Эхо гранатовой ночи (гет)

Хогвартс-экспресс выдохнул пар, и платформа 9¾ двадцать третьего декабря мгновенно заполнилась криками, смехом и топотом ног. Между людьми ездили багажные тележки, зачарованные следовать за хозяевами; одна, перегруженная клеткой с крикливым совёнком, врезалась в колонну, и чей-то папаша чертыхнулся, выхватывая палочку.

Джеймс вылетел из вагона первым — растрёпанный, с пятном от шоколада на мантии, сияющий. Он повис на Гарри, потом на Джинни, и она на секунду зажмурилась, вдохнув знакомый запах: дым паровоза, школьное мыло, сладости из тележки.

— Пап! Мам! А где Альбус и Лили?

— У бабушки. — Гарри взлохматил его волосы. — Ждут тебя. Как доехал?

— Нормально! — Джеймс уже оглядывался. — О, вон Конор! Я сейчас!

Он рванул обратно к составу, где светловолосый мальчик как раз выгружал чемодан. Рядом с Конором стояла Кэти — в тёмно-зелёном пальто, прямая, с вежливой улыбкой. Чуть поодаль Оливер помогал достать багаж.

Джинни почувствовала, как воздух стал плотным.

Кэти заметила их первой. Подошла, пожала руку Гарри, потом повернулась к Джинни. Короткий взгляд — вежливый, но без обычной теплоты.

— Гарри. Джинни. — Она помедлила ровно на секунду. — Хорошо добрались? Каминная сеть сегодня жутко перегружена.

— Мы пораньше выехали, — ответил Гарри, не чувствуя подтекста. — А вы как? Рады, наверное, Конора увидеть?

— Очень, — Кэти чуть улыбнулась. — Он в последнем письме писал, что скучает по домашней еде. Придётся Молли звать на помощь, а то я на кухне не волшебница.

— Моя тёща с радостью поделится рецептами, — усмехнулся Гарри.

Тем временем Джеймс уже тащил Конора за рукав обратно к родителям.

— Мам, пап, Конор говорит, у них во дворе снега по колено! Можно мы завтра покатаемся на мётлах? Я ему обещал новый трюк показать!

— А ты про этот трюк всю дорогу в поезде рассказывал, — буркнул Конор, но глаза у него горели. — Надеюсь, он стоит того.

— Стоит! — заверил Джеймс.

Подошёл Оливер с чемоданом.

— Гарри. — Он протянул руку, рукопожатие вышло крепким, обычным. Потом повернулся к Джинни. — Джинни.

— Оливер.

Их взгляды встретились. Секунда. Две. В его глазах мелькнуло что-то — вопрос? вина? — но он первым опустил глаза.

— Заходи к нам, Джеймс, — сказал он буднично. — Конору будет без тебя скучно.

— Обязательно! — Джеймс просиял.

— Ну, нам пора, — Кэти взяла Конора за плечо. — Счастливого Рождества.

— И вам, — ответил Гарри.

Семья Вудов направилась к выходу с платформы. Джинни смотрела им вслед: Кэти — прямая спина, Оливер — чуть сутулясь, с чемоданом в руке, Конор — подпрыгивая на ходу.

— Пойдём? — Гарри взял её за локоть. — Джеймс, помоги с сумкой.

Джинни кивнула и позволила увести себя. Но спиной до самого выхода она чувствовала взгляд.

Рождество в Норе было шумным, как всегда. Молли наготовила горы еды — ножи сами крошили лук на кухне, а вязальные спицы в углу гостиной мерно пощёлкивали, довязывая шарф для кого-то из внуков. Артур в сотый раз перепутал маггловского Санту с рождественским эльфом, дети носились между этажами, взрослые пили глинтвейн.

После обеда Джинни выскользнула из общей гостиной и села в кресло в углу с чашкой остывающего чая. Ей нужно было пять минут тишины.

Не получилось.

— Ты как? — Анджелина опустилась на подлокотник, протягивая бокал с шампанским. — Выглядишь так, будто тебя прокляли.

— Устала просто. Праздники.

