Дельта-будни (джен)

Среда началась не с тревожного звонка и не с металлического привкуса страха во рту. Она началась с тяжелого, тягучего полузабытья, в котором Крис плавал, как в теплом киселе. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, лениво полз по ковру, но Крис только плотнее зарылся лицом в подушку, стараясь слиться с ней в единое целое.

Подушка была прохладной, мягкой и пахла вчерашним спокойствием. В этот момент Крис чувствовал себя тем самым «тяжелым кирпичом», о котором распиналась Альфис на биологии, но этот кирпич был завернут в три слоя фланелевого одеяла и совершенно не собирался подчиняться законам динамики.

Бр-р-ринг! Бр-р-ринг!

Будильник на тумбочке взорвался дребезжащим кашлем, пытаясь напомнить, что первый урок не ждет героев. Крис, не открывая глаз, совершил слепое, яростное движение рукой. Его пальцы нащупали скользкий корпус телефона, и коротким, профессиональным жестом он не просто отложил звонок, а полностью его вырубил. Тишина вернулась в комнату, победоносная и абсолютная.

«Еще пять минут», — подумал Крис, натягивая одеяло до самого носа. — «Мир не развалится, если я не встану прямо сейчас. Пророчество подождет. Фонтаны подождут. А алгебра... алгебра вообще не имеет права на существование до десяти утра».

ДУША в его груди запульсировала — Игрок, вероятно, уже нервно поглядывал на виртуальные часы, пытаясь заставить Криса сесть в кровати. Но сегодня Крис был непоколебим. Он чувствовал, как уютная темнота под веками снова затягивает его в дрему. Он уже почти видел сон про огромный, бесконечный кусок мха, когда дверь комнаты тихо скрипнула.

— Крис? Дорогой, ты уже проснулся?

Мягкие шаги Ториэль по ковру звучали как приговор его сладкому ничегонеделию. Крис почувствовал, как край одеяла слегка натянулся — мама присела на край кровати. Воздух в комнате сразу наполнился теплом и легким ароматом корицы, который она принесла с кухни.

— Милый, пора вставать, — её голос был ласковым, но настойчивым. Она мягко положила лапу на плечо Криса через слой одеяла. — Альфис не любит, когда опаздывают на перекличку, ты же знаешь.

Крис издал невнятный, страдальческий звук, больше похожий на хрип севшего аккумулятора. Он еще сильнее сжался в комок, пытаясь превратиться в маленькую точку в центре кровати.

— Ма-а... — пробормотал он в подушку, голос звучал глухо и безнадежно. — Ну еще пять минуточек... Только пять... Клянусь, я встану...

Ториэль тихо хихикнула. Крис почувствовал, как её теплая лапа нежно погладила его по голове, перебирая спутанные волосы.

— Ты говорил это пять минут назад, когда я звала тебя с кухни. Пирог уже остывает, Крис. И Сьюзи наверняка уже ждет тебя у ворот. Разве ты хочешь, чтобы она пошла на уроки одна?

Крис открыл один глаз. Вид любящей, спокойной Ториэль, которая не собиралась вести его на «казнь» к директору, подействовал лучше любого холодного душа. Это была его личная победа. Его Среда.

— Ладно, — выдохнул он, медленно, по миллиметру выпуская тепло из-под одеяла. — Встаю. Но только из-за пирога.

— Хорошо, мой маленький ученый, — Ториэль поднялась, сияя. — Жду тебя внизу через десять минут. И не забудь почистить зубы!

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Крис еще минуту лежал, глядя в потолок. В его груди ДУША светилась мягким, почти радостным светом. Усталость от Сброса никуда не делась, но она была приятной. Это была усталость человека, который сделал свою работу хорошо.

Он наконец сел, потирая заспанные глаза. Клетка для хомяка в углу была пуста. Мир был в порядке. И даже перспектива провести шесть часов за партой больше не казалась такой уж ужасной ценой за этот покой.

Крис стянул с себя пижаму и быстро натянул привычный зеленый свитер, чувствуя, как ткань приятно покалывает кожу. В зеркале отразился всё тот же взъерошенный подросток, но сегодня в его взгляде не было той загнанности, что преследовала его в «черной» среде. Он спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и ворвался в кухню, где солнечные зайчики весело прыгали по тарелкам. Ториэль уже ставила перед его местом дымящийся кусок пирога.

