши. Виктор, так и не договорив с парой подчиненных, опрометью вылетел из своего кабинета и бросился к камерам. Оказалось, оператор уже и сам со всех ног несся к нему, потому что рация вдруг отказалась работать. Приняв спешный доклад, Виктор выругал солдата за то, что тот оставил свой пост.

Что это было: диверсия или чей-то злой умысел — выяснять предстояло позже. Сейчас все кинулись тушить ангар и спасать то, что еще можно было спасти. По пути раздавая указания, Виктор бросился следом за остальными. Но вдруг застыл на мгновение и снова бросился к камерам.

— Какая еще, говоришь, камера барахлила? — подозрительно вопросил он оператора. Тот дрожащей рукой указал на камеру арсенала. Само собой, она тоже теперь работала исправно и демонстрировала в помещении сущий беспредел.

— Это, что, мы еще и безоружные? — прошипел Виктор сквозь зубы, волком воззрившись на подчиненного. — Где ты был, собака, когда эта тварь к нам явилась?!

— Какая… тварь?.. — переспросил солдатик дрогнувшим голосом, искренне не понимая, что он сделал не так. По правде сказать, половина происходящего смешалась у него в голове, и соображал он сейчас довольно туго. Виктор заметил и это, потому оставил несчастного в одиночестве — окажется в огне, так не велика потеря.

Сомнений быть не могло, Вероника явилась сама после месячного отсутствия. Кто бы мог подумать?.. Начала она неплохо, но вряд ли чертовка подозревала, что Виктор предусмотрел и такое. Убедившись, в чем именно дело, он отправил посыльного. Ровно через две минуты, пока лагерь боролся с беспорядком, к нему в кабинет вошло несколько человек. На них не было ни касок, ни какой-то особой брони. Зато вооружены они были до зубов.

— Идите, найдите ее. Она должна быть не так далеко.

Они ее найдут, в этом он не сомневался. Они способны находить людей буквально по запаху, не пользуясь какими-то дополнительными костылями. Первые, на ком использовали специальную защиту. Помимо Виктора, конечно.

А сам он после их ухода забаррикадировал дверь и покинул базу через черный ход. Знали о нем только его люди и он сам, так что чертовка ничего про него не выведает. А этому лагерю, скорее всего, пришел конец.

Вероника была удивлена, но нащупать того, за кем она явилась, у нее не получалось. Вся база была у нее как на ладони, люди дохли, как мухи, но его и след простыл. Нет. Его будто и вовсе здесь не было. Этого, конечно, быть никак не могло, потому что Виктор, насколько она знала, руководил одним из передовых отрядов, которые собирались бороться с ней. Что ж, их хваленая защита, которую они, якобы, придумали, не работает. Она без труда расправилась с оружием и боевой техникой. Остались только люди. Их было много, расстояние самое разнообразное, так что ей пришлось нелегко, пока выискивала их всех.

Вдруг всего на краткий миг, лишь на одно мгновение ей почудилось, что она теряет контроль над ситуацией.

А потом громыхнул выстрел.

Боль прошила тело, но эта боль была мимолетной. Кровь и серая жидкость брызнули на раскисшую дорогу. Женщина рухнула как подкошенная. Ее безвольное тело раскинулось на земле, сотрясаемое предсмертными судорогами.

Этого она никак не ожидала. Не думала, что ее ждали. Кажется, Ширру все-таки был прав, но она даже не успела подумать об этом. Изуродованное в лаборатории тело из последних сил цеплялось за жизнь, пыталось восстановить хоть что-нибудь, но это ему было уже не под силу. Заметь она истинного противника раньше — если это вообще было возможно — у нее был бы шанс на побег. Нет, она бы даже смогла достойно ответить. К сожалению, ее сила не предусматривала звериного слуха, зрения и обоняния. Она могла лишь слышать человеческие чувства.

Обескураженный, Ширру едва не бросился к ней, выдавая себя с головой. Естественно, когда она уходила, он не мог не пойти следом. Знал, что она уйдет. Он надеялся, что в критический момент успеет вытащить ее. Но у Виктора еще остались снайперы, которых он, Ширру, сам же и предлагал когда-то. И Виктор правда использовал их до ужасающего эффективно.

Земля ушла у него из-под ног. Его семья, его мимолетное, призрачное счастье — все рушилось буквально у него на глазах. Он не мог даже подойти и забрать ее отсюда. Он знал, что снайпер просматривает все окрестности. Если он до сих пор не заметил Ширру, значит, засел где-то в доме слева. Мужчина крепко сжал зубы, силясь держать себя в руках. Что будет с Виленой, если он сейчас опрометью бросится мстить?

А они ведь даже попрощаться не успели…

Выждав некоторое время, он заметил возникающие на фоне горящей базы черные силуэты. Вопреки его ожиданиям, никаких шлемов на их головах не было. Тогда как же они защитились? Почему Вероника не почувствовала их?

