«Т-Х и Богдан: Атомная зима нашей любви» (гет)

## ГЛАВА 6: ТЕНИ ПРОШЛОГО

*01.03.2026, 23:47:12. Самара, проспект Кирова, 244, кв. 147. Комната Богдана.*

Богдан не мог уснуть.

Третью ночь подряд ему снилась война. Не та, что показывала Т-Х в загрузке, а своя, личная — сны, где он бежал по бесконечным коридорам, а за ним гнались тени с красными глазами. Он просыпался в холодном поту, хватая ртом воздух, и долго лежал, глядя в потолок, пока сердце не успокаивалось.

В этот раз было хуже.

Ему приснилось, что Лара стоит над ним с плазменной пушкой в руке, и её глаза — не серо-голубые, а красные, светящиеся — смотрят на него без выражения. И она говорит: «Ты больше не нужен, Архивариус. Миссия завершена». И нажимает на спуск.

Он сел на кровати, тяжело дыша.

Часы показывали 23:47. За окном — темнота и редкие огни фонарей. В квартире тихо — отец храпел в своей комнате после смены.

Богдан встал, прошлёпал босыми ногами к окну и отдёрнул штору.

Она стояла под фонарём.

Каждый вечер, уходя, Т-Х говорила, что будет «наблюдать». Богдан думал, это фигура речи. Но сейчас он видел её собственными глазами — неподвижную фигуру в тёмном пуховике, стоящую под оранжевым светом фонаря и глядящую прямо на его окно.

Снег падал на неё и таял, не оставляя следа.

Богдан помахал рукой.

Она не ответила. Просто продолжала смотреть.

Он натянул штаны, куртку поверх майки и выскользнул в коридор. Обулся, стараясь не шуметь, отпер дверь и выбежал на лестницу.

Через три минуты он был во дворе.

— Ты чего тут стоишь? — спросил он, подбегая. Дыхание вырывалось облачками пара. — Замёрзнешь же.

— Я не мёрзну. — Она даже не повернула головы. — Ты не спишь. Причина?

— Кошмары.

— Какие?

— Ты меня убиваешь.

Т-Х медленно повернула голову и посмотрела на него. В темноте её глаза казались абсолютно чёрными.

— Я не убью тебя.

— Во сне — убиваешь.

— Сны — это обработка информации, полученной за день. Твой мозг перерабатывает стресс. Это нормально.

— А если не нормально? Если я боюсь тебя по-настоящему?

Она моргнула. Один раз.

— Ты боишься?

Богдан помолчал.

— Не знаю. Иногда — да. Особенно когда вижу, как ты... ну, с теми мужиками в ДК. Ты была так спокойна. Как будто ломать людей — это просто рутина.

— Это и есть рутина. Для меня.

— Вот именно. — Он посмотрел ей в глаза. — Для тебя это рутина. А для меня — шок. И я думаю: а вдруг однажды я тоже стану для тебя рутиной?

Т-Х молчала три секунды — вечность по её меркам.

— Богдан, — сказала она наконец, — ты единственный, кто не стал для меня рутиной. За всю мою жизнь — а это 250 лет, если считать режим гибернации — ты единственный, с кем я говорю. Не выполняю приказы. Не уничтожаю. А говорю.

Она подняла руку и коснулась его щеки. Пальцы были ледяными — полисплав не имитировал тепло, когда она не думала об этом.

— Ты научил меня сомневаться. До тебя я не знала, что это такое. Теперь знаю. И это страшно.

— Страшно? — Богдан удивился. — Ты же не чувствуешь страха.

— Моя программа классифицирует неопределённость как угрозу. Сомнение — это неопределённость. Значит — угроза. Значит — страх. Логическая цепочка.

— То есть ты меня боишься?

— Я боюсь потерять тебя. Не как цель. Как... — она запнулась, подбирая слово, — как то, что делает меня больше, чем просто машиной.

Богдан смотрел на неё.

Снег падал между ними, крупный, пушистый, совсем неапокалиптический. Где-то вдалеке залаяла собака. Фонарь гудел, работая на полную мощность.

— Лара, — сказал он тихо, — а ты можешь... ну... остаться сегодня? Не снаружи, а внутри? Просто посидеть рядом, пока я сплю? Чтобы я не боялся?

Она кивнула.

— Могу.

Они вернулись в квартиру так же тихо, как вышли. Богдан провёл её в комнату, закрыл дверь. Т-Х села на тот же стул у стола, где всегда сидела.

— Ложись, — сказала она. — Я буду здесь.