Кухня была залита тем самым мягким, утренним светом, который бывает только в спокойные дни. Никакого дребезжания телефона, никаких тяжелых вздохов. Крис опустился на свой стул, чувствуя, как дерево приятно холодит спину сквозь ткань свитера. Перед ним стояла тарелка с увесистым куском ирисково-коричного пирога, от которого всё еще поднимался тонкий, едва заметный парок.

— Вот так, милый, — Ториэль поставила рядом кружку с горячим какао, на поверхности которого плавали крошечные, подтаявшие маршмэллоу. — Приятного аппетита. Ты сегодня выглядишь... очень мирным. Это из-за того удачного эксперимента в библиотеке?

Крис взял вилку, чувствуя, как ДУША в его груди довольно теплеет. Игрок за экраном, кажется, тоже расслабился, просто наблюдая за этой мирной сценой.

— Наверное, — ответил Крис, отламывая кусочек золотистой корочки. — Просто... приятно знать, что всё на своих местах. Что никто ни на кого не злится.

Ториэль присела напротив, обхватив свою чашку лапами. Её глаза за очками светились тихой радостью.

— Знаешь, Крис, вчера, когда Альфис написала мне, что ты так усердно занимался... я почувствовала, что мы наконец-то преодолели какой-то барьер. После ухода Азриэля ты был таким закрытым. А сейчас... — она мягко улыбнулась, — сейчас я вижу в твоих глазах что-то новое. Решимость?

Крис едва не поперхнулся какао. Слово «Решимость» из уст Ториэль прозвучало как гром среди ясного неба, но в её понимании это было просто обычное человеческое качество, а не метафизическая сила, ломающая таймлайны.

— Типа того, мам, — он быстро запил пирог, чтобы скрыть улыбку. — Просто решил, что пора брать жизнь в свои руки.

Он смотрел на неё и видел ту самую Ториэль, которую он спас. В «той» среде её шерстка казалась тусклой, а голос был полон стали и слез. Сейчас же она была воплощением домашнего уюта. Крис чувствовал себя почти богом — маленьким, тихим богом в зеленом свитере, который подкрутил шестеренки вселенной так, чтобы его мама просто улыбалась за завтраком.

— К слову, — Ториэль поднялась, чтобы убрать пустую форму из-под пирога, — сегодня после уроков я задержусь в школе. У нас небольшое совещание учителей младших классов. Так что ты можешь погулять со Сьюзи подольше. Только... — она шутливо погрозила ему пальцем, — не засиживайтесь в библиотеке до темноты. Мозгам тоже нужен отдых.

— Обещаю, в библиотеку сегодня — ни ногой, — Крис допил какао до последней капли, чувствуя на дне сладкий сахарный осадок. — У нас на сегодня... другие планы. Более активные.

Он встал, чувствуя приятную сытость и бодрость. Весь ужас «прошлой» среды окончательно выветрился из головы, оставив лишь легкое, почти приятное покалывание в кончиках пальцев — эхо использованной силы Сброса. Он был готов встретить этот день. Настоящий день.

— Спасибо, мамочка, всё было очень вкусно! — Крис подхватил свой рюкзак, который сегодня казался легким, как пушинка.

— Удачи в школе, Крис! — крикнула она ему вслед, когда он уже выходил в прихожую.

Крис потянул за ручку входной двери. Хаммелтон ждал его — умытый росой, шумный и абсолютно не подозревающий о том, что он был на грани коллапса. Крис вышел на крыльцо, щурясь от яркого солнца, и почувствовал, как Решительность внутри него вибрирует ровным, золотистым аккордом. Сегодня никто не вызовет полицию. Сегодня никто не будет плакать. Сегодня была его Среда.

У ворот школы уже маячила знакомая фиолетовая фигура. Сьюзи стояла, прислонившись к забору, и самозабвенно ковыряла в зубах щепкой. Она выглядела на удивление спокойной, хотя в её взгляде всё еще читалось легкое недоумение по поводу вчерашнего «дня ботаника». Крис подошел к ней, и его улыбка была такой широкой, что Сьюзи даже на мгновение перестала жевать свою щепку. Впереди была школа, уроки и тот самый момент, когда он предложит ей пойти в Тёмный Мир — официально и без всяких банок из-под сальсы.

Сьюзи выглядела как грозовая туча, которая никак не могла решить — пролиться дождем или просто поворчать на горизонте. Увидев Криса, она выплюнула щепку и картинно скрестила руки на груди, отчего кожа её куртки протестующе скрипнула.

