Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
«Killing Me Inside» (Acoustic Mix) Amurai feat. Sean«(1)
— Тебе это не нравится, да?! Но ты прекрасно знаешь, что надо было делать! — кричала Гермиона.
Причёска с красивым узлом на затылке растрепалась, а лицо перекосилось от гнева.
— И что же мне надо было делать?
— Самому пригласить меня на бал! И не в последнюю минуту, когда уже некого выбирать!
Рон хотел что-то сказать, но только открывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Гермиона развернулась на каблуках и вихрем вылетела из гостиной. Она мчалась по коридорам Хогвартса, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
Возвращаться и подниматься в спальню не хотелось, она была уверена, что её рыдания не останутся без внимания. В таком случае обсуждений и допытываний правды со стороны девочек будет не избежать, а это самое последнее, чего ей сейчас хотелось. Её обуревали эмоции, поэтому она бежала по пустынным коридорам, даже не выбрав конечную точку своего пути, пока не врезалась в ученика, вышедшего из-за поворота. Они столкнулись лбами и отскочили друг от друга в противоположные стороны, словно в магловском мультфильме.
Гермиона схватилась за горящий от столкновения лоб, перевела взгляд со своих ног на сидящего в такой же позе юношу и…
… и проснулась.
Голова раскалывалась, словно Гермиона совсем недавно действительно испытала на прочность свои кости. Этот сон снился ей не в первый раз и всегда заканчивался одинаково. Ей ещё никогда не удавалось увидеть его лицо. Только ноги в туфлях из драконьей кожи.
Она тяжело вздохнула и поднялась с постели. Эти сны утомляли. Она не понимала, почему они ей снились — непонятные, обрывочные, повторяющие события её прошлого. Почти повторяющие… Ведь Гермиона точно знала, что после ссоры с Роном она поднялась в свою спальню, а не выбежала в коридор. В чём смысл этих снов? Она не понимала. Их было немного, но они мучили её уже достаточно давно.
Ведь какой смысл может таиться в изменении нескольких воспоминаний из прошлого?
Это определённо было какой-то шуткой сознания. Что важного могло быть в столкновении посреди коридора? Двух столкновениях… Одно на четвёртом курсе после Святочного бала, а другое на пятом. А ещё расплывчатое воспоминание о ночи в больничном крыле.
Она была практически на сто процентов уверена, что это просто интерпретация воспоминаний, связанных с Роном. Всё же она была увлечена им какое-то время до начала войны. Даже думала, что он её альфа. Но после проявления эта неустойчивая идея рассыпалась, словно прах.
Рон пах совершенно не так и оказался не тем, кто ей нужен.
Возможно, это просто отголоски разочарования? Ведь какое-то время она верила. Надеялась, что сможет обрести в друге свою опору и любовь. Но когда это оказалось не так…
Все эти сны — просто попытка смириться с действительностью.
И если быть честной до конца, то где-то в самой глубине души Гермиона всегда знала, что это не Рон. Понимала, но почему-то надеялась. Ведь так было бы проще. Надёжнее. Она его уже знала. Уже любила. И представить свою жизнь с ним ей было невероятно легко. Он всё равно всегда будет рядом — как и Гарри.
Конечно, не так, как мечтает любая омега. Это были бы другие отношения. Другой тон связи. Но она не была бы одинокой. Такой одинокой, какой ощущает себя сейчас.
Возможно, будь у неё чуть больше времени, она бы над этим задумалась, однако его не было. А послевоенный стресс у всех выражался по-своему. И пусть её мучили не кошмары, а странные, обрывочные сны, оставляющие горькое послевкусие утраты после пробуждения, но она всё равно была уверена, что это ничего не значит и не требует внимания прямо сейчас.
А вот что определённо требовало от неё всех сил и эмоций, так это возвращение родителей в её жизнь.
Поэтому Гермиона обратилась в Мунго.
Доктор Спенсер считался самым лучшим специалистом по чарам забвения во всей Магической Британии. Вот уже на протяжении трёх месяцев он работал над памятью родителей Гермионы. Она была ему безумно благодарна, ведь только с ним их воспоминания начали возвращаться. Впереди у них было ещё очень много работы, поскольку она действительно хорошо подготовилась к удалению воспоминаний о себе, применив заклинание «поразительно точно», как выразился целитель ума. Это осложняло работу.
Сегодня они собирались приступить к стадии выбора воспоминаний Гермионы, с помощью которых её родители смогут вернуться в важные события их взаимодействия с дочерью. Доктор Спенсер сказал, что достаточно буквально трёх-пяти воспоминаний-якорей, чтобы память начала возвращаться — день за днём, словно бусинки, нанизанные на нитку ожерелья. Ситуация за ситуацией. Момент за моментом.
Гермиона расслабилась, готовая к проникновению в её разум. Доктор ободряюще улыбнулся и, приставив палочку к виску, посмотрел ей в глаза. Она почувствовала, как её затягивает в вихрь воспоминаний. Сначала практически всё было связано с родителями, но затем целитель почему-то изменил курс и ушёл в другую часть сознания. Она удивилась, запротестовала и разорвала зрительный контакт. Мужчина выглядел озадаченным, чем ввёл её в ещё больший ступор.
— Мисс Грейнджер, вы никогда не замечали провалов в памяти или несостыковок воспоминаний с действительностью?
— Нет. — Она была удивлена неожиданным вопросом. — В чём дело, доктор Спенсер?
— Вы знаете, я работаю с волшебниками, пострадавшими от заклятия Обливиэйт, уже очень много лет. Думаю, даже больше, чем вы живёте на этом свете, мисс Грейнджер. — Он взял её за руку, словно следующие его слова были способны причинить ей боль. — И я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что вы пострадали от заклятия забвения…
Гермиона открыла рот от шока. Нет, она совершенно точно никогда не замечала в своей памяти никаких изменений или несостыковок. Она с удивлением и неверием смотрела на сидящего рядом мужчину.
— Это достаточно грубо выполненное заклинание. — Он придвинулся ближе, по-отечески заглядывая ей в глаза. — Если вы позволите, я бы посмотрел чуть лучше и смог бы сказать вам больше.
Гермиона кивнула, и доктор Спенсер тут же оказался в её сознании. Теперь он искал лишь воспоминания, касающиеся Хогвартса. Он прокручивал их достаточно быстро, словно сжав книгу в одной руке за корешок, а другой пустив страницы веером. Туда-сюда… Туда-сюда… Пока в какой-то момент не зацепился за её сон. Просмотрев это воспоминание с особой тщательностью, он вынырнул из её разума.
— Так я и думал. — Он выглядел довольным, а Гермиона же ощущала себя выжатым лимоном. — Мисс Грейнджер, когда вы впервые увидели этот сон? Именно в такой интерпретации, как сегодня ночью.
— В ту ночь, когда мы сбежали с Гарри и Роном со свадьбы Билла и Флёр. — На удивление, ей почему-то даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить, когда это впервые случилось. — В тот день Министерство пало под натиском Волдеморта. Мы ночевали на площади Гриммо. Перед этим мы столкнулись с Долоховым в кафе. Я оглушила его и применила Обливиэйт.
— Ясно… — мужчина в задумчивости сжал подбородок. — Мисс Грейнджер, этот вечер — первый отрывок из череды воспоминаний, которых вас лишили. И раз вам снятся сны, то чары явно не такие сильные, какими должны быть. Возможно, волшебник, который лишил вас воспоминаний, делал это впервые. Либо же он был не в самом лучшем состоянии… Может быть, очень торопился. Есть шанс, что когда-нибудь вы сможете вспомнить всё самостоятельно, но, если хотите, я могу вам помочь.
— Доктор Спенсер, я…
Гермиона не знала, что сказать. До сегодняшнего дня она не чувствовала ничего, что могло быть скрыто от неё в её прошлом. Она даже не подозревала об этом и жила спокойно. Но сейчас, узнав, что её память, пусть и частично — ложь, Гермиона начала ощущать ужасный, непреодолимый зуд. Ярость. И ноющее, опустошающее чувство тоски. Ей было жизненно необходимо узнать, что она потеряла. Но финансы…
Практически все полученные после войны деньги ушли на родителей. И пока она доучивалась последний год в Хогвартсе, у неё не было лишних средств ещё и на свою память. Сжав от досады зубы, она была готова зарычать от нахлынувших эмоций.
— Мисс Грейнджер. — Доктор Спенсер взял её за руку, привлекая внимание. — Я не возьму с вас за это денег. Хватит того, что вы отдали за ваших родителей. Моя помощь будет абсолютно безвозмездной в этом вопросе. Прошу у вас только одного — строго следовать моим рекомендациям. Я думаю, нам будет достаточно пары сеансов.
— Доктор Спенсер! — она почувствовала облегчение, радость, надежду, смятение и в то же время печаль. Она не могла принять такую помощь, на глазах появились слёзы. — Большое спасибо вам, но я не могу…
— Мисс Грейнджер. — Его глаза светились отеческой теплотой, и это успокаивало её. — Почему я не удивлён вашим отказом? Давайте договоримся в таком случае вот о чём: вы позволите мне вновь заглянуть в ваше сознание. У меня есть определённая теория, которую я ещё никогда не применял на практике. Если вы доверитесь мне, и всё сработает так, как я планирую, то при возникновении триггера все ваши воспоминания вернутся. Скажу вам сразу, у меня не было возможности полноценно протестировать это заклинание, обычно клиенты всегда идут до конца и хотят результат немедленно. Мы не знаем, что именно было скрыто или исправлено, а также кто это сделал. Но если вдруг вы натолкнётесь на что-то, тесно связанное с потерянными отрезками, всё вернётся. Время в этом случае понятие растяжимое. Вы можете никогда и не встретиться с этим человеком, и тогда воспоминания не вернутся. Можете выйти из этого кабинета и сразу же столкнуться с ним нос к носу. В любом случае это даст вам надежду. Если вдруг вы всё же во что бы то ни стало захотите вернуть свои воспоминания, то сможете прийти ко мне на тех условиях, которые вас устроят. Вы согласны?
Гермиона смутилась. Ей было невыносимо стыдно и одновременно приятно от этого широкого жеста. Она не сомневалась, что данный метод окажется действенным. Скорее всего, их первая встреча, кто бы это ни был — состоялась в Хогвартсе. Вдруг этот человек сейчас тоже там? Она была уверена, что её сознанию ничего не угрожает, так как мистер Спенсер является лучшим специалистом по чарам забвения в Великобритании. И ей ужасно хотелось узнать, что же она потеряла? А вдруг эта пугающая, ноющая рана разрослась в её груди не только из-за родителей? Вдруг она на самом деле упускала что-то значимое?
Ведь если примерить эту ситуацию на неё, спроецировать так, чтобы смотреть глазами самой Гермионы…
Зачем она стёрла память своим родителям? Чтобы защитить, спрятать от войны. Чтобы спасти. Вдруг человек, который сделал это с ней, преследовал те же цели? Вдруг эта тайная личность, тот парень, с которым она столкнулась в коридоре тем вечером, стал для неё кем-то удивительно важным? Или, возможно, это она была необычайно важна для него, раз он стёр воспоминания об их взаимодействии. Чтобы она была в безопасности.