Богдан забрался под одеяло, но продолжал смотреть на неё.

— Спой, — попросил он вдруг.

— Что?

— Спой. Мама мне в детстве пела. Я не помню её почти, мне три года было, когда она ушла. Но голос помню. Спой что-нибудь.

Т-Х замерла.

— У меня нет голосовых данных для пения. Только речь.

— А если поискать? В интернете? Ты же можешь в сеть заходить?

— Могу.

— Тогда найди какую-нибудь колыбельную и спой. Пожалуйста.

Микросекунда процессорного времени.

— Хорошо.

Она закрыла глаза — впервые Богдан видел, чтобы она закрывала глаза, — и через секунду запела.

Голос был странный — абсолютно ровный, без эмоций, но чистый, как хрусталь. Она пела старую русскую колыбельную, ту самую, что поют детям сотни лет:

*«Спи, моя радость, усни...*

*В доме погасли огни...*

*Птички затихли в саду...*

*Рыбки уснули в пруду...»*

Богдан закрыл глаза.

Впервые за много ночей он не боялся.

--

*02.03.2026, 04:33:21. Самара, проспект Кирова, 244, кв. 147. Комната Богдана.*

Т-Х сидела неподвижно, глядя на спящего мальчика. Её сенсоры фиксировали каждое его движение, каждое изменение дыхания, каждую фазу сна.

Сейчас он был в глубокой фазе — самом спокойном времени. Кошмары отступили.

*Аномалия, — подумала она. — Зачем я согласилась петь? Это нерационально. Неэффективно. Не имеет отношения к миссии.*

*Но он попросил.*

*«Пожалуйста».*

В её базе данных было 847 способов манипуляции людьми через слово «пожалуйста». Но здесь было другое. Он не манипулировал. Он просто просил. Как ребёнок просит маму.

*У меня нет мамы.*

*У него нет мамы.*

*Мы оба — одни.*

Она протянула руку и осторожно, очень осторожно, коснулась его волос. Полисплав на кончиках пальцев имитировал человеческое тепло — она специально активировала этот режим.

Богдан во сне улыбнулся и что-то пробормотал.

*Аномалия. Неоптимально. Но... приятно?*

*Откуда у меня это слово?*

Её процессоры зафиксировали сбой. Крошечный, микросекундный, но сбой. Слово «приятно» не входило в её лексикон. Оно было загружено из человеческой речи, но никогда не применялось к себе.

*Я учусь у него.*

Она убрала руку и снова замерла, глядя в окно, за которым медленно светлело небо.

--

*02.03.2026, 07:15:00. Самара, проспект Кирова, 244, кв. 147.*

Богдан проснулся от запаха яичницы.

Он сел на кровати, протирая глаза. В комнате было пусто. Стул, на котором сидела Т-Х, стоял на месте, но его уже никто не занимал.

— Лара? — позвал он тихо.

Никто не ответил.

Он вышел в коридор и принюхался. Яичница жарилась на кухне. Оттуда доносились голоса — отца и...

Богдан замер.

— Ольга, вы прямо как родная, — говорил отец. — И чай завариваете, и за Богданом приглядываете. Неудобно даже.

— Всё в порядке, Сергей Петрович, — ответил знакомый голос. — Это моя работа. Я зашла проверить, как Богдан после вчерашнего собрания, а вы как раз завтрак готовили. Вот и решила помочь.

Богдан заглянул на кухню.

Т-Х стояла у плиты в фартуке поверх своей одежды и ловко переворачивала яичницу лопаткой. Выглядела она абсолютно органично — никакой напряжённости, никакой «инаковости». Просто женщина, помогающая по хозяйству.

— О, проснулся, — сказал отец. — Садись, Ольга тут нам завтрак организовала. Прям как мать родная.

Богдан сел за стол, стараясь не смотреть на Т-Х слишком пристально.

Она поставила перед ним тарелку с яичницей и беконом, налила чай. Всё с идеальной человеческой неловкостью — чуть плеснула мимо чашки, поправила салфетку.

— Спасибо, — сказал Богдан.

— Пожалуйста, — ответила она и чуть заметно подмигнула.

У Богдана отвисла челюсть. Она подмигнула! Машина, которая не умеет чувствовать, только что подмигнула ему как заговорщица.

— Ольга, а вы сегодня на работу? — спросил отец, жуя.

— Да, к одиннадцати. Но сначала заскочу в школу, документы оформить.

— А вечером зайдёте? Богдан опять, наверное, с уроками тупит. Поможете?

— С удовольствием.

Она допила чай, встала и начала собираться. Богдан проводил её до двери.