— О, явился, — пробасила она, сузив желтые глаза. — «Мистер Идеальный Ученик». Ну как там твои графики? Не снятся еще по ночам? Клянусь, Крис, если ты сегодня опять решишь, что нам нужно «заземляться» в библиотеке или решать примеры на скорость, я... я заставлю тебя съесть мой учебник по истории. Без соли.

Крис остановился в шаге от неё. Солнце ярко бликовало на её чешуе, и он чувствовал, как ДУША в его груди радостно подпрыгнула. Игрок за экраном, кажется, тоже ликовал, понимая, что пришло время для настоящего контента.

— Сьюзи, — Крис выдержал театральную паузу, и его лицо расплылось в той самой, «темномирской» ухмылке, которую она так любила. — Забудь про библиотеку. И про алгебру. И про биологию.

Сьюзи подозрительно прищурилась, наклонив голову набок.

— Так... и что это значит? Опять твои загадочные сны про полицию?

— Нет, — Крис подошел ближе и заговорщицки понизил голос. — Это значит, что сегодня после уроков мы идем в чулан. Ральзей вчера... то есть, я уверен, что он подготовил что-то эпическое. Как насчет того, чтобы наконец-то устроить там настоящий хаос?

Лицо Сьюзи преобразилось мгновенно. Её челка приоткрыла глаза, в которых вспыхнул дикий, первобытный восторг. Она с силой хлопнула Криса по плечу так, что у того едва не вылетели зубы, но он только рассмеялся.

— ДА-А-А! — взревела она, заставив пару проходящих мимо первоклашек-птиц в ужасе взмыть на дерево. — Вот это мой Крис! Вот это я понимаю — план на среду! А то я уже начала думать, что ты реально превратился в Бердли номер два. Чувак, ты серьезно? Никаких отмазок?

— Никаких, — подтвердил Крис, поправляя лямку рюкзака. — Я даже маме сказал, что задержусь «на проекте». Она в восторге. Мы чисты перед законом, Сьюзи. Нас не в чем обвинить.

Сьюзи оскалилась, обнажив ряд острых клыков. Она выглядела так, будто готова была проломить стену школы прямо сейчас, лишь бы ускорить время до конца занятий.

— Слышишь это? — она приставила ладонь к уху. — Это мой топор плачет от радости. Он соскучился по тому, чтобы что-нибудь ломать. Крис, ты лучший! Клянусь, если бы ты не был таким мелким, я бы тебя сейчас обняла... но обойдемся без этого неловкого дерьма. Просто дай пять!

Крис со всей силы ударил по её ладони. Звук хлопка эхом разнесся по школьному двору.

— Пошли, — Сьюзи первой двинулась к дверям школы, и её походка снова стала разболтанной и уверенной. — Теперь я даже готова послушать, как Альфис заикается. Зная, что в конце дня нас ждет Тьма, я могу вытерпеть даже лекцию о вреде жевания карандашей.

Крис шел следом, чувствуя, как внутри него всё поет. Он исправил дружбу. Он сохранил авторитет Сьюзи. Он прожил «тот» позор и вышел из него победителем. Теперь школа была не тюрьмой, а лишь длинным коридором, ведущим к их настоящему дому. И каждый шаг по этому коридору сегодня был легким, как никогда раньше.

Школьный коридор перед уроком напоминал оживленную магистраль, но для Криса он превратился в подиум триумфатора. Он шел, засунув руки в карманы, и чувствовал, как мир вокруг него — этот хрупкий, восстановленный мир — работает как швейцарские часы. Вчерашний «биологический манифест» сделал свое дело: одноклассники больше не смотрели на него как на пустое место. В их глазах читалось нечто среднее между опаской и жгучим интересом к «человеку-кирпичу».

Джок, стоявший у своего шкафчика, при виде Криса не стал раздувать ноздри и искрить рогами. Он просто... кивнул. Коротко, почти уважительно, как боец бойцу после тяжелого раунда. Крис ответил тем же. В этом таймлайне не было разбитых носов и визитов к директору — была только чистая физика превосходства, которую Джок усвоил в понедельник.

Но впереди, у самых дверей класса, Криса ждало испытание потяжелее магии огня.

Бердли возвышался над своей партой, окруженный ореолом из трех раскрытых учебников и двух планшетов. Заметив Криса, он картинно поправил очки, которые пустили ослепительный блик.