Либо же…
Вдруг это обычная тоска и одиночество говорят в ней сейчас? Может, её наивная сущность омеги просто хочет верить в сказку? И на самом деле этот человек не преследовал таких благородных целей? Что если она лишилась памяти, потому что узнала что-то стратегически важное? Всё же в это время шла война… И тогда её воспоминания, возможно, были нужны в ещё большей мере, ведь в них могла быть спрятана какая-то очень ценная информация.
Гермиона не могла отказаться от предложения доктора Спенсера. Она должна была дать себе шанс вернуть потерянное, поэтому согласилась с мыслью о том, что в ближайшее время ей надо будет ещё сильнее ужаться в средствах. Ведь пустить всё на волю случая и надеяться на появление «триггера» она не могла. Пусть сейчас у неё будет хотя бы вероятность, но совсем скоро она превратит её в полноценный шанс. Доктор Спенсер ещё раз мягко улыбнулся и приставил палочку к виску. Калейдоскоп из воспоминаний о школьных годах понёсся с бешеной силой. У Гермионы сложилось ощущение, будто она наблюдала за своим прошлым в десятикратно ускоренной перемотке. Её воспоминания тянулись длинной лентой подобно кадрам магловской фотоплёнки. От такой быстрой смены событий её затошнило. Но затем в сознание, словно в растаявшее масло, вошёл нож. Мягко, нежно… Он сделал несколько длинных размашистых движений, делая в ленте её жизни надрезы. Их было три.
Именно столько воспоминаний у неё украли. Именно столько непонятных мутных сновидений она видела.
Три встречи.
Гермиона почувствовала, что больше не может справляться с накатившей тошнотой, а вместе с ней и со слабостью. Она начала заваливаться на бок, но целитель ума успел её поймать. Зрительный контакт был разорван, и реальность постепенно наполнилась красками.
— Вот и всё, мисс Грейнджер. Как я и думал, тот, кто отнял у вас эти воспоминания, очень сильно не хотел этого. По крайней мере, желание, чтобы вы его помнили, явно было сильнее желания, чтобы вы его забыли. — Доктор помог ей встать и, проводив до камина, протянул чашку с летучим порохом. — Прошу вас, возвращайтесь домой и отдохните. Вы испытали слишком много стресса за сегодня, ваш разум требует отдыха, а эмоции должны стабилизироваться. Я пришлю вам вечером набор зелий с инструкциями. До встречи через две недели, мисс Грейнджер. Заранее с Рождеством!
Гермиона поблагодарила доктора ещё раз и ушла. Она ступила в камин словно в бреду и не могла точно вспомнить, как добралась из кабинета директора МакГонагалл до башни Гриффиндора и своей постели. Руки подрагивали, голова гудела. Она чувствовала, что её жизнь в очередной раз за последние несколько лет делает резкий поворот в другую сторону. Крепко прижав к себе Живоглота — единственную постоянную составляющую её жизни, она постаралась уснуть.
1) Перевод песни:
https://www.amalgama-lab.com/songs/a/atb/killing_me_inside.html
Послушать все песни к фф можно в прикреплённом плейлисте:
https://music.yandex.ru/users/Ms.Khvoynaya/playlists/1000
«Lovely»
Abi Bernadoth (1)
Гермиона проспала завтрак. И, если честно, не планировала просыпаться даже к обеду. После вчерашнего сеанса она совершенно не хотела вставать, выходить из спальни и окунаться в социальное взаимодействие. Поэтому, несмотря на лёгкую слабость, она надела свои самые тёплые вещи, взяла сумку с книгой и пошла на кухню, чтобы перекусить. Домашние эльфы встретили её с теплотой.
После финальной битвы, войны и всего, что пережил волшебный мир, Гермиона изменилась. Она потеряла былое рвение навязать своё мнение всем и каждому. Равенство и свобода нужны не всегда и не всем. И как только она это поняла, её отношения с домовиками пошли на лад.
Возможно, ещё сыграло роль то, сколько сил она приложила к восстановлению Хогвартса. А потратила она их немало… Добровольно отдала всё лето на то, чтобы дать ученикам возможность вернуться в школу в этом году. И вернулась сама. Гарри и Рон не поддержали её идею — один сразу отправился на обучение в Аврорат, а другой на работу в лавку Джорджа. Но Гермиона была потеряна и разбита. И поэтому вернулась в единственное место, которое ещё могла называть домом.
Захватив с собой несколько тыквенных пирожков и один мандарин, она отправилась прогуляться по территории. Снег уютно (2) падал с неба крупными пушистыми хлопьями и слегка похрустывал под ногами. Младшекурсники большой толпой играли во дворе в снежки, поэтому ей приходилось пробираться сквозь них небольшими перебежками, каждый раз прячась за колонны от летящих белых комочков.
Всюду слышался смех и визг от бурной игры. Она невольно улыбалась, смотря на них и вспоминая, как сама несколько лет назад так же играла со своими друзьями. Практически всегда победу одерживали Фред и Джордж, что никогда не было поводом для огорчения. Впрочем, только для неё — Гарри и Рон каждый раз надувались как мышь на крупу и замёрзшие, обледеневшие от налипшего снега возвращались в Большой зал, чтобы выпить горячего чая и съесть по пирожку.
У неё защипало в носу, что служило предвестником подступающих слёз.
Всё было нормально. Они победили. Волдеморт пал, Пожирателей смерти осудили и отправили отбывать срок в Азкабане. Все начали новую и радостную жизнь. Все, кроме неё… Ведь Гермиона чувствовала себя одинокой как никогда в жизни.
Возможно, всему виной было то, что впервые за всю её юность перед ней не было никаких острых задач, требующих прямого включения. Гермиона была свободна. Над ней не висела опасность. Память родителей находилась в руках у блестящего специалиста и уже постепенно возвращалась. Единственное, что могло омрачить ей жизнь в ближайшем будущем — сдача Ж.А.Б.А.
И всё!
Казалось бы, вот она — настоящая беззаботная юношеская жизнь. Но пустота и ощущение потери, которое появилось в ней в первый вечер на Площади Гриммо… День, когда пало Министерство, и война стала делом каждого… С того самого дня эта пустота росла, заполняя собой всё её сердце. И если раньше она не могла думать об этом ощущении, замечать его и волноваться, то сейчас, когда всё, ради чего они боролись, наконец претворилось в жизнь…
Трещина в её душе достигла невиданных размеров.
Гермиона удалялась от шумного двора, двигаясь в сторону Чёрного озера. И чем тише становилось вокруг, тем сильнее звенело у неё внутри. Уже почти дойдя до своего излюбленного дерева, она увидела высокую долговязую фигуру Малфоя у берега.
Он стоял без единого движения, словно гипнотизируя взглядом лёд. Снег неспешно падал на его волосы и тёплую мантию, укутывая подобно одеялу. И по небольшим белоснежным холмикам на плечах можно было понять, что стоит он тут очень долго.
Гермиона замерла и не могла решить — стоит ли ей идти дальше или лучше развернуться и уйти? Секунды промедления помогли Малфою заметить её. И хоть она не издавала ни звука, он встрепенулся, сбрасывая оцепенение, и развернулся, а затем неуверенно зашагал в её сторону. Не дойдя пяти шагов, он остановился. Внимательно просканировал её фигуру взглядом снизу вверх, начав с тёплых магловских дутиков и закончив красной вязаной шапкой с огромным помпоном.
— Привет. — Вслед за словами из его рта вылетело облачко пара.
— Привет. — Он посмотрел на неё еще несколько секунд, а затем просто ушёл в сторону замка, оставив её в одиночестве.
Стоило его фигуре скрыться за пригорком, как Гермиона выдохнула.
Несмотря на то, что между ними давно не было вражды, Малфой не проявлял явного дружелюбия по отношению к ней. Да, он больше не оскорблял её, не кривился, не подначивал (хотя некоторые из этих вещей перестал делать ещё до войны), но это всё равно нельзя было охарактеризовать как что-то положительное. Однако что-то изменилось — совершенно определённо…
И Гермиона знала, когда это произошло.
В тот день, когда её пытала Беллатриса. Тогда она была готова к смерти. Лучше так, чем сойти с ума. Потому что эта боль могла с лёгкостью перевести её через черту. И она знала… чувствовала её близость. Эту грань.
А потом она поймала взгляд Малфоя.
Гермиона никогда не сможет забыть, каким напряжённым, отчаянным и напуганным он был в тот момент. Как сильно сжимал кулаки и челюсти. И как дёрнулся в её сторону, когда Лестрейндж выхватила кинжал.
От смерти и безумия её удержал его взгляд.
Драко же удержала Нарцисса.
Гермиона не знала, что именно он хотел сделать. Возможно она трактовала его порыв неправильно. Но то, что появилось в ней тогда… Эта мысль. Осознание, что даже такой ярый ненавистник маглорождённых не готов к её смерти…
Это изменило её восприятие по отношению к Драко Малфою.
И она была готова поклясться своей магией, что не только её мировоззрение дало трещину в тот момент.
Потому что тоже почувствовала это…
И теперь между ними появилась неловкость. Да, именно неловкость и незнание, как теперь вести себя с ним. Гермиона не собиралась навязываться ему в друзья или делать ещё что-то в этом роде. Она вообще предпочитала просто жить дальше. Да, это однозначно было чем-то большим и важным, но не решающим.
Это были параллели…
Всего лишь параллели, которые случайно, под натиском внешних обстоятельств на секунду практически столкнулись. Но благодарность в душе каждый раз заставляла её замирать при виде его фигуры. Обращать на него лишнее внимание. Намного больше внимания, чем раньше. А дополнительную неловкость всему этому придавало то, что он тоже всё время замирал рядом с ней.
Гермиона заметила, что иногда Малфой впадал в лёгкое оцепенение, стоило им оказаться в одном помещении. Или наоборот отмирал и возвращался из своих мыслей. В общем, всё лето, пока они восстанавливали Хогвартс (она как доброволец, а он по условиям своего условно-досрочного освобождения), между ними копилось напряжение. Пока учились на повторном седьмом курсе (опять же она по своему желанию, а он по приговору суда), атмосфера накалялась, как предгрозовое небо.
Гермиона понимала, что дальше так не может продолжаться. Ей было необходимо высказать ему свои мысли. Просто выпустить этот сгусток эмоций, давящий изнутри. Поблагодарить и забыть. И сегодняшний вечер казался лучшим моментом для этого.
Уже стоя вечером перед зеркалом и разглаживая руками свой наряд, Гермиона пожалела о своём решении. Теперь все её мысли казались ей глупыми.
Ничего не было.
Она ещё раз критично осмотрела свой внешний вид. В прошлый раз, когда она надевала это платье на Святочный бал, прекрасно начавшийся вечер закончился ссорой с друзьями. Да и появляться на знаковом событии в одной и той же одежде два раза подряд… Гермиона знала, что это моветонВ переводе с франц. «mauvais ton» означает «дурной тон» (прим. автора). Но у неё не было средств на новый вечерний наряд, поэтому единственное, что ей оставалось — работать с тем, что у неё есть.
Она добавила ему длины, так как выросла за эти годы на пару дюймов. Сделала цвет чуть более ярким, насыщенным, словно небо в морозное утро. Пустила лёгкую россыпь блёсток по подолу и рукавам, а также наколдовала широкий пояс, плотно обхватывающий талию. Довольная покружилась перед зеркалом, убрала за уши несколько прядей волос, выбившихся из пучка, воткнула в причёску палочку и направилась в Большой зал.
