Стая живёт (гет)

Постканон после 8 сезона

Сражения Вестероса закончились. Конец последнего из них наступил почти два года назад, когда совет южных лордов выбрал нового короля, начав новую пору в истории. Но для Вольного народа особо ничего не изменилось. Они знали, что теперь земли за Стеной поделены как Шесть королевств и Север, которыми правили брат и сестра Старки. Это казалось несколько сложным для понимания, и не очень-то и хотелось разбираться в подобном занудстве. Хватало понимания, что Северная королева является союзником их народа.

Тормунд Великанья смерть не был за Стеной ещё с конца последней войны. Проходило время, и луны сменяли друг друга, пока их жизнь продолжалась. Вольный народ, объединённый после всех суровых испытаний, что выпали на их долю, создал новую деревню, большую и просторную, ставшую для них новым домом.

У них не было королей или лордов. Все были равны пред друг другом. Правда, всё же они избрали тех, кто станет решать основные вопросы безопасности, укрепления, пропитания, общения с южанами и прочим. Их совет состоял из уважаемых и прошедших годы борьбы жителей. И одной из последних задач была попытка развития торговых дел между Вольным народом и Северном королевством. Их отношения были весьма успешны, особенно вспоминая прошлые годы совместных битв, но можно попробовать их и улучшить. Потому они приняли решение, что Тормунд отправится туда для переговоров с королевой. Он не был против. Ему давно хотелось размяться в новом путешествии, да и поведать старых-знакомых южан звучало недурно.

И вот рыжий одичалый уже был близок к стенам замка Старков, за который они прошли тяжёлые битвы. Всё ещё вспоминалось то пекло вовремя борьбы с мертвяками. Здешние жители и бывавшие тут его сородичи хорошо отзывались о королеве Сансе, называя её Красной волчицей. В здешних краях любили давать подобные прозвища, как, впрочем, и Вольного народа это было в чести. И эти имена многое говорили о них настоящих.

Сансу Старк Тормунд помнил хорошо, пускай и не часто говорил с ней. Она была бесстрашной и достойной уважения. Звание волчицы действительно подходило ей. И она почти не изменилась за это время, когда он снова увидел её. Всё та же вежливая улыбка, приятный голос с дружелюбным тоном для доверенных лиц, которым он и являлся.

После продолжительного обеда, которому Тормунд был весьма рад, когда пережил долгий путь от своей деревни до Винтерфелла, и пары часов отдыха, во время которого он узнал, что старик Давос и Большая женщина вместе с её мальцом-оруженосцем давно жили на Юге, служа в совете у тамошнего короля, его пригласили в рабочие покои её милости для переговоров и обсуждения предложений.

И всё шло весьма неплохо.

Санса выслушала его, после кивая:

— Это звучит разумно. Мы можем позволить Вам устроить открытую торговлю в порту Белой гавани, откуда и жителям Шести королевств и даже Эссоса будет привлекательно рассмотреть и покупать новые товары. Но всё же мне придётся брать с вас хотя бы небольшой налог за пользование этими землями, иначе кто-то опять может начать говорить про то, что симпатия к вашему народу слишком сильна.

Тормунд фыркнул:

— Неужели, это продолжается? Но думаю, больших потерь эта мелочь нам не принесёт.

Санса кивнула, проговорив:

— Тогда тебе нужно обговорить это со своими людьми. И я уже говорила другим приезжающим сюда из Вольного народа, что в вашем распоряжении может быть земля между остатками Стены и Югом; она хороша и плодородна, но людей там мало. Быть может, тем, кому здесь всё же пришлось по нраву, захочется ею воспользоваться?

Но Тормунд чуял истинную причину этого предложения:

— Эта такая попытка вернуть его?

Санса резко вздохнула. Они оба знали, что было особенно важно для неё в этом разговоре. И она покачала головой:

— Я хочу мира и сотрудничества между нашими народами. — И спустя несколько мгновений спросила то, что была для неё так важно. — Как он?

Тормунд вздохнул. Джон Сноу был крепким мальцом, уже пережившем многое. Когда после Юга он пришёл к их народу, они вместе стали строить свой новый дом. Но одичалый знал, что бывшему лорду Вороне просто нужно было отдохнуть. Это было необходимо ему ещё после того, как Красная ведьма вернула его к жизни. И время за Стеной дало Сноу хоть немного забыться и прийти в себя. Пускай это и было трудно.

— По началу было тяжело после пережитого на Юге. Он любил уходить утром в лес, находясь лишь со своими мыслями в голове, но потом стал больше заниматься делами, похоже начиная отпускать, — Тормунд опустил подробность, что перед последнем ему пришлось хорошенько напоить Сноу, чтобы из него наконец вылилось всё то внутренние дерьмо, о котором он так долго думал и держал в себе; из того разговора одичалый узнал про произошедшее с ним после борьбы с мертвецами и о том, то Джон является по крови законным королём, отчего этому парню было ещё хуже, ведь тот, кто растил его, лгал ему всю жизнь, пытаясь защитить; после того вечера Джон ещё долго жаловался на боль в голове, но ему явно становилось легче. — Сейчас он в порядке. Живёт и идёт дальше.

