Верь (гет)

Десять дней назад, 20 сентября. Ночь. Полнолуние. Комната Мародеров.

— Ну что, готовы? — Джеймс достал из-за щеки лист Мандрагоры, который приходилось держать там целый месяц. Потом он перенес этот лист в специально подготовленный фиал, наполненный слюной, и поставил его на окно.

Через некоторое время он положил в фиал куколку бабочки "Мертвая голова", серебряную чайную ложку росы с места, которого не касалась ничья нога и собственный волос, которых Джеймс, поморщившись, тут же вырвал с головы. А затем он засунул фиал в ящик по кроватью — самое темное место в его комнате.

Ту же операцию повторили Питер и Сириус.

Римус же в это время скакал где-то по Запретному лесу, распугивая случайных птиц.

На восходе солнца следующего дня каждый из Мародёров под руководством Римуса (который, еле живой и почти не шевелящийся, валялся на полу и раздавал указания) направил себе в грудь палочку и четко произнес слова Amato Animo Animato Animagus

Те же слова Мародёры произносили каждый раз на восходе и заходе солнца ровно десять дней.

Вечером тридцатого сентября разыгралась гроза.

Тихо ругаясь и бормоча далеко не культурные слова, Мародёры во главе с Сириусом пробирались сквозь непроходимые чащи Запретного леса на одинокую опушку. Она находилась не так далеко от Хогвартса, чтобы не заблудиться, но была и достаточно спрятана от чужих глаз.

Каково же было удивления четверки друзей, когда они обнаружили на опушке старых знакомых Сириуса — Санли и Кейт выбрались из чащи одновременно с ними.

— Что вам здесь, черт побери, надо? — Вместо приветствия злобно спросила Санли.

— А вам что? — Сириус упрямо уставился на девушку. Та подошла совсем близко к нему, приблизила свое лицо к его (к слову, для этого слизеринке пришлось задрать голову — она, конечно, не была низкой, но по сравнению с двухметровым шкафом Сириусом она казалась хоббитенком) и с придыханием прошептала ему в самое ухо: "Не твое собачье дело, дорогой", — Сириус рванулся и вздернул руку с фиалом вверх — девушка пыталась вырвать его у Блэка из рук, но лишь оцарапала его руку. Сириус оттолкнул Санли, которая злобно прорычала ругательство.

— Может быть, уйдем? — миролюбиво предложил Римус.

— Санли, смотри-ка, они анимагами стать хотят! — усмехнулась Кейт, рассмотрев фиал в руках невнимательного Питера.

— Вас не должно быть здесь. — Прорычал Сириус, — арото...

— он начал произносить заклинание, и из его палочки стал выявляться сгусток энергии, но он был прерван мощным ярко-оранжевым щитом, невербально посланным из палочки Санли.

— На каждое родовое проклятье Блэков есть родовой щит Ноар! — она встала между Сириусом и Кейт. — И я не потерплю, чтобы кто-то посмел тронуть мою подругу... этим!

Санли тяжело дышала, бешено глядя в лицо Сириуса. Зрачки ее сузились, как у кошки, обнаружившей добычу. "Завтра. В полночь. На этом же месте. Дуэль. Я вызываю вас", — процедила, она, бросая ему в лицо трансфигурированную из платка перчатку. Получив согласие Сириуса, который хотел, чтобы от него отстали, она резко выдохнула, сбросила со лба челку и деловитым тоном сказала:

— Итак, у нас на вас есть... компрометирующие факты. Но на нас есть у вас кое-что.

— Санли! Не надо! — вскрикнула Кейт, останавливая подругу.

— Надо, Кейт, надо. Времени мало, а кто не рискует, тот не пьет шампанское! Ты хочешь ждать следующего удачного дня? — проговорила слизеринка.

— В общем, мы, как и вы, становимся анимагами. Опять-таки, регистрироваться мы не будем, как и вы, я так понимаю. Заодно поможем друг другу. Идёт?

— Слишком много анимагов на квадратный метр! — хохотнул Джеймс, подав протянутую руку Санли. — Ваше здоровье! — приподнял он фиал а ля бокал вина. Не дав себе времени на раздумье, он проглотил эту вязкую, мерзкую и горькую жидкость.

— Amato Animo Animato Animagus! — его внутренности скрутило от обжигающей боли, а разум отказывался что-либо предпринимать. Джеймс зашипел, выгнулся в спине и закричал от боли. Вдруг его руки и ноги стали стремительно удлиняться, а на голове образовываться ветви.

— Да ты олень, брат! — воскликнул Сириус, когда Джеймс, морщась, вернулся в тело человека. — Ну, а теперь я!

Миг — и Сириус в образе собаки удивлённо машет хвостом.

— А знаешь, кем я хочу быть? — спросила Санли у подруги.

— Ну, кем же? Говори.

— Змеёй. Вот представь: лежишь лёжа, сидишь лёжа, стоишь лёжа, кушаешь тоже лёжа... Кааайф!

— Н-да, ничего удивительного. Слизеринка хочет стать змеёй, — встрял Сириус. Не обращая на него внимания, Санли и Кейт сцепили руки и одновременно проглотили содержимое фиалов.

— А представь, — Кейт уставилась на подругу очумелым взглядом, — вдруг кто-то из нас станет рыбой? Вот весело-то будет! — она засмеялась, и смех ее, как и смех Санли, перешёл в тявканье.

Обратившись в человека, девушки удивлённо переглянулись. "Мы, ma chère⁽¹⁾, лисицы. Только ты лесная чернобурка, а я фенек — пустынная", — радостно сказала Кейт.

Девушки со счастливым смехом обнялись. Две подруги стали двумя лисицами — что может быть лучше?

Питер, поморщившись, последним выпил зелье. Его лицо заострилось, а конечности начали стремительно уменьшаться. На его месте теперь стояла, переминаясь с лапки на лапку, маленькая крыска.

Лисица с черной, как ночь, шерстью прыгнула за ней и клацнула зубами над головой бедной крысы.

Питер рванулся прочь, в кусты, а Санли, вернувшись в тело человека (правда, ее галстук вместо серебристо-зеленого был мохнатым и черным), упала в кучу листьев и усмехнулась.

— Об том, что здесь происходило, — она всегда так странно говорила "об том", — предлагаю молчать. Знаем тайну друг друга, но не сдаём. Уходим по очереди.

Джеймс кивнул девушкам, Сириус недовольно зыркнул на Санли, Питер вяло улыбнулся, а Римус... Римус смотрел на Кейт каким-то странным, задумчивым взглядом. Та ничего не заметила, и схватив под руку Санли которая бормотали что-то себе под нос

1) моя милая

Вот и новая глава. Сегодня день рождения Гарри Поттера, решила выложить

Вернуться к тексту