Обретённое

«Isn't it lovely all alone»Hailey Barnes, Calvin Jenkinc

⁽¹⁾

Родной, тёплый запах дарил спокойствие. Надёжность. Гермиона нежилась, поглубже зарываясь носом в мягкий меховой воротник мантии. Она чувствовала себя настолько хорошо. Легко, счастливо. Цельно. Открывать глаза и выпутываться из кокона не хотелось. У Драко наверняка куча тёплых мантий, он мог и потерпеть. Да и вообще — зачем её отдавать, неужели он действительно заметит пропажу одной из них?

Нет, нет, Драко определённо ничего не жаль для неё. Он же не спросил про мантию сразу. И вообще был чрезвычайно мил вчера вечером, когда нёс её, словно принцессу, через весь замок. Кто бы мог подумать, что он…

Гермиона резко села, открывая глаза и сбрасывая сладостную дрёму. Воспоминания хлынули плотной волной, собирая сознание и мелкие, расплывчатые детали по кусочкам.

Возвращая все фрагменты на места.

Все незначительные песчинки их взаимодействия с самого первого украденного воспоминания до настоящих дней. Взгляды, слова, язык тела. Теперь всё приобретало совершенно другой оттенок.

Драко…

Гермионе хотелось зарычать! Да как он посмел?! Как он только смог сделать это с ней?!

И почему же за всё это время — практически за восемь месяцев после окончания войны — он так ничего и не предпринял? Ничего не сделал?!

Как мог быть настолько близко и одновременно так далеко?

Как посмел жить, зная, что потерял? Чего лишил её?

Украл у неё…

И сразу же за прошлым пришли мысли о том, что было сейчас. Взгляды, робкие улыбки, задумчивый и потерянный вид.

Несчастный. Разбитый. Потерянный.

Именно таким был Драко всё время после войны. Теперь, когда Гермиона всё вспомнила, ей стало видно намного больше.

Он страдал точно так же, как и она.

Они оба были сломлены.

Пусть Драко знал, почему и чего ему не хватает, но Гермиона не знала и не понимала. Но сейчас она чётко осознала это и больше не собиралась терять ни минуты. Вскочила с кровати и в чём была побежала в Большой зал. В надежде застать его на завтраке и хорошенько врезать, а затем обязательно поцеловать. И наплевать, кто и что может подумать! Но Большой зал оказался наполовину пуст. Завтрак давно закончился, и за столами совсем редкими кучками сидели оставшиеся на каникулы ученики.

Гермиона подбежала к слизеринскому столу. Она совершенно не знала этих ребят. Скорее всего, они на несколько курсов младше, впрочем, ей было всё равно.

— Мне нужен Драко! Не подскажете, был ли он на завтраке?

Она заметила, каким пристальным взглядом те окинули её наряд. И только затем поняла, что всё ещё была во вчерашнем платье и тёплой мантии Драко.

— Был, — ответил юноша, а девушки упорно продолжали глазеть на герб факультета у неё на груди. — Достаточно рано.

— А куда пошёл потом? — В голову пришла мысль о том, что он мог уехать на каникулы домой, к Нарциссе. После всего, что осознала Гермиона этим утром, она была уверена, что Драко не бросит мать одну в такой семейный праздник.

— Эмм, не знаю. Вроде бы в гостиную Слизерина…

Не дослушав ответ до конца, Гермиона направилась в подземелья. Конечно же, попасть в гостиную она не смогла. Ужасно высокомерный портрет совершенно не хотел входить в её положение ⁽²⁾). Она уже думала, что проторчит там по меньшей мере пару часов, прежде чем кто-то появится, и была совершенно не готова к тому, с кем столкнётся…

— Его здесь нет, — голос Пэнси разрезал тишину в коридоре подземелья.

Гермиона медленно повернулась. Паркинсон с привычной ухмылкой на лице осмотрела её наряд с ног до головы. Ещё вчера ей казалось, что она смотрит на неё с превосходством, презрением и злобой. Сейчас же Гермиона поняла, что взгляд, которым одаривала её Пэнси, был полон обиды и боли вперемешку со злостью.