Определённо что-то было…
Войдя в зал и поймав его взгляд, она с самого первого момента почувствовала, как всё смятение, тревога и желание поговорить вернулись с утроенной силой. Гермиона каждый раз возвращалась к этой мысли: когда болтала с Джинни и Полумной, танцевала с Невиллом, пила вместе с Дином пунш, разбавленный огневиски. Когда праздник приблизился к экватору, терпение лопнуло как мыльный пузырь. Как только раздались первые аккорды вальса, она встала из-за стола и двинулась в сторону студентов Слизерина.
Теодор Нотт подавился пуншем от уверенности в её походке и твёрдости во взгляде. Блейз Забини что-то прошептал на ухо Паркинсон, отчего та скривилась и бросила на неё свой типичный взгляд, полный презрения и злобы.
Гермиона видела, что чем ближе она подходила к их компании, тем больше людей на неё смотрело. Она перешла незримую границу, делящую зал на угодных волшебному обществу учеников и детей Пожирателей смерти. В этот момент ей показалось, что она услышала, как Симус настойчиво спрашивал у Джинни, не перепила ли она лишнего. Малфой же намеренно не замечал её приближения, продолжая стоять спиной к ней.
— Кхм-кхм, — вежливо покашляла она, остановившись в паре метров от слизеринцев.
Почему-то возможность похлопать его по плечу для привлечения внимания показалась ужасно неловкой. Тогда бы ей пришлось дотронуться до него. Собственноручно инициировать прикосновение. Хотя сама суть её намерения заключалась именно в достаточно продолжительном физическом контакте… Малфой медленно повернулся, словно проверяя её терпение.
— Грейнджер?
— Малфой.
— Чем обязаны визиту героини войны в угол неугодных современному обществу волшебников?
— Ты должен со мной потанцевать! — Вышло слишком резко и совершенно не так, как она планировала. Это было больше похоже на приказ, а не просьбу.
Его брови поползли на лоб от удивления, а Паркинсон и вовсе фыркнула почти так, как это делают мопсы. Гермиона почувствовала, что начала краснеть. Она уже собиралась развернуться и уйти обратно, но Малфой протянул ей руку. Ладонь слегка дрожала и, на удивление, была холодной и влажной, но она не испытала отвращения. Под звуки оркестра и звенящую тишину между сокурсниками они вышли в центр зала, и он уверенно повёл её за собой.
Воздух между ними буквально потрескивал от натянутой атмосферы.
Гермиона видела, как сомкнулись его челюсти от сдерживаемого напряжения. Он категорически отказывался смотреть ей в лицо, буравя взглядом застёжку у неё на груди.
Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…
Малфой, спасибо, что не дал сойти с ума, когда я корчилась от боли на полу твоей столовой….
Нет, не то.
Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…
Малфой, я глубоко признательна тебе за то, что ты помог нам тогда в своём доме. За то, что «не узнал» Гарри, за то, что не дал мне провалиться в небытие. Твой взгляд, Малфой, дал мне силу выдержать эту пытку…
Не то!
Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…
Малфой, я…
— Почему ты позвала меня танцевать? — Его голос вырвал её из мыслей.
Гермиона несколько раз моргнула, чтобы собраться с мыслями и сказать то, что хотела, но вместо этого с её губ сорвалось совершенно другое:
— Потому что я боролась за это.
Малфой вздрогнул, как от удара, и поднял взгляд на её лицо. Гермиона же, осознав всю двусмысленность своих слов, от стыда принялась рассматривать пуговицу на его мантии.
— За уничтожение предрассудков и неравенства. — Ей срочно нужно пояснить, что конкретно она имела в виду… — И что может доказать это лучше, чем танец ярого блюстителя чистокровности и самой знаменитой маглорождённой? Мы с тобой совершенно из разных миров. Магическая Великобритания Волдеморта не предусматривала взаимодействие между нами, только истребление. Прогрессивная Магическая Великобритания сейчас — это ты и я, волшебники, которые могут вынести целый танец и не поубивать друг друга. Это показывает, что предрассудки исчезли. И мы действительно победили. Равноправие. Взаимопонимание. Дружелюбие и отсутствие кровных предубеждений.
— И всё?
— А разве должно быть что-то ещё? — она вновь изумлённо взглянула на его лицо, но он отвернулся.
— Нет, конечно. — На секунду его тон показался ей грустным. — Знаешь, ещё лучше это смогла бы показать наша прогулка в Хогсмиде.
Гермиона еле удержала рот закрытым. Уши Драко покраснели, но сам он старался выглядеть невозмутимым.
— Какие у тебя планы на рождественские каникулы? Ты останешься в Хогвартсе?
— Да.
— Тогда, может быть… — Он прочистил горло, сжал и разжал челюсти. — Я приглашаю тебя на прогулку. Книжный магазин и кафе-мороженое в рождественские каникулы — что может быть лучше для первого свидания?
От удивления Гермиона сбилась с шага, и они замерли посреди танцпола. Драко трактовал заминку иначе:
— Прежде чем ты откажешься, позволь использовать силу моего тайного оружия. — Малфой загадочно улыбнулся и склонил голову. — У меня есть подарок для тебя, Грейнджер. — Он наклонился ещё ниже и прошептал на ухо, обдавая раковину горячим дыханием: — Оригинальная рукопись «Истории Хогвартса» с заметками и комментариями Батильды Бэгшотмагический историк и автор книги «История Хогвартса» (прим. автора).
В ноздри ударил запах мелиссы. От его слов и действий у Гермионы началась тахикардия. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. По радужкам были рассыпаны вкрапления яркого чистого серебра. И тонкая окружность глубокого и насыщенного нефритового цвета вокруг зрачка — волнистая, словно сердечная диаграмма. Она поняла, что тонет в его взгляде, как в разбушевавшемся океане…
В следующую секунду её настигла резкая головная боль. Словно кто-то начал вгонять огненный штырь прямо в висок. Она побледнела и начала заваливаться, но сильные руки Малфоя удержали её от падения.
— Салазар, Грейнджер! Ты в порядке?! — Он плотно прижал её к себе, помогая сохранить вертикальное положение. — Если тебя так сильно напугало моё предложение… Ты не обязана соглашаться, Грейнджер. Забудь. Неудачная шутка.
Она отмахнулась от него и его слов, как от назойливого пикси. Вместе с болью пришли тошнота и слабость. У неё задрожали руки. Ей срочно нужно в постель! Похоже, распитие предложенных Томасом напитков было ужасной идеей.
— Всё нормально. — Собрав все силы в кулак, она оттолкнулась от него и сделала шаг в сторону дверей. — Возможно, мне не стоило так сильно увлекаться пуншем.
— Куда ты?
— В башню. — Она продолжила идти нетвёрдым шагом. — Мне нужно прилечь.
— Я провожу тебя!
Малфой пошёл рядом с ней, поддерживая под локоть. И это действительно было ей необходимо. Гермиона чувствовала себя всё хуже и хуже, но она сцепила зубы и максимально расправила плечи. Уже на выходе обернулась и махнула рукой Джинни, посылая самую успокаивающую и добрую улыбку. Подруга одарила её нечитаемым взглядом, а затем послала Малфою классический жест «Я слежу за тобой». Возможно, будь Гермиона в чуть более хорошем состоянии, она бы рассмеялась над данной ситуацией.
Где-то на середине пути она запнулась о свою же ногу и чуть не упала. Её всю трясло от холода и жара одновременно. Малфой снял свою мантию и накинул ей на плечи, затем подхватил на руки и понёс, словно принцессу.
— Отпусти меня на пол. — Она уткнулась носом ему в шею. Аромат его феромонов был лёгким, приглушённым, но неуловимо знакомым.
— Чтобы ты ещё раз споткнулась и расквасила себе нос? — Он усмехнулся и перехватил её поудобнее. — Ну уж нет, Грейнджер! Я доставлю тебя до постели в целости и сохранности. Слишком большое количество людей видело, что мы выходили из зала вместе. Мне не нужны ещё бóльшие проблемы с законом.
Его слова плохо усваивались её воспалённым от боли мозгом. Гермиона не была уверена, как и почему Полная дама впустила его в гостиную Гриффиндора вместе с ней на руках. Она очнулась на моменте, когда Малфой попытался подняться по лестнице в спальню девочек, а та вместо ступеней встретила его гладким уклоном. Устоять на ногах с такой ношей не получилось. Гермионе повезло — она приземлилась сверху, выбив весь воздух из его груди.
— Ты в порядке? Не ушиблась?
— Всё хорошо, Малфой. — Гермиона встала и ступила на лестницу, опираясь ладонью о стену. — Спасибо, дальше я сама.
— Хорошо.
Драко продолжал стоять и смотреть на неё. Она тоже не двигалась с места.
— Можешь идти.
— Хорошо, — ответил он, но не сделал ни шага. — Я подожду, пока ты поднимешься по лестнице, Грейнджер. Вдруг ты упадёшь и свернёшь себе шею, как только я уйду? А обвинят в этом меня.
Гермиона фыркнула, развернулась и медленно побрела наверх. Перед тем, как закрыть дверь в спальню, она обернулась, но его уже не было. Она нашла в своих запасах зелье сна без сновидений, выпила его и легла в кровать прямо в одежде. Закуталась в тёплую мантию, как в кокон. Мысль о том, что надо обязательно вернуть её Малфою, была последней, прежде чем она погрузилась в сон.
1) Песня:
https://music.yandex.ru/album/13139384/track/72285059
Перевод:
https://lyrhub.com/track/Abi-Bernadoth/Lovely/translation
2) это видение автора! для него снег всегда падает уютно🙊 (прим. беты)
«Creep»
Clint Mansell, Eliot Sumner (1)
Глаза жгли злые слёзы. И Гермиона бежала подальше от гостиной Гриффиндора, совершенно наплевав на правила. Ей хотелось выпустить из себя эту обиду, гнев, негодование. Ей очень сильно нравился Рон, но она просто не могла признаться в этом самой себе. Пожалуй, хуже было только то, что он её в упор не замечал, буквально недавно открыв для себя, что она, оказывается, девушка.
Гермиона горько усмехнулась. Её обуревали эмоции, поэтому она мчалась по пустынным коридорам, даже не выбрав конечную точку своего пути, пока не врезалась в выбежавшего из-за поворота ученика. Они столкнулись лбами и отскочили друг от друга в противоположные стороны, словно в магловском мультфильме.
Она схватилась за горящий от столкновения лоб и перевела взгляд со своих ног на сидящего в такой же позе Малфоя. У него был удивительно растрёпанный вид и красные опухшие глаза.
Драко Малфой сидел перед ней с заплаканным лицом… Мерлин, да его щёки до сих пор блестели от слёз!
Страх и растерянность во взгляде за секунду сменились на гнев. Гермиона видела, как засверкали глаза Малфоя от еле сдерживаемого бешенства, вызванного тем, что она посмела увидеть его в таком виде. И именно в этот момент она поняла, что оставила палочку в гостиной…
— Ты что, плачешь, Малфой? — голос дрожал, но она постаралась вложить в него как можно больше презрения, решив, что в данной ситуации лучшая тактика — это нападение.
