Идеал (гет)

Не дав ничего сказать, чудовище схватило Давида за горло и с силой впечатало в стену. По спине и затылку тут же разлилась боль.

— $% #$%# #$%^#%*#?! — прорычало чудовище.

Давиду показалось, что это какой-то вопрос, однако дать на него ответ уже было выше его сил. Не только потому, что из сказанного он ничего не понял, но и из-за банальной физической неспособности. Огромная рука сжимала его горло так сильно, что не получалось даже вздохнуть, не говоря уже о связной и осмысленной речи.

Но Кристал таких проблем не испытывала.

— #$%*#$%* #$#*%#$*%* #*%#*%*#%! — возмущённо выкрикнула она, дёргая чудовище за вторую руку, но то даже не шелохнулось.

Не сводя с Давида алых глаз, оно продолжило обмениваться с Кристал репликами, попутно всё сильнее сжимая пальцы на его горле.

Было больно.

Давид отчаянно пытался сбить гигантскую руку или хотя бы разжать пальцы, но прогресса не добился ни в чём. Чудовище словно состояло из камня. Настолько твёрдое и неподатливое, что чем больше Давид старался на него как-то повлиять, тем больше причинял боли самому себе. Все его толчки и удары действительно ощущались как попытки пробить бетонную стену.

— $#$#$#%#%*# #$#%*#%#$#%**#%#$#% #$#%#%#%*! — в очередной раз прокричала Кристал.

— #$**#%#$#%*#% #$#%#$#%*%#*$*#%#*%*#%* #$*#%*#$*#% #%*! — рявкнуло ей в ответ чудовище.

— #$%#$* #$#%* #$#*%*#$*%# #$*#% #$*#%*#$*% #$*#*%#*%#%*!

— $#%#$*%#*$#*%*# #$*#*%#*%*! #%#*%*#%*!

— #$#%$#%#*%#% *#%*#$*#%*!

— #$%#*!

— $#%#*#$#%#*%#*%#*% *#%#*%*#%! #%#*%*#*% $#%*#%* # %*#%*#% *# #%*%*#%*#%*! #*%#*%*#% *# #%**#*%#**%#* *#$%!

С каждой проходящей секундой спор разгорался всё больше, но Давиду было уже откровенно не до того. У него начало темнеть в глазах, а в голове загудело пуще прежнего. Где-то на краю сознания он ещё успел отметить, что голос чудовища был ему знаком, и, по всей видимости, его душила та самая Горгона, с которой Кристал спорила чуть ранее. Однако в нынешней ситуации пришедшее откровение не помогало ему никак. Давида убивали. Буквально. И он ничего не мог с этим сделать.

Уперев взгляд в металлическую маску на лице Горгоны, Давид попробовал дотянуться до одного из шести её рогов, но, опять же, совершенно ничего не добился. Горгона была выше и больше, а потому и длина её рук с таковой у Давида не шла ни в какое сравнение. Он мог лишь впустую хватать разделявший их воздух.

— #$%#*! — особенно громко закричала Кристал и, отступив на два шага, зажгла в каждой руке по огненному шару. — #$%#*! $%**$%#! #$%#%%*#$#%#%*!

Наконец Горгона проявила иную реакцию, на мгновение ослабив хватку, но не успел Давид сделать и вдоха, как она вдавила его в стену с такой силой, что, казалось, ещё мгновение — и просто расплющит трахею.

Давид умрёт.

Осознание этого факта прокатилось по нему настолько холодной и сжимающей сердце волной, что на одну короткую, но и неестественно растянувшуюся секунду весь мир для него перестал существовать. Или, если точнее, сузился. Цвета, звуки, запахи и даже тактильные ощущения. Все они пропали, оставив лишь чудовищный образ женщины, что намеревалась его убить неизвестно за что. Давид ведь совершенно ничего не сделал. Он был ни в чём не виноват. Ни перед ней, ни перед Кристал. Это он тут жертва!

Мысли о тотальной несправедливости, собственном бессилии и нежелании умирать распалили в Давиде прежде никогда не испытываемую им ярость. Это было куда больше, чем просто гнев. Абсолютно чистая и первобытная эмоция, зародиться которая могла, наверное, лишь только на грани жизни и смерти.

Сосредоточив поплывший взгляд на маске, Давид из последних сил вцепился руками в предплечье Горгоны и что было мочи впечатал обе ноги ей в грудь.

А следом произошло немыслимое.

Чудовище, что представало неостановимой силой природы, улетело прочь, как тряпичная кукла, и раздавило своим телом шкаф. По ушам резанул неприятный скрип металла, смешанный с грохотом от падения чего-то очень тяжёлого. И вроде бы раздался чей-то крик. Возможно, даже самого Давида.

Упав на пол, он зашёлся жутким кашлем и в панике вытирал проступившие на глазах слёзы, пытаясь прояснить взор.

Он был жив.

Давид понятия не имел, что только что произошло, но он всё ещё был жив, что бесконечно его радовало. Его не убили. Несмотря ни на что, он по-прежнему дышал и…

Где-то справа раздался рык.

Давид рефлекторно повернул голову, и его затуманенный взгляд вырвал из темноты спешно поднимающуюся фигуру. Фигуру большую и рогатую.

Горгона.

Все мысли тут же испарились, оставив за собой один-единственный, но предельно ясный позыв.

«Бежать».

Развернувшись к двери, Давид побежал прямо на четвереньках и только на середине пути заставил себя кое-как выпрямиться. Задолбив кулаками по металлической поверхности, он лишь секунду спустя вспомнил про панель, которой пользовалась Кристал, и уже протянул к ней руку, как в спину ему что-то врезалось.

Давид ощутил жгучую боль и давление.

Свет в глазах померк окончательно, и на краткий миг сложилось впечатление, будто бы он действительно умер.

Но нет.

Мёртвые так страдать попросту не могли.

Давид не был уверен, сколько времени прошло и что конкретно с ним в этот промежуток происходило, однако завеса перед его глазами вновь развеялась. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы различить некий яркий источник света над собой.

Это была лампа. Или светильник. Или что-то ещё, что выполняло у Нелюдей аналогичные функции.

Она/он/оно располагалось где-то вверху и прорывало своими лучами ту пелену, что мешала Давиду ясно видеть и думать. Борясь с накатившей на него заторможенностью, он попытался вкратце обрисовать в уме ситуацию и, заметив краем глаза рога, буквально заставил себя очнуться.

Мысли полетели со скоростью болида.

Давид лежал на полу. Горгона возвышалась над ним и явно намеревалась завершить начатое. Слева валялась выбитая дверь, а справа в стене красовалась приличных размеров вмятина. А ещё кровь. Не только на стене, но и на некоторых рогах. Это была его кровь?

Давид ощущал неописуемую боль в спине, а ещё какую-то горячую влагу.

Бежать.

Бежать. Бежать. Бежать. Бежать! Бежать! Бежать!

Давид точно знал, что ему следовало делать, однако ноги заплетались, а руки и вовсе отказывались слушаться. Он не мог встать, тогда как Горгона уже была наверху и склонялась над ним с поднятым кулаком.

Один удар — и Давид труп.

В этом не было никаких сомнений.

Давид пополз прямо на спине, желая хоть как-то оказаться от неё подальше, но, разумеется, многого добиться не смог. Благо ему помогли. Когда их с Горгоной разделяло уже не более полуметра, поднялся сильный ветер, что обдал Давида живительной прохладой, а его без пары секунд убийцу выбил из равновесия. Горгона врезалась в и без того уже исстрадавшуюся стену и гневно рявкнула что-то на своём непонятном языке.

Слева показалась Кристал.

Выйдя из комнаты, она вытянула перед собой обе руки и, по всей видимости, создавала тот самый воздушный поток, что не позволял Горгоне Давида убить. И сестре её такая выходка определённо не нравилась.

— #$%#$* $#%#*! #$#%#*#%#% *#% #$*#%*#%*#%*! — прокричала она.

— #$#%#%! — ответила Кристал. — #$#%#* #$*#%*#% #$#%*#*%!

Завязалась очередная словесная перепалка, в процессе которой Горгона упёрлась обеими руками в стену и начала себя из неё выдавливать.

Понимая, чем это грозило конкретно ему, Давид мобилизовал оставшиеся у него силы и, невзирая ни на какую боль, заставил себя подняться на ноги.

И побежал.

Горгона с Кристал закричали ему вслед, но конкретно в данный момент ему было на них совершенно наплевать. По крайней мере, на их слова уж точно. Давид просто хотел убраться от обеих подальше, а потому, игнорируя всё и вся, почти вслепую побежал вперёд, свернув на первом же попавшемся повороте.

Боль была поистине адская.

Спина горела огнём, и каждый шаг или даже вздох пламя это лишь распалял. Тело требовало остановиться, лечь и не шевелиться, однако разум и инстинкты подгоняли его двигаться дальше. Малейшее промедление могло стоить Давиду жизни, отчего и нарастающую боль оставалось только терпеть. Даже если терпеть её не было уже никаких сил.

Давид бежал, совершенно не разбирая дороги, и сворачивал каждый раз, когда кто-то попадался ему на пути. Иногда это были вполне обычные на вид люди — мужчины и женщины, — иногда эдакие гиганты или обладатели явных звериных черт, но чаще всего Давид встречал одинаковых на вид лысых гуманоидов. При беглом взгляде их грубые лица действительно друг от друга совершенно не отличались. И это пугало уже паникующего Давида ещё больше.

С одним из таких гуманоидов он столкнулся, попытавшись ещё раз свернуть налево, и громко вскрикнул из-за отозвавшейся в спине боли. Давид был очень близок к тому, чтобы упасть самому, однако каким-то чудом сумел упереться рукой в стену и продолжить бежать дальше.

Дыхание сбилось окончательно.

Ко всем прочим малоприятным ощущениям добавилась и сильнейшая боль в боку, из-за которой скорость Давида снизилась чуть ли не до обычного шага. Он уже едва мог заставить свои ноги подниматься и опускаться вниз, но всё равно продолжал это делать, желая выбраться из этого места. Неважно, куда. Главное — подальше от той безумной рогатой твари, что пыталась его убить.

За спиной раздались тяжёлые шаги.

Обернувшись, Давид увидел быстро приближающийся к нему большой силуэт и в ужасе добавил ходу. Рогов он не заметил, однако зрение его в целом так до сих пор до конца и не восстановилось. А ждать, чтобы попытаться рассмотреть этого кого-то вблизи, идеей казалось ну крайне сомнительной. Если не сказать самоубийственной.

Давид оттолкнул себя от стены и заработал ногами с такой скоростью, на какую только был способен. Но его всё равно неуклонно догоняли. Даже страх от приближающейся смерти более не мог заставить Давида выйти за пределы измученного тела, отчего желание просто плюнуть на всё и сдаться набирало в нём всё большую и большую силу.

Отчаяние.

Это было именно оно.

Давид боролся с ним, как мог, но боль и слабость всё же делали своё дело. Ещё и дорогу ему опять кто-то преградил. Взгляд уже настолько поплыл, что различить удавалось лишь общие черты. Мужчина. Худой. Лысый и вроде бы старый. Давид решил, что сможет через него пробежать, и вытянул вперёд руку, дабы попытаться старика сдвинуть.

А затем мир буквально перевернулся.

Пол сместился наверх, потолок — вниз, а сам Давид потерял всякую связь с хоть чем-то осязаемым.

Он летел?

Как?

Почему?

Давид успел лишь только задать про себя эти вопросы, после чего спина его буквально взорвалась от всевозможных болевых ощущений. Это было падение. Давид громко крикнул и тут же попытался перевернуться, но правая рука попросту не дала ему этого сделать. Или, если точнее, не дал тот, кто эту самую руку держал.

Давид не столько видел, сколько чувствовал, как кто-то вытянул его руку и вывернул её под очень неестественным углом. Малейшее движение — и плечо с запястьем тут же простреливала острая боль. Не такая сильная, как в спине, но достаточная, чтобы всячески её избегать.

— #$%#%* #$#%#%* #$#%%? — донеслось откуда-то сверху.

Язык явно был тот же, на котором разговаривали Кристал и Горгона, но голос на сей раз принадлежал мужчине. Тихий и ровный.

— Я не… — выдохнул Давид, морщась от боли. — Английский! Говорите по-английски!

— $%$#$# #$%#$**#$ #$*%#* #$%*#*#%? — заговорил второй мужской голос, одновременно с чем утихли тяжёлые шаги.

— #$%#$*$%*$*% *%$*$*#, — произнёс следом первый.

— $%#$%*?

— $%$.

Пока неизвестные болтали, Давид проморгался, очищая глаза, и поднял взгляд, дабы посмотреть на тех, кто его поймал.

Это действительно были мужчины. Один, как и показалось Давиду изначально, выглядел очень старым — морщины испещряли всё его татуированное лицо, — а вот второй прямо-таки пылал силой и здоровьем. Буквально гора мышц, обтянутая отливающей золотом кожей. Ещё и уши заострённые, как у какого-нибудь эльфа.

«Ну хоть выглядят не так уж и страшно», — обречённо подумал про себя Давид.

Хотя не то чтобы это что-то меняло. Какая, в конце концов, разница, кто именно его убьёт: огромная рогатая женщина или худощавый сморщенный старик?

Последний меж тем всё так же выкручивал Давиду руку, из-за чего все попытки вырваться заранее были обречены на провал. Но Давид всё равно пытался. Дважды. И после второй такой попытки старик провернул его суставы в ещё более ненормальное положение.

— #$%#*$%, — продолжил он как ни в чём не бывало разговаривать со здоровяком. — #$%##*?

— #$%#$*#$#%* #$#%*%#*? — отвечал ему тот. — #$%#**%#$#%*#%#*%* #$*%#%**#$#**#$.

— #$%#*. #$%#*%#*…

— Отпустите, пожалуйста… — буквально взмолился Давид со слезами на глазах. — Больно…

Теперь, когда адреналин от погони начал понемногу отступать, самочувствие его становилось кратно хуже. Болело уже абсолютно всё.

— Не буду… убегать… — совершенно искренне пообещал Давид. — Пожалуйста…

Старик и здоровяк молча опустили на него взгляды, но предпринимать конкретных действий так и не стали. А несколько мгновений спустя по коридору пронёсся голос Кристал.

— #$*%#* #$%**#$**#$*#$!!!

Даже не зная, что именно она прокричала, Давид испытал истинное облегчение. Кристал без преувеличения была его единственной надеждой.

— #$%#! — прогрохотал следом крик Горгоны, и сердце Давида пропустило сразу несколько ударов.

Надежды сразу поубавилось.

Они обе подошли к удерживающим Давида мужчинам, и завязался очередной спор, в ходе которого активно использовались резкие жесты руками и почти наверняка взаимные оскорбления. Причём больше всех ругались именно Кристал и Горгона, тогда как старик явно пытался их успокоить. Золотокожий здоровяк же и вовсе отошёл в сторону, будто пытался сделать вид, что его тут вообще нет.

Постепенно народу становилось всё больше.

Произошедшее никак не могло остаться без внимания других обитателей дворца, а потому в считаные минуты вокруг зачинщиков сформировалось плотное кольцо из Нелюдей. Внешний облик некоторых буквально поражал воображение, однако у Давида уже не было сил чему-либо удивляться. Он едва оставался в сознании.

Наверное, сказывалась обильная кровопотеря и весь прочий свалившийся на организм стресс. Давиду просто хотелось закрыть глаза и позволить всему течь своим чередом. Он же всё равно повлиять ни на что не мог. Его банально никто не слушал.

Давид не знал, сколько именно это длилось, но в какой-то момент его всё же отпустили. Причём он совершенно не помнил, как именно это произошло. Просто его рука вдруг опустилась на грудь, а рядом уже сидела на коленях Кристал и что-то ему говорила. И хотя слова её явно были английскими, разобрать у Давида не получалось даже их. Всё сливалось в какое-то бульканье и гул. Изредка Давиду удавалось вычленить из потока что-то знакомое, но этих крох и близко было недостаточно, чтобы по-настоящему Кристал понять. Их словно бы разделяла стена.

Давид и сам открывал и закрывал рот, пытаясь произнести что-то в ответ, но даже в этом его постигла полнейшая неудача. Собственные слова и те уже отказывались достигать его слуха.

Всё темнело и путалось.

Не желая умирать, Давид отчаянно цеплялся за остатки тлеющего сознания, однако усилия его лишь отсрочивали неизбежное. Мир медленно, но уверенно угасал, и Давид ничего не мог с этим поделать. Только лишь обессиленно наблюдать.

Последним, что ещё удалось ему различить, стал приглушённый собачий лай и образ женщины с неестественно длинными кроваво-алыми волосами.

А затем его наконец поглотила тьма.