— Драко. Его здесь нет. — Она подошла ближе, протянула руку и кончиками пальцев провела по гербу на груди, а затем по меховому воротнику. — Сегодня утром уехал в мэнор к Нарциссе. Неужто не сказал? Судя по твоему виду, Грейнджер, вы должны были славно провести время вчера вечером. Хотя… — Гермиона видела, как раскрылись её ноздри. Пэнси пыталась вынюхать, насколько далеко они могли зайти. — Только по твоему виду, а вот Драко определённо не в восторге. Похоже, слухи о том, что грязнокровки более раскованы в делах любовных, полная чушь. Впрочем, я всегда думала, что единственный, кого ты сможешь удовлетворить, это табель оценок.

— Можешь плеваться ядом сколько угодно, Пэнси, — Гермиона расправила плечи и задрала подбородок вверх. — На меня не действует.

Уйти получилось достойно, с ровной спиной и твёрдым шагом. С ценной информацией. Но хоть внешне Гермиона и сохраняла ледяное спокойствие, внутри у неё все разрывалось.

Это ничего не значит…

А вдруг на самом деле Драко передумал? Что, если он даже не хотел быть рядом с ней по-настоящему? Никогда, даже тогда? Они слишком разные. Начиная от характера, заканчивая окружением, целями и интересами в жизни.

Мерлин, Драко знал два года и не сказал! Знал… А как только узнала она, стёр ей память.

И ведь вчера именно она инициировала их танец. Их взаимодействие. Драко же не сделал ни одной попытки к сближению за всё это время!

Гермиона поняла, что плачет, проваливается в пучину отчуждения, ненужности и отвергнутости. Добежать до комнаты, лечь в кровать и задёрнуть полог — это всё, чего она сейчас хотела. Но ей не удалось осуществить этот план — в спальне для девочек она наткнулась на Джинни.

— О, а вот и ты! Святая Моргана, да ты до сих пор не переоделась?! Ты хотя бы тут ночевала?! — подруга подскочила с радостным выражением лица, которое стремительно сменилось на тревогу, когда она заметила её состояние. — Что этот хорёк сделал? Что он натворил, Гермиона?! Клянусь своим Нимбусом, если ты плачешь из-за него, то совсем скоро Малфой узнает силу моего Летучемышиного сглаза!

— Ох, Джинни! — Гермиона уткнулась носом в плечо подруги и рассказала всё.

С самого начала. С того, как впервые почувствовала себя ужасно одинокой, когда смотрела на танец Билла и Флёр. Это трещина, надлом в её сердце, который она почувствовала в тот день. И как сильно ошибалась, когда думала, что он был из-за родителей. Из-за несовпадения с Роном.

Рассказала про сны, про ощущение потери, преследовавшее её каждый раз, стоило открыть глаза. Про Доктора Спенсера, про шанс и её надежду. Про свои мотивы, почему и зачем она пошла к Драко в тот вечер, что хотела ему сказать.

Про то, что он позвал её на свидание. Самое лучшее первое свидание в мире…

Про головную боль и уют в его крепких руках. И про три встречи.

Гермиона рассказала всё! И не могла перестать плакать. К концу она чувствовала себя невероятно опустошённой и потерянной.

А Джинни по мере рассказа сменила гнев на милость. И теперь просто нежно гладила её по плечу и мягко улыбалась.

— Гермиона, почему ты вчера подошла к Драко?

— Я хотела его поблагодарить.

— За что?

— За помощь во время войны мне, Гарри и Рону. — Уизли вопросительно выгнула одну бровь. — За себя… Я… Я не знаю, Джинни, не знаю, почему и как, но его взгляд, всё то отчаяние, страх и сила, какая-то непонятная мне сила! Это помогло мне тогда дотерпеть. Дождаться, пока мальчики и Добби спасут меня. Ты знаешь, я до сих пор помню…

И она действительно увидела всё заново. Совершенно с другого ракурса. Не просто однокурсники, которые ненавидели друг друга в школе, а пара. Она была для него не просто знакомой, она…

…ты для меня всё…

… и она страдала на его глазах. Умирала в пытках, находясь в руках его тётки. И всё, что Драко сделал — стоял, смотрел и не помог.

— По твоему лицу я вижу, что ты начинаешь понимать.

— Меня пытали на его глазах, Джинни.

Гермиона вспомнила, как на суде Драко категорически не хотел признавать, что оказал им помощь в тот день. Она помнила, что несмотря на выпитую сыворотку правды, с которой проводили допросы всех Пожирателей смерти, Драко отрицал, что он действительно смог помочь им.

— Каковы были ваши намерения, мистер Малфой?

— Я хотел дать ей и Поттеру шанс на побег.

— Почему, мистер Малфой?

— Я хотел чтобы они победили.

