Магия вне закона (джен)

Ох, как вчерашним днем Алан вдохновился и взбодрился от мыслей о магии, так следующим утром и скатился в свою привычную внешнюю апатию с толикой нервозности внутри.

Новым утром идея разобраться с тем самым светящимся шариком внутри себя уже была не такой привлекательной, как вчера. Скорее пугающей. Масла в огонь подливал и подробный рассказ Офелии о том, что собственно представляет из себя магия. После этого он начал бояться не ее саму как что-то осязаемое, а последствий, что приходят после.

— Прекращай мыслить с утра пораньше.

С этими словами Агнет