Ошибка, что изменила жизнь (джен)

Ужин в Большом зале подходил к концу, когда Дамблдор решил, что пришло время действовать. Он не мог допустить, чтобы мальчик оставался загадкой. Ему нужно было знать, насколько глубоко влияние Майклсонов проникло в сознание Гарри. Директор поймал взгляд зелёных глаз мальчика и, не используя палочку, мягко, как он думал, направил луч легилименции.

— Легилименс... — едва слышно прошептал он.

Но вместо того чтобы скользнуть в воспоминания ребёнка, Дамблдор словно врезался в стену из раскалённого свинца. В ту же секунду пространство вокруг Гарри исказилось. Перед внутренним взором директора возник не мальчик, а гигантская фигура Кола Майклсона. Древний вампир скалился, и его глаза горели первобытной яростью.

— Ты действительно думал, старик, что я оставлю разум своего сына без присмотра? — Голос Кола прозвучал прямо в мозгу Дамблдора, вызывая резкую боль. — Я веками оттачивал искусство ментальных пыток. Ты хочешь видеть его мысли? Сначала пройди через мои!

Дамблдор вскрикнул и отшатнулся, его кубок с тыквенным соком опрокинулся, заливая скатерть. В его голове пронеслись видения: века войн, крики жертв, холод склепов и бесконечная жажда крови. Это была защита, созданная из чистой боли и преданности. Кол не просто поставил щит — он связал свой разум с разумом Гарри, превратив его в неприступную крепость.

Кол, сидевший неподалёку и лениво ковырявший вилкой в тарелке, медленно поднял голову. Его губы растянулись в опасной улыбке.

— Что такое, директор? Несварение? Или вы увидели что-то, что не предназначалось для ваших глаз? — Кол встал и медленно направился к преподавательскому столу. — Ещё одна попытка залезть в голову Гарри, и я вытрясу ваши воспоминания прямо на этот пол. Поверьте, мой метод гораздо болезненнее вашего!

Гарри спокойно продолжал есть, даже не вздрогнув. Он знал, что дядя Кол всегда рядом.

— Директор, — негромко произнёс Гарри, не поднимая глаз. — Мои мысли — это моя собственность. В Новом Орлеане за воровство собственности отрубают руки. Здесь, я полагаю, правила мягче, но мои дяди не любят менять свои привычки!

Элайджа, сидевший рядом с Клаусом, поправил галстук и добавил:

— Мы здесь, чтобы обеспечить Гарри образование, Альбус. Не делайте нашу миссию... неприятной для вашего здоровья. Мы ценим вежливость, но наша терпимость имеет границы!

Дамблдор тяжело дышал, его лоб покрылся испариной. Он понял, что проиграл этот раунд. Гарри Поттер был защищён магией, которую нельзя было сломать заклинаниями из учебников. Он был частью семьи, которая не знала страха перед смертью, потому что сама была смертью.

Дамблдор, на этот раз, понял — это не была битва, которую можно выиграть. Гарри Поттер, мальчик, который выжил, был не просто магически одаренным ребенком, он был частью чего-то гораздо более древнего и могущественного. Он был сыном семьи, где жизнь и смерть были лишь временными состояниями, а верность и защита — главными законами. Директор глубоко вздохнул, ощущая, как его авторитет и уверенность тают, как воск под лучами солнца. Он проиграл. Причем, проиграл с треском.