Их было четверо, все с оружием, к тому же, наверняка вооружены и для ближнего боя. Они собрались вокруг тела Вероники, один склонился над ним и что-то докладывал по рации. Ширру слышал плохо из-за шума огня, но и не старался особо разобрать. Он готовился выйти. У них, в отличие от него, была одна слабость. Использовать приборы ночного видения им сейчас крайне неудобно — огонь мешает. А из-за такого контраста яркого света и темноты в ночи они абсолютно слепы.

А Ширру — нет.

Прикусив губу почти до крови, он пригнулся и медленно двинулся вперед, держась в тени. Мягкая земля надежно скрывала все звуки, а руины домов создавали необходимую тень. Люди его не видели. Один из них, вооруженный тяжелой снайперской винтовкой, закончил доклад и поднялся на ноги. Шеи всех четверых Ширру отлично видел. Сжав в руке подобранный где-то острый металлический штырь, он тенью метнулся к людям. Бесшумно и быстро. Ударил, отпрянул обратно. Автоматная очередь его не достигла, хотя человек целился куда нужно. Зато один из них, тот, что держал винтовку, кулем повалился на землю. Ширру скрипнул зубами. Это был тот, который нужен. Остальные бросились за ним в темноту, но до них ему уже дела не было. Сейчас нужно было поскорее уносить ноги и искать себе новое убежище.

Но уйти оказалось не так просто, как он надеялся. Эти вояки были чересчур назойливыми. Ширру догадывался, что у них есть приказ устранить не только Веронику. Ширру теперь не мог сразу направиться за Виленой. Сначала ему предстояло уйти от погони.

Всего один раз один из этих троих оказался с Ширру лицом к лицу. Он выстрелил — и попал. Ширру вскрикнул, схватившись за раненное плечо. Только чудом брюнет сумел укрыться за углом ближайшего здания.

Дом, еще один, какие-то развалины… Ширру бежал вперед, и силы постепенно оставляли его. В глазах все больше темнело. Или это погасли огни исследовательского комплекса?

Осознав последнее, Ширру вдруг понял, что городу приходит конец. Он видел зловеще раскрытые двери, пустые черные провалы окон. И видел он, как расползается из них чернота. Она, подобно реке крови, изливалась наружу, светясь сотнями пар мертвенно бледных глаз. Выползая, они постепенно набирали скорость. Этой ночью рукотворная армия ада вышла на охоту.

За спиной Ширру услышал автоматную очередь. Нет,

стреляли вовсе не в него, потому что за выстрелами послышался пронзительный

вопль. Ширру понял, что погоня уже не имеет значения. Потому он моментально

изменил курс, надеясь, что у него есть еще немного времени.

Где-то далеко в то же время:

Камеры показывали, что все пошло совсем не по плану. Все, абсолютно все говорило о том, что эксперимент не удался. Только поначалу все шло относительно хорошо, люди жили, как могли. Даже начала зарождаться какая-то новая инфраструктура.

Но теперь абсолютно все это пошло прахом. Все старания нового человечества сошли на нет. А что самое обидное, светлейшие умы этого крохотного островка оказали всем остальным медвежью услугу. Их собственный интеллект сыграл с ними злую шутку.

Так или иначе, высокий человек в очках с прямоугольными стеклышками, наблюдая сию безрадостную картину, уныло вздохнул.

— Этот уже себя исчерпал, — проговорил он устало, помешивая в чашке серебряной ложечкой. — Готовь все на снос, и завтра переходим к следующему.

Второй понятливо кивнул и равнодушно откинул пластиковую крышку, доселе прикрывавшую большую красную кнопку.

Вихрем ворвавшись в дом, Ширру мгновенно бросился в сторону от кинувшейся на него черной твари. Как будто мало ему их было! Не церемонясь, он поймал ее, сжал горло и вытянул ее руку в сторону. Жадно, подобно хищнику, он вонзил свои зубы в плоть чудовища, выгрызая все мягкие ткани. Тварь дергалась и вопила, пока он не добрался до артерии. Кровь брызнула на стену и пол. Только теперь Ширру швырнул монстра прочь, а сам рванул вверх по лестнице, радуясь, что запер перед уходом дверь. Силы понемногу оставляли его. После второго пролета он мог только идти, опершись на перила. А сверху слышался цокот когтей по бетонной лестнице.

Собрав остаток сил, Ширру тенью перетек от перилл к стене. Практически налету он поймал и швырнул вниз по лестнице еще одну тварь, которая при этом попыталась впиться в его руку зубами. "Лучше было бы все-таки захватить с собой нож", — пронеслась досадная мысль у него в голове. Тварь снова ринулась в атаку, а Ширру осталось только дать волю инстинктам. Уже почти позабытым и древним, как сама суть всего живого. Бросившись было вперед, тварь вдруг остановилась, а потом и вовсе отпрянула назад. Перед ней был хищник. Загнанный в угол и оттого еще более опасный. Она почувствовала это и вдруг кинулась прочь. А Ширру нашел в себе силы бежать снова. Он догадывался, что существо приведет с собой других, и вместе они с ним справятся.

