Наследники Пустоты (гет)

В Малой гостиной Малфой-мэнора царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием свечей в тяжелых серебряных канделябрах. Домовик неслышно скользил по паркету, наполняя хрустальные фужеры золотистым вином и расставляя на низком столике тарелки с закусками. Как только эльф исчез, в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.

Драко изучающе посмотрел на Теодора Нотта, сидевшего напротив. Тео выглядел тенью самого себя: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, мантия, которая казалась великоватой. В его взгляде читалась та самая потерянность, которую Драко старательно прятал за маской высокомерия.

Драко понимал: если бы не Нарцисса, если бы не её ледяная воля и своевременные советы, он сейчас сидел бы в таком же оцепенении. У Теодора не было этой опоры. Его мать погибла при родах, а отец — старый, суровый Нотт — теперь гнил в соседней камере с Люциусом.

Глядя на друга, Драко невольно задумался о том огромном пласте знаний, который составлял их невидимую броню.

«Классическое» воспитание аристократа было тяжелым трудом, скрытым за фасадом легкости. Пока сверстники-маглы гоняли мяч, они часами упражнялись в риторике и искусстве, оттачивали движения в фехтовальных залах и на конных прогулках.

Знание французского и латыни было не прихотью, а ключом к международной дипломатии и древним фолиантам.

Их учили истории не как набору дат, а как летописи побед и ошибок их собственной крови. В каждом Мэноре была галерея предков — живая преемственность. Драко часто заходил туда, чтобы услышать ворчливый совет прадеда или холодное наставление основателя рода.

Это не были просто картины или нити на гобелене — это была сама структура их величия.Драко усмехнулся, вспомнив презрительные взгляды Уизли или всезнайство Грейнджер. Эти «недалекие», как он их называл, искренне верили, что чистокровные живут в вакууме и ничего не знают о мире за пределами магических кварталов.

«Какая глупость», — подумал он, отпивая вино. Любой наследник рода к семнадцати годам обязан был понимать основы ведения бизнеса, причем в обоих мирах. Конечно, Малфои не сидели в лондонском Сити лично — для этого были управляющие, сквибы или доверенные маглы. Но понимать котировки акций и курсы облигаций было необходимо.

У каждой богатой семьи были доли в крупных магловских корпорациях. Магический мир был лишь крупицей в океане магловской реальности, и маги были вынуждены закупать там ресурсы — от провизии до текстиля. Чистокровные вовсе не испытывали к маглам той яростной ненависти, которую им приписывала пропаганда Дамблдора. Им просто не было до них дела. Магл был как дерево в парке: оно растет, оно полезно для тени, но ты не разговариваешь с ним на равных. Маги влияли на события в мире маглов тайно и только к своей выгоде, сохраняя дистанцию.

— Ты пьешь? — негромко спросил Драко, подвигая фужер к другу. — Это из запасов урожая тридцать четвертого года. Помогает... немного прояснить голову.

Тео взял бокал, но его пальцы едва заметно дрожали.

— Нас оставили одних, Драко, — произнес он, и его голос был сухим, как пергамент.

— Пока наши отцы играли в величие, мы оказались в самом центре бойни, к которой нас не готовили. Мой дом теперь пуст. Эльфы сходят с ума, а министерские ищейки каждый день присылают софизмы о конфискации имущества.Драко откинулся на спинку кресла, наблюдая за игрой света в вине.— Они думают, что мы — легкая добыча. Скримджер хочет выслужиться перед толпой, заморозив счета «преступников». А Лорд... Лорд считает нас расходным материалом для своих наказаний.

Тео задумчиво вертел в пальцах пустой фужер. Его мысли блуждали в прошлом, в тех временах, когда отец, еще полный сил и гордости, рассказывал ему о Лорде.

— Помнишь, Драко, что они говорили? — негромко произнес Тео.

— О том, как всё начиналось. Он ведь не был для них богом. Он был первым среди равных. Блестящий политик, харизматичный лидер, обещавший нам ренессанс.

