Право молчать (гет)

На работе аврал. Мы готовим ивент для «Мегафона», я уже третьи сутки не высыпаюсь, под глазами синева, но это ничего — тональник «Мейбеллин» рулит.

В курилке на лестнице собирается народ. Лена из бухгалтерии, два мальчика из IT, Рома из продаж. Рома — высокий, в очках, с хрипловатым голосом. Когда он смеется, морщинки собираются у глаз. Рома сегодня как-то особенно смотрит. Я чувствую его взгляд, даже когда стою к нему спиной.

— Вер, — говорит он, когда мы остаемся вдвоем, — а чего ты вчера так рано ушла?

— Устала.

— А я хотел тебя пригласить... ну, выпить.

— Сегодня?

— Ну, если получится.

В баре он рассказывает о себе. О разводе, о дочке, которую видит раз в две недели, о том, что купил участок, но никак не соберется строить дом. Я слушаю и чувствую что-то, похожее на нежность. Он не пытается меня «снять». Он просто хочет поговорить.

— Ты красивая, — говорит он вдруг. — Усталая очень, но красивая.

Я улыбаюсь впервые за долгое время.

Потом едем к нему. У него чисто, пахнет кофе. На стене — фотография девочки лет семи. Он ловит мой взгляд.

— Моя, — говорит коротко.

Всё как обычно. Но не как обычно. Он долго целует, гладит по спине, шепчет что-то. А когда всё заканчивается, не отворачивается к стене, а притягивает меня к себе и накрывает одеялом.

Утром я собираюсь, он лежит, смотрит в потолок.

— Ты классная, — говорит. — Я позвоню.

Я киваю. Но впервые за долгое время думаю: «А вдруг?»

Не позвонил.

В метро листаю ленту в телефоне. «Одноклассники». Мама написала: «Доченька, привет, как ты? Когда приедешь? Я соскучилась». Долго смотрю на сообщение. Потом набираю ответ: «Скоро, мам. Я тебя люблю». Отправляю и убираю телефон.

Потом лезу на форум, где девочки обсуждают секс. Никто не пишет про пустоту. Все пишут: «Он у меня такой классный», «А у меня третий за месяц», «Девки, главное — кайфовать». Врут. Или не врут?

Закрываю. Смотрю в окно. Тоннель, огни, чужие лица напротив.

Вдруг вижу его. Антона. Рыжего. Того самого, с днюхи Светы, три года назад. Мы тогда ушли от него почти сразу, даже не выпив шампанское. Я вспомнила его квартиру с книжными стеллажами до потолка и кота, который терся о ноги. Антон читал мне тогда стихи, свои. Ужасные, но такие искренние. Он сидит напротив, читает книгу. Не узнает. Или делает вид.

Я смотрю на него и пытаюсь вспомнить. Имя помню. Квартиру помню. Кота помню. Даже стихи помню. А вот как он целовался — нет. Пусто.

Выхожу на «Речном вокзале». Химки встречают ветром и запахом шаурмы. Дома открываю холодильник — там пусто. Достаю яйца, жарю яичницу. Ем и смотрю в окно. За ним — спальный район, миллион окон, и в каждом — кто-то, кто тоже ищет себя. Или уже нашел. Или забыл.