— Это искры от столкновения с твоей всезнайской башкой, Грейнджер! — Ему явно не хватало красноречия, что свидетельствовало против него. Что-то не на шутку расстроило его.
Малфой попытался встать, но правая нога подогнулась, и он, зашипев сквозь зубы, упал обратно. Гермиона же с лёгкостью поднялась и с высоты своего роста увидела, как он проверяет карманы парадной мантии в поисках палочки. Окинув взглядом коридор, она заметила её в нескольких метрах позади него. Он тоже увидел её, повернув голову. Попробовал дотянуться, но у него не получилось. Он взглянул на Гермиону. Ей казалось, что она слышит, как крутятся шестерёнки в его голове. Попросить помощи или ползти самому? И тут она сделала то, чему не смогла найти логического объяснения:
Протянула ему руку…
Малфой уставился на неё с такой смесью отвращения и презрения, что у Гермионы появилось ощущение, словно она может сгореть под натиском его взгляда.
— Мерлиновы кальсоны, Малфой, я не заразная! — Стараясь скрыть свою неуверенность, она расправила плечи и вскинула подбородок. — У тебя есть два варианта. Либо ты воспользуешься моей помощью, и мы доберёмся до палочки вместе, либо можешь и дальше ползти за палочкой на четвереньках, давясь своей гордыней, чистокровными предрассудками и коридорной пылью.
Драко скривился, словно съел целый лимон сразу. Картинно вздохнул и взял её за руку с самым мученическим выражением лица. Его ладонь была влажной и слегка дрожала, но Гермиона, на удивление, не испытала отвращения. Она собрала все свои силы и дёрнула Малфоя на себя, для верности обхватив его запястье второй рукой. Он оказался куда легче, чем она думала. И они столкнулись нос к носу, оказавшись, на удивление, практически одного роста. Он пошатнулся и, чтобы не потерять равновесие, вцепился второй рукой в её запястье.
И в следующий момент она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Словно его ударило током. Глаза распахнулись от шока, и невзрачный серый цвет на несколько секунд засветился серебром. Малфой издал непонятный булькающий звук и оттолкнул её, упав обратно на пол.
Она наклонилась, чтобы ещё раз помочь ему подняться, но он отполз от неё, словно увидел боггарта. Его лицо потеряло все краски, а смесь эмоций во взгляде совершенно не поддавалась расшифровке.
— Малфой…
— Убирайся отсюда! — от эмоций голос стал на несколько тонов выше. — Не смей меня трогать! Убирайся! Убирайся!
От шока и нахлынувших эмоций Гермиона развернулась на каблуках и убежала во второй раз за вечер, но теперь уже подальше от Малфоя. Чувства, навалившиеся на неё, вселяли ужас. Его оскорбления ещё никогда не причиняли ей такую боль. Она встретила его в необычайно уязвимый момент и в итоге оказалась полностью уничтоженной.
Зачем было принимать её помощь в таком случае? Чтобы потом вот так оттолкнуть? И, несмотря на отсутствие привычных оскорблений, это простое «Убирайся!» причинило намного больше боли, чем все его ругательства вместе взятые.
Гермиона видела, что ему было некомфортно из-за падения и подвёрнутой лодыжки. Она понимала, что сам он действительно не доберётся до палочки. Если только ползком, но это определённо слишком унизительно и совершенно не в его стиле.
Малфой мог попросить её принести ему палочку. Если бы он действительно сумел преодолеть своё эго и выразить просьбу дружелюбно… Она не хотела нести её по своей инициативе, так как этот простой поступок казался ей ещё одной порцией безмолвного унижения. Но если бы он смог попросить…
Малфой не смог. И выбрал тот вариант, к которому Гермиона была наименее готова. Он дотронулся до неё, а затем оттолкнул, принеся ей ещё бóльшую порцию унижения и боли, чем она рассчитывала когда-либо получить с его стороны.
1) Песня:
https://music.yandex.ru/album/1592519/track/14571088?utm_medium=copy_link
Перевод:
https://muztext.com/lyrics/clint-mansell-eliot-sumner-creep
«So Far»
Ólafur Arnalds feat. Arnor Dan
Гермиона поняла, что Отряду Дамблдора придёт конец в ту же секунду, как заметила бегущего Драко. Он сшиб её с ног, на всей скорости влетая за ней в дверь Выручай-комнаты. Она больно ударилась затылком. Лежала, придавленная к полу его потяжелевшим с прошлого года телом, и даже не пыталась подняться, мысленно обдумывая различные варианты того, как выпутаться из этой передряги с наименьшими потерями.
Драко пах чем-то знакомым. Какой-то травой. Запах был слабым, еле уловимым, но мешал сосредоточиться. Впрочем, как и то, что владелец аромата совершенно не спешил вставать с неё.
— Выручай-комната? — фыркнул он ей куда-то в ухо. — Правду говорят, что главные черты гриффиндорцев — это слабоумие и отвага! Любой человек, который внимательно читал «Историю Хогвартса», сразу поймёт, где вас найти.
Гермиона замерла и даже прекратила попытки выбраться из-под него. За все пять лет обучения она впервые встретила ученика, который тоже действительно читал эту книгу. Её любимую книгу. Ведь только прочитав этот фолиант очень внимательно, можно было понять, что где-то в стенах школы есть Выручай-комната, а также существует способ её найти. Осознание, что напыщенный индюк Драко Малфой её прочел — и прочёл вдумчиво, а не для галочки! — нагрянуло неожиданно и совершенно сбило её с мысли. Вырвало из ситуации.
— Ты читал «Историю Хогвартса»?..
Драко замер и уставился на неё так, словно она только что сморозила полнейшую чушь. Он пристально осмотрел её лицо, буквально на секунду задержавшись на губах, а затем впился взглядом в глаза. В его радужке выделялись вкрапления яркого, чистого серебра, а вокруг зрачка пролегала тонкая, волнистая, словно сердечная диаграмма, окружность глубокого и насыщенного нефритового цвета. У Гермионы было ощущение, будто его глаза были разбушевавшимися океанами, в которых она тонула.
— Грейнджер, любой, кто хотел бы понимать и знать всё о месте, где проведёт семь лет своей юности, её прочтёт! — По тону его голоса было понятно, что он удивлён этим вопросом в таких обстоятельствах. — Как ещё можно провести эти года максимально продуктивно?
— Так ты её прочёл?
— Конечно же, да, Грейнджер! Не притворяйся глупой.
Драко встал и протянул ей руку. Гермиона с опаской посмотрела на протянутую ладонь. Всё это напомнило схожую ситуацию прошлого года. Перевёрнутую с ног на голову.
— Ты можешь воспользоваться моей помощью или вставай сама. Прими уже какое-нибудь решение, Салазар тебя задери!
И она приняла, оттолкнув его руку и встав самостоятельно. От того, как он поджал губы, сложилось ощущение, словно его задело её пренебрежение. Но Гермионе было всё равно, она взяла поудобнее палочку и нацелила её на Малфоя.
— И что же ты собираешься делать, Грейнджер?
Казалось, что его забавляет происходящее. Он проигнорировал упирающееся в солнечное сплетение древко с чересчур расслабленным и даже вальяжным видом. Гермиона замешкалась, пытаясь выстроить в своей голове наиболее логичный план действий. Выигрышный план.
— Сделать так, чтобы ты никому не рассказал о том, что видел.
Драко рассмеялся и сделал шаг в её сторону, сокращая расстояние между ними до социально недопустимого минимума. Она отступила, но он последовал за ней. Малфой делал шаг вперёд, а Гермиона пятилась на шаг назад — таким образом он и загнал её в угол. И по тому, как вздымалась его грудная клетка и горели глаза, она решила, что он находит ситуацию невероятно возбуждающей. Её же она невероятно пугала.
— А ты уверена, что у тебя это получится? — Он наклонился ещё ближе, практически вжимая её в стену.
Гермиона зажмурилась и задержала дыхание. Внутренности скрутило в узел. Ей было страшно. Но этот страх был непривычным — не таким, какой она привыкла чувствовать, сталкиваясь с опасностью. У этого страха были совершенно другие ноты. Он заставлял её кровь кипеть. Бурлить. Ей было страшно, но почему-то ещё и волнительно…
— Грейнджер, ты дрожишь.
Она почувствовала его дыхание на своей щеке. Воздуха не хватало, но сделать вздох и открыть глаза, когда Драко был так близко… Гермиона оттолкнула его. Она не надеялась, что ей хватит силы действительно сдвинуть его с места, но он с лёгкостью поддался ей.
— Не смей прикасаться ко мне, Малфой! — Она снова наставила на него палочку, и в этот раз это вызвало раздражение с его стороны.
— Больно надо! — он выплюнул слова изо рта, словно они ему мешали. — Не надумывай того, чего нет, Грейнджер.
Гермиона скривилась. Она абсолютно ничего не понимала. Зачем Малфой выслеживал её в коридоре, зачем гнался? Почему ничего не делал сейчас? Не требовал? Не звал, в конце концов, других участников инспекционной дружины? Что вообще сейчас происходит?
— Что тебе нужно, Малфой?! — Она начала терять выдержку.
— Чтобы у Поттера появились мозги! — Он засунул руки в карманы и со скучающим выражением лица принялся прогуливаться по комнате. — Вас совсем скоро раскроют, Грейнджер. И всему, что бы вы ни задумали, придёт конец!
— А тебе какое до этого дело?
— Совершенно никакого!
— Мерлиновы кальсоны, Малфой! Хватит нести чушь! — Гермиона уже была готова пустить в него какое-нибудь особенно болезненное заклинание. — Или говори, что тебе надо, или…
— Или? — он замер и обернулся на неё через плечо.
— Я сама выбью из тебя ответ!
— Хотел бы я на это посмотреть. — Он обернулся и, ухмыльнувшись, развёл руки в приглашающем жесте.
Гермиона не выдержала и пустила в него Жалящим заклинанием. Прямо в бедро. Чем вызвала поток ругательств и удивление на его лице. Малфой достал палочку и пустил в ответ Таранталлегру (2). Она успешно отразила его вялую попытку и послала в отместку заклинание Подножки. Драко парировал Кантисом (3), чем ужасно разозлил её. Этот несносный чистокровный юнец захотел заставить её танцевать, а затем петь на его потеху!
Гермиона сцепила зубы и пошла в атаку со всей силы. Она стремительно взмахивала палочкой, посылая заклятие за заклятием. Малфой виртуозно отражал все её заклинания, но больше не нападал, чем ещё больше выводил из себя. На собраниях Отряда Дамблдора ей практически не было равных в дуэлях, Рона она и вовсе отправила в полёт с первой же попытки, а сейчас не могла побороть всего лишь какого-то Малфоя! На третьем десятке заклинаний она пришла в бешенство, отчего стала более невнимательной. Воспользовавшись шансом, Драко действительно заставил её танцевать, а следом наслал и чары пения.
Ноги пустились в пляс, словно она была танцовщицей кабаре. Она только и успевала прижимать юбку, надеясь, что это поможет скрыть цвет её нижнего белья от этого засранца. Она ужасно фальшивила, чем очень сильно смешила его.
