Стая живёт (гет)

AU к 8x01

Санса была полностью погружена в работу. С приездом Джона и его королевы со всем её войском и драконами Леди Винтерфелла пришлось сильно постараться, чтобы сохранить порядок в своём доме. Скоро могла начаться нехватка еды. И слишком трудно было распределять припасы между войнами и мирными жителями, что, не имея возможности противостоять угрозе, шли сюда для защиты. И Санса не могла их подвести.

Опасность от Иных была близка как никогда. Потому Джон большей частью заботился о военных делах. Стоя рядом с Дейнерис Таргариен... Санса горько вздохнула. Она пыталась не думать об этом. Пыталась не вспоминать о том, что Джон преклонил колено перед совершенно чужой им женщиной, которую любил... И что из этого ранило Сансу сильнее... Она не могла понять. Королева Таргариен прибыла на Север ради его спасения, как она любила повторять, но почему же леди Старк чувствовала в ней опасность для её семьи?

Нужно было пытаться перестать об этом думать, хотя бы сейчас. К ним приближалась смертельная угроза, и возможно они не смогут её пережить. И тогда уже станет всё равно... Но Сансе не удавалось найти в себе силы спокойно размышлять.

Вдруг дверь в её кабинет (точнее Джона, который она заняла во время его отсутствия и даже после него) отворилась, и к ней вошёл Джон.

Санса вздрогнула, лишь на мгновение взглянула на него, вновь обращая свой взгляд к свитку, что держала в руках. Вот только теперь ей не удавалось сосредоточиться на его содержании, ведь она чувствовала, что Джон смотрел на неё. И это приводило её мысли в беспорядок. Они почти не говорили с того спора в день его приезда.

Теперь Санса вновь находилась с ним в той же комнате, которую им не удавалось поделить из-за их обязанности, за ответственность пред их народом.

Джон молчал, словно не решаясь начать. И Санса не могла это выносить. Продолжая смотреть на свиток, она произнесла холодным тоном:

— Если ты хочешь что-то сказать, то не теряй своё время, Джон.

— Санса... — Его уже привычный вздох, когда он произносил её имя, и как болезненно оно звучало в его голосе. — Посмотри на меня. Хватит этого...

В в этих фразах слышалась нескрываемая усталость Джона. И Санса решилась взглянуть на него, возвращая свиток на стол. И это было больнее. Видеть его после стольких лун разлуки, когда она так скучала и желала, чтобы он вернулся... И теперь, когда это наконец случилось... Они были так далеки...

Джон продолжал молчать. И Санса с трудом выдерживала это.

— Я слушаю тебя. И если тебе действительно совершенно нечего сказать, то прошу оставь это. У меня довольно много работы, учитывая...

— Санса, пожалуйста!

Она стояла напротив Джона, не понимая его. Зачем он начинал разговор, который уже изначально приводил их в никуда? Зачем он делал это... Ей ведь и так было слишком больно...

— Ты... Я понимаю, что всё сложно... Но мы не должны отдаляться друг от друга.

Санса не смогла сдержать горькой усмешки:

— Ты так говоришь... Но думал ли ты об этом, когда отдал независимость Севера? Пока я пыталась бороться с заговорами против тебя, убеждала лордов в твоей преданности Северу... Ты просто перечеркнул всё это.

Она не скрывала горечь в своём голосе. Эти чувства разъедали её изнутри. Пока он в очередной раз начинал повторять старые оправдания и слова: «Она нам нужна. Она будет лучше».

Санса качала головой, думая, когда же Джон оказался настолько ослеплён своей новой королевой...

— Санса, мне жаль. Но другого выбора у нас нет. — И словно видя её раздражённость и недоверие Джон продолжал. — Послушай, я знаю, что...

— Нет, ты не знаешь!

Санса уже не могла выносить его непонимание. Если бы он действительно знал, то действовал бы умнее, разумнее... Руководствовался бы головой, а не чувствами. И Санса понимала, что Джон не мог иначе... К сожалению...

И вся эта горечь, обида, боль, даже та ревность — всё смешалось в её голосе:

— Ты уже ничего... Ничего ты не знаешь, Джон. Совершенно. Ты...

Но она остановилась, увидев его взгляд после её слов. Джон выглядел настолько изумлённым. В его глазах читалась нескрываемая боль, а губы словно были готовы что-то прошептать... Казалось, лучше бы она ударила его, чем произнесла эти слова.

— Джон, я...

Но он будто не слышал её, качая головой, закрывая глаза, уходя из комнаты, так и не дав им поговорить.

Лишь позже Санса узнаёт от Тормунда, что эти слова всегда говорила Джону его погибшая возлюбленная из Вольного народа. Лишь потом она осознает их значимость для него, что лишь более озадачивало её. Но в этот момент леди Винетрфелла продолжала стоять в комнате, пытаясь осознать произошедшее, и унять беспорядочный стук сердца в груди, словно оно хотело вырваться наружу, раскрывая всю её боль и противоречие чувств.