— А-а, Крис! — воскликнул он так громко, что пара первоклашек вздрогнула. — Мой верный ассистент по заземлению! Я как раз завершил статистический анализ нашего вчерашнего... хм... успеха. Твои биологические показатели сопротивления оказались на семь процентов выше моих самых оптимистичных прогнозов!

Сьюзи, шедшая рядом, издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

— О боже, Бердли, ты можешь хоть одно утро провести, не используя слова длиннее твоего клюва?

Бердли проигнорировал её с величественным изяществом.

— Крис, я подготовил для тебя расширенный план наших будущих исследований. Мы докажем, что союз монстра-интеллектуала и... э-э... физически плотного человека — это будущее науки Хаммелтона! Я уже набросал черновик нашей совместной статьи для «Вестника Юных Гениев».

Крис остановился напротив него. В стертом таймлайне он бы, возможно, просто промолчал или ехидно поддел птицу. Но сегодня... сегодня он чувствовал себя на удивление великодушным. Он видел Бердли — одинокого, зацикленного на своем превосходстве монстра, который просто отчаянно хотел быть нужным.

— Бердли, — Крис положил руку на стопку его книг, не давая одной из них соскользнуть на пол. — План — это круто. Но давай сегодня сделаем перерыв от науки. У Ноэлль позавчера... — он запнулся, вспоминая «ледяной срыв», — у Ноэлль позавчера был стресс. Ей нужно отдохнуть. И нам тоже.

Бердли замер. Его клюв приоткрылся, а крыло, которым он пафосно жестикулировал, медленно опустилось.

— Отдохнуть?.. Но... Крис, интеллектуальный локомотив не знает остановок! Мы на пороге открытия!

— Даже локомотиву нужно масло, Бердли, — Крис подмигнул ему, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что Бердли невольно сглотнул. — Сложи книги. Давай сегодня просто... посидим на уроках. Как обычные дети.

Сьюзи прыснула в кулак.

— Слыхал, пернатый? Крис дело говорит. Даже твой «Процессор 3000» сгорит, если ты будешь так перегреваться.

Бердли посмотрел на Криса, потом на свои учебники. Впервые в его взгляде промелькнуло не высокомерие, а легкое, почти детское облегчение. Словно Крис официально разрешил ему не быть «самым умным» хотя бы один час.

— Ну... если ты настаиваешь, Крис... — Бердли начал медленно сворачивать свои планшеты. — Как твой научный руководитель, я одобряю этот... э-э... период рекуперации. Но только на сегодня!

Крис прошел к своей парте. ДУША внутри него пульсировала ровным, довольным ритмом. Он только что победил Бердли, не сказав ни одного грубого слова. Он просто... переставил фигуры на доске так, чтобы всем было удобно.

Альфис зашла в класс, сияя. Она помахала Крису рукой, и в этом жесте было столько искреннего расположения, что Крис невольно улыбнулся в ответ. В классе было необычно тихо. Не было того напряжения, которое обычно висело в воздухе перед «взрывом». Крис открыл тетрадь, но вместо того, чтобы рисовать там мрачные картинки, он просто набросал схему замка Ральзея.

Впереди был последний урок перед великим походом. И Крис чувствовал, что сегодня он наконец-то управляет своей жизнью на все сто процентов. Без сбросов. Без вранья. Только он, Сьюзи и Тьма, которая ждала их в конце коридора.

Когда прозвенел последний звонок, возвещающий об окончании занятий, Сьюзи вскочила так резко, что её стул с грохотом отлетел к стене. «ПОГНАЛИ!» — выкрикнула она, не обращая внимания на вздрогнувшую Альфис. Крис спокойно убрал вещи в рюкзак. Он чувствовал, как Решительность в его груди превращается в тугой, горячий комок. Они вышли в пустой коридор, направляясь к заветной двери старого чулана. Запах пыли и сырости из-под щели теперь казался Крису самым прекрасным парфюмом в мире. Он положил руку на дверную ручку, и ДУША в его груди вспыхнула ослепительным алым светом, приветствуя родную стихию. На этот раз — официально.

Коридор школы после последнего звонка быстро пустел, наполняясь лишь эхом хлопающих дверей и далеким смехом. Крис и Сьюзи стояли перед дверью старого чулана. Запах пыли, застоявшейся тьмы и старых швабр теперь не пугал — он манил, как аромат свежеиспеченного пирога манит голодного путника.