— Зачем, мистер Малфой?

— Чтобы иметь шанс на счастье.

— И вы его получили?

— Нет. Не после того, как я ничего не сделал. Этого было недостаточно.

— То есть вы считаете, что сделали недостаточно?

— Да, я ничего не сделал. Я не имею права на своё счастье.

Тогда Гермиона совершенно не обратила внимания на это. Многие говорили порой нелогичные вещи под сывороткой правды. Разум мог выдавать рваную, нечёткую информацию в ответ на не совсем конкретный вопрос. И тогда допрос Драко прервали, заменив тактику и поменяв структуру вопросов. Его новых показаний было достаточно для суда и испытательного срока. А вот этого обрывка было достаточно для самой Гермионы прямо сейчас…

Это значит слишком много.

— Гермиона?

— Не знаю, Джинни, мне кажется я поняла, в чём может быть проблема. Но мне так страшно ошибиться!

— Эй! Пусть ты и подошла к нему первая, Гермиона, но тебе определённо нужно отдать должное тому, что он сразу же решил воспользоваться этим шансом. Он позвал тебя на свидание!

— Самое лучшее первое свидание на свете! — они произнесли слова одновременно и сразу же рассмеялись.

— Ты права, Джинни! Он позвал, но я не согласилась. Я вообще ничего не ответила на его предложение…

— А что тебе мешает сделать это сейчас? — Джинни левитировала пергамент и перо. — Давай, напиши, что ты согласна. Каникулы не вечные, знаешь ли. С вашей решимостью, боюсь, может понадобиться ещё год!

— Но Джинни… — Гермиона всё равно не была уверена до конца, просто не могла после всего, что было. — Он отказался от меня тогда. В тот вечер. Я помню свои эмоции. Это было… Это было, словно я… дома. И я понимала, что это странно. Он Драко Малфой, мальчишка, который бóльшую часть моей жизни дразнил и обижал меня. Но тогда весь мой мир сжался до одной единственной точки. И этой точкой стал он. Драко… Я хотела бы пройти через всё вместе. Быть рядом. Узнать друг друга, помочь. Спасти. А он стёр всё, что выходило за рамки, и уничтожил себя, настоящего себя из моих воспоминаний. И меня это пугает. Обижает. Что, если я действительно не нужна ему, Джинни? Что, если он даже пробовать не захочет?

— Он позвал тебя на свидание, о котором ты мечтала и на которое он обещал тебя сводить!

— Но что, если это только потому, что я была рядом? Вдруг это просто физиология? А на самом деле он сам, его разум не хочет быть со мной? И он не может мне отказать, когда ощущает мои феромоны, но стоит им исчезнуть, как…

— Мерлин, Гермиона! — Джинни застонала, от негодования сжав переносицу — любимый жест Гарри, а затем посмотрела на Гермиону. — Как ты думаешь, Гарри любит меня?

— Конечно, да!

— И он хотел быть со мной с самой первой секунды, как понял, кто я? Неважно, была ли я рядом или нет. Ты веришь, что его желание было настоящим?

— Да, Джинни, да! Я не совсем понимаю, к чему ты…

— А Гарри действительно всегда был рядом со мной?

И тут Гермиона всё поняла. Точнее она знала, что испытывал Гарри. Знала логику его поступков. Почему он расстался с Джинни на пороге войны. Она знала мотивы своего решения в отношении родителей и их памяти. Видела сходства. А за ними глубокое и сильное чувство. Такое, о котором она боялась и мечтать, но всегда хотела.

Драко действительно должен был очень сильно дорожить ей. И, видимо, он прекрасно изучил её за два с половиной года с момента, как узнал правду о них. Изучил настолько, что знал: единственный вариант не дать Гермионе подвергать себя опасности из-за него — просто не дать ей помнить о том, кто они. Кем он может стать для неё.

Всё ещё может стать.

Гермиона понимала, что им предстоит длинный путь к счастью и гармонии. Мерлин, они и к двадцати годам ещё не приблизились, но уже пережили войну, находясь по разные стороны баррикад. Их история была трудной. С самого первого дня и первой встречи в купе Хогвартс-экспресса, когда Гермиона искала жабу Невилла.

Это было необъяснимо. Нереально. Невозможно.

Но они были созданы друг для друга, хоть и являлись абсолютными противоположностями. И Гермиона чувствовала, что у неё есть много вопросов, обид и злости. Но также она знала каждой частичкой своей души, что Драко тот, кто ей нужен. И что только с ним она будет чувствовать себя счастливой. В безопасности. В надёжных руках.