АU к 8x02

Двор и стены наполняли шёпот и приказы. Тьма ночи накрывала Винтерфелл. И уже все знали, что приближалось к ним. Санса шла по освещённому факелами коридору в надеждах найти Арью или Джона. За весь день ей так и не удалось сказать им слов прощания. А ведь они могли больше не увидеть друг друга.

Это данное им время Санса провела с Теоном. После стольких мук пережитых ими, пока были в плену в собственном доме… Он тоже являлся частью её семьи. И она радовалась, что он теперь рядом.

Везде чувствовался страх. Санса сама ощущала его в себе. Столько слыша от Джона об угрозе Иных, она думала, что готова. Но теперь они были так близко, и ей становилось страшно за следующие часы их жизни.

Леди Винтерфелла оглядывалась в поисках знакомых фигур, пока не столкнулась с ним.

— Санса?

Голос Джона звучал так облегчённо, словно теперь он мог свободно дышать. Его лицо смягчилось, но тут же мужчина стал обеспокоенно спрашивать:

— Где ты была? Я искал тебя весь день.

Санса удивлённо вздохнула. Он пытался найти её? Но как... Почему...

И видев беспокойство на лице Джона, она произнесла:

— Я была за стенами...

Вдруг раздались гневные крики кого-то из солдат и гул со стороны лесов. Иные шли к ним.

Джон резко взглянул на неё, хватая за руку:

— Ты должна спуститься в крипту.

— Я не оставлю своих людей. Они ещё далеко…

Но он не слушал:

— Санса! Ты спустишься в крипту и будешь оставаться там до самого конца. Ты слышишь меня?

Она кивнула, не видя путей отступления. Джон был прав. У неё нет сил помочь им здесь, среди солдат и воинов.

Санса смотрела на него, тихо спрашивая:

— Это конец, да?

Он глядел на неё, словно уже знал ответ, но не хотел в него верить:

— Мы узнаем это лишь на рассвете.

Не медля больше, Джон приблизился к ней соприкасаясь своим лбом к её, приникнув к ней будто вовсе не хотел отпускать. Как и сама Санса. Она не знала сколько так они стояли. В миг они поняли, как бессмысленны были их споры и злость. Всё это лишь причиняло им боль, когда смерть могла настигнуть их уже в эти минуты.

— Санса, я... Мне так...

— Не надо...

Она не хотела слышать его слов прощания. Просто не могла.

Но он настаивал:

— Я должен сказать.

— Ты сделаешь это. Ты скажешь мне потом, когда всё закончится. Ты выживешь и вернёшься.

«Ты должен вернуться» — думала она. «Должен вернуться домой. Ко мне. Вы все должны...»

Санса видела, что Джон не верил в это. Но он не продолжал, зная, как ей важна эта вера. Эта бессмысленная надежда, которая не спасёт её от чувств разбитого сердца при виде его мёртвого тела, если он падёт...

Опасность была всё ближе.

— Ты должна идти.

Санса кивнула, чувствуя горечь, когда он отпустил её. Она двинулась вперёд, всё ещё оглядываясь к нему, пока он не отводил от неё взгляда до той секунды, когда Санса скрылась от него.

Она шла к сестре, зная, что должна увидеть её перед возможным концом. Но потом ей придётся прятаться и ждать. Ожидать конца ночи. Этой долгой ночи...

AU к 8x04

Санса вздохнула, смотря в окно. Иные ушли, а Зима оставалась. Жизнь продолжалась. Нужно было идти дальше, стараясь не думать о криках той ночи и запахе мёртвой плоти... И всё лишь усложнялось: Драконья королева желала новой крови и трона, Джон шёл за ней... не заботясь об опасности того, что находится рядом с ней, угрожая именем своими истинными родителями. И, конечно, он этого не понимал, будучи слишком ослеплённым своей королевой... Что же он чувствовал? Любовь, вера, преданность... Сансе слишком сильно причиняли боль подобные мысли.

— Ты в порядке?

Санса оглянулась к вновь тихо подкравшийся к ней сестре, к чему она уже привыкла. Они обе ещё не отошли от осознания правды, которую им поведал Бран. Но для Арьи не имело разницы от кого был рождён Джон, когда для Сансы менялось столь многое.

— Я не хочу, чтобы он уезжал. Это слишком опасно для него.

Ему не место там. Не с ней...

Арья лишь смотрела на сестру, словно пытаясь разгадать её мысли.

— У неё есть люди, которые не дадут ей навредить ему.

Санса усмехнулась:

— Они боятся её. Думаешь, если она решит казнить Джона, кто-то станет мешать? Даже Тирион не решится рисковать своей жизнью.

Она вновь вздохнула, обращая взор к небу, где всё кружили драконы, понимая всю истину собственных слов. Дейенерис могла заподозрить Джона в измене в любой момент. И кто за него вступится, не желая привлечь к себе пламя драконов? А Санса не могла его потерять... Только не его...

— Ты любишь его. — Санса непонимающе посмотрела на сестру, пока Арья продолжала, объясняя. — Джон. Ты любишь его.