Сьюзи нетерпеливо переступала с ноги на ногу, её хвост нервно колотил по голенищам сапог.

— Ну что, «Мистер Послушный Гражданин», — она оскалилась, и в её глазах зажглись знакомые дикие искорки. — Теперь-то нам никто не предъявит за «прогулы»? Мы отсидели всё: от первой буквы до последнего икса. Мы чисты перед законом. Открывай уже эту чертову дверь, Крис! Мой топор заждался работы!

Крис положил руку на холодную металлическую ручку. В груди ДУША встрепенулась, испуская мощные, ритмичные волны алого света. Игрок за экраном, кажется, тоже выдохнул с облегчением — после двух глав «симулятора школьника» игра наконец-то возвращалась в свое истинное русло. Но для Криса это было не просто возвращение к геймплею. Это был триумф. Он доказал самому себе, что может войти сюда не как вор, убегающий от реальности, а как полноправный герой своего собственного времени.

— Погнали, Сьюзи, — тихо сказал Крис.

Он резко дернул дверь на себя. Тьма внутри не просто стояла — она выплеснулась наружу, окутывая их ноги прохладным, невесомым туманом. Крис шагнул в пустоту первым.

Падение в Тёмный Мир в этот раз было удивительно мягким. Никакого хаоса в голове, никакой паники от потери контроля. Крис чувствовал, как его одежда меняется прямо в полете: школьный свитер превращался в серебристый доспех, а рюкзак — в легкий плащ, развевающийся за спиной. ДУША в его груди встала на свое законном место — точно в центре, связывая его мысли, волю и магию этого места в единый, нерушимый контур.

Они приземлились на пружинящую, фиолетовую почву Тёмного Мира синхронно. Сьюзи мгновенно выхватила свой топор, разрубая воздух с характерным свистом.

— О-О-О ДА-А-А! — закричала она так, что стая бумажных птиц в ужасе сорвалась с неоновых деревьев неподалеку. — Чувствуешь это, Крис?! Этот запах... запах свободы и отсутствия домашних заданий! Ральзей! Выходи, пушистый, мы вернулись официально!

Они двинулись по тропинке к Замку Тьмы. Крис чувствовал невероятный прилив сил. Его тело, которое утром казалось «тяжелым кирпичом», теперь было легким и точным. Он прыгал через разломы в почве, наслаждаясь тем, как безупречно слушаются его мышцы. Решительность внутри него больше не была инструментом для сброса — теперь она была чистой энергией созидания.

У ворот замка их уже ждал Ральзей. Он стоял, поправляя свою огромную шляпу, и его глаза за очками сияли такой искренней радостью, что даже у Сьюзи на мгновение смягчилось выражение лица.

— Крис! Сьюзи! — Ральзей бросился им навстречу, его мантия смешно развевалась при беге. — Я так надеялся, что вы придете! Я почувствовал, как Свет засиял в коридоре! Вы вошли... так уверенно! Неужели в школе всё прошло хорошо?

Крис подошел к Ральзею и, не дожидаясь приглашения, крепко обнял пушистого принца. Ральзей охнул от неожиданности, его щеки мгновенно стали пунцовыми, но он тут же обнял Криса в ответ, утопая в его доспехах.

— Всё прошло идеально, Ральзей, — прошептал Крис. — Мы закрыли все долги в Светлом Мире. Сегодня мы здесь просто... чтобы быть с вами.

Сьюзи подошла сзади, небрежно закинув топор на плечо.

— Хватит обнимашек, а то я сейчас расплачусь от этой мимимишности. Ральзей, веди нас внутрь! Крис обещал, что сегодня у нас будет «эпический хаос». И я очень надеюсь, что у тебя в меню есть что-то помощнее чая с печеньем.

— О, Сьюзи! — Ральзей просиял, отстраняясь от Криса. — У нас сегодня «Среда Дружбы»! Я подготовил игры, праздничный ужин и... Лансер уже придумал пять «очень злых» способов поздороваться с вами!

Крис посмотрел на шпили замка, уходящие в вечно темное небо. Он чувствовал, как ДУША в его груди пульсирует ровным, золотисто-алым цветом. Сегодня был его день. День, который он не украл у времени, а честно заработал. И впервые за долгое время он точно знал, что впереди его ждет только радость, не омраченная ни единой тенью вины.

