Злобный скелет, мерзкий на вид (джен)

Джеймс Люблювыпить при жизни был грязным разбойником, гнусным убийцей и вообще скверным человеком. Но вот кем он точно не был, так это мерзавцем, использующим слабости своих оппонентов. Нет, Джеймс Люблювыпить, конечно, похитил возлюбленную проклятого Ватрулио, но только для того, чтобы заманить его на остров, не более. Он не намеревался заставлять того смотреть, как она умирает, или использовать её как гарантию того, что молодой Ватрулио сам принесёт свою голову на блюде, лишь бы спасти девушку. Пирату было достаточно того, что девушка сыграла свою роль, а на большую подлость он бы никогда не пошёл. Странно было это признавать, но у Джеймса Люблювыпить были свои принципы, пусть он и был беспринципным пиратом. Не то чтобы этих принципов было много, но всё же. Он поклялся, что никогда не поступит ни с одним человеком так, как тогда поступили с ним, и даже в смерти он намеревался сдержать свою клятву, потому, когда всё закончится и проклятый отпрыск Ватрулио будет повержен, капитан пиратов вернёт похищенную девушку туда, откуда он её похитил.

Даже сейчас, когда он вместе со своей командой скелетов-пиратов закапывал наскоро сколоченный ящик, Джеймс Люблювыпить делал это из желания подшутить, а не для того, чтобы действительно навсегда оставить его обитателя в земле. Когда с Ватрулио будет покончено, он намеревался выкопать ящик и выпустить его узника на свободу, вот такой он был скелет.

— Да не переживай ты, не умрёшь, — сквозь громкий смех проговорил Джеймс Люблювыпить, продолжая засыпать яму с ящиком землёй.

Другие скелеты смеялись во все лицевые кости, так же продолжая подбрасывать горсти земли во всё быстрее заполняющуюся яму.

* * *

Первые лучи утреннего солнца усердно пробивались сквозь листву островного леса, освещая лагерь молодого Ватрулио. Солёный морской воздух будоражил ноздри всех его обитателей, помогая набраться бодрости для предстоящего сражения. И команда, приплывшая вместе с Кадрильйо, и две сотни любящих слуг давно уже не спали, готовясь в любой момент начать штурм острова, чтобы спасти возлюбленную своего господина. Кто-то проверял припасы, кто-то с суровым видом чистил своё оружие, посматривая вглубь острова.

Словно по команде, две сотни любящих слуг построились, словно солдаты, и, не произнося ни слова, поделившись на группы по десять человек, устремились в глубь леса.

— Выступаем! — прокричал молодой Ватрулио, выходя из своей палатки, на ходу поправляя широкополую шляпу. — Разбиться на группы по десять человек и прочесать лес, будьте внимательны и не попадитесь в ловушки, если ваши товарищи получат ранения, немедленно эвакуируйте их в лагерь и окажите помощь!

Сам же Кадрильйо, покончив со своей речью и назначив пару десятков человек следить за лагерем, возглавил одну из групп и вместе со своими людьми направился вглубь леса.

Несколько часов шли они вглубь острова, то и дело обезвреживая ловушки, оставленные скелетами. Лес был на удивление тих, словно бы все его жители затаили дыхание. Ни пения птиц, ни шуршания змей или других обитателей острова не были слышны. Все затаились, будто бы ожидая чего-то, что должно было вот-вот произойти. В такой странной атмосфере время тянулось так неспешно, что вполне можно было бы ненароком задуматься на какую-нибудь отвлечённую тему и угодить в одну из бесчисленных ловушек, но это могло касаться только обычных людей, а никак не любящих слуг, которые без устали прокладывали дорогу.

— Господин, господин! — кричал подбегающий к молодому Ватрулио матрос. — Следы, господин, мы нашли следы, ведущие к стоянке скелетов, в смысле пиратов, в смысле пиратов-скелетов, господин.

Словно по команде любящие слуги начали доставать оружие и готовится к сражению.

— К оружию, всем приготовится к сражению! — скомандовал Кадрильйо, доставая бинокль и направляя его в сторону, в которую указывал прибежавший матрос.

* * *

— Давайте только быстро, я не хочу тратить на это целый день своего отпуска, — с раздражением в голосе пробубнила Смерть, обращаясь к Квартету.

Музыканты, как обычно, ничего не ответили, но всё же немного ускорились, ровно настолько, чтобы это было неочевидно. Обычно им было достаточно всего пары мгновений, чтобы достать свои инструменты прямо из воздуха и приняться играть, но сейчас, как будто бы они управились за чуть большее, чем за одно мгновение.

