Король ночи (не тот) (джен)

Отряд лорда Ирвина Старка выступил из Винтерфелла с помпой, достойной взятия Королевской Гавани, хотя до Твердыни Ночи было рукой подать — по меркам Севера, разумеется. Тысяча мечей (ну, мечей, топоров, дубин и просто палок за неимением лучшего), тридцать повозок с провизией, две дюжины бардов и один мейстер Ламберт, который уже сто раз пожалел, что упомянул про «историческое величие».

Лорд Ирвин ехал впереди на огромном лохматом коне, закутанный в меха так, что напоминал медведя. Всю дорогу он не столько командовал, сколько мучительно сочинял «Песнь о Лорде Победителе».

— Значит, так, — бубнил он, отвлекая ближайшего барда. — Первая строка: «В ту зиму лютую, когда в ночи...» Нет, банально. «Когда на Север пала злая тень...» Тоже избито. А если: «Собрал лорд Старк отважных молодцов, чтоб дать отпор полчИщам мертвецов»?

Бард, молодой парень с обмороженным носом, поморщился.

— Милорд, лучше не менять рифмы в словах по своему желанию… Это будет странно звучать.

Но лорд Старк, естественно, его не слушал.

— А в припеве будет: «Он меч поднял, и дрогнул сам Король НочИ!» — мечтательно продолжал лорд. — Или чуть иначе… А, ладно, барды потом подправят — это их работа, в конце концов.

Мейстер Ламберт, трясясь в повозке рядом с клетками для воронов, тихо молился Семерым и Старым богам, чтобы лорд отвлёкся на что-нибудь, кроме собственной славы. Молитвы были услышаны, но не в той форме, которую хотел бы мейстер…

К ним прискакал разведчик, весь в снегу и с выражением лица человека, который только что увидел нечто ужасное.

— Милорд! — закричал он, осаживая коня. — Твердыня Ночи видна! Прямо по курсу! До нее не больше двух лиг…

Лорд Ирвин оживился, едва не упустив из головы только что придуманный куплет про «сталь валирийскую и удаль звериную».

— Отлично! — рявкнул он, привстав на стременах. — Слушайте мой приказ: строиться в боевой порядок! Копья — вперёд, лучники — за ними, барды — в арьергард, но чтобы меня видели и всё записывали! Валим всех, без разбора! Живые, мёртвые — Семеро разберутся, кто есть кто! Давайте, парни, добудем мне вечную славу!

Отряд взревел нестройно, но бодро. Лорд Ирвин выхватил меч, снова привстал, чтобы принять героическую позу, и именно в этот момент из-за зубцов Твердыни Ночи в небо ударил столб синего света.

Это было красиво. И настолько жутко, что даже лошади перестали жевать удила и уставились в небо. Столб поднялся до самых звёзд, осветив округу мертвенным сапфировым сиянием…

Свет погас так же внезапно, как и появился. На секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

А потом погода сошла с ума.

Небо затянули тучи. Ветер ударил с такой силой, что знамя с лютоволком Старков сорвало с древка и унесло куда-то в сторону. Снег повалил сплошной стеной, мгновенно превратив видимость в ноль целых ноль десятых.

Люди закричали, лошади заржали, повозки перевернулись, барды в панике пытались спасти лютни, что было так же бесполезно, как пытаться спасти репутацию лорда Болтона.

Лорд Ирвин почувствовал, как его, вместе с конём, просто поднимает в воздух. Меч выпал из замерзших пальцев. В ушах свистело так, будто сама Смерть дула в рог. Он кувыркался в снежном вихре, мельком видя, как мимо пролетают его воины, телеги, и один особенно упрямый бард, который даже в полете пытался перебирать струны.

В голове лорда Ирвина, с невероятной для такой ситуации чёткостью, пронеслась одна-единственная мысль.

«Брандон Строитель, — с ледяной, кристальной ненавистью подумал лорд Ирвин, пролетая в миллиметре от Стены, о которую разбивались его надежды на славу, а ещё и его солдаты. — Это ты во всём виноват. Ты со своей Стеной. Ты со своей вечной славой. Будь ты проклят, Брандон Строитель, со своим дурацким...»

Удар о ледяную твердь за Стеной был милосердно быстрым. Последнее, что услышал лорд Ирвин Старк, был треск собственных костей и далёкий, едва различимый звон разбитой лютни. Вьюга завыла громче, погребая под собой остатки великого похода и не сложенную «Песнь о Лорде Победителе».