Замок Ральзея внутри напоминал ожившую сказку, в которой кто-то случайно нажал кнопку «Турбо». Всюду висели ленты, переливающиеся неоновым светом, а Лансер, завидев друзей, совершил серию головокружительных кувырков по ковру, прежде чем замереть в своей самой «злодейской» позе.

— ХО-ХО-ХО! — проревел он, подпрыгивая на месте. — Мои верные синие помощники! Я подготовил для вас испытание, которое сломит вашу волю... или хотя бы заставит вас очень громко смеяться!

Сьюзи сбросила тяжелый рюкзак прямо на пол и потянулась так, что в плечах что-то отчетливо хрустнуло.

— Мелкий, если твое испытание не включает в себя поедание чего-то огромного или битву, я буду разочарована. Ральзей, колись, что ты там напридумывал?

Ральзей, сияя от счастья, поправил свои очки и торжественно указал на центр зала, где возвышалась гора... подушек. Огромных, пушистых, расшитых золотыми нитями и пахнущих лавандой.

— Сегодня у нас Турнир Мягкости! — объявил принц. — Крис, Сьюзи, Лансер... мы будем строить крепости и защищать их! Никаких топоров, никакой магии льда — только тактика, смех и... много-много перьев!

Крис почувствовал, как ДУША в его груди запульсировала в такт этому безумию. Без всяких раздумий он подбежал к куче подушек и точным движением запустил одну из них прямо в Лансера. Плюх! Синий колобок отлетел к стене, заливаясь восторженным хохотом.

— АХ ТАК?! — взревела Сьюзи, подхватывая сразу две подушки. — Ну всё, пушистики, готовьтесь к фиолетовому апокалипсису!

В зале начался контролируемый хаос. Крис и Ральзей в считанные секунды возвели баррикаду из кресел и подушек в одном углу, а Сьюзи и Лансер организовали «Цитадель Крутости» в другом. Воздух наполнился летящими снарядами.

Крис прыгал через препятствия, ловко уворачиваясь от ударов Сьюзи. В какой-то момент он оказался на вершине их крепости.

— Ральзей, подавай боеприпасы! — скомандовал он, и принц послушно начал подбрасывать ему новые подушки.

Лансер, свернувшись в клубок, пытался прорвать оборону Криса, катясь по полу, но Крис вовремя «подсек» его мягким валиком. Сьюзи же просто шла напролом, размахивая огромной подушкой, как своим топором.

— Сдавайтесь, Светляки! — кричала она, пробиваясь сквозь «огонь» Ральзея. — Моя крепость непобедима, потому что в ней есть заначка с печеньем!

В разгар битвы Крис подмигнул Ральзею, и они вместе совершили «синхронный прыжок», обрушивая на Сьюзи целый ливень из перьев. Все четверо в итоге повалились на ковер, тяжело дыша и не в силах сдержать смех. Ральзей лежал, заваленный подушками по самые рожки, и его шляпа смешно съехала на нос.

— Ох... — выдохнул принц, вытирая слезы радости. — Это... это было гораздо эффективнее, чем любая тренировка Пророчества. Крис, ты сегодня просто... неудержим!

Крис лежал на спине, глядя в высокий сводчатый потолок замка. Он чувствовал каждую мышцу своего тела, чувствовал радость друзей и ту самую «Решительность», которая теперь не жгла, а грела изнутри. Это был идеальный вечер.

— Эй, — Сьюзи толкнула его локтем, всё еще пытаясь отдышаться. — Неплохо сражался, Кирпич. Для парня без хвоста у тебя отличная реакция на летящие пуховики.

Лансер выкатился из-под горы подушек, гордо выпятив грудь.

— Я объявляю этот хаос... ХАОСОМ ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ! Мой папа-король бы плакал от гордости... или от того, что мы порвали его любимую подушку с утками. Но это не важно!

Они сидели посреди разгромленного зала, окруженные перьями и смехом, и Крис знал: это именно то, ради чего стоит возвращаться в Тёмный Мир снова и снова. Не ради спасения вселенной, а ради того, чтобы просто поваляться на ковре с друзьями, когда на улице Среда, а впереди — целый вечер покоя.

Когда пыль (и перья) немного улеглись, Ральзей поднялся и начал магией наводить порядок в зале.

— Ну что, герои, — сказал он, улыбаясь, — после такой битвы нам всем нужно восстановить силы. Лансер, неси те самые кружки! Сьюзи, Крис... пойдемте на балкон. Там как раз начался Звездопад Тьмы, и я заварил особый чай из полночных трав.