Только рядом с Драко она сможет обрести дом.

И пусть им предстояло пройти сложный и тернистый путь к их счастью, но она не намерена отказываться от этого. Никогда. Драко её. Был и будет. И она приложит максимальное количество усилий, чтобы это так и осталось аксиомой их жизни.

Объяснимо. Реально. Возможно.

— Спасибо, Джинни, — сказала она и обняла подругу.

— Ой, не за что! Люблю вправлять мозги, знаешь ли. И что теперь?

— Думаю, мне нужно послать письмо о том, что я согласна пойти на лучшее первое свидание на свете!

Джинни фыркнула и засмеялась. Даже в этом Драко был ужасным позёром. Но кто она такая, чтобы судить его? Особенно если он может сделать Гермиону счастливой, поэтому она помогла ей написать письмо и сходила в совятню.

Гермиона не могла связать и двух слов, либо же начинала писать слишком много, уходя в совершенно ненужные рассуждения. В одном черновике она и вовсе настолько разозлилась на Драко, что ещё чуть-чуть и пергамент мог бы сам по себе превратиться в кричалку. Но в итоге они справились, и к ужину школьная сова улетела со следующим текстом:

Драко,

мы так и не договорились о дне и времени нашего свидания.Гермиона

Вечер и ночь тянулись для неё ужасно медленно. Она так и не смогла отказать себе в удовольствии чувствовать запах Драко, поэтому, несмотря на то, что сменила платье на повседневную одежду, всё равно ходила в его мантии. И использовала её ночью вместо одеяла.

И считала минуты до получения ответа. Пока огромный удивительной красоты филин не приземлился перед ней за завтраком. Она разворачивала записку дрожащими руками, совершенно не обращая внимания на подсматривающую из-за плеча Джинни:

Гермиона,

Ты не представляешь, насколько я рад.

Назови любое время и день.

Прошу, учти, что Ориону лететь из Хогвартса до поместья пять часов, мне нужен час на сборы, поэтому дай мне хотя бы шесть часов с момента передачи записки с ответом Ориону, а так — любое время и день, Гермиона.

И да, Орион был бы очень рад, если бы ты дала ему что-нибудь перекусить. Он обожает бекон.

Драко.

Недолго думая, Гермиона выхватила перо и написала на обратной стороне записки:

Хогсмид. Сегодня. В три часа дня.

Дала Ориону две полоски бекона со своей тарелки, погладила его перья и отпустила. И с этого момента она буквально сгорала от нетерпения, злости, печали, радости и предвкушения.

Гермиона нервничала: несколько раз сходила в душ, два или три раза изменила причёску, накладывала и снимала чары гламура. Пыталась продумать манеру своего поведения, а потом снова решала пустить всё на самотёк.

Сегодня, буквально через несколько часов она встретит Драко. И их история действительно начнётся. По-новому — так, как она не смела и предполагать.

Это было волнительно.

За час до назначенной встречи Гермиона не выдержала, оделась и решила выйти чуть раньше. В надежде, что морозный воздух отрезвит её разум и позволит не наделать глупостей, как только она увидит Драко.

Самое главное — не начать на него кричать. О, нет, нет, главное держать руки и палочку при себе. Хотя очень хочется пустить пару жалящих, а ещё лучше заставить его танцевать и петь одновременно! Ух, шутник. Эту встречу она тоже не забыла. И, конечно же, найдёт момент, чтобы отомстить. И не надо его пугать, сразу же набрасываясь с поцелуями.

Нет, нет, нет.

Сдержанность. Разумность. Постепенность.

Гермиона вышла за границу антитрансгрессионного барьера и подняла взгляд на виднеющийся вдали Хогсмид. Сказочное зрелище: уютные маленькие домики в окружении снежных холмов. Дым из труб. И едва слышное эхо рождественской суеты. И отчётливый звук шагов.

Который стал ещё громче…

Гермиона остановилась. Внутренности скрутило в клубок от предчувствия. Сердце заколотилось с утроенной силой. И вот из-за холма показался Драко.

Он неторопливо брёл ей навстречу, не отрывая взгляда от носков ботинок. Снег неспешно падал на его чёрное пальто, образуя холмики — как в тот раз у озера. В руках в такт шагов раскачивался огромный красный свёрток с зелёной атласной лентой. Подарок для неё.