Драко смотрел на неё с совершенно непонятным выражением лица. Он действительно смеялся, отчего ей было ужасно обидно, но его глаза… Они не выражали былых чувств: презрения, ненависти, раздражения. Они светились весельем и ещё чем-то тёплым, неподдающимся расшифровке.
Но всё равно было обидно. Ужасно, ужасно неприятно. Вот так просто угодить в его ловушку. И в итоге… Она же практически победила. Почти! А теперь танцевала перед ним канкан как танцовщица кабаре.
К глазам подступили слёзы.
Малфой взмахнул палочкой, сбрасывая чары, и Гермиона остановилась, чтобы в ту же секунду подбежать к нему и заехать кулаком по носу. Заболели костяшки… На третьем курсе вышло куда лучше.
— Зря ты так! Было занимательно. Такие ноги не могут выглядеть плохо, даже если у хозяйки грация взрывопотама, — из-за зажатого рукой носа его слова звучали глухо.
— Ты… ты! — Ей захотелось ещё раз ударить его.
Как он посмел сравнить её с этим животным?! Да, она не обладала должной грацией, в отличие от некоторых чистокровных девушек, но и совершенно неуклюжей её нельзя было назвать!
— Несносный, противный, чистокровный засранец? — Это звучало очень грубо. И Гермиона на секунду растерялась. — Ты можешь не переживать, Грейнджер. Я никому не скажу, что видел и слышал. — Он сделал максимально глупое лицо и наклонился, будто собирался сообщить ужасную тайну: — Боюсь, без должной подготовки и закалки, как у меня, никто не сможет пережить твоё пение. Это оружие массового поражения! Похуже Бомбарды Максима! Оглушает и уничтожает все представления о прекрасном…
Гермиона больше не хотела слушать этот оскорбительный бред. Она толкнула Малфоя плечом и выбежала из комнаты. Его поведение не поддавалось объяснению или хоть какой-то логике. Всё это больше походило на сюр. И она знала, что попала впросак, но не собиралась рассказывать об этом кому бы то ни было. А если возникнут какие-либо последствия, она разберётся с ними самостоятельно.
1) Песня:
https://music.yandex.ru/album/2434935/track/21291882?utm_medium=copy_link
Перевод:
https://www.amalgama-lab.com/songs/o/olafur_arnalds/so_far.html
2) Таранталлегра (англ. Tarantallegra) — сглаз, заставляющий человека танцевать помимо его воли. Изучается на втором курсе на уроках Заклинаний в школе Хогвартс. Заклинание подробно описано в книге Миранды Гуссокл «Учебник по волшебству, 2 курс» (прим. автора, инф. из Гарри Поттер вики)
3) Кантис (англ. Cantis) — чары, заставляющие поражённую ими цель петь (прим. автора)
«It's Ok — Slowed»
Edith Whiskers
И в тот момент, когда Гарри бросился за Драко из Большого зала, Гермиона всё поняла.
Потому что первой её реакцией (совершенно бессознательной…) было желание преградить Гарри путь и защитить Драко, а затем утешить. И только после этого до неё дошло, что она не может сделать ни того и ни другого. Они враги. С самой первой встречи.
Но эти эмоции… Этот вихрь чувств был настолько сильным и всепоглощающим!
Открытие, перевернувшее её жизнь.
И ничего уже не будет как прежде…
— Надеюсь, Гарри надерёт ему зад. — Голос Рона вывел Гермиону из транса, и она бросилась за другом.
Догнать. Надо догнать и предотвратить… что именно? Она не понимала, но чувствовала сердцем — с ним может случиться что-то страшное. От бессмысленного бега по коридорам начало жечь лёгкие. Она выбежала слишком поздно и не успела проследить, куда они направились. Гермиона остановилась. Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, она включила голову.
Драко был растерян и разбит, а после того, как он встретился взглядом с Кэти, его лицо исказил настоящий ужас. Он развернулся и убежал из зала раньше, чем Гарри начал своё преследование. Значит, он надеялся спрятаться в месте, где будет чувствовать себя в безопасности. Гермиона в похожей ситуации побежала бы к друзьям. Но у него нет друзей. Она чётко осознавала, что подхалимы и бывшая девушка не могут являться нужной компанией в такой момент.
Значит, это место должно быть безопасным, но при этом лишённым других случайных людей. Чтобы не было вопросов про его состояние. Место, которое могло бы его спрятать…
Гермиона побежала в Выручай-комнату. Она надеялась, что этот вариант окажется верным, но там было пусто.
Следующей на ум пришла Визжащая хижина. Вариант ужасный, но, если бы Драко знал про тайный ход и способ, как успокоить иву, то и правда мог бы туда пойти. А узнать это можно было только от Северуса после событий, произошедших на третьем курсе. И она была уверена, что их связывали достаточно доверительные отношения, чтобы Снейп мог доверить ему такую тайну для его личных целей.
Боясь потерять ещё больше времени, Гермиона со всех ног побежала к выходу из замка. На лестницах был слышен гул. Кто-то шептался, кто-то вскрикивал от удивления и шока. Она развернулась на шум и побежала в этом направлении. Выскочив из-за угла, Гермиона столкнулась с тем, к чему была совершенно не готова… От страха и отчаяния подкосились колени, и она осела вдоль стены, чувствуя, как горло начинают раздирать всхлипы приближающейся истерики.
Северус Снейп левитировал бесчувственное тело Драко Малфоя из заброшенного туалета для девочек. Коридор уже начала затапливать вода, а сам профессор был мокрым по колено.
Драко промок насквозь, а его белоснежную рубашку испещряли разводы. От насыщенного тёмно-алого цвета до ржаво-оранжевого.
Кровь…
Гермиона почувствовала ужас, поглотивший каждую клеточку её тела. Она старалась дышать ровно и глубоко, чтобы кислород циркулировал по венам и не дал ей потерять сознание. Сейчас больше всего на свете хотелось зажмуриться и спрятаться.
Слушая версию Гарри и дрожа от гнева и желания разодрать лучшего друга на кусочки из-за врага, она еле дотерпела до отбоя рядом с ничего не знающими друзьями… А потом позаимствовала у него мантию-невидимку и прошмыгнула в больничное крыло.
Драко был один. Лежал, укрытый одеялом до груди. Из-за распахнутого ворота виднелись бинты. Пахло заживляющей мазью. И им. Так отчётливо пахло им.
Мерлин, как же она не догадалась за все эти годы? Как же не поняла? Когда он буквально был у неё под носом! Так близко, но в то же время так далеко…
Тяга и ненависть между ними была слишком сильной. Неправильной. Это можно было понять уже тогда, сразу же. Ведь ни к кому, ни к одной маглорождённой он не придирался так, как из раза в раз цеплялся к ней.
Гермиона горько усмехнулась. Мысль о том, что третий аромат амортенции мог принадлежать Рону… Теперь она казалась такой наивной. Идиотской.
Ей никогда и ничего не доставалось так просто.
Ни дружба. Ни учёба. Ни признание окружающих.
Ничего в этом мире не сваливалось на Гермиону в виде подарка судьбы. Всего приходилось добиваться кровью и потом. Через усилия и страдания. С чего она вообще могла подумать, что в этом случае судьба изменит свои правила и преподнесёт ей такой щедрый дар?
Нельзя быть настолько наивной.
Скрипнули пружины на больничной кровати. Она подняла глаза и столкнулась взглядом с Драко. И в его взгляде было столько чувств! Столько эмоций…
— Как давно ты знаешь?
— С момента, как твой лоб вышиб из моей головы все мозги. — Он явно пытался шутить, но Гермионе было не до смеха.
Святочный бал.
— Не понимаю… — Его утверждения не казались логичными. Драко было четырнадцать, а ей пятнадцать. Она раскрылась как омега в этом году, практически в восемнадцать. — Мы были слишком малы для этого. Да я даже подумать тогда не могла, что стану омегой!
— Прапрадедовское наследие, — горько усмехнулся он. — Возраст не важен. Если любой мужчина из рода Малфоев дотронется голой кожей до обнажённой железы своей истинной омеги, он сразу всё поймёт.
— Ты схватил меня за запястье, когда пошатнулся…
Гермиона вспомнила, как он вздрогнул от соприкосновения с ней, как сверкнули ртутью его глаза. И эта дрожь, охватившая тело Драко, словно мощнейший заряд молнии ударил его в макушку… Тогда она приняла всё это за отвращение. Будто она мерзкий маленький слизняк на подошве его ботинка. И он выказал ей презрение, а затем растоптал, смешав с грязью, когда прогнал и отказался от помощи.
— Прости.
Она в удивлении подняла на него взгляд. Он выглядел раскаявшимся. И действительно опечаленным. Словно ему было больно вспоминать об этом. О том, что он сделал тогда. Она всё поняла по глазам Драко — он прекрасно знал, что именно испытала Гермиона в тот вечер.
— Прошу, Гермиона… — Она увидела, как дёрнулась его рука, словно он хотел прикоснуться к ней. — Я был несносным и плохо соображающим подростком. Моя жизнь в тот вечер дважды заставила меня повторить финт Вронского (2). И знаешь, во второй раз я уже не успел уйти от столкновения с полем (3) вовремя…
На несколько минут лазарет погрузился в тишину. Драко ушёл в свои мысли, а Гермиона не могла перестать рассматривать его. Необычайно бледного, с залёгшими тенями под глазами. Он всегда был стройным и подтянутым, но сейчас его худоба была скорее болезненной.
— Что произошло, Драко? Почему ты был в слезах, когда мы столкнулись в ту ночь?
На самом деле этот вопрос не давал ей покоя уже очень давно. Как только Гермиона оправилась от всех испытанных эмоций в тот вечер, она вернулась к тому, что было с Драко. Его блестящие от слёз щёки и глаза, полные боли и отчаяния, часто занимали её мысли в свободную минуту. И она хотела знать, что именно с ним произошло.
— Тогда я понял, что не готов быть настоящим чистокровным засранцем… — Гермиона пыталась поймать его взгляд, но он отвернулся, словно не хотел говорить всё это. Словно стыдился. — Ты знаешь, мне практически было пятнадцать. И всё, чего я хотел в тот вечер, так это наконец-таки расстаться с девственностью вместе с Пэнси. Я мечтал стать «взрослым» и познать все радости жизни. Поэтому потащил её во двор в надежде найти свободную карету, грот или любой подходящий укромный уголок. Но вместо этого я нашёл Снейпа и Каркарова с выставленной на свет меткой…
Драко закрыл лицо ладонями, взяв передышку на несколько секунд, а Гермиона постаралась успокоиться. Потому что вместо испуга и волнения она почувствовала неприятную и жгучую ревность по отношению к Паркинсон. И это было самым необоснованным и глупым чувством, которое она могла испытывать прямо сейчас, но противный скребущий голосок внутри кричал, что Драко только её и он не смеет думать о других девушках или хотеть кого-то ещё.