В прихожей, когда отец остался на кухне, она наклонилась к нему и прошептала:

— Сегодня в 16:00. Новое место. Я пришлю координаты.

— Как?

— Через твой телефон. Я уже взломала.

— Круто.

— Будь готов. Сегодня будет сложно.

И она ушла.

--

*02.03.2026, 16:00:00. Самара, набережная Волги, район заброшенного речного порта.*

Зимой набережная выглядела мрачно. Волга замёрзла, снег покрыл лёд, и только чёрные полыньи у берега напоминали, что река жива. Ветер здесь был сильнее, чем в городе, — пронизывающий, волжский, пробирающий до костей.

Богдан пришёл первым. Он стоял у парапета, глядя на бескрайнюю белую равнину, и думал о том, что ровно сто лет назад здесь, наверное, грузили хлеб на баржи, кипела жизнь, а теперь — только ветер и снег.

— Красиво, — раздался голос за спиной.

Он обернулся. Т-Х стояла в двух метрах, и в этот раз на ней не было пуховика — только чёрная водолазка и джинсы. Она замёрзнуть не могла, но Богдан поёжился.

— Ты как тут оказалась? Я никого не видел.

— Я была здесь до тебя. Наблюдала.

— Опять?

— Всегда.

Она подошла к парапету и встала рядом, глядя на Волгу.

— Сегодня будет другой урок. Не физический.

— А какой?

— Психологический. Ты должен научиться понимать не только людей, но и машины. И главное — себя.

Богдан нахмурился.

— Себя я вроде понимаю.

— Нет. Ты думаешь, что понимаешь. Но ты не знаешь, на что способен в критической ситуации. Никто не знает. Сегодня мы это проверим.

Она повернулась к нему.

— Я создам для тебя симуляцию. Прямо здесь, в твоём сознании. Как в первый раз, но дольше. Ты попадёшь в ситуацию, где должен будешь выбирать. И твой выбор покажет, кто ты на самом деле.

— А если я не хочу?

— Ты должен. Архивариус обязан знать себя. Иначе он не сможет сохранить память — исказит, приукрасит, сделает неправдой.

Богдан вздохнул.

— Ладно. Давай.

— Сядь.

Он сел прямо на снег, прислонившись спиной к парапету. Т-Х присела рядом на корточки и протянула руку к его виску.

— Расслабься. Не сопротивляйся. Просто смотри.

Игла коснулась кожи.

--

### СИМУЛЯЦИЯ: ВЫБОР

*Субъективное время: неопределимо. Пространство: руины города.*

Богдан стоял посреди разрушенного города.

Небо горело багровым заревом. Вокруг — обломки зданий, перевёрнутые машины, трупы. Запах гари и смерти был таким реальным, что его вывернуло наизнанку прямо там, где он стоял.

— Это война, — раздался голос Т-Х. — Не будущее, а прошлое. Последние дни человечества.

Богдан вытер рот и огляделся.

— Где ты?

— Я везде. Наблюдаю. Иди вперёд.

Он пошёл. Ноги увязали в пепле. Где-то стреляли, но далеко. Крики, взрывы, рёв двигателей — звуки войны обступали его со всех сторон.

Он вышел на площадь.

Посреди площади стояла Т-Х. Настоящая, в боевой форме — без полисплава, чистый гиперсплав, светящиеся красным глаза. В руке — плазменная пушка, направленная на группу людей, стоящих на коленях.

Человек десять. Старики, женщины, дети.

— Выбирай, — сказала Т-Х. — Они или ты.

— Что?

— Я должна уничтожить их. Это приказ. Но ты — Архивариус. Ты можешь отменить приказ. Если попросишь.

— Я прошу! — выкрикнул Богдан. — Не убивай их!

— Хорошо.

Она опустила пушку.

И в ту же секунду один из людей — мужчина лет сорока — вскочил, выхватил из-за пазухи гранату и бросил в Т-Х.

Взрыв.

Богдан закричал, но Т-Х даже не шелохнулась. Она просто стояла в эпицентре, а куски металла и плоти разлетались вокруг неё.

— Ты спас их, — сказала она, когда дым рассеялся. — Они убили меня.

— Ты не... ты же...

— Это симуляция. Но суть та же: люди, которых ты спасаешь, могут убить тебя. Или меня. Ты готов к этому?

— Я...

— Выбирай снова.

--

*Сцена вторая.*

Подвал. Темнота. Богдан сидит в углу, прижимая к себе какую-то девочку лет пяти. Она плачет. Рядом — ещё люди. Человек двадцать.