Санса глубоко вздохнула, закрывая глаза, зная, что лгать не было смысла, но всё же произнося:

— Он наша семья.

Арья глядела на неё глубоко, словно уже знала все чувства сестры:

— Но твои чувства не соответствуют сестринским, ведь так?

Прикусив губу, Санса отвела от неё взгляд, уже не решаясь отрицать и оправдываться. Всё это время со дня их встречи в Чёрном замке она нашла в нём всё то, во что уже потеряла веру: справедливость, храбрость, благородство... И эти чувства... Запретные и едва ли не отравляющие её разум и сердце...

Санса пыталась не думать о них, не замечать, и когда казалось, что ей наконец удалось это, всё пошло к праху. И это причиняло ей неимоверную боль. Понимание своих греховных желаний и чувств. Нежелание отпускать его на Юг, боясь потерять. И теперь видеть, как он выбрал другую... Это пронзало её сердце так сильно, что боль невозможно было заглушить.

И Арья видела эти чувства в неё.

— Он наш кузен. Это не запретно.

Санса покачала головой:

— Он любит другую. И слишком ослеплён ею... — И ей придётся это принять. — Мои чувства не важны.

Арья качала головой, будто что-то обдумывая:

— Это не так. Если...

Санса едва ли не шептала, не сдерживая ту боль внутри себя. Она не могла говорить об этом. Не о нём...

— Он уезжает. Это его выбор.

Её сестра кивнула, хоть она и видела противоречие в её глазах. Арья произнесла:

— Я тоже уезжаю.

Санса не выдала горького вздоха, что так рвался наружу. Её близкие вновь покидали свой дом...

— Куда?

Арья посмотрела в окно:

— Есть незаконченные дела в Королевской гавани.

Санса кивнула, уже подозревая намерения сестры, не останавливая её в своих порывах. Ей бы всё равно не удалось. И сейчас она могла лишь заключить сестру в объятия, негласно просив вернуться.

Арья отпустила её первой, смотря в глаза старшей сестры, проговаривая:

— Не сдавайся.

И она ушла, оставляя Сансу в одиночестве смотреть вдаль через окно, размышляя о будущих потерях и новых разочарованиях, что вскоре они могли перетерпеть. Она должна защитить Север и свою семью. Несмотря ни на что... Даже если после может последовать ненависть того, кто был слишком дорог её сердцу... Но разум должен победить чувства. Как бы не было трудно, и казалось бы невозможно.

AU к 8х04

Джон уже скучал по Северу. Они были в пути уже так давно, и тоска по дому всё больше заставляла желать развернуться назад: к настоящему холодному ветру, к снегам, к Винтерфеллу, который нуждался в восстановлении после последней битвы с Иными, к его семье, настоящей семье: Брану, Арье и Сансе...

Он скучал по ним, едва ли не ненавидя эту глупость в желании власти других, из-за которой ему и его людям приходилось идти в новый похоже после того, как все они побывали в истинном пекле Долгой ночи, как назвал её Бран.

Джон знал, что должен был пойти за Дейнерис, чтобы отплатить ей, как, по её мнению, они должны были ей за потери Матери драконов в битве за Винтерфелл. Ей было тяжело. И, возможно, потому она посвящала себя теперь лишь этой борьбе за Железный трон. Из-за этого он не стал перечить её настрою немедленного похода на Юг, хоть и понимал правоту Сансы, но Дейнерис бы посчитала подобное предательством, будучи в силах стать для них новой угрозой. Джон надеялся, что когда она возьмёт то, чего так хочет, он сможет наконец отправится назад и постараться забыться от всего, дать себе время излечиться...

Всё было так сложно. Угроза Короля Ночи, вопросы независимости Севера, правда о его настоящих родителях и реакция на неё, а теперь и война с Ланнистерами...

Боги, как ему хотелось просто уйти с Тормундом за Стену и спрятаться. Казалось, что он скоро сойдёт с ума от происходящего вокруг, следуя судьбе своих предков... Но Джон знал, что какой бы путь они ни выбрали, угроза от Серсеи всегда будет существовать для них.

Потому лучше идти против неё с силами Дейнерис, которая представлялась лучше, чем львица Ланнистер, что ненавидела его семью. С Таргариен были Тирион и Варис. Но его безрассудные отношения с королевой Драконов усложнили всё ещё более. Она была красивой. И, когда Джон пошёл к ней той ночью, он хотел забыться. Тогда казалось, что Дейнерис может ему помочь. Их союз действительно смог бы многое решить, если вспомнить о политике, к которой Джон не испытывал ничего приятного, но к подобному шагу, как брак или даже помолвка, он не мог быть готов.

Это была обычная связь двух одиноких людей, что пытались отвлечься от реальности всего на несколько часов, и она не дала ему того, в чём он нуждался тогда... И после слов Сэма о его родителях... Джон был почти раздавлен. Вся его жизнь построена на лжи. Но тогда нужно было выжить против мертвецов, и какая-то его часть хотела умереть, уже никогда не возвращаясь. Тогда всё могло быть намного проще.

