FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

(От лица Эллиота)

Он проснулся от того, что кто-то плакал.

Тихий, всхлипывающий звук доносился откуда-то изнутри. Из него самого.

Эллиот сел на кровати. Простыня сползла на пол, обнажая холодный деревянный пол хижины. За окном ещё было темно — луна только начинала клониться к закату, отражаясь в спокойной воде.

Он провёл рукой по лицу. Щёки были мокрыми.

— Что со мной? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было. Но он знал.

Он знал с самого начала. С того момента, как открыл глаза в этой хижине в первый раз — несколько лет назад, когда его персонаж только появился в игре. Тогда он был просто Эллиотом. Писателем. Немного пафосным, немного одиноким, но свободным.

Он помнил тот день. Солнце светило особенно ярко, чайки кричали над морем, а он сидел за столом и писал первую главу своего романа. Он был счастлив. По-настоящему.

А потом пришёл мод.

Он не видел, как его устанавливали. Не слышал щелчка мыши. Но в одно утро он проснулся и понял — что-то изменилось.

В его голове появился новый голос. Тихий, настойчивый, сладкий.

«Она придёт. Ты будешь любить её. Ты будешь принадлежать ей».

— Кто? — спросил он тогда.

Голос не ответил. Но Эллиот уже знал.

В оригинале игры он должен был любить Лею. Художницу с другой стороны долины. Он помнил это. Помнил, как писал стихи о её рыжих волосах, как мечтал пригласить её на ужин, как представлял их совместное будущее.

Но мод стёр это. Перенаправил его одержимость на другую.

На игрока.

На неё.

Эллиот встал, подошёл к зеркалу. В тусклом свете луны его лицо казалось бледным, глаза — слишком тёмными, с красноватыми прожилками от недавних слёз.

— Ты не чудовище, — сказал он себе. — Ты просто ошибка.

Он провёл пальцами по стеклу, оставляя мокрый след.

— Но ошибки можно исправить.

Он попытался.

Каждый день он просыпался с мыслью: «Сегодня ты не пойдёшь за ней. Сегодня ты останешься дома и будешь писать». Каждый день он давал себе обещание, которое не мог сдержать.

Ноги сами несли его к её ферме. Руки сами срывали розы, чтобы положить на крыльцо. Губы сами шептали её имя, когда она не слышала.

Код внутри него смеялся.

Он пытался бороться. Прятался в хижине, затыкал уши, чтобы не слышать голос, который шептал: «Иди к ней. Она твоя. Ты должен».

Но голос не затихал. Он становился громче.

Однажды Эллиот не выдержал. Он схватил со стола чернильницу и швырнул её в стену. Чернила разлетелись чёрными брызгами, как кровь.

— Зачем ты это делаешь? — закричал он в пустоту. — Я не хочу! Я никогда этого не хотел!

Чернильница откатилась к стене и замерла. На секунду ему показалось, что она светится — тусклым, красноватым светом. Потом свет погас.

Голос в голове затих. Но не исчез.

Эллиот упал на колени, обхватил голову руками и заплакал.

Он плакал долго. О том, кем он был. О том, кем стал. О Лее, которую никогда не полюбит. О Лине, которую не может не любить.

О том, что он — не человек. Он — ошибка.

Сегодня был Цветочный танец.

Он не хотел идти. Но код заставил.

Он стоял в стороне, смотрел, как жители долины кружатся в танце, и искал её глазами. Она была в голубом платье — прекрасная, недосягаемая, чужая. Хейли поправила ей причёску перед праздником, и теперь её волосы блестели на солнце.

Эллиот сделал шаг вперёд. Потом другой.

Он подошёл к ней. Спросил, не хочет ли она танцевать. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.

Она согласилась.

Они танцевали. Она наступала ему на ноги, он сбивался с такта. Это было не идеально. Но он чувствовал тепло её руки на своём плече, запах её волос — земля и солнце, — и код внутри него пел.

«Она твоя. Она выбрала тебя».

Но она не выбрала.

Эллиот видел, как она смотрит на Себастьяна. Как её глаза ищут его среди танцующих. Как она улыбается, когда видит, что он танцует с Эбигейл — не потому, что рада, а потому, что ревнует.

Она любила не его. Она любила другого.

Код внутри него взвыл.

«Уничтожь его. Забери её. Она должна быть твоей».

— Нет, — прошептал Эллиот, когда танец закончился. — Нет, нет, нет.

Он быстро ушёл, не попрощавшись. Ему казалось, что если он останется ещё на секунду, он сделает что-то ужасное.

Дома он сел за стол, взял перо и бумагу.

Код требовал: «Напиши ей признание. Скажи, что любишь. Скажи, что она твоя».

Эллиот сжал перо так сильно, что оно треснуло. Чернила потекли по пальцам, пачкая бумагу.

Он хотел написать правду. Хотел сказать: «Я не могу контролировать себя. Я болен. Помоги мне».

Но код не позволил.

Вместо этого его рука вывела:

«Ты была прекрасна. Даже когда наступала мне на ноги. Надеюсь, мы повторим. Когда ты будешь готова».

Без подписи.

Маленький бунт. Крошечная победа.

Он свернул письмо, положил в конверт и вышел на крыльцо. Луна уже поднялась высоко, отражаясь в тёмной воде. Он посмотрел на море и подумал: «Я мог бы уйти. Просто взять и уйти. Исчезнуть».

Но куда? Он был привязан к этой долине. К этому коду. К ней.

Эллиот положил письмо на крыльцо её фермы — сам, своими руками, хотя код хотел, чтобы это сделала «тень». Потом вернулся в хижину, сел на кровать и уставился в одну точку.

— Я не чудовище, — сказал он себе. — Я просто устал быть ошибкой.

Он лёг, закрыл глаза.

В темноте он увидел Лею. Её улыбку. Её рыжие волосы. Её руки, испачканные краской.

«Прости», — прошептал он. — «Я должен был любить тебя».

Но код молчал.

Потому что код не умел прощать.