Да, Сноу стал хорошим жильцом, на совете толком не участвовал, но помогал охотиться, строить новые дома, учить детей сражаться. Недавно Тормунд увидел, как он даже улыбнулся одному из мелких.

Санса кивнула, не скрывая тоски в своих глазах. Она скучала по нему. Неудивительно, столько не видеть члена своей семьи, которая чуть ли не по всему свету разбрелась. Сочувствие начало подкрадываться к его сердцу, когда он произнёс:

— Я должен передать ему что-нибудь?

Королева вздохнула, говоря:

— От Арьи вести приходят редко, если повезёт, раз в две луны, но в последнем письме она говорила о хорошем ветре и что с ней всё в порядке. Бран правит на Юге, и судя по обстановке всё продолжает идти мирно, как говорит Тирион.

Рыжий одичалый изогнул бровь:

— Карлик тоже пишет тебе?

Санса кивнула:

— Мы такие же союзники. Должны знать о ситуациях друг друга. И... — Она словно замялась, но потом встала, подойдя к другому столу, взяв какой-то свиток из шкатулки, и вернулась на своё место. — У меня есть просьба, — Санса протянула к Тормунду эту небольшую бумагу. — Передай его Джону лично в руки.

Он покрутил свиток в руках, когда услышал:

— Это королевское помилование.

Тормунд усмехнулся:

— А вот это уже настоящая попытка вернуть его.

Он видел, как она вновь вздохнула, на мгновение закрыв глаза. Ей было тяжело. И похоже весьма сильно. Говорила королева ровно, но её глаза не могли скрыть тоски и боли от одиночества.

— Я просто хочу, чтобы он знал, что у него есть выбор. Север независим, и если в других землях ему ещё нельзя будет появляться, то здесь Джону будут рады. Я написала это ещё в первые дни после коронации, но гонец к Стене, сказал, что его там нет. Потому пришлось ждать. Теперь старые битвы окончены, Безупречные и дотракийцы давно уплыли и больше не вступят на эту землю. И если Джон хочет, то он может вернуться.

Тормунд кивнул:

— И ты надеешься, что он возвратиться в Винтерфелл и преклонит колено перед королевой.

Санса покачала головой:

— Нет... И Вольной народ не преклоняет колен.

— Джон Сноу не из Вольного народа.

Как бы он, возможно, ни пытался, но это была правда. Пускай Джон жил с ними и принимал участие в обустройстве их дома, но он не принадлежал ему. Лишь этому Винтерфеллу. Всегда.

И после своих слов Тормунд увидел надежду в её взгляде. Поразительно, как с таким опустошением внутри себя ей удавалось держать подобную невозмутимость снаружи, лишь только в определённые редкие моменты выдавая себя в глазах. И сейчас в них не скрывалась тоска по этому воронёнку, хоть его и можно было понять, что она осознавала:

— Я знаю, что ему нелегко. Он любил её...

Тормунд видел, как Санса отвела взгляд, словно ей было тяжело принять собственные слова, и произнёс правду, ведь дело обстояло не только в обезумевшей Королеве Драконов:

— Может и любил, но ему тяжелее, что он стал участником сего того пекла на Юге. Слышал, там была поистине жёсткая бойня.

Она промолчала, когда он осознал, что так больше не могло продолжаться, помня, как дни Сноу снова стал уходить в лес, вот только теперь его тоскливые взгляды были обращены к Югу, как и его лютоволка. Эти двое принадлежали Винтерфеллу. Им не нужно было жить где-то в чужом месте. И одичалый произнёс:

— Я передам это ему. Можешь мне довериться.

Санса кивнула, вежливо улыбаясь, но в ней всё равно проглядывалось грусть, словно она не верила, что Джон примет это помилование. Но у Тормунда были другие планы, несмотря на возможное мнение Джона Сноу.

* * *

Он был рад наконец вернуться домой. Вот он — истинный Север, а не те душные и спёртые земли за Стеной, что бы там ни говорили их жители.

Здесь всё шло как обычно: группа охотников уже наверняка пошла в лес за новой добычей, пока со старой разбирались для готовки, детишки бегали вокруг, играясь, и часть людей занималась обсуждением попытки построения новых домов из нового материала. Вскоре Тормунда уже ждали на собрании, где он наконец увидел Джона, решая поговорить с ним уже после всего этого.

Его люди согласились на предложение королевы Севера о налоге и учли возможность перенаселения желающих из них к землям к Югу от Стены. Вечерело, и они расходились, пока не остались только Тормунд и Джон, который продолжал молчать, но определённо хотел что-то сказать, и одичалый не выдержал:

— Если ты хочешь что-то спросить, то сделай это. Не будь трусом...

Джон тяжело вздохнул, словно этот шаг был для него труднее, чем попытка пройти через армию мертвецов, и наконец произнёс:

— Санса... Она в порядке?