И от его вида у Гермионы всё внутри перевернулось. Она сделала шаг. Второй. Третий. А затем Драко поднял на неё глаза. На секунду на его лице появилось удивление, а потом радость. Чистая, яркая и тёплая радость. Губы растянулись в улыбке, и Гермиона не выдержала, переходя на бег.

В метре от него она прыгнула, а он поймал.

От него пахло мятой и мелиссой, и чем сильнее и крепче становились их объятья, тем ярче и осязаемее становился аромат их феромонов.

Гермиона зарылась носом в его шарф в надежде добраться до брачной железы, ведь там запах был максимально интенсивным, а когда смогла коснуться горячей тёплой кожи, заплакала от счастья. И сейчас, находясь в его объятиях, она ещё раз поняла, что могла потерять из-за его самовольства. Разозлилась и ткнула сразу двумя указательными пальцами Драко в живот, отчего он согнулся, упираясь подбородком ей в макушку.

— Да как ты посмел? Как ты посмел так со мной поступить?!

— Грейнджер? — В его голосе звучало удивление.

Гермиона отстранилась, насколько позволяли объятья, и выхватила из рук Драко свёрток, который тот прятал за спиной.

— Я так понимаю, это мой подарок?

— Совершенно верно.

— Очень жаль, я, конечно, безумно хотела попасть на аукцион…

— Грейнджер, в Хогсмиде не бывает книжных аукционов. А Косой переулок, к сожалению, ещё не полностью восстановился после войны. Но, как только «Флориш и Блоттс» снова будет работать, я бы с радостью сводил тебя туда.

— Ещё бы ты не повёл, Драко Люциус Малфой! — она говорила с максимальной строгостью в голосе, словно отчитывала нашкодившего Живоглота. — Ты обещал мне самое лучшее первое свидание в мире, когда война закончится. И я жду, что ты сможешь сдержать своё обещание хотя бы частично. Раз наше первое свидание будет сегодня!

— Гермиона?.. — Его глаза заблестели, а голос дрогнул, отчего её имя вышло скомканным и тихим.

— Я всё вспомнила, Драко. — Она почувствовала новую волну слёз, подступающих к глазам. — И у меня очень много негодования на этот счёт. Не стоит так улыбаться, словно поймал снитч! Ты принял неверное решение. Вдвойне неверное, раз не попытался наладить отношения за всё это время. Хотя бы сделать шаг… Скажи мне, почему всё это время ты ничего не делал? Почему, Драко?! Ты передумал?

— Нет, Мерлин, нет. Я никогда не смогу передумать. — Радость на его лице стала меркнуть, сменяясь печалью. — Я просто не мог. После того, что было. После того, как я не смог тебя защитить… — Он взял её за руку, положив ладонь даже через все слои одежды ровно на шрам, оставленный его тёткой. Удивительно, насколько хорошо он запомнил его местоположение! — Ты страдала, а я ничего не сделал… И это не давало мне права даже думать о том, чтобы сделать шаг в твою сторону. Я хотел, ужасно хотел и хочу. Но просто не могу себя простить…

— Я тебя прощаю, Драко. Чего бы ты себе ни напридумывал. — Гермиона накрыла его ладонь своей рукой в тёплой красной варежке. — Я подошла к тебе и позвала на танец, потому что хотела сказать… Хотела тебя поблагодарить. В тот день ты спас меня, Драко. Возможно, не так, как хотел. Но того, что ты сделал, для меня достаточно.

— Для меня нет… — Он вцепился взглядом в их руки. — Но самое ужасное, что у меня всё равно нет сил от тебя отказаться.

— Мы справимся с этим вместе, Драко.

Гермиону переполняла уверенность. Она пришла к ней, как только все воспоминания вернулись. Наполненность. Больше не было зияющей дыры в груди. Она чувствовала себя необычайно целостной рядом с Драко. И пусть они на данный момент совершенно не знают друг друга. Самое главное — самой сути их душ удалось зазвучать в унисон. А остальное — это просто дело времени. У них были они, мир и время. И она верила в то, что у них получится использовать этот шанс максимально продуктивно.

Драко подарил ей нежную улыбку, бережно взял за подбородок и закрыл глаза, признавая поражение. Приподнял её лицо и поцеловал, крепко обнимая. Поцелуй на вкус был, как сладкий мёд с успокаивающим травяным послевкусием. И никаких слёз. Только тепло, радость и надежда.