Дейнерис говорила, что любит его. Он не мог ей ответить, хоть и надеялся, что слова «моя королева» сойдут для неё в тот момент. Джон сам толком не знал, что чувствовал. Всё так смешалось. Возможно, её тянуло к нему из-за того, что он был её последним родственником, и это могло объяснить ту короткую близость, хотя она вряд ли понимала это. Джон чувствовал ложь, когда называл её своей королевы, но знал, что она желала этих слов, которые успокоят её. Ведь он был наследником клятого Железного трона. Но Джон не стремился к нему. Он не нуждался во власти.

Джон ведь даже не давал ей присягу. Север не принадлежал Таргариен. Но он должен был дать ей хотя бы это. И Джон не любил её... Нет. В его сердце жила другая. Но она не могла быть его... По крайне мере тогда, но даже теперь он не позволял себе надеяться, ведь после всего того, что она вынесла, её он не был достоин. Хоть Джон и не мог управлять своими снами и сердцем, он старался следовать рассудку.

Они были близко к Королевской гавани. Наступала ночь, и лагерь уже готовился ко сну в уже готовых палатках. Джон устало вошёл в свою, радуясь, что день подошёл к концу, бессмысленно надеясь на скорый сон.

Вот только у своего стола, куда он уже хотел положить Длинный коготь, Сноу увидел маленький свиток. Была ли это ловушка или уловка? Он не мог знать. Раскрыв бумагу, Джон заметил, как упал маленький мешочек из шелковой ткани, когда письмо гласило, что если он в одиночестве не прибудет к Каменному пляжу, что был не далеко от их места, то его близкие пострадают, а в этом мешке имеется доказательство их слов.

Ужас нашёл Джона, когда им оказался локон рыжих волос. Санса. Нет... Как он был так глуп? Оставил её в почти незащищённом замке, думая, что там ей уже ничего не грозит. И он вновь ошибся.

Возможно, сейчас Джон действительно поступал глупо. И это могло быть его новой ошибкой. Но он не собирался жертвовать своей семьей. Сноу не был игроком. Это правда. Ему придётся следовать чужим правилам, но он сделает всё, чтобы спасти тех, кого любил. Свиток был уничтожен в пламени, а сам Джон скрылся в тени ночного сумрака, незаметно уходя из лагеря. Его меч был с ним, как и твёрдость в намерениях, что едва сдерживала убить всех, кто мог причинить боль Сансе. Но ему следовало быть осторожным.

В этом месте его уже ждали. В свете единственного факела он видел лишь одну фигуру, чьё лицо Джон помнил. Эурон Грейджой. Союзник Серсеи. Его лицо тут же обрело, казалось, привычную насмешливую ухмылку:

— Лорд Сноу.

Но Джон не стал идти по никому не нужным обращениям, спрашивая напрямик:

— Где Санса?

Грейджой лишь рассмеялся:

— Серсея была права, что Вы придёте. На данный момент Ваша милая сестра находится у моей королевы. А она так жаждала мести за своего сына.

Джон дёрнулся вперёд, чувствуя явную угрозу в его словах:

— Если с ней хоть что-то...

Но Железнорождённый усмехнулся, перебивая северянина:

— Она в полном порядке. Пока... Сейчас королева, понимает её ценность для тебя. И как же было удобно для доверенных людей, что все оставили её почти совсем одну. Бедняжку схватить и привезти к королеве не составило труда. Должен признаться, я слышал о красоте северянок, но Ваша сестра определённо превзошла все мои возможные ожидания.

Джон издал волчий рык, инстинктивно протягивая руку к мечу, желая разрубить этого ублюдка на части. И тот видел его реакцию, смеясь:

— Какой знакомый взгляд. Чего не сделаешь ради защиты сестры, да? Но у Вас есть шанс спасти свою.

Сноу вздохнул, сдерживаясь:

— Чего хочет Серсея?

Грейджой ухмылялся победной улыбкой:

— Всё просто. Ваша королева Дейнерис в обмен на леди Сансу. Ты приведёшь Матерь драконов и вернёшь свою сестру. Одну женщину за другую. Всё честно. — Жизнь на жизнь. Он должен предать Дейнерис, иначе... — Пока что твоя сестра является королевской гостьей. Королева Серсея с удовольствием проводит разговоры с нею. Но если через луну она не получит Дейнерис... Что ж, будет жаль лишать мира такой красоты. На месте леди Старк я бы не хотел оказаться.

Грейджой развернулся, собираясь уйдёт, вдруг оглянувшись:

— Чуть не забыл. Просили передать в знак доказательства.

И он кинул что-то к ногам Джона, скрываясь в ночной тьме, оставляя Сноу при свете одного лишь факела, что был в земле. Склонившись, Джон поднял лёгкую цепь, к которой принадлежала игла и круг. Санса всегда носила её после их возвращения в Винтерфелл. И теперь она вновь была в плену.

Джон едва сдерживался от гнева на себя. Каким он был дураком. Но ему предстояло нелёгкое дело.