— А так как я всегда отличался замечательной сообразительностью, то мне не составило труда сопоставить все на первый взгляд незначительные вещи: нападение на маглорождённых на втором курсе, волнения в Азкабане на третьем. А четвёртый и вовсе кишел странностями: поведение отца, Снейпа, Дамблдора, да даже четвёртое имя Поттера — сраного спасителя всех и вся… И когда мозаика в моей голове сложилась, я понял, что совершенно не готов к тем последствиям, которые определённо потянутся за всем этим, за… возвращением Тёмного Лорда. — Выражение его лица было грустным, но, посмотрев на Гермиону, Драко постарался улыбнуться. — В тот вечер я осознал, что хоть ты и жутко надоедливая маленькая зубрилка, которая частенько меня бесит, но я не хочу настоящего зла для тебя, не хочу твоего истребления. Истребления кого бы то ни было. Мне, конечно, очень нравилась вся эта игра в моё превосходство, но… я никогда не считал, что вас надо уничтожить! Для меня тогда всё казалось именно игрой. Мне нравилось обзывать тебя, нравилось дразниться и потешаться над нелепостью маглорождённых первогодок в мире магии. Но и только! — Гермиона фыркнула и покачала головой. — О да, я был мелким ублюдком! Я в курсе, Грейнджер. Скажу тебе больше, даже сейчас ситуация не сильно изменилась.
— Ты слишком строг к себе, Драко.
Гермиона всё же набралась смелости и взяла его за руку. Он переплёл их пальцы, крепче сжимая ладонь.
— Да, я был совершенно не готов к этому и поэтому забился в самый безлюдный коридор и проплакал весь вечер, а потом столкнулся с тобой и… — Он огладил большим пальцем костяшки её пальцев. — И ты второй раз перевернула мой мир. Сначала предложением помощи, а затем собой…
— О дааа, я запомнила, как ты безумно обрадовался тогда. — Ей всё ещё было неприятно вспоминать об этом. — А я ничего не поняла. Совершенно ничего не поняла, но мне было так больно, Драко.
— Я был мелким засранцем, и меня это ужасно напугало, но в то же время разозлило. И всё, что скопилось во мне тогда, вырвалось в крике и агрессии в твою сторону. Случись это сейчас… — Драко прервался и задумался. — Нет, наверное, даже если бы это произошло сейчас, моя первая реакция не изменилась бы. Гермиона, я буду с тобой честен. Поэтому да, первое время я ужасно злился. И, мне кажется, я даже возненавидел тебя ещё больше, но… когда первый шок поутих, я стал присматриваться к тебе. И то, что я смог рассмотреть за эти годы, поразило меня. — Драко прижал её ладонь к своей щеке и закрыл глаза на секунду, глубоко втягивая носом воздух рядом с её запястьем. — Ты восхитительная. Умная, храбрая, весёлая и такая упёртая! А ещё удивительно сострадательная. Думаю, ты именно та, о которой я хотел бы мечтать.
Драко всё это время знал. Знал, кто она. Кто они. Знал всё настолько давно — практически два с половиной года — но молчал. И Гермиона не понимала, что заставило его заговорить сейчас.
Именно сейчас. В момент, когда стало ясно, что их пути расходятся. Хотя они и раньше не были особо близки, но, можно сказать, двигались параллельно друг другу. А сейчас, на пороге войны они развернулись на сто восемьдесят градусов и начали удаляться друг от друга.
— Почему ты не сказал мне, Драко? — Гермионе было обидно и больно, что он даже не попробовал сблизиться с ней, зная всё это. — Почему даже не попытался?
— Зачем? К чему бы это привело? Как ты себе это представляешь? — Его слова впивались в её сердце острыми штырями. — Мерлин, Грейнджер, ты носишься с этими дебилами, как с хрустальными кубками! Ты всегда и за всех пытаешься нести ответственность. Каждому стараешься помочь, пытаешься вытащить их из дерьма. Дракл тебя дери, это не привело бы ни к чему хорошему!
Глаза защипало от подступающих слёз, и она не хотела показывать их Драко, но он заметил это и нежно обхватил её щеку ладонью, стараясь успокоить.
— Глупышка, ты не о том думаешь. — Его голос звучал удивительно мягко и нежно. — Больше всего на свете я мечтал и, если честно, мечтаю до сих пор, чтобы мир не находился на пороге войны, а единственным препятствием между нами были бы чистокровные предрассудки. Я малодушный трус, раз выбрал вариант наблюдать со стороны и ждать, а не быть рядом, но всё равно… Я весь твой, Гермиона. Со всем своим дерьмом. С того самого вечера, как ты выбила всю дурь из моей башки своей прекрасной головкой, переполненной знаниями. И я ничего не говорил только потому, что знал, к чему это может привести. Я не хотел сближаться, подвергая тебя и свою мать опасности. Ведь если бы кто-нибудь из ПСов узнал. Или, не дай Салазар, узнал бы он… Но я обязательно буду пытать удачу, когда война закончится. Поэтому прошу тебя — дай подзатыльник Поттеру! Пусть его избранная задница сделает хоть что-то полезное вместо попыток отправить меня на тот свет.
Первая слеза скатилась по её щеке, и Драко стёр её большим пальцем.
Их судьбы не могли быть связаны изначально. Но сейчас….
Сейчас они потеряли даже призрачную надежду на шанс.
— Иди ко мне.
Если бы вокруг не стояла звенящая тишина, Гермиона никогда бы не услышала его мольбы. Она перебралась со стула к нему и аккуратно устроилась рядом. Драко притянул её в свои объятия и, зарывшись носом в волосы, сделал глубокий вздох. Она почувствовала влагу на лбу и поняла, что он плачет.
Это было необъяснимо. Нереально. Невозможно.
Но она чувствовала себя в безопасности, лёжа в его объятиях. Словно была дома, под защитой. Тепло, уверенность, забота. Аура принадлежности, нужности и спокойствия окутывала её с каждым глубоким вдохом аромата, исходящего от Драко. От них.
Мелисса и мята, чуть-чуть мёда для сладости — именно такой чай делала для неё мама, чтобы успокоить, поддержать, показать свою любовь.
Гермиона — сладкий и тягучий мёд с цветочным послевкусием. Драко — травяная свежесть и спокойствие. Они были идеальным дополнением друг друга.
— Почему ты молчал? — она знала ответ, но всё равно спросила ещё раз. В глупой надежде, что это что-то изменит.
— И что бы это изменило? — он усмехнулся в её макушку и зарылся рукой в волосы. — Ни-че-го…
— Мы могли быть рядом всё это время!
— Хах, не смеши меня, Грейнджер, твой дружок чуть не разорвал моё тело на кусочки, мне нельзя напрягаться! — Гермиона не удержалась и ткнула пальцем ему в живот. — Салазар, больно! Сделаешь так ещё раз и я выгоню тебя на соседнюю койку.
— Не выгонишь.
— Выгоню!
— Нет, нет, нет, Драко, ты не сможешь!
Гермиона подняла голову и принялась рассматривать его лицо, кончиками пальцев нежно очерчивая линию бровей, носа, губ, челюсти. От её действий и взгляда его запах стал интенсивнее.
Аромат феромонов кружил голову, толкая Гермиону на необдуманные и слишком смелые поступки. Она приподнялась на локте и робким касанием накрыла его губы своими. Это было сложно назвать поцелуем. Мимолётное, нежное столкновение кожи с кожей. Драко не дал отстраниться. Схватил за затылок и притянул к себе. Близко. Отчаянно. Сразу же вторгаясь в её рот своим языком.
Поцелуй был восхитительным на вкус. Свежим, как мята. Успокаивающим, как мелисса. Сладким, как мёд. И солёно-горьким, как их общие слёзы…
— Ты бы знала, сколько раз за эти годы я думал о том, что бы было, будь мир другим…
Они полулежали на кровати, прижавшись друг к другу лбами.
— И что же?
— Я бы позвал тебя на свидание. Самое лучшее первое свидание на свете. — Гермиона засмеялась. — Эй! Оно и правда было бы великолепным, Грейнджер. Я бы сразил тебя наповал! Ты бы сразу же влюбилась и захотела за меня…
— И куда бы ты меня повёл?
— В самый роскошный и дорогой ресторан. Такой, в котором столик надо заказывать за месяц. Но я снял бы для тебя целый зал! Нанял бы музыкантов, чтобы всё свидание играла живая музыка. Подарил букет цветов размером с самую большую тыкву Хагрида! А потом обязательно повёл бы тебя по магазинам, чтобы ты могла…
Его слова встретила ещё одна порция смеха. Гермиона буквально взорвалась неудержимым хохотом. Драко почувствовал, как покраснели уши от стыда.
— Эй, я не сказал ничего смешного!
— Прости, но всё, что ты описал, больше тянет на самое ужасное свидание в моей жизни.
— У тебя нет вкуса, Грейнджер, — цокнул он. — Но ладно, я готов тебя выслушать.
— Ох, я не знаю…
Гермиона смутилась, потому что она знала. Фантазировала. Но сказать такое вслух… Ей было неловко за свою бурную реакцию. И она не представляла, как бы отреагировала сама, если бы Драко рассмеялся на её мечту.
— А мне кажется, знаешь.
— Обещай, что ты не будешь смеяться?
— После всего, что только что было? Ты?! Просишь меня не смеяться?
— Иначе я ничего не расскажу! — она улыбалась и слегка смеялась. Было так приятно задвинуть проблемы на задний план и сделать вид, что окружающего мира и приближающейся войны просто нет.
— Хорошо, я буду максимально стараться, но не могу обещать, что этого не произойдёт. Вдруг твоё лучшее свидание включает в себя посещение библиотеки!
По блеску в её глазах Драко понял, что попал в точку. И он действительно не смог удержаться. Попытался, из-за чего смех вышел булькающим, но не сдержался.
— Ты обещал! — Гермиона разозлилась и ещё раз ткнула пальцем ему в живот. — Нет, не библиотека. Точнее не совсем она… В общем, я… Я люблю мороженое. И думала, что самым лучшим свиданием для меня была бы прогулка по книжным магазинам, возможно, участие в аукционе на первые издания, а после посещение «Флориана»(4), где можно отметить удачную покупку тремя шариками пралине (5).
— И что ты хотела бы купить?
— Первое издание «Истории Хогвартса», — Гермиона закусила губу и замолчала на несколько мгновений. — Мне пришла эта мысль в прошлом году. Когда я узнала, что во «Флориш и Блоттс» будет такой аукцион. Точнее уже был. В прошлые рождественские каникулы. И я тогда мечтала, чтобы меня позвал… В общем, у меня было такое желание. И думаю, это действительно было бы идеальным свиданием. Прогулка, книжный и кафе-мороженое в рождественские каникулы.
Как только она закончила говорить, Драко притянул её ближе и ещё раз поцеловал. Нежно и сладко, неторопливо.
— У меня есть оригинальная рукопись «Истории Хогвартса». Перечитывал трижды, ещё до поступления. Я подарю её тебе, когда поведу на наше первое свидание после войны.
— Обещаешь?
— Клянусь магией, Гермиона. Ты для меня всё. Если я выживу, то обязательно завоюю твою любовь.