Крис поднялся, отряхивая доспех, и последовал за друзьями вверх по винтовой лестнице, чувствуя, как вечерняя прохлада замка приятно холодит лицо после жаркой битвы подушками.

Винтовая лестница вывела их на широкий балкон, который словно парил в бездонном пространстве Тёмного Мира. Здесь, на высоте птичьего полёта, воздух был другим — чистым, холодным и пропитанным ароматом далёких черничных пустошей. В вышине, вместо привычного солнца Хаммелтона, раскинулось полотно Тёмных Небес, по которому медленно плыли призрачные, переливающиеся созвездия.

Ральзей уже суетился у небольшого круглого столика, накрытого вышитой скатертью. В центре стоял пузатый фарфоровый чайник, из носика которого вился тонкий, ароматный парок.

— Присаживайтесь, друзья, — Ральзей нежно поправил очки, жестом приглашая их к столу. — Этот чай называется «Дыхание Бездны». Не пугайтесь названия! На самом деле он очень сладкий и помогает... ну... почувствовать себя дома.

Сьюзи с грохотом опустилась в плетеное кресло, которое жалобно скрипнуло под весом её доспеха. Она прислонила топор к перилам и вытянула ноги, с наслаждением подставляя лицо прохладному ветру.

— После такой битвы подушками, Ральзей, я готова выпить даже кипяток из твоих ботинок. Наливай давай.

Лансер уже сидел на перилах, опасно раскачиваясь и пытаясь поймать ртом пролетающую мимо светящуюся искорку.

— ХО-ХО-ХО! Смотрите! Небо сегодня падает! Это значит, что завтра будет отличный день для... для... ГРОМКОГО ТОПАНИЯ!

Крис сел между Сьюзи и Ральзеем. Он взял в руки маленькую, почти невесомую чашку. Чай внутри был глубокого фиолетового цвета, и в нем, словно в миниатюрном озере, отражались звезды. Первый же глоток отозвался в теле приятным теплом, которое разлилось от груди до самых кончиков пальцев.

— Хорошо, — выдохнул Крис, глядя на горизонт, где неоновые огни Пустых Равнин мерцали, как далекие светлячки. — Тишина.

— Да, — Ральзей тоже отпил из своей чашки, и его пушистые уши довольно дернулись. — Знаете, иногда я думаю, что наше Пророчество — это не только про битвы и спасение мира. Это про такие вот моменты. Когда мы можем просто сидеть вместе, пить чай и... не бояться того, что будет завтра.

Сьюзи хмыкнула, но в этом звуке не было привычного сарказма. Она смотрела на небо, и в её желтых глазах отражался Звездопад Тьмы — сотни крошечных серебряных росчерков, пронзающих бесконечность.

— Знаешь, пушистик, — тихо произнесла она. — В школе всё кажется таким... плоским. Будто мы все просто картинки в учебнике Альфис. А здесь... здесь я чувствую, что я — это я. Даже если я просто пью твой странный чай.

Крис почувствовал, как ДУША в его груди запульсировала ровным, золотистым светом. Это было чувство абсолютного покоя. Он вспомнил, как утром ему не хотелось вставать из постели, и как он боролся за «нормальность» в школе. Всё это стоило того, чтобы сейчас сидеть здесь, на этом балконе, в компании фиолетовой громилы, пушистого принца и синего сорванца.

— Крис, — Ральзей повернулся к нему, его голос был полон теплоты. — Ты сегодня... какой-то особенный. Будто ты наконец-то нашел то, что искал. Я рад, что ты с нами. Без тебя... Тёмный Мир был бы просто тенью.

Крис поставил чашку на стол и просто улыбнулся. Ему не нужны были слова. В этом мире, сотканном из магии и грез, его молчание было самым красноречивым ответом. Он протянул руку и накрыл ладонь Ральзея своей. Тот вздрогнул, но не отстранился, а только крепче сжал пальцы Криса, и его шерстка засветилась мягким розовым светом.

Лансер спрыгнул с перил и втиснулся между ними, обнимая обоих сразу.

— ГРУППОВЫЕ ОБНИМАШКИ ПЛОХИХ ПАРНЕЙ! — прокричал он, и Сьюзи, проворчав что-то про «невыносимую милоту», тоже придвинулась ближе, кладя свою тяжелую лапу на плечо Криса.

Они сидели так долго, пока последние искры звездопада не погасли вдали. Вечер в Тёмном Мире подходил к концу, оставляя в сердце каждого нечто такое, что нельзя было выразить в очках опыта или новых предметах инвентаря. Это была чистая, незамутненная дружба — та самая магия, которая была сильнее любого Сброса.

Время в Тёмном Мире текло иначе, но когда Ральзей начал убирать посуду, Крис почувствовал, что пора возвращаться. В Светлом Мире солнце уже давно зашло, и Хаммелтон погрузился в ночную тишину.

— Нам пора, Ральзей, — сказал Крис, поднимаясь и поправляя плащ.

Сьюзи лениво потянулась, закидывая топор на плечо. Они направились к Великому Фонтану, чей столб ослепительного света пронзал небо в центре города. Путь домой был коротким, но Крис шел медленно, стараясь запомнить запах этого вечера и ощущение тепла в груди, которое он заберет с собой в мир обычных снов.

Путь к Великому Фонтану пролегал через пустые неоновые улицы, которые в этот час казались особенно торжественными. Лансер катился впереди, выписывая безумные зигзаги, а Ральзей шел рядом с Крисом, то и дело поправляя очки и бросая на него кроткие, полные признательности взгляды.

— Знаешь, Крис, — тихо произнес принц, когда они остановились у подножия гигантского столба ослепительного белого света. — Сегодняшняя среда была... какой-то правильной. Без лишней суеты. Без страха. Будто мы просто прожили жизнь, а не сценарий. Обещай, что ты заберешь это чувство с собой Туда.

Крис молча кивнул. Он положил ладонь на пушистое плечо Ральзея, чувствуя, как магия Тёмного Мира в последний раз за сегодня покалывает кончики его пальцев.

— Ну всё, хватит соплей, — Сьюзи поудобнее перехватила топор, её глаза азартно блеснули в сиянии Фонтана. — Пора по домам. А то моя кровать в Светлом Мире наверняка уже объявила меня в розыск. Крис, прыгаем на счёт «три»?

— На счёт «один», — ухмыльнулся Крис.

Они шагнули в ослепительную белизну одновременно. На мгновение мир снова вывернулся наизнанку: доспехи осыпались серебряной пылью, превращаясь в привычный шерстяной свитер, тяжелый топор стал лишь воспоминанием, а воздух наполнился запахом старой мастики и закрытых шкафов.

Школьный чулан встретил их абсолютной темнотой. Крис нащупал дверную ручку и толкнул её. Коридор школы был пуст, освещенный лишь редкими дежурными лампами. Тишина здесь была не магической, а обычной, человеческой — тишиной здания, которое ждет завтрашнего дня.

— Фух, — Сьюзи вытерла лоб рукавом куртки. — Успели. Даже уборщица мисс Пиппин уже, небось, десятый сон видит. Ладно, «Кирпич», до завтра. И... — она замялась у выхода из школы, — спасибо за сегодня. Ты был прав. Уроки того стоили, если в конце дня мы получаем ТАКОЙ торт.

— До завтра, Сьюзи, — Крис помахал ей рукой, глядя, как её фиолетовый силуэт растворяется в ночном тумане Хаммелтона.

Дорога домой была короткой. Крис шел по спящим улицам, слушая ритмичный стук своих собственных ботинок по асфальту. В окнах домов горел уютный свет. Он прошел мимо закусочной Санса — там было темно, только неоновая вывеска «SANS» лениво мигала, пропуская букву «N».

Дома его ждала тишина. Ториэль уже легла, оставив на кухонном столе записку: «Крис, я оставила тебе немного теплого молока в термосе. Спи крепко, мой дорогой». Крис улыбнулся. Он выпил молоко, чувствуя, как тяжелая, приятная усталость окончательно берет верх над телом.

Он поднялся в свою комнату. Клетка для хомяка в углу казалась просто старым предметом интерьера. Крис разделся, аккуратно сложил вещи и нырнул под одеяло.

ДУША в его груди медленно угасала, переходя в режим глубокого сна. Она больше не была «пассажиром» или «пленником». Сегодня они были единым целым — Крис и его Решительность, которые вместе создали этот идеальный день.

Крис закрыл глаза. Перед ним всё еще плыли искры Звездопада Тьмы и улыбка Ральзея. Он победил. Он прожил среду так, как хотел. И теперь, засыпая, он точно знал: завтра наступит четверг. И это будет новый день, который он встретит на своих собственных условиях.