Выбор между Дейнерис и Сансой мог быть трудным, но не для него. Санса была слишком важна для него. Он любил её. И не мог потерять. И потому пойдёт на эту сделку.

В своей жизни он нарушал клятвы. Но то первое обещание после своего возвращения в земной мир он дал именной ей:

«Я защищу тебя»

Он сказал это тогда. И своё обещание, данное ей, Джон не нарушит. Он не даст умереть и ей, как когда-то другой Поцелованной огнём... Джон не смог спасти Игритт, но ради Сансы он сделает всё. Чего бы это ни стоило.

AU к событиям после 8х05

Проходили луны с окончания великой битвы за Винтерфелл. Жизнь здесь начинала приходить в своё обычное состояние, хоть тревога и не уходила. Санса старалась держать всё в мире и порядке, ведь теперь она вновь была ответственна за Север, когда его... уже бывший король вновь покинул свой дом. Леди Старк знала причины, понимала необходимость, особенно теперь, когда она видела способности драконов, принадлежащих Дейнерис Таргариен. Её силы действительно помогли им в войне с Иными. Но отпускать Джона вновь, вместе с ней...

Сансе до сих пор было горько от его ослепления Драконьей королевой. Она не понимала, что именно так влекло его к ней? Да, Матерь драконов была красива и величественна, но за этими излишне горделивыми и исполненными величия речами её действия не оправдывали и не давали основы хорошего правления. И то, как Джон смотрел на неё...

Санса пыталась не смешивать чувства к собственным размышлениям, но ей было слишком тяжело. По началу она не понимала, что происходило с ней. Но теперь всё было ясно. Санса любила Джона. Не как брата, которым он, как оказался, никогда и не был. Совершенно иначе. Она думала, что возможность влюбиться для неё уже мертва так же, как её давняя вера и романтические песни. И Санса ошиблась. Джон был другим, непохожим на других мужчин, которых она знала. Храбрый, нежный, сильный. И пускай это было глупо, но Санса ничего не могла поделать с собой. Сердцем нельзя управлять.

И оно разрывалось, когда леди Старк осознала чувства между Джоном и Дейнерис. Он был влюблён в неё и готов следовать за ней. И теперь они уже наверняка были в Королевской гавани, хотя победа уже не являлась столь лёгкой, ведь Серсея всегда готова, что и доказала своим последним ходом.

Раздался стук в дверь. Это был мейстер, желавший передать ей два письма, прибывшие из Королевской гавани. Одно с печатью дома Таргариен, второе же не имело герба, оставляя автора без имени. Первым Санса решила раскрыть свиток от дома драконов, где говорилось о победе над Серсеей и возвращением Таргариенов на своё законное место. Также леди Винтерфелла приглашалась в столицу для приветствия своей королевы и скорой коронации.

«Но она не моя королева» — подумала Санса. И всё же дракон сразил льва. С той женщиной, которую она ненавидела, было покончено. Но беспокойство не оставляло её, и Санса преступила к чтению другого письма, в изумлении узнавая почерк своей сестры. Арья уехала почти в тоже время, что и Джон. Была ли она при взятии Королевской гавани? И почему писала ей теперь...

«Санса, я пишу это быстро, так как ты должна знать о произошедшем. Времени мало, но у меня есть возможность отправить ворона. Королевская гавань пала. Солдаты атаковали армии, но, когда прозвенели колокола в знак того, что город сдался, Дейнерис, сидя на своём драконе, начала сжигать всё, что было под ней. Она сожгла всё. Город и Красный замок разрушены и полны пепла. И мертвецов. Я пыталась найти Джона; ему теперь грозит ещё большая опасность, чем мы думали. Человек, что способен на такое... Ему нельзя оставаться на троне. Она опасна для всех нас.

Арья»

Санса едва могла дышать. Боги... Целый город, полный невинных жителей. Даже представить было ужасающим, но осознавать, что это произошло в реальности...

Понимал ли теперь Тирион как ошибся в своём выборе? «Она будет хорошей королевой» — говорили они. Но как... Она была безумна. Наследие её дома пришло не только в драконах. И разве кто-то примет ещё одного безумного Таргариена на троне?

Теперь Джону действительно грозила ещё большая угроза. Боги, она могла просто дать команду своему дракону, чтобы избавится от законного наследника на Железный трон, и никто не мог остановить её.

И туда была приглашена Санса. Но она понимала эту ловушку. Дейнерис определённо могла знать, что леди Старк сказала о праве наследования Джона. Да, Санса знала, что поклялась ему, но тогда он был ещё более уязвим, а так у него появлялся шанс. Но теперь это было неважно. Если она примет предложение, то может снова стать пленницей или её ждала худшая участь. Но если отклонить приглашение то, что мешает Таргариен сотворить с Севером и Винтерфеллом то же, что с Южной столицей?

Только поехав туда Санса сможет попытаться спасти свой дом и семью. Спасти Джона. Её вновь ждали игры и маски. Но у неё нет выбора. Она предстанет пред Дейнерис Таргариен, готовая бороться за своё что бы в итоге не ждало бы.