Мой отец верил, что за ним — будущее, что магия наконец займет свое законное место.

Он горько усмехнулся, глядя на пляшущие языки пламени в камине.

— Но всё изменилось. Не сразу. Капля за каплей. Сначала — приказы о «необходимом» нападении. Потом — требования устранить «неугодных», тех, кто был их друзьями еще вчера. Страна погружалась в террор, и блестящий политик с группой единомышленников исчезли. Остались только террористы, погрязшие в хаосе бесконечной войны.

Тео замолчал, подбирая слова.

— Ведь среди них не было откровенных маньяков. Ближний круг... это были именитые аристократы. Малфои, Нотты, Блэки, Лестрейнджи. Они были обучены тактике, стратегии, безупречным дуэлям. Они не были мясниками. Они были обладателями громких фамилий и самого безоблачного будущего, которое только можно представить в нашем мире. А попали в ад.

Драко слушал его, и в его памяти всплывали рассказы Люциуса о том триумфе, который они чувствовали вначале.

— Они верили, что это путь к спасению, — добавил Драко. — А в итоге всё посыпалось…

Драко медленно отставил фужер и, помедлив, расстегнул запонку на левом рукаве. Он чуть сдвинул ткань, обнажив бледное предплечье. Чернильно-черная змея, выходящая из черепа, казалась живой в мерцающем свете свечей. Теодор вздрогнул, его глаза расширились.

— Это мой ошейник, Тео, — сухо произнес Драко.

— Лорд дал мне задание. Я должен убить Дамблдора. Это кажется самоубийством, и, скорее всего, так оно и есть. Но мама... она не сидела сложа руки. Она добилась помощи от Северуса. У нас будет как минимум один человек в Хогвартсе, который прикроет наши спины и поможет с подготовкой. Мы не одни в этой ловушке.

Драко застегнул рукав, возвращая себе маску невозмутимости.

— Но до начала школы у нас есть другая битва. Нам нужно удержать наши семьи на плаву. Скримджер и его ищейки уже начали процедуру конфискации. Если мы не приостановим это сейчас, к Рождеству у нас не останется золота даже на то, чтобы купить палочку.

Теодор сосредоточился, в его взгляде наконец проснулся тот самый аналитический блеск, которым славились Нотты.

— У моего отца остались старые связи в Юридическом департаменте Министерства, — негромко произнес он. — Там есть люди, которые привыкли к определенному уровню жизни. Золото там любят, несмотря на смену министра и громкие лозунги о «чистке рядов». Если мы обратимся к ним сейчас, мы сможем как минимум запутать их в бюрократических проволочках. Мы подадим апелляции, сошлемся на наше несовершеннолетие и права наследования. Мы можем приостановить конфискации, а если повезет и цена будет верной — вовсе их отменить.

— Хорошо, — кивнул Драко. — Действуй через них. Я обеспечу финансовую сторону. Вчера я был на оглашении завещания Сириуса Блэка. Ты не поверишь, Тео, но всё имущество, поместья и даже титул Лорда достались Поттеру.

Нотт поперхнулся вином.

— Поттеру? Титул Блэков?

— Да. И самое смешное — он сидел там с таким лицом, будто ему вручили взорвавшуюся хлопушку. Он понятия не имеет, что делать с этим титулом, как управлять сейфами и что такое магия рода. Для него это просто еще одна проблема.

Драко подался вперед, его голос стал жестким:

— Мы оба хотим отомстить ему. За наших отцов, за Азкабан, за этот страх. Но сейчас месть — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Мы договоримся так: сначала мы спасаем наши семьи и выполняем задание Лорда. Мы должны стать незаменимыми для него и крепко стоять на ногах в Министерстве. А когда пыль усядется, когда Поттер окончательно запутается в своих «лордовских» обязанностях... тогда мы сотрем его в порошок.

Теодор протянул руку через стол, и они скрепили этот договор коротким, сухим рукопожатием.