Тормунд едва сдержался, чтобы раздражённо не стукнуть его. Каким же его южный друг мог быть иногда глупым и нерешительным, словно юный мальчишка, если не хуже. Но всё же он знал, что последние годы в жизни Сноу были нелёгкими, и сейчас одичалому нужно постараться, чтобы тот наконец взял всё в свои руки, дабы не остаться хмурящимся до конца своих дней одиноким стариком. И проговорил:

— Она королева. Поданные любят её и уважают. В целом вид у неё был здоровый. — Тормунд внимательно следил за реакцией Джона на его слова, ясно видя, как тому будто уже хотелось всё бросить и уехать к ней, но всё что-то останавливало его... И одичалый продолжал. — Она сказала, что, хоть от Арьи вести приходят редко, но судя по письмам и маленькая воительница, и король остального Юга чувствуют себя хорошо. И ещё она просила передать тебе это.

Тормунд наконец-то отдал ему эту бумагу, которая давала Сноу полное право отправиться на Юг к своей кузине-королеве, в которую он без сомнения был влюблён.

Долго слушая и наблюдая за Джоном, одичалый хорошенько изучил его, зная уже так давно. Быть может он и чувствовал что-то к Драконьей королеве, но она была мертва, и Джон принял это. А Санса живая и в Винтерфелле, о котором он так тосковал. И она тоже любила своего кузена. Здесь Тормунд не мог ошибиться, помня те взгляды, что обращала леди Винтерфелла ещё до конца войны, и её нынешнюю тоску по Сноу, которую невозможно было не заметить.

Но они словно нарочно причиняли себе новую боль, не давая друг другу даже шанс увидеться за всё это время. И пора было исправить это безумство, пока эти двое не сошли с ума от всего этого.

Джон внимательно рассматривал свиток с символом Старков, когда Тормунд произнёс, объясняя:

— Это твоё помилование.

Сноу тут же посмотрел на него, осторожно кладя бумагу на стол, медленно садясь, и угрюмо перевёл взгляд, произнося:

— Она хочет, чтобы я вернулся.

Тормунд вздохнул, думая, что было и так очевидно:

— Она хочет, чтобы ты знал, что у тебя есть выбор.

Но Сноу лишь покачал головой.

— Это не выбор. Она знает...

— А теперь послушай меня! — Тормунду уже порядком это надоело; пора раскрыть ему глаза. — Если б она не хотела позволить тебе выбирать, то клянусь тебе, Санса определённо бы послала со мною солдат, и сама бы поехала сюда, пытаясь уговорить тебя вернуться, а случае твоего отказа приказала б страже связать тебя и увезти с ней. И я бы не стал останавливать их и остальным сказал бы сделать тоже.

Джон резко вздохнул, хмуро глядя на него. И затем с еле уловимой усмешкой произнёс:

— А я думал, что Вольный народ защищает своих.

— Да. Но ты не из Вольного народа. И ты сам это знаешь.

Как бы он ни пытался, но ему не стать одним из них. Его место не здесь. И он знал это, хоть и отчаянно пытался не замечать своего чувства одиночества здесь

Джон вновь отвёл взгляд, закрыв глаза. И после долгого размышления, тихо произнёс:

— Тормунд, я не могу. После всего... Я не заслуживаю...

— Ты дурак!

Тормунд не собирался терпеть это. Больше нет. Он знал, что Сноу уже принял всё своё прошлое, но всё же не мог сделать следующий шаг и пойти вперёд, даже теперь, когда шанс давался самими Богами. И пора положить его глупости конец:

— Если бы каждый шёл в этом мире по справедливости и честности, большинство из нас б уже были мертвы. Мы делали всё, чтобы выжить. И теперь пришла пора отпустить прошлое и начать жить. По-настоящему, а не вести просто бессмысленное существование. И ты можешь сделать это. — Тормунд видел, как Джон смотрел и реагировал на его слова, словно сам знал правоту друга, и одичалый не останавливался, продолжая. — Ты сам хочешь этого. И там можешь получить свой заслуженный покой. Может тебе конечно хочется закончить жизнь одиноким стариком в холодной лачуге, но там, — Он отвёл руку. — тебя ожидает твой родной дом, с людьми, принимающими тебя за героя, и женщиной, которая любит и продолжает ждать тебя, несмотря даже на здравый смысл.

Джон отвернулся, пряча своё лицо в ладонях. Теперь дальше был его выбор. И никто не сможет повлиять на него, кроме самого Сноу. А Тормунд сделал, что мог. И всё же, прежде чем выйти наружу, он произнёс:

— Решать лишь тебе, Джон.

Следующим утром Тормунд проснулся рано. И, когда он вышел из своего жилища, то тут же заметил, как кто-то седлал лошадь. Одичалый улыбнулся, подойдя к Джону, что готовился к поездке. Тот, увидев его, ничего не сказал, лишь благодарно посмотрел на него. Тормунд крепко обнял Сноу, произнося:

— Если ты когда-нибудь вернёшься, то будешь самым глупым человеком на свете.

Джон усмехнулся, кивая. Он попрощался с остальными и оседлал лошадь, направившись вперёд. Туда, куда ему и было место. В свой истинный дом.