Постканон после 8 сезона

Сражения Вестероса закончились. Конец последнего из них наступил почти два года назад, когда совет южных лордов выбрал нового короля, начав новую пору в истории. Но для Вольного народа особо ничего не изменилось. Они знали, что теперь земли за Стеной поделены как Шесть королевств и Север, которыми правили брат и сестра Старки. Это казалось несколько сложным для понимания, и не очень-то и хотелось разбираться в подобном занудстве. Хватало понимания, что Северная королева является союзником их народа.

Тормунд Великанья смерть не был за Стеной ещё с конца последней войны. Проходило время, и луны сменяли друг друга, пока их жизнь продолжалась. Вольный народ, объединённый после всех суровых испытаний, что выпали на их долю, создал новую деревню, большую и просторную, ставшую для них новым домом.

У них не было королей или лордов. Все были равны пред друг другом. Правда, всё же они избрали тех, кто станет решать основные вопросы безопасности, укрепления, пропитания, общения с южанами и прочим. Их совет состоял из уважаемых и прошедших годы борьбы жителей. И одной из последних задач была попытка развития торговых дел между Вольным народом и Северном королевством. Их отношения были весьма успешны, особенно вспоминая прошлые годы совместных битв, но можно попробовать их и улучшить. Потому они приняли решение, что Тормунд отправится туда для переговоров с королевой. Он не был против. Ему давно хотелось размяться в новом путешествии, да и поведать старых-знакомых южан звучало недурно.

И вот рыжий одичалый уже был близок к стенам замка Старков, за который они прошли тяжёлые битвы. Всё ещё вспоминалось то пекло вовремя борьбы с мертвяками. Здешние жители и бывавшие тут его сородичи хорошо отзывались о королеве Сансе, называя её Красной волчицей. В здешних краях любили давать подобные прозвища, как, впрочем, и Вольного народа это было в чести. И эти имена многое говорили о них настоящих.

Сансу Старк Тормунд помнил хорошо, пускай и не часто говорил с ней. Она была бесстрашной и достойной уважения. Звание волчицы действительно подходило ей. И она почти не изменилась за это время, когда он снова увидел её. Всё та же вежливая улыбка, приятный голос с дружелюбным тоном для доверенных лиц, которым он и являлся.

После продолжительного обеда, которому Тормунд был весьма рад, когда пережил долгий путь от своей деревни до Винтерфелла, и пары часов отдыха, во время которого он узнал, что старик Давос и Большая женщина вместе с её мальцом-оруженосцем давно жили на Юге, служа в совете у тамошнего короля, его пригласили в рабочие покои её милости для переговоров и обсуждения предложений.

И всё шло весьма неплохо.

Санса выслушала его, после кивая:

— Это звучит разумно. Мы можем позволить Вам устроить открытую торговлю в порту Белой гавани, откуда и жителям Шести королевств и даже Эссоса будет привлекательно рассмотреть и покупать новые товары. Но всё же мне придётся брать с вас хотя бы небольшой налог за пользование этими землями, иначе кто-то опять может начать говорить про то, что симпатия к вашему народу слишком сильна.

Тормунд фыркнул:

— Неужели, это продолжается? Но думаю, больших потерь эта мелочь нам не принесёт.

Санса кивнула, проговорив:

— Тогда тебе нужно обговорить это со своими людьми. И я уже говорила другим приезжающим сюда из Вольного народа, что в вашем распоряжении может быть земля между остатками Стены и Югом; она хороша и плодородна, но людей там мало. Быть может, тем, кому здесь всё же пришлось по нраву, захочется ею воспользоваться?

Но Тормунд чуял истинную причину этого предложения:

— Эта такая попытка вернуть его?

Санса резко вздохнула. Они оба знали, что было особенно важно для неё в этом разговоре. И она покачала головой:

— Я хочу мира и сотрудничества между нашими народами. — И спустя несколько мгновений спросила то, что была для неё так важно. — Как он?

Тормунд вздохнул. Джон Сноу был крепким мальцом, уже пережившем многое. Когда после Юга он пришёл к их народу, они вместе стали строить свой новый дом. Но одичалый знал, что бывшему лорду Вороне просто нужно было отдохнуть. Это было необходимо ему ещё после того, как Красная ведьма вернула его к жизни. И время за Стеной дало Сноу хоть немного забыться и прийти в себя. Пускай это и было трудно.

— По началу было тяжело после пережитого на Юге. Он любил уходить утром в лес, находясь лишь со своими мыслями в голове, но потом стал больше заниматься делами, похоже начиная отпускать, — Тормунд опустил подробность, что перед последнем ему пришлось хорошенько напоить Сноу, чтобы из него наконец вылилось всё то внутренние дерьмо, о котором он так долго думал и держал в себе; из того разговора одичалый узнал про произошедшее с ним после борьбы с мертвецами и о том, то Джон является по крови законным королём, отчего этому парню было ещё хуже, ведь тот, кто растил его, лгал ему всю жизнь, пытаясь защитить; после того вечера Джон ещё долго жаловался на боль в голове, но ему явно становилось легче. — Сейчас он в порядке. Живёт и идёт дальше.

