Мой монстр (гет)

Когда экзаменаторы — Менчи в прозрачном топе и толстяк Бухара — начали обходить кандидатов, Мэлис уже взяла себя в руки. Мясо выглядело идеально: золотистая корочка, тонко нарезанные ломтики, аппетитный запах. Она гордо выпрямилась, когда гурманы остановились у её вертела.

— Неплохо, — равнодушно заметила женщина, принимая тарелку. — Визуально — зачёт.

Бухара потянулся следом, облизываясь:

— Запах божественный! Дай-ка попробую...

Они откусили одновременно и замерли.

— Воды, — прохрипел Бухара первым.

— Много воды, — подтвердила Менчи, и её идеально уложенная причёска, кажется, слегка поникла.

— Непередаваемо солёно, — добавил Бухара, но, в отличие от напарницы, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Вы, девушка, видимо, очень... эмоционально готовили.

— Специй было достаточно, — перебила Менчи, всё ещё морщась. — Соли — на три жизни вперёд. Вы, случайно, не влюблены?

Мэлис замерла.

— Ч-что?

— Готовка, — наставительно произнесла Менчи, возвращая тарелку, — отражает состояние повара. Злитесь — получается острое. Грустите — пресное. А если пересолили... — она многозначительно подняла бровь, — значит, мысли кем-то заняты.

Мэлис хотела возразить. Хотела сказать, что это чушь, она просто устала, в болоте было холодно, кабан попался старый... Но вместо этого её взгляд сам собой скользнул в сторону — туда, где у соседнего костра стоял Хисока.

Он не смотрел на неё. Он вообще делал вид, что увлечён своим мясом, которое, судя по запаху, пахло идеально. Но уголок его губ был предательски приподнят. Он всё слышал.

— Не зачёт, — отрезала Менчи и двинулась дальше.

Мэлис похолодела.

— Но... я же...

— Никаких «но». Вы не прошли.

Девушка смотрела, как Менчи удаляется, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё. Конец. Она не прошла. Айрис не спасти.

Рядом, краем глаза, она заметила Хисоку. Он не смеялся. Не улыбался. Просто смотрел на неё — и в этом взгляде не было привычной насмешки. Было что-то другое. Мэлис не успела понять что.

Когда Менчи закончила обход, у вертелов не осталось никого. Абсолютно ни одного кандидата.

Слышались лишь ругань, всхлипы да тишина тех, кто просто сидел и смотрел в никуда. Ноль прошедших.

И тут в небе раздался гул.

Огромный дирижабль спустился прямо над поляной, и с него, словно бог с небес, спрыгнул низенький старик с длинной седой бородой и огромными серьгами в ушах.

— Председатель Нетеро! — послышалось в толпе.

Старик приземлился на ноги с лёгкостью, невероятной для его возраста, оглядел толпу провалившихся кандидатов, перевёл взгляд на Менчи и... улыбнулся.

— Менчи, — голос у него оказался неожиданно бодрым. — Ты завалила всех.

— Да, — Девушка скрестила руки на груди, и в её глазах плескалась ледяная гордость. — Никто не справился с моим заданием. Никто не достоин звания Охотника.

— Даже так? — председатель почесал бороду. — А знаешь, Менчи... вообще-то, экзаменатор не имеет права заваливать всех кандидатов. По правилам комиссии.

Та дёрнулась, как от пощёчины.

— Но... они готовили отвратительно! Пресно, пережарено, сыро! А эта, — она ткнула пальцем в сторону Мэлис, — пересолила так, что я чуть не умерла!

— И всё же, — председатель развёл руками. — Ты поставила комиссию в неловкое положение. Если нет прошедших — нет экзамена. А экзамен должен продолжаться.

Менчи побелела. Её идеальная причёска, кажется, окончательно поплыла.

— Вы правы, председатель, — прошептала она. — Я потеряла хладнокровие, когда один из претендентов оскорбил Охотников-гурманов, из-за чего сделала этап сложнее. Я откажусь быть экзаменатором.

— Не горячись, — Нетеро похлопал её по плечу. — Я не смогу так быстро найти нового. Просто придумай другое задание.

Девушка замерла, обдумывая. Потом её глаза вспыхнули.

— Хорошо, — она повернулась к старику. — Подбросите всех на соседнюю гору? Прямо сейчас.

Председатель ухмыльнулся в бороду и махнул рукой. Дирижабль снова пошёл на спуск.

Гора встретила кандидатов холодным ветром и головокружительной высотой. Внизу, в расщелине, клубился туман, и где-то там, в темноте, слышался зловещий шорох.

— Ваше задание, — объявила Менчи, и голос её звенел над пропастью, — называется «Варёные яйца». — Она шагнула к краю. — Где-то в этой расщелине гнездятся пауки-орлы. Вам нужно спрыгнуть вниз, зацепиться за паутину, добраться до гнезда, взять одно яйцо и выбраться обратно.

Толпа ахнула.

— А как выбираться? — раздался голос из толпы.

— Я покажу, — ответила Менчи и шагнула в пустоту.

Она упала вниз, ловко зацепилась за паутину, добралась до гнезда, схватила яйцо, а в следующий миг её подхватил воздушный поток и мягко выбросил обратно на край пропасти.

Не дожидаясь пояснений, несколько кандидатов ринулись вниз. Менчи открыла рот, чтобы предупредить про потоки, но было поздно. Все погибли.

— Воздушные потоки, — тихо сказала она, глядя в пропасть. — Они поднимаются снизу с определённой периодичностью. Кто не рассчитает время — разобьются, как они.

Гон уже сиганул вниз. За ним — Киллуа. Потом Курапика, Леорио, остальные.

Кандидаты прыгали волнами. Первая группа уже скрылась внизу, когда до Мэлис донеслись крики — кто-то цеплялся за паутину, срывался и летел вниз.

А потом первая волна вынырнула из расщелины — мокрые, с яйцами в руках, некоторые смеялись, ругались, но все живы.

Мэлис стояла на краю, сжимая кулаки. Её глаза дрожали, то сжимаясь в бутоны, то распускаясь навстречу бездне. За спиной замерли оставшиеся экзаменуемые: одни нерешительно топтались, другие, побледнев, отходили назад.

«Сейчас или никогда».

— Думаешь? — голос Хисоки снова рядом.

Она повернулась к нему. В маковых глазах — ни капли сомнения. Только холодная, твёрдая решимость. Так смотрят перед прыжком в бездну. Так смотрят, когда уже всё решили.

На её губах мелькнула лёгкая улыбка.

Хисока замер. Всего на миг. Потом улыбнулся в ответ, жутко, по своему.

— Не думаю. Прыгаю.

Она шагнула.

Ветер засвистел в ушах, капюшон сорвало, тёмно-фиолетовая коса хлестнула по лицу. Внизу мелькнула паутина — Мэлис вцепилась в неё изо всех сил, чувствуя, как липкие нити врезаются в ладони.

Гнездо оказалось ближе, чем казалось. Огромное, сплетённое из грубых нитей, с тремя крупными яйцами внутри. Мэлис дотянулась, схватила одно, ещё тёплое, и прижала к груди.

— Поток! — заорал Гон откуда-то сверху. — Сейчас!

Воздух рванул снизу с такой силой, что Мэлис едва не выпустила яйцо. Её швырнуло вверх, закрутило, понесло...

Она вылетела из расщелины, как пробка из бутылки, и рухнула на каменистый склон, больно ударившись плечом.

Яйцо уцелело.

Мэлис лежала, глядя в небо, и хохотала. Истерично, громко, не в силах остановиться.

— Справилась, — выдохнула она сквозь смех.

Рядом стоял Хисока. В одной руке яйцо, другой поправлял волосы.

— О-хо-хо, — довольно произнёс он, — тебе весело.

Девушка кивнула, всё ещё не в силах говорить.

— Ну же... Пошли. Или ты уже не можешь встать?

Она зарычала и запустила в него камешком. Хисока увернулся и ухмыльнулся.

Когда все, кто выжил, собрались у костра, Менчи собственноручно варила яйца в огромном котле.

Мэлис сидела у огня, голодная, грела озябшие руки и смотрела на яйца в котле. Обычные, варёные. Она шагнула в пропасть за одним, хотя боялась высоты.

— Держи, — Менчи протянула ей очищенное яйцо. — Попробуй.

Мэлис откусила. Тёплый, нежный желток растёкся по языку, и она зажмурилась от удовольствия.

— Это невероятно вкусно, — выдохнула она. И, помедлив, добавила: — Спасибо вам, Менчи-сан. За такое... интересное задание.

Менчи удивлённо приподняла бровь. Потом, впервые за весь день, на её лице мелькнуло что-то похожее на тёплую улыбку.

— Странная ты, — заметила она. — Большинство ругаются, проклинают меня, а ты — благодаришь.

— А вы сделали этот этап страшно-интересным, — пожала плечами Мэлис. — И яйца… они того стоили.

Менчи хмыкнула. Она присела рядом на камень, задумчиво глядя на костёр.

— А мясо у тебя было отвратительное, — сказала она беззлобно. — Пересоленное до невозможности.

Мэлис поморщилась.

— Я… помню.

— Но знаешь, — Менчи чуть повернула голову, и в её глазах мелькнул странный блеск, — готовка — это отражение души. Ты вложила в то мясо столько эмоций, что они просто... перевесили. Это редкость. Обычно люди готовят без души, лишь бы сдать. А ты... ты правда старалась. Даже слишком.

Она молчала, не зная, что ответить.

— В следующий раз, — добавила гурманка, поднимаясь, — соль отмеряй не сердцем, а руками. Особенно если сердце занято.

Та поперхнулась.

— Что? Нет! Моё сердце ничем не...

— Ага-ага, — Менчи отмахнулась и пошла к котлу, но на прощание бросила через плечо: — Сорок четвёртый твой за тобой весь этап наблюдал. Даже яйцо чуть не уронил, когда ты полетела. Так что там явно не только у тебя сердце занято.

Мэлис уставилась ей вслед с открытым ртом.

И тут, словно по заказу, раздалось это тихое, довольное:

— О-хо-хо.

Девушка резко обернулась. Хисока сидел в двух метрах, жевал яйцо и смотрел на неё с самым невинным видом.

— Что? — спросил он. — Я просто ем.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Только мотнула головой, отворачиваясь к костру.

— Менчи-сан, кажется, что-то говорила про занятое сердце, — задумчиво протянул Хисока ей в спину. — Интересно, о ком это она?

— Ни о ком, — буркнула Мэлис, не оборачиваясь.

— О-о-о, значит, показалось? — в его голосе сквозило откровенное веселье. — А ты покраснела. Это от костра?

Мэлис закрыла лицо руками.

— От костра, от костра, — закивала она, чувствуя, как щёки горят.

Хисока рассмеялся — тихо, довольно.

— Хороший этап, Мэлис-тян, — он наклонился к её уху. — Завтра будет веселее.

И отошёл на пару шагов, садясь на соседний камень.

Девушка смотрела на него, и щёки разгорались сильнее.

«Чёртов Хисока», — мысленно выругалась она и отвернулась к костру, дожевывая яйцо. Оно было правда вкусным.