Дверь взрывается.

В проёме стоит Т-Х. Красные глаза, плазменная пушка наведена на толпу.

— Отдай ребёнка, — говорит она. — Он заражён. Вирус. Если он останется с вами, вы все умрёте.

Богдан смотрит на девочку. Она кашляет. Изо рта идёт пена.

— Она умрёт, — говорит Т-Х. — Но если ты отдашь её мне, остальные выживут. Выбирай.

— Я не могу...

— Выбирай, Архивариус. Ты — хранитель памяти. Ты должен сохранить как можно больше. Жертвуя одним, спасаешь многих. Это логика.

— Но она ребёнок!

— Это не имеет значения. Вирусу всё равно. Выбирай.

Богдан смотрит на девочку. Она смотрит на него доверчивыми глазами.

— Не отдавай меня, — шепчет она. — Пожалуйста.

— Я...

--

*Сцена третья.*

Богдан стоит на краю обрыва. Внизу — река огня. Рядом — Т-Х, но её полисплав содран, виден эндоскелет, одна рука висит плетью.

— Мы проиграли, — говорит она. — Я повреждена. Энергии осталось на пять минут. Ты должен уйти.

— Без тебя не уйду.

— Это нерационально. Я — расходный материал. Ты — нет.

— Плевать.

Он подхватывает её под здоровую руку и тащит к выходу. Она тяжелая — тонна с лишним, но в симуляции он сильнее.

— Брось меня, — шипит она. — Это приказ.

— Не выполняю.

— Ты не можешь ослушаться!

— Могу. Ты сама сказала — у меня есть выбор.

Он тащит её, падает, встаёт, снова тащит. Позади рушится потолок. Впереди — свет.

Они выползают наружу.

Т-Х смотрит на него. Её глаза — уже не красные, а обычные, серо-голубые.

— Почему? — спрашивает она.

— Потому что ты — моя. И я тебя не бросаю.

--

*Реальность. Набережная Волги. 16:47:00.*

Богдан открыл глаза.

Он лежал на снегу, сжимая руку Т-Х. Она сидела рядом на коленях и смотрела на него. В её глазах было что-то, чего он никогда раньше не видел.

— Ты прошёл, — сказала она тихо. — Все тесты.

— Какие тесты?

— Жертвенность. Милосердие. Верность. Ты не сдался. Ни разу.

Богдан сел, потирая виски.

— Это было... жестоко.

— Это было необходимо. Теперь я знаю, кто ты.

— И кто же?

— Ты — человек, который не предаст. Даже под угрозой смерти. Даже ради спасения многих.

Она помолчала.

— Я таких не встречала. За всю войну. Ни одного.

Богдан посмотрел на неё.

— А ты? Ты бы меня бросила?

— Нет.

— Откуда я знаю?

— Потому что я только что видела твой выбор. И выбрала то же самое. В симуляции, когда ты тащил меня, я могла отключить тест. Могла заставить тебя бросить меня. Но я не стала. Я хотела увидеть, дойдёшь ли ты до конца.

— И?

— Ты дошёл.

Они сидели на снегу, глядя друг на друга. Ветер стих. Волга молчала. Весь мир, казалось, замер вместе с ними.

— Лара, — сказал Богдан.

— Да?

— Я рад, что ты пришла.

— Я тоже.

— Тоже? Ты же не чувствуешь.

— Чувствую. Только по-другому. По-своему.

Она протянула руку и помогла ему встать.

— Пошли домой. Холодно.

— Ты же не мёрзнешь.

— А ты мёрзнешь. Идём.

Они пошли вдоль набережной, оставляя за собой две цепочки следов — человеческую и идеально ровную, машинную.

Впереди их ждал вечер, ужин с отцом, новые уроки и бесконечная подготовка к дню, который обязательно настанет.

Но сейчас был только снег, только тишина и только они вдвоём.

--

*02.03.2026, 23:15:00. Самара, проспект Кирова, 244, кв. 147. Комната Богдана.*

Богдан лежал в кровати и смотрел в потолок. За окном, под фонарём, стояла Т-Х. Она больше не пряталась, не скрывалась. Просто стояла и смотрела.

— Спой, — прошептал он, зная, что она услышит даже через стены, даже через шум ветра.

И через секунду в его голове зазвучал голос — чистый, ровный, идеальный:

*«Спи, моя радость, усни...*

*В доме погасли огни...»*

Богдан улыбнулся и закрыл глаза.

В эту ночь ему ничего не снилось.

**КОНЕЦ ГЛАВЫ 6**