Выбрав весьма приятную возвышенность на острове, Квартет принялся играть лёгкую мелодию, описывающую свежесть этого чудесного утра, с плавным переходом в тревожную напряжённость, предшествующую битве.

Отсюда Смерть вместе с квартетом могли наблюдать весь остров целиком, не утруждая себя излишней беготнёй. Смерть вообще не любила излишней беготни, ей нравилось, когда всё спокойно и понятно, а подобные ситуации её всегда немного расстраивали. Оно и не удивительно, кому вообще понравится работать в свой отпуск, особенно когда это первый отпуск за последние пятьсот девяносто один год. Однако и оставить всё как есть она не могла, ведь она, ну, Смерть как-никак.

— Ну, долго ещё? — не выдержав, спросила у Квартета Смерть.

На что один из музыкантов неодобрительно прокашлялся, как это обычно делают, чтобы прочистить горло. После чего продолжил играть.

Внизу, на небольшой поляне посередине острова, разворачивалось сражение, в котором пять десятков скелетов сошлись в рукопашной с более чем двумя сотнями людей. Скелеты дрались как сумасшедшие, бросаясь на людей, совсем не заботясь о защите, оно и не удивительно, ведь они были скелетами, и скелетами мёртвыми, не то чтобы скелеты могли бы быть живыми, но даже если бы и могли, то эти абсолютно точно были не из их числа.

Квартет с невероятной точностью подмечал все события, разворачивающиеся на поляне, и отражал их в своей мелодии, рвущейся, словно бы она сама была сражением. Резкие повороты, внезапные замирания и шутливые проигрыши непрерывно лились над полем боя, придавая тому ту самую эстетику битвы людей с неубиваемыми скелетами. Скелеты-пираты думали, что раз уж они уже мертвы, то они могут вообще не беспокоиться о том, чтобы выиграть это, как им казалось, лёгкое сражение.Что им вообще могли сделать эти живые? Но как оказалось, эти живые приготовили для мертвецов пару подарочков, а именно сети. Они не стали соревноваться со скелетами в фехтовальном мастерстве, о нет, как только появлялась возможность, они набрасывали на скелета сеть и быстро связывали его, после чего связанный скелет уже не мог пошевелиться и уж тем более сражаться. Что само собой отражалось в мелодии Квартета.

Музыка, извлекаемая Квартетом, столь легко и естественно ложилась на разворачивающуюся на поляне битву, что даже неискушённый слушатель, не видевший самой битвы, мог бы в точности её описать, лишь послушав эту композицию.

— О, кажется, уже почти финал, — откровенно скучая, сдерживая зевок, проговорила Смерть. — Ладно, я пошла, мой выход.

Смерть встала с камня, с кряхтением потянулась и направилась в сторону битвы.

* * *

— Ну вот и всё, мерзкий скелет, твои подручные схвачены, ты остался один! — прокричал молодой Ватрулио, натравляя шпагу на окружённого любящими слугами Джеймса Люблювыпить.

— Ха-ха-ха, может быть и так, может быть, я и остался один, но ещё ничего не кончено! — сверкая своими оголёнными костями лица, ответил ему Джеймс Люблювыпить. — Не забыл ли ты, мальчишка, что я и мои парни уже мертвы, а это значит, что для тебя и для твоего рода никогда это не будет кончено?

— Что же, по крайней мере вас можно пленить, — ответил ему Кадрильйо, указывая на полсотни связанных скелетов. — Так что, с этого момента я объявляю тебя и твоих подручных арестованными. По прибытию в порт, вы будете осуждены за свои преступления и понесёте заслуженное наказание.

— Ха-ха-ха, ну, для того чтобы осуществить свои угрозы, для начала тебе придётся схватить и меня, — произнёс Джеймс Люблювыпить, скрещивая свою саблю со шпагой молодого Ватрулио.

Сталь зазвенела, ударяясь о сталь, скелет сошёлся с живым человеком в последнем поединке, намереваясь отомстить проклятому Ватрулио. Юноша ловко парировал выпады мерзкого скелета-пирата, выискивая шанс свалить его точным движением.

Вдруг, на мгновение, шпага молодого Ватрулио сверкнула чёрным и словно бы сама собой отбила стремительный удар скелета, устремившись туда, где когда-то у Джеймса Люблювыпить было сердце. Пробив грудную клетку скелета насквозь, юноша попытался вытащить шпагу, но его усилия были тщетны, его оружие намертво застряло между рёбер.