— Ага. — Анджелина прищурилась. — Только устала ты как-то не так, как обычно.

Подошла Гермиона, присаживаясь на диван напротив. В руках у неё был номер «Пророка», но она отложила его в сторону. Покрутила в пальцах бокал, поставила, снова взяла.

— Слушай, я, наверное, лезу не в своё дело... — начала она и замолчала, будто решая, стоит ли продолжать.

— Ты? Никогда, — фыркнула Анджелина.

Гермиона не улыбнулась.

— Эта Винсент. Она ведь не успокоилась. Я слышала, она до сих пор в Швейцарии, что-то копает. — Она посмотрела на Джинни не в глаза, а куда-то в переносицу, как всегда, когда ей было неловко. — Ты уверена, что там нечего искать?

Джинни внутренне похолодела, но лицо осталось спокойным.

— Уверена. Фото под омелой — не повод для скандала. Может, она поняла, что поторопилась.

— Может. — Гермиона отвела взгляд. — Просто... если что, ты знаешь, мы рядом.

— Знаю.

Анджелина, почувствовав напряжение, хлопнула себя по коленям.

— Ладно, давайте о хорошем. Джинни, что дарить Джорджу на годовщину? Я в полной растерянности.

Разговор перетёк в безопасное русло, но Джинни краем глаза видела, как Гермиона всё ещё изучающе на неё смотрит.

«Она что-то подозревает. Или просто перестраховывается. Если эта Винсент действительно копает... если узнает про лифт, про ночь...»

Она заставила себя улыбнуться и вступить в разговор о подарках.

Вечером двадцать пятого декабря в гостиной Вудов горел камин. Ёлка, украшенная серебряными снитчами, отражалась в тёмном стекле; снитчи лениво трепыхали крыльями, раз в минуту меняя цвет с серебряного на золотой. За окном падал снег.

После ужина Кэти попросила Конора задержаться.

— Присядь на минуту. — Она указала на кресло напротив дивана, где уже сидел Оливер.

Конор насторожился:

— Я что-то натворил?

— Нет. — Кэти улыбнулась, садясь рядом с мужем и беря его за руку. — Совсем наоборот. У нас с папой для тебя новость.

Она глубоко вздохнула, посмотрела на Оливера, потом снова на сына.

— Ты станешь старшим братом, Конор.

Конор замер. Секунду смотрел на мать непонимающе. Потом до него дошло.

— Правда? — голос сорвался. — У меня будет братик? Или сестричка?

— Пока не знаем. Рано ещё.

Конор вскочил, кинулся обнимать мать, потом отца. Оливер прижал сына к себе, чувствуя, как тот дрожит от возбуждения. Он вдохнул глубже, стараясь запомнить этот запах — снег, детство, невинность. Запомнить на случай, если когда-нибудь всё это исчезнет.

— Это же круто! Я буду помогать! Научу его летать! А когда он родится?

— В конце июля — начале августа, — Кэти погладила себя по животу. — Шесть недель всего.

Оливер смотрел на жену и сына. Они смеялись, строили планы, перебивали друг друга. А он сидел с застывшей улыбкой и чувствовал, как внутри разрастается ледяной ком.

«Ещё один ребёнок. Я должен быть счастлив. Мы же хотели. Мы старались. Почему же я не чувствую ничего, кроме страха?»

— Пап? — Конор дёрнул его за рукав. — Ты чего молчишь?

Оливер моргнул. Сын смотрел на него — счастливый, ждущий.

— Я... просто не ожидал. — Голос сорвался, он прочистил горло. — Это же чудо, Конор.

Он поправил сыну воротник — тот выбился, пока Конор скакал от радости. Шерсть была мягкой, тёплой, как те мнгновения, что он мог потерять.

Позже, когда Конор убежал писать друзьям, Кэти и Оливер остались вдвоём у камина. Кэти положила голову ему на плечо.

— Я знаю, последние недели были непростыми. Это фото, эти дурацкие разговоры. Но этот ребёнок — наш шанс, правда? Начать заново. Забыть всё плохое.