Да, Сноу стал хорошим жильцом, на совете толком не участвовал, но помогал охотиться, строить новые дома, учить детей сражаться. Недавно Тормунд увидел, как он даже улыбнулся одному из мелких.

Санса кивнула, не скрывая тоски в своих глазах. Она скучала по нему. Неудивительно, столько не видеть члена своей семьи, которая чуть ли не по всему свету разбрелась. Сочувствие начало подкрадываться к его сердцу, когда он произнёс:

— Я должен передать ему что-нибудь?

Королева вздохнула, говоря:

— От Арьи вести приходят редко, если повезёт, раз в две луны, но в последнем письме она говорила о хорошем ветре и что с ней всё в порядке. Бран правит на Юге, и судя по обстановке всё продолжает идти мирно, как говорит Тирион.

Рыжий одичалый изогнул бровь:

— Карлик тоже пишет тебе?

Санса кивнула:

— Мы такие же союзники. Должны знать о ситуациях друг друга. И... — Она словно замялась, но потом встала, подойдя к другому столу, взяв какой-то свиток из шкатулки, и вернулась на своё место. — У меня есть просьба, — Санса протянула к Тормунду эту небольшую бумагу. — Передай его Джону лично в руки.

Он покрутил свиток в руках, когда услышал:

— Это королевское помилование.

Тормунд усмехнулся:

— А вот это уже настоящая попытка вернуть его.

Он видел, как она вновь вздохнула, на мгновение закрыв глаза. Ей было тяжело. И похоже весьма сильно. Говорила королева ровно, но её глаза не могли скрыть тоски и боли от одиночества.

— Я просто хочу, чтобы он знал, что у него есть выбор. Север независим, и если в других землях ему ещё нельзя будет появляться, то здесь Джону будут рады. Я написала это ещё в первые дни после коронации, но гонец к Стене, сказал, что его там нет. Потому пришлось ждать. Теперь старые битвы окончены, Безупречные и дотракийцы давно уплыли и больше не вступят на эту землю. И если Джон хочет, то он может вернуться.

Тормунд кивнул:

— И ты надеешься, что он возвратиться в Винтерфелл и преклонит колено перед королевой.

Санса покачала головой:

— Нет... И Вольной народ не преклоняет колен.

— Джон Сноу не из Вольного народа.

Как бы он, возможно, ни пытался, но это была правда. Пускай Джон жил с ними и принимал участие в обустройстве их дома, но он не принадлежал ему. Лишь этому Винтерфеллу. Всегда.

И после своих слов Тормунд увидел надежду в её взгляде. Поразительно, как с таким опустошением внутри себя ей удавалось держать подобную невозмутимость снаружи, лишь только в определённые редкие моменты выдавая себя в глазах. И сейчас в них не скрывалась тоска по этому воронёнку, хоть его и можно было понять, что она осознавала:

— Я знаю, что ему нелегко. Он любил её...

Тормунд видел, как Санса отвела взгляд, словно ей было тяжело принять собственные слова, и произнёс правду, ведь дело обстояло не только в обезумевшей Королеве Драконов:

— Может и любил, но ему тяжелее, что он стал участником сего того пекла на Юге. Слышал, там была поистине жёсткая бойня.

Она промолчала, когда он осознал, что так больше не могло продолжаться, помня, как дни Сноу снова стал уходить в лес, вот только теперь его тоскливые взгляды были обращены к Югу, как и его лютоволка. Эти двое принадлежали Винтерфеллу. Им не нужно было жить где-то в чужом месте. И одичалый произнёс:

— Я передам это ему. Можешь мне довериться.

Санса кивнула, вежливо улыбаясь, но в ней всё равно проглядывалось грусть, словно она не верила, что Джон примет это помилование. Но у Тормунда были другие планы, несмотря на возможное мнение Джона Сноу.

* * *

Он был рад наконец вернуться домой. Вот он — истинный Север, а не те душные и спёртые земли за Стеной, что бы там ни говорили их жители.

Здесь всё шло как обычно: группа охотников уже наверняка пошла в лес за новой добычей, пока со старой разбирались для готовки, детишки бегали вокруг, играясь, и часть людей занималась обсуждением попытки построения новых домов из нового материала. Вскоре Тормунда уже ждали на собрании, где он наконец увидел Джона, решая поговорить с ним уже после всего этого.

Его люди согласились на предложение королевы Севера о налоге и учли возможность перенаселения желающих из них к землям к Югу от Стены. Вечерело, и они расходились, пока не остались только Тормунд и Джон, который продолжал молчать, но определённо хотел что-то сказать, и одичалый не выдержал:

— Если ты хочешь что-то спросить, то сделай это. Не будь трусом...

Джон тяжело вздохнул, словно этот шаг был для него труднее, чем попытка пройти через армию мертвецов, и наконец произнёс:

— Санса... Она в порядке?