— Ха-ха, я победил! — радостно воскликнул Джеймс Люблювыпить, прежде чем без сил упасть на колени. — Что, что это? — прохрапел пират, роняя из ослабевших костей руки свою ржавую саблю.

Упав на колени, Джеймс Люблювыпить первым делом опустил свой взгляд на шпагу, торчащую из его рёбер. Капитан пиратов-скелетов недоумённо смотрел на неё несколько секунд, после чего грустно рассмеялся.

— Ха-ха-ха, а мне говорили, что у тебя отпуск, — обронил он куда-то в пустоту.

Джеймс Люблювыпить чувствовал это, он чувствовал присутствие смерти, он знал, она пришла за ним снова. Он окинул взглядом связанных скелетов, свою команду, и, собрав последние силы, снова рассмеялся самым искреннем смехом.

— Ха-ха-ха, ну что, парни, здорово оттянулись, пора и честь знать! — прокричал капитан пиратов-скелетов.

— А то, кэп, — хором ответили ему другие скелеты, подхватывая смех своего капитана.

Один за другим смеющиеся скелеты принялись рассыпаться прахом, и вскоре остался один лишь Джеймс Люблювыпить.

— На этот раз твоя взяла, парень, но попомни мои слова, придёт время, и твои потомки ещё услышат имя Джеймса Люблювыпить. — прокряхтел скелет, прежде чем, заливисто смеясь, рассыпаться прахом.

* * *

Медленно и плавно смычёк опустился на струну, извлекая столь неспешный, но при этом тревожащий слух звук. Неторопливо начавшийся темп мелодии, извлекаемой из струн контрабаса, постепенно развивался, становясь немного более резким, словно стремясь задеть каждый нерв в телах своих слушателей, ну или то, что могло бы быть нервом. Постепенно, словно само собой разумеющееся, к пению инструмента присоединилась скрипка, предавая мелодии глубину и наполняя её новыми оттенками. Затем, подождав немного, им составило компанию фортепьяно, позволяя музыке расцвести, словно грозе, внезапно опустившейся на ещё совсем недавно солнечный день. И под конец, в своё время, вступила флейта, дополняя пробелы мелодии, которые и видны-то не были, пока первые звуки, извлекаемые из духового инструмента, не заняли своё место. Квартет играл последнюю музыку для дерзкого пирата. Музыку, которая станет его спутником в вечности, и которая больше никогда для него не затихнет.

* * *

Стоило сраженью завершиться, как на поляну, держась за ушибленную голову, вышла прекрасная девушка, пленившая сердце молодого Ватрулио.

— Где я, что тут происходит? — спросила красавица, подходя к Кадрильйо.

— Не о чём не беспокойтесь, уже всё кончилось, — ответил молодой барон.

Любящие слуги заторопились, засуетились вокруг, подготавливаясь к возвращению на корабли. Пока пара молодых людей стояла и рассматривала друг друга, словно бы проверяя, всё ли на месте.

— Готовьтесь к отбытию, мы возвращаемся на корабли. — скомандовал молодой Ватрулио, указывая девушке направление, в котором им предстоит идти.

* * *

Через какой-то час на острове не осталось ни одного живого человека, все сели на корабли и уплыли навстречу новым историям. И никому было увидеть, как из земли вырывается костлявая рука, старательно разрывающая землю.

— Не смешно, парни, я вам это ещё припомню! — прокричал Собачья Кость, выкапываясь из под земли. — Ну треснул я капитана валуном разок, зачем закапывать-то было? — продолжил скелет, наконец-то откопав себя из подземного плена.

— Парни? — недоумённо осматриваясь вопрошал Собачья Кость, ища взглядом хоть кого-нибудь, но единственные, кого он видел, были лягушки, змеи и прочая живность, спешно удирающая от него прочь.

— Ну и пожалуйста, я сколочу свою команду, лучше вашей, и сам буду капитаном, и шляпа у меня будет большая вот. — обиженно прокричал в пустоту Собачья Кость.

Так и не дождавшись ответа, одинокий скелет, пиная попадающиеся по пути камни, побрёл к берегу, засунув свои костлявые руки в истлевшие карманы.

Он и не грезил правом прожить вечность,

как всё кончается, он тоже встретил свой конец.

Упрям безмерно, и эксцентричен, и, конечно, дерзок,

как страшный сон прошёл, прогнал его юнец.