Оливер обнял её, прижал к себе. Над её головой его лицо исказилось.

— Да. Конечно.

Кэти закрыла глаза. А он смотрел на огонь и видел другое: синее платье, рыжие волосы, ночь в отеле «Снежный гранат».

Третьего января Джинни проснулась с мыслью: «Задержка».

Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и считала. Должны были прийти примерно двадцать девятого — тридцатого. Сегодня третье января.

Четыре дня.

Рядом посапывал Гарри. За стеной возились дети — Лили что-то рассказывала, Альбус бурчал в ответ. Обычное утро.

Джинни заставила себя встать, сварить кофе, накормить всех завтраком. Гарри ушёл на работу — срочный вызов в Министерство. Лили и Альбус отправились к Молли: бабушка попросила помочь разобрать рождественские украшения. Джеймс ещё утром убежал к Вудам — они с Конором планировали покататься на мётлах, несмотря на снег.

К полудню Джинни осталась одна.

Она заперлась в ванной, села на край ванны и прицелилась палочкой в низ живота.

— Status uteri, — прошептала она.

Из палочки вырвался золотистый свет. Он мягко опустился на её живот и замер, пульсируя в ритме сердцебиения. Джинни положила ладонь поверх свечения — и почувствовала тепло, нежное, но настойчивое, как будто кто-то крошечный уже тянулся к ней изнутри. Так же было с Джеймсом, Альбусом и Лили. Она помнила это чувство — момент, когда впервые осознаёшь: ты больше не одна. Но сейчас вместо радости пришёл ужас. Она отдёрнула руку, будто обожглась

Пульс. Ровный, сильный. Жизнь.

Она медленно опустилась на пол, прижимаясь спиной к холодной стене. Золото всё ещё танцевало на её коже.

— Нет, — прошептала она. — Этого не может быть.

Один раз. Всего один раз, она забыла выпить зелье.

— Сукин сын, — выдохнула она в пустоту. — Ещё жаловался, что у них полгода ничего не получается. Что они стараются, по расписанию, по зельям... А сам... А я...

Голос сорвался. Злость схлынула, оставив только страх.

Она посмотрела на свой живот. Золото уже погасло.

— А вдруг? — прошептала она отчаянно. — Вдруг это всё-таки Гарри? Сроки почти совпадают, могло же...

Надежда была глупой, иррациональной, но она цеплялась за неё.

Через силу она заставила себя встать. Подошла к раковине, посмотрела в зеркало. Из зеркала на неё смотрела Джинни Поттер — рыжие волосы, веснушки, карие глаза. Та же, что и всегда.

Но внутри неё росла новая жизнь.

Она достала телефон. Открыла Магчат. Нашла контакт: «Гвен Ллойд».

«Гвен, это Джинни Поттер. Извини, что беспокою в праздники. Мне очень нужно с тобой встретиться. Это срочно и важно. Когда ты сможешь принять?»

Ответ пришёл через несколько минут:

«Джинни, привет. Я только вернулась. Приёмная работает с седьмого января. Приходи утром в девять. Буду ждать. Гвен».

Джинни убрала телефон, вышла из ванной и начала механически наводить порядок в доме. Складывала игрушки, протирала пыль, мыла посуду. Руки двигались сами, голова была пустой.

К ужину вернулись Лили и Альбус, уставшие и довольные: бабушка напекла пирожков и разрешила смотреть маггловское телевидение допоздна. Гарри пришёл с работы около семи, на ходу разбирая почту.

— Джеймс ещё не вернулся? — спросил он, целуя Джинни в щёку.

— Нет. Наверное, заигрались.

Они сели ужинать вчетвером. Лили щебетала о том, как они с бабушкой убирали украшения, Альбус молча жевал, уткнувшись в книгу. Гарри рассказывал про новый циркуляр из Отдела магического транспорта. На кухонном столе, рядом с тарелками, лежала палочка Джеймса — забыл после того, как утром пытался заставить тост намазываться маслом сам. Джинни машинально отодвинула её подальше от края.

В половине восьмого хлопнула входная дверь.