Тормунд едва сдержался, чтобы раздражённо не стукнуть его. Каким же его южный друг мог быть иногда глупым и нерешительным, словно юный мальчишка, если не хуже. Но всё же он знал, что последние годы в жизни Сноу были нелёгкими, и сейчас одичалому нужно постараться, чтобы тот наконец взял всё в свои руки, дабы не остаться хмурящимся до конца своих дней одиноким стариком. И проговорил:

— Она королева. Поданные любят её и уважают. В целом вид у неё был здоровый. — Тормунд внимательно следил за реакцией Джона на его слова, ясно видя, как тому будто уже хотелось всё бросить и уехать к ней, но всё что-то останавливало его... И одичалый продолжал. — Она сказала, что, хоть от Арьи вести приходят редко, но судя по письмам и маленькая воительница, и король остального Юга чувствуют себя хорошо. И ещё она просила передать тебе это.

Тормунд наконец-то отдал ему эту бумагу, которая давала Сноу полное право отправиться на Юг к своей кузине-королеве, в которую он без сомнения был влюблён.

Долго слушая и наблюдая за Джоном, одичалый хорошенько изучил его, зная уже так давно. Быть может он и чувствовал что-то к Драконьей королеве, но она была мертва, и Джон принял это. А Санса живая и в Винтерфелле, о котором он так тосковал. И она тоже любила своего кузена. Здесь Тормунд не мог ошибиться, помня те взгляды, что обращала леди Винтерфелла ещё до конца войны, и её нынешнюю тоску по Сноу, которую невозможно было не заметить.

Но они словно нарочно причиняли себе новую боль, не давая друг другу даже шанс увидеться за всё это время. И пора было исправить это безумство, пока эти двое не сошли с ума от всего этого.

Джон внимательно рассматривал свиток с символом Старков, когда Тормунд произнёс, объясняя:

— Это твоё помилование.

Сноу тут же посмотрел на него, осторожно кладя бумагу на стол, медленно садясь, и угрюмо перевёл взгляд, произнося:

— Она хочет, чтобы я вернулся.

Тормунд вздохнул, думая, что было и так очевидно:

— Она хочет, чтобы ты знал, что у тебя есть выбор.

Но Сноу лишь покачал головой.

— Это не выбор. Она знает...

— А теперь послушай меня! — Тормунду уже порядком это надоело; пора раскрыть ему глаза. — Если б она не хотела позволить тебе выбирать, то клянусь тебе, Санса определённо бы послала со мною солдат, и сама бы поехала сюда, пытаясь уговорить тебя вернуться, а случае твоего отказа приказала б страже связать тебя и увезти с ней. И я бы не стал останавливать их и остальным сказал бы сделать тоже.

Джон резко вздохнул, хмуро глядя на него. И затем с еле уловимой усмешкой произнёс:

— А я думал, что Вольный народ защищает своих.

— Да. Но ты не из Вольного народа. И ты сам это знаешь.

Как бы он ни пытался, но ему не стать одним из них. Его место не здесь. И он знал это, хоть и отчаянно пытался не замечать своего чувства одиночества здесь

Джон вновь отвёл взгляд, закрыв глаза. И после долгого размышления, тихо произнёс:

— Тормунд, я не могу. После всего... Я не заслуживаю...

— Ты дурак!

Тормунд не собирался терпеть это. Больше нет. Он знал, что Сноу уже принял всё своё прошлое, но всё же не мог сделать следующий шаг и пойти вперёд, даже теперь, когда шанс давался самими Богами. И пора положить его глупости конец:

— Если бы каждый шёл в этом мире по справедливости и честности, большинство из нас б уже были мертвы. Мы делали всё, чтобы выжить. И теперь пришла пора отпустить прошлое и начать жить. По-настоящему, а не вести просто бессмысленное существование. И ты можешь сделать это. — Тормунд видел, как Джон смотрел и реагировал на его слова, словно сам знал правоту друга, и одичалый не останавливался, продолжая. — Ты сам хочешь этого. И там можешь получить свой заслуженный покой. Может тебе конечно хочется закончить жизнь одиноким стариком в холодной лачуге, но там, — Он отвёл руку. — тебя ожидает твой родной дом, с людьми, принимающими тебя за героя, и женщиной, которая любит и продолжает ждать тебя, несмотря даже на здравый смысл.

Джон отвернулся, пряча своё лицо в ладонях. Теперь дальше был его выбор. И никто не сможет повлиять на него, кроме самого Сноу. А Тормунд сделал, что мог. И всё же, прежде чем выйти наружу, он произнёс:

— Решать лишь тебе, Джон.

Следующим утром Тормунд проснулся рано. И, когда он вышел из своего жилища, то тут же заметил, как кто-то седлал лошадь. Одичалый улыбнулся, подойдя к Джону, что готовился к поездке. Тот, увидев его, ничего не сказал, лишь благодарно посмотрел на него. Тормунд крепко обнял Сноу, произнося:

— Если ты когда-нибудь вернёшься, то будешь самым глупым человеком на свете.

Джон усмехнулся, кивая. Он попрощался с остальными и оседлал лошадь, направившись вперёд. Туда, куда ему и было место. В свой истинный дом.