Вилена уже давно не спала. Ее разбудили взрывы, и оттого проснулась она в панике. Не застав никого дома, она пришла в отчаяние. Вернулись давние страхи, и теперь она снова боялась взглянуть в окно. Ночь, сгустившаяся за ним, сегодня не сулила ничего хорошего.

В тишине щелкнул дверной замок. Уже одетая Вилена мигом вылетела в прихожую с кухонным ножом в руках. Увидев Ширру, она было успокоилась, но лишь на мгновение. После пришло осознание происходящего. Он истекал кровью и задыхался, силы его были на исходе. Едва подняв голову, он встретился с ней взглядом.

— Как нельзя кстати, — хрипло пробормотал он, забирая у нее нож и поднимаясь на ноги.

— Где мама? — в панике вопросила девочка, вцепившись побелевшими пальцами в его одежду. — Где она?!

Ничего не ответив, Ширру молча выволок ее наружу. Внизу уже слышались визги и вопли по меньшей мере пяти тварей. В отличие от него, они поднимутся быстро.

— Беги наверх! — басовитым тоном выкрикнул Ширру и толкнул девочку вперед, а сам так быстро, как только мог, двинулся следом. — На крышу! Запри дверь, если понадобится!

Да, на крышу эти твари точно ни за что не заберутся. Оставалось всего каких-то несколько пролетов. Ширру уже сдавал. Он знал, что, если его нагонят, живым он уже отсюда не выберется. Но Вилена могла не успеть. Могла понадеяться на лучшее и открыть дверь. Поэтому он выжимал из себя все, что осталось.

И они успели. Они вдвоем вырвались в холодную ночь, и Ширру захлопнул дверь, навалившись на нее всем своим весом.

— Закрывай! — проорал он, удерживая засов, как мог.

Она справилась. Сильная девочка. В дверь ударили с неимоверной силой, но она выдержала. Где-то невдалеке снова загрохотали выстрелы. Вилена осела вниз, закрыв голову руками. А Ширру отполз от двери и обессиленно рухнул на холодную крышу. Уже занимался рассвет.

Он лежал, не шевелясь. Возня за дверью постепенно стала лишь шорохами, а потом и они прекратились. Стоя у края крыши, Вилена тоскливо глядела вниз, наблюдая закат человечества на этом сгинувшем островке. Она видела, как чернота расползается по всему городу. Но здесь, наверху, было абсолютно безопасно. И выхода отсюда тоже не было.

Вскоре она отошла и присела рядом с Ширру. Он не спал, а просто отдыхал, наслаждаясь утренней прохладой. Теперь ему больше ни до чего не было дела. Теперь все наверняка осталось позади.

— Все-таки люди такие глупые, — досадливо заметила девочка, подтянув к себе колени. — Если бы не их глупость и жадность, мы жили бы и здесь гораздо лучше. И мама бы не…

Ширру почувствовал, как внутри у него все сжалось.

— Виль, мама больше не… Она не…

— Я знаю, — вздохнула она. — Грустно, но иногда я правда многое понимаю. Много того, чего не хотела бы понимать, пожалуй, до самого конца. — Вилена вдруг повернулась и посмотрела на него. — Как думаешь, Ширру, скоро он, этот конец?

Он лишь устало вздохнул, приподнявшись и прислонившись к запертой двери. Погода на редкость замечательна, вдруг подумалось ему. Чуть помедлив, он заботливо усадил девочку к себе на колени.

Прохладный весенний ветер ерошил волосы, пахло черемухой и сиренью. В розовых облаках лениво купалось солнце, по цвету напоминавшее яичный желток.

И видна была зеленая равнина, простиравшаяся вокруг города на многие-многие километры. Убегала куда-то вдаль оранжевая лента реки. Как будто и не было ничего там, внизу.

— Мне кажется, скорее, чем мы все могли предполагать, — проговорил он тихо, и губы его дрогнули, уголки чуть приподнялись. Он обнял дочь, прижав ее к себе покрепче, и умиротворенно прикрыл глаза. Действительно подходящее утро, чтобы все закончить.

На горизонте, ослепительно вспыхивая на миг, расцветали цветы конца света — огненные столбы высотой до самого неба. Наэлектризованные, монументальные, окутанные кромешной тьмой. Такая же тьма уже давно поселилась в сердцах пленников этого проклятого места. Теперь ей суждено было слиться с ее первоосновой и, ничего не оставив после себя, безвозвратно кануть в небытие.

И на этом все действительно закончилось.