— Я дома! — крикнул Джеймс из прихожей.

— Иди есть! — отозвалась Джинни.

Джеймс влетел на кухню, раскрасневшийся с мороза, сбивший шарф набок. Плюхнулся за стол и немедленно набросился на картошку.

— Ну как покатались? — спросил Гарри.

— Классно! Мы с Конором новый трюк придумали, я чуть в дерево не вписался, но ничего!

— Аккуратнее, — машинально сказала Джинни.

— Мам, пап, вы не представляете! — Джеймс говорил с набитым ртом, размахивая вилкой. — У Конора теперь будет мелкий! Миссис Вуд беременна, представляете? Они на Рождество узнали. Конор теперь важный — старший брат!

Лили тут же заинтересовалась:

— А когда родится? Это мальчик или девочка?

— Не знаю, вроде летом. Конор хочет брата.

Джинни замерла с вилкой в руке.

Кэти беременна.

Пятнадцатое декабря было три с половиной недели назад.

Кэти носила ребёнка Оливера уже тогда, когда они встретились на балу. Уже тогда, когда он жаловался ей, что у них ничего не получается. Она была беременна, просто ещё не знала.

Джинни стало холодно. Она опустила вилку и положила руку под столом на живот — туда, где утром пульсировало золотое сияние.

«У неё будет ребёнок от Оливера. Законный, желанный, в браке. А у меня — ребёнок от мужчины, который жаловался мне, что не может зачать с женой. Какая дикая ирония».

— Мам? — Альбус смотрел на неё странно. — Ты чего?

— Всё хорошо. Задумалась. — Джинни заставила себя улыбнуться. — Джеймс, передай Конору поздравления.

— Ага, передам.

Ужин продолжился. Дети спорили, кто лучше: братья или сёстры. Гарри рассказывал, как Рон когда-то мечтал о семи сыновьях. Смеялись.

А Джинни сидела и смотрела, как за окном падает снег.

«Её ребёнок и мой… они будут братом и сестрой. Мысль была такой простой, что сначала не обожгла. А через мгновение перехватило дыхание. Одна кровь на двоих. Одни черты лица, которые через десять лет заметит любой зевака — на платформе, в школе, на стадионе. Джинни положила руку на живот и впервые не почувствовала под ладонью ничего, кроме ужаса.».

— Мам, ты не ешь, — заметила Лили.

— Ем, милая.

Она заставила себя проглотить кусок картошки. Вкуса не было.

«Что же мне теперь делать?»

Ночью, когда все уснули, Джинни лежала с открытыми глазами. Рядом тихо дышал Гарри. За окном всё так же падал снег.

Её рука лежала на животе.

— Ты не должен был случиться, — прошептала она беззвучно. — Но ты уже здесь. И я не знаю, смогу ли тебя полюбить. Или буду всю жизнь бояться, что ты выдашь мою тайну.

Снег падал. Тишина давила. А внутри неё пульсировала золотая искра — новая жизнь, которая уже всё изменила.

А где-то в другом доме, под другой крышей, пульсировала другая искра — законная, правильная, от того же мужчины.

Джинни закрыла глаза. Перед ними стояло лицо Оливера — его взгляд на платформе, полный вины. И его слова, сказанные тогда в баре: «Полгода ничего не получается».

А у них получилось. У них всё получилось, просто они ещё не знали.

«Теперь мы связаны навсегда. Ты, я, Кэти, твой ребёнок и мой. Ирония судьбы: ты хотел ребёнка от Кэти, а получил двух от разных женщин. Только один будет носить твою фамилию, а другой — фамилию Поттер. И никто не должен узнать правду».

Альбус задержался в дверях своей комнаты. Он слышал, как мать ворочается в постели — снова не спит. Хотел зайти, спросить, но не стал. Просто запомнил этот звук: скрип пружин, тяжёлые вздохи, тишина. А потом закрыл дверь и лёг, глядя в потолок. Он не знал, что происходит. Но чувствовал: что-то не так. Что-то важное, о чём молчат взрослые. И это «что-то» пахло ложью.