И он снова поцеловал её, не дав ответить. И этот поцелуй был другим. Отчаянным, горьким, жаждущим. Словно Драко прощался. Каждое его движение было таким эмоциональным. Сильным. От крепости его объятий у Гермионы трещали кости. Губы болели от натиска его ласк. Она задыхалась в эмоциях, а затем ощутила древко, упирающееся в висок, и мир погрузился в темноту…
1) Песня:
https://music.yandex.ru/album/15528506/track/82842011?utm_medium=copy_link
Перевод:
https://lyrhub.com/track/Edith-Whiskers/It-s-Ok-Slowed/translation
2) Финт Вронского — квиддичный приём, названный в честь всемирно известного польского ловца Йозефа Вронского. Согласно данной тактике, ловец резко летит вниз, делая вид, что увидел снитч у самой земли, и выходит из пике прямо перед ударом о поле. Таким образом он сбивает с толку ловца другой команды и может устранить противника (прим. автора, инф. из Гарри Поттер вики)
3) имеется в виду квиддичное поле (прим. автора)
4) имеется в виду кафе-мороженое Флориана Фортескью в Косом переулке (прим. автора)
5) Воздушное сливочное мороженое, приготовленное с добавлением карамели и измельчённых орехов «Пекан» (прим. автора)
«Isn't it lovely all alone»Hailey Barnes, Calvin Jenkinc
Родной, тёплый запах дарил спокойствие. Надёжность. Гермиона нежилась, поглубже зарываясь носом в мягкий меховой воротник мантии. Она чувствовала себя настолько хорошо. Легко, счастливо. Цельно. Открывать глаза и выпутываться из кокона не хотелось. У Драко наверняка куча тёплых мантий, он мог и потерпеть. Да и вообще — зачем её отдавать, неужели он действительно заметит пропажу одной из них?
Нет, нет, Драко определённо ничего не жаль для неё. Он же не спросил про мантию сразу. И вообще был чрезвычайно мил вчера вечером, когда нёс её, словно принцессу, через весь замок. Кто бы мог подумать, что он…
Гермиона резко села, открывая глаза и сбрасывая сладостную дрёму. Воспоминания хлынули плотной волной, собирая сознание и мелкие, расплывчатые детали по кусочкам.
Возвращая все фрагменты на места.
Все незначительные песчинки их взаимодействия с самого первого украденного воспоминания до настоящих дней. Взгляды, слова, язык тела. Теперь всё приобретало совершенно другой оттенок.
Драко…
Гермионе хотелось зарычать! Да как он посмел?! Как он только смог сделать это с ней?!
И почему же за всё это время — практически за восемь месяцев после окончания войны — он так ничего и не предпринял? Ничего не сделал?!
Как мог быть настолько близко и одновременно так далеко?
Как посмел жить, зная, что потерял? Чего лишил её?
Украл у неё…
И сразу же за прошлым пришли мысли о том, что было сейчас. Взгляды, робкие улыбки, задумчивый и потерянный вид.
Несчастный. Разбитый. Потерянный.
Именно таким был Драко всё время после войны. Теперь, когда Гермиона всё вспомнила, ей стало видно намного больше.
Он страдал точно так же, как и она.
Они оба были сломлены.
Пусть Драко знал, почему и чего ему не хватает, но Гермиона не знала и не понимала. Но сейчас она чётко осознала это и больше не собиралась терять ни минуты. Вскочила с кровати и в чём была побежала в Большой зал. В надежде застать его на завтраке и хорошенько врезать, а затем обязательно поцеловать. И наплевать, кто и что может подумать! Но Большой зал оказался наполовину пуст. Завтрак давно закончился, и за столами совсем редкими кучками сидели оставшиеся на каникулы ученики.
Гермиона подбежала к слизеринскому столу. Она совершенно не знала этих ребят. Скорее всего, они на несколько курсов младше, впрочем, ей было всё равно.
— Мне нужен Драко! Не подскажете, был ли он на завтраке?
Она заметила, каким пристальным взглядом те окинули её наряд. И только затем поняла, что всё ещё была во вчерашнем платье и тёплой мантии Драко.
— Был, — ответил юноша, а девушки упорно продолжали глазеть на герб факультета у неё на груди. — Достаточно рано.
— А куда пошёл потом? — В голову пришла мысль о том, что он мог уехать на каникулы домой, к Нарциссе. После всего, что осознала Гермиона этим утром, она была уверена, что Драко не бросит мать одну в такой семейный праздник.
— Эмм, не знаю. Вроде бы в гостиную Слизерина…
Не дослушав ответ до конца, Гермиона направилась в подземелья. Конечно же, попасть в гостиную она не смогла. Ужасно высокомерный портрет совершенно не хотел входить в её положение (2)). Она уже думала, что проторчит там по меньшей мере пару часов, прежде чем кто-то появится, и была совершенно не готова к тому, с кем столкнётся…
— Его здесь нет, — голос Пэнси разрезал тишину в коридоре подземелья.
Гермиона медленно повернулась. Паркинсон с привычной ухмылкой на лице осмотрела её наряд с ног до головы. Ещё вчера ей казалось, что она смотрит на неё с превосходством, презрением и злобой. Сейчас же Гермиона поняла, что взгляд, которым одаривала её Пэнси, был полон обиды и боли вперемешку со злостью.
— Драко. Его здесь нет. — Она подошла ближе, протянула руку и кончиками пальцев провела по гербу на груди, а затем по меховому воротнику. — Сегодня утром уехал в мэнор к Нарциссе. Неужто не сказал? Судя по твоему виду, Грейнджер, вы должны были славно провести время вчера вечером. Хотя… — Гермиона видела, как раскрылись её ноздри. Пэнси пыталась вынюхать, насколько далеко они могли зайти. — Только по твоему виду, а вот Драко определённо не в восторге. Похоже, слухи о том, что грязнокровки более раскованы в делах любовных, полная чушь. Впрочем, я всегда думала, что единственный, кого ты сможешь удовлетворить, это табель оценок.
— Можешь плеваться ядом сколько угодно, Пэнси, — Гермиона расправила плечи и задрала подбородок вверх. — На меня не действует.
Уйти получилось достойно, с ровной спиной и твёрдым шагом. С ценной информацией. Но хоть внешне Гермиона и сохраняла ледяное спокойствие, внутри у неё все разрывалось.
Это ничего не значит…
А вдруг на самом деле Драко передумал? Что, если он даже не хотел быть рядом с ней по-настоящему? Никогда, даже тогда? Они слишком разные. Начиная от характера, заканчивая окружением, целями и интересами в жизни.
Мерлин, Драко знал два года и не сказал! Знал… А как только узнала она, стёр ей память.
И ведь вчера именно она инициировала их танец. Их взаимодействие. Драко же не сделал ни одной попытки к сближению за всё это время!
Гермиона поняла, что плачет, проваливается в пучину отчуждения, ненужности и отвергнутости. Добежать до комнаты, лечь в кровать и задёрнуть полог — это всё, чего она сейчас хотела. Но ей не удалось осуществить этот план — в спальне для девочек она наткнулась на Джинни.
— О, а вот и ты! Святая Моргана, да ты до сих пор не переоделась?! Ты хотя бы тут ночевала?! — подруга подскочила с радостным выражением лица, которое стремительно сменилось на тревогу, когда она заметила её состояние. — Что этот хорёк сделал? Что он натворил, Гермиона?! Клянусь своим Нимбусом, если ты плачешь из-за него, то совсем скоро Малфой узнает силу моего Летучемышиного сглаза!
— Ох, Джинни! — Гермиона уткнулась носом в плечо подруги и рассказала всё.
С самого начала. С того, как впервые почувствовала себя ужасно одинокой, когда смотрела на танец Билла и Флёр. Это трещина, надлом в её сердце, который она почувствовала в тот день. И как сильно ошибалась, когда думала, что он был из-за родителей. Из-за несовпадения с Роном.
Рассказала про сны, про ощущение потери, преследовавшее её каждый раз, стоило открыть глаза. Про Доктора Спенсера, про шанс и её надежду. Про свои мотивы, почему и зачем она пошла к Драко в тот вечер, что хотела ему сказать.
Про то, что он позвал её на свидание. Самое лучшее первое свидание в мире…
Про головную боль и уют в его крепких руках. И про три встречи.
Гермиона рассказала всё! И не могла перестать плакать. К концу она чувствовала себя невероятно опустошённой и потерянной.
А Джинни по мере рассказа сменила гнев на милость. И теперь просто нежно гладила её по плечу и мягко улыбалась.
— Гермиона, почему ты вчера подошла к Драко?
— Я хотела его поблагодарить.
— За что?
— За помощь во время войны мне, Гарри и Рону. — Уизли вопросительно выгнула одну бровь. — За себя… Я… Я не знаю, Джинни, не знаю, почему и как, но его взгляд, всё то отчаяние, страх и сила, какая-то непонятная мне сила! Это помогло мне тогда дотерпеть. Дождаться, пока мальчики и Добби спасут меня. Ты знаешь, я до сих пор помню…
И она действительно увидела всё заново. Совершенно с другого ракурса. Не просто однокурсники, которые ненавидели друг друга в школе, а пара. Она была для него не просто знакомой, она…
…ты для меня всё…
… и она страдала на его глазах. Умирала в пытках, находясь в руках его тётки. И всё, что Драко сделал — стоял, смотрел и не помог.
— По твоему лицу я вижу, что ты начинаешь понимать.
— Меня пытали на его глазах, Джинни.
Гермиона вспомнила, как на суде Драко категорически не хотел признавать, что оказал им помощь в тот день. Она помнила, что несмотря на выпитую сыворотку правды, с которой проводили допросы всех Пожирателей смерти, Драко отрицал, что он действительно смог помочь им.
— Каковы были ваши намерения, мистер Малфой?
— Я хотел дать ей и Поттеру шанс на побег.
— Почему, мистер Малфой?
— Я хотел чтобы они победили.
— Зачем, мистер Малфой?
— Чтобы иметь шанс на счастье.
— И вы его получили?
— Нет. Не после того, как я ничего не сделал. Этого было недостаточно.
— То есть вы считаете, что сделали недостаточно?
— Да, я ничего не сделал. Я не имею права на своё счастье.
Тогда Гермиона совершенно не обратила внимания на это. Многие говорили порой нелогичные вещи под сывороткой правды. Разум мог выдавать рваную, нечёткую информацию в ответ на не совсем конкретный вопрос. И тогда допрос Драко прервали, заменив тактику и поменяв структуру вопросов. Его новых показаний было достаточно для суда и испытательного срока. А вот этого обрывка было достаточно для самой Гермионы прямо сейчас…
Это значит слишком много.
— Гермиона?
— Не знаю, Джинни, мне кажется я поняла, в чём может быть проблема. Но мне так страшно ошибиться!
— Эй! Пусть ты и подошла к нему первая, Гермиона, но тебе определённо нужно отдать должное тому, что он сразу же решил воспользоваться этим шансом. Он позвал тебя на свидание!
— Самое лучшее первое свидание на свете! — они произнесли слова одновременно и сразу же рассмеялись.
— Ты права, Джинни! Он позвал, но я не согласилась. Я вообще ничего не ответила на его предложение…
— А что тебе мешает сделать это сейчас? — Джинни левитировала пергамент и перо. — Давай, напиши, что ты согласна. Каникулы не вечные, знаешь ли. С вашей решимостью, боюсь, может понадобиться ещё год!
— Но Джинни… — Гермиона всё равно не была уверена до конца, просто не могла после всего, что было. — Он отказался от меня тогда. В тот вечер. Я помню свои эмоции. Это было… Это было, словно я… дома. И я понимала, что это странно. Он Драко Малфой, мальчишка, который бóльшую часть моей жизни дразнил и обижал меня. Но тогда весь мой мир сжался до одной единственной точки. И этой точкой стал он. Драко… Я хотела бы пройти через всё вместе. Быть рядом. Узнать друг друга, помочь. Спасти. А он стёр всё, что выходило за рамки, и уничтожил себя, настоящего себя из моих воспоминаний. И меня это пугает. Обижает. Что, если я действительно не нужна ему, Джинни? Что, если он даже пробовать не захочет?
— Он позвал тебя на свидание, о котором ты мечтала и на которое он обещал тебя сводить!
— Но что, если это только потому, что я была рядом? Вдруг это просто физиология? А на самом деле он сам, его разум не хочет быть со мной? И он не может мне отказать, когда ощущает мои феромоны, но стоит им исчезнуть, как…
— Мерлин, Гермиона! — Джинни застонала, от негодования сжав переносицу — любимый жест Гарри, а затем посмотрела на Гермиону. — Как ты думаешь, Гарри любит меня?
— Конечно, да!
— И он хотел быть со мной с самой первой секунды, как понял, кто я? Неважно, была ли я рядом или нет. Ты веришь, что его желание было настоящим?
— Да, Джинни, да! Я не совсем понимаю, к чему ты…
— А Гарри действительно всегда был рядом со мной?
И тут Гермиона всё поняла. Точнее она знала, что испытывал Гарри. Знала логику его поступков. Почему он расстался с Джинни на пороге войны. Она знала мотивы своего решения в отношении родителей и их памяти. Видела сходства. А за ними глубокое и сильное чувство. Такое, о котором она боялась и мечтать, но всегда хотела.
Драко действительно должен был очень сильно дорожить ей. И, видимо, он прекрасно изучил её за два с половиной года с момента, как узнал правду о них. Изучил настолько, что знал: единственный вариант не дать Гермионе подвергать себя опасности из-за него — просто не дать ей помнить о том, кто они. Кем он может стать для неё.
Всё ещё может стать.
Гермиона понимала, что им предстоит длинный путь к счастью и гармонии. Мерлин, они и к двадцати годам ещё не приблизились, но уже пережили войну, находясь по разные стороны баррикад. Их история была трудной. С самого первого дня и первой встречи в купе Хогвартс-экспресса, когда Гермиона искала жабу Невилла.
Это было необъяснимо. Нереально. Невозможно.
Но они были созданы друг для друга, хоть и являлись абсолютными противоположностями. И Гермиона чувствовала, что у неё есть много вопросов, обид и злости. Но также она знала каждой частичкой своей души, что Драко тот, кто ей нужен. И что только с ним она будет чувствовать себя счастливой. В безопасности. В надёжных руках.
Только рядом с Драко она сможет обрести дом.
И пусть им предстояло пройти сложный и тернистый путь к их счастью, но она не намерена отказываться от этого. Никогда. Драко её. Был и будет. И она приложит максимальное количество усилий, чтобы это так и осталось аксиомой их жизни.
Объяснимо. Реально. Возможно.
— Спасибо, Джинни, — сказала она и обняла подругу.
— Ой, не за что! Люблю вправлять мозги, знаешь ли. И что теперь?
— Думаю, мне нужно послать письмо о том, что я согласна пойти на лучшее первое свидание на свете!
Джинни фыркнула и засмеялась. Даже в этом Драко был ужасным позёром. Но кто она такая, чтобы судить его? Особенно если он может сделать Гермиону счастливой, поэтому она помогла ей написать письмо и сходила в совятню.
Гермиона не могла связать и двух слов, либо же начинала писать слишком много, уходя в совершенно ненужные рассуждения. В одном черновике она и вовсе настолько разозлилась на Драко, что ещё чуть-чуть и пергамент мог бы сам по себе превратиться в кричалку. Но в итоге они справились, и к ужину школьная сова улетела со следующим текстом:
Драко,
Вечер и ночь тянулись для неё ужасно медленно. Она так и не смогла отказать себе в удовольствии чувствовать запах Драко, поэтому, несмотря на то, что сменила платье на повседневную одежду, всё равно ходила в его мантии. И использовала её ночью вместо одеяла.
И считала минуты до получения ответа. Пока огромный удивительной красоты филин не приземлился перед ней за завтраком. Она разворачивала записку дрожащими руками, совершенно не обращая внимания на подсматривающую из-за плеча Джинни:
Гермиона,
Назови любое время и день.
Прошу, учти, что Ориону лететь из Хогвартса до поместья пять часов, мне нужен час на сборы, поэтому дай мне хотя бы шесть часов с момента передачи записки с ответом Ориону, а так — любое время и день, Гермиона.
И да, Орион был бы очень рад, если бы ты дала ему что-нибудь перекусить. Он обожает бекон.
Недолго думая, Гермиона выхватила перо и написала на обратной стороне записки:
Хогсмид. Сегодня. В три часа дня.
Дала Ориону две полоски бекона со своей тарелки, погладила его перья и отпустила. И с этого момента она буквально сгорала от нетерпения, злости, печали, радости и предвкушения.
Гермиона нервничала: несколько раз сходила в душ, два или три раза изменила причёску, накладывала и снимала чары гламура. Пыталась продумать манеру своего поведения, а потом снова решала пустить всё на самотёк.
Сегодня, буквально через несколько часов она встретит Драко. И их история действительно начнётся. По-новому — так, как она не смела и предполагать.
Это было волнительно.
За час до назначенной встречи Гермиона не выдержала, оделась и решила выйти чуть раньше. В надежде, что морозный воздух отрезвит её разум и позволит не наделать глупостей, как только она увидит Драко.
Самое главное — не начать на него кричать. О, нет, нет, главное держать руки и палочку при себе. Хотя очень хочется пустить пару жалящих, а ещё лучше заставить его танцевать и петь одновременно! Ух, шутник. Эту встречу она тоже не забыла. И, конечно же, найдёт момент, чтобы отомстить. И не надо его пугать, сразу же набрасываясь с поцелуями.
Нет, нет, нет.
Сдержанность. Разумность. Постепенность.
Гермиона вышла за границу антитрансгрессионного барьера и подняла взгляд на виднеющийся вдали Хогсмид. Сказочное зрелище: уютные маленькие домики в окружении снежных холмов. Дым из труб. И едва слышное эхо рождественской суеты. И отчётливый звук шагов.
Который стал ещё громче…
Гермиона остановилась. Внутренности скрутило в клубок от предчувствия. Сердце заколотилось с утроенной силой. И вот из-за холма показался Драко.
Он неторопливо брёл ей навстречу, не отрывая взгляда от носков ботинок. Снег неспешно падал на его чёрное пальто, образуя холмики — как в тот раз у озера. В руках в такт шагов раскачивался огромный красный свёрток с зелёной атласной лентой. Подарок для неё.
И от его вида у Гермионы всё внутри перевернулось. Она сделала шаг. Второй. Третий. А затем Драко поднял на неё глаза. На секунду на его лице появилось удивление, а потом радость. Чистая, яркая и тёплая радость. Губы растянулись в улыбке, и Гермиона не выдержала, переходя на бег.
В метре от него она прыгнула, а он поймал.
От него пахло мятой и мелиссой, и чем сильнее и крепче становились их объятья, тем ярче и осязаемее становился аромат их феромонов.
Гермиона зарылась носом в его шарф в надежде добраться до брачной железы, ведь там запах был максимально интенсивным, а когда смогла коснуться горячей тёплой кожи, заплакала от счастья. И сейчас, находясь в его объятиях, она ещё раз поняла, что могла потерять из-за его самовольства. Разозлилась и ткнула сразу двумя указательными пальцами Драко в живот, отчего он согнулся, упираясь подбородком ей в макушку.
— Да как ты посмел? Как ты посмел так со мной поступить?!
— Грейнджер? — В его голосе звучало удивление.
Гермиона отстранилась, насколько позволяли объятья, и выхватила из рук Драко свёрток, который тот прятал за спиной.
— Я так понимаю, это мой подарок?
— Совершенно верно.
— Очень жаль, я, конечно, безумно хотела попасть на аукцион…
— Грейнджер, в Хогсмиде не бывает книжных аукционов. А Косой переулок, к сожалению, ещё не полностью восстановился после войны. Но, как только «Флориш и Блоттс» снова будет работать, я бы с радостью сводил тебя туда.
— Ещё бы ты не повёл, Драко Люциус Малфой! — она говорила с максимальной строгостью в голосе, словно отчитывала нашкодившего Живоглота. — Ты обещал мне самое лучшее первое свидание в мире, когда война закончится. И я жду, что ты сможешь сдержать своё обещание хотя бы частично. Раз наше первое свидание будет сегодня!
— Гермиона?.. — Его глаза заблестели, а голос дрогнул, отчего её имя вышло скомканным и тихим.
— Я всё вспомнила, Драко. — Она почувствовала новую волну слёз, подступающих к глазам. — И у меня очень много негодования на этот счёт. Не стоит так улыбаться, словно поймал снитч! Ты принял неверное решение. Вдвойне неверное, раз не попытался наладить отношения за всё это время. Хотя бы сделать шаг… Скажи мне, почему всё это время ты ничего не делал? Почему, Драко?! Ты передумал?
— Нет, Мерлин, нет. Я никогда не смогу передумать. — Радость на его лице стала меркнуть, сменяясь печалью. — Я просто не мог. После того, что было. После того, как я не смог тебя защитить… — Он взял её за руку, положив ладонь даже через все слои одежды ровно на шрам, оставленный его тёткой. Удивительно, насколько хорошо он запомнил его местоположение! — Ты страдала, а я ничего не сделал… И это не давало мне права даже думать о том, чтобы сделать шаг в твою сторону. Я хотел, ужасно хотел и хочу. Но просто не могу себя простить…
— Я тебя прощаю, Драко. Чего бы ты себе ни напридумывал. — Гермиона накрыла его ладонь своей рукой в тёплой красной варежке. — Я подошла к тебе и позвала на танец, потому что хотела сказать… Хотела тебя поблагодарить. В тот день ты спас меня, Драко. Возможно, не так, как хотел. Но того, что ты сделал, для меня достаточно.
— Для меня нет… — Он вцепился взглядом в их руки. — Но самое ужасное, что у меня всё равно нет сил от тебя отказаться.
— Мы справимся с этим вместе, Драко.
Гермиону переполняла уверенность. Она пришла к ней, как только все воспоминания вернулись. Наполненность. Больше не было зияющей дыры в груди. Она чувствовала себя необычайно целостной рядом с Драко. И пусть они на данный момент совершенно не знают друг друга. Самое главное — самой сути их душ удалось зазвучать в унисон. А остальное — это просто дело времени. У них были они, мир и время. И она верила в то, что у них получится использовать этот шанс максимально продуктивно.
Драко подарил ей нежную улыбку, бережно взял за подбородок и закрыл глаза, признавая поражение. Приподнял её лицо и поцеловал, крепко обнимая. Поцелуй на вкус был, как сладкий мёд с успокаивающим травяным послевкусием. И никаких слёз. Только тепло, радость и надежда.
1) Песня:
https://music.yandex.ru/album/10159711/track/63709358
Перевод:
https://lyrhub.com/track/Hailey-Barnes-Calvin-Jenkins/Isn-t-It-Lovely-All-Alone/translation
2) да, у входа в гостиную Слизерина по канону нет портрета, лишь потайная стена. Это задумка автора! (прим. беты
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу