Реквием на янтарном берегу (джен)

Моё пребывание в Калининграде становилось все более насыщенным. Я не просто училась — я пробуждала город. Под моим влиянием старые форты, заброшенные бункеры, даже сам Балтийский флот начинали вибрировать с новой, магической энергией. Я чувствовала, как Кёнигсберг, этот город-призрак, медленно, но верно превращается в новый Китеж.

Владислав Романович стал моим постоянным спутником. Мы исследовали подземелья, где когда-то хранились сокровища Тевтонского ордена. Мы проникали в заброшенные кирхи, где я играла на органах, заставляя их звучать так, как они не звучали последние сто лет. Мы стояли на берегу моря, и я пела ему песни, которые помнила из своей прошлой жизни, песни о Кощее и о вечном холоде.

Его память не возвращалась полностью, но он помнил меня. Он помнил мои глаза, мой голос, мою магию. Он помнил, что я — его судьба.

В конце первой главы я стояла на руинах Королевского замка, глядя на город, который я теперь считала своим. В одной руке я держала палочку из черного тиса, в другой — Тенебру. Рядом стоял Владислав Романович, его рука нежно касалась моей спины.

— Что теперь? — спросил он, его голос был полон предвкушения.

— Теперь, — ответила я, и моё рыжее каре вспыхнуло в лучах заходящего солнца, — мы покажем этому миру, что такое истинная магия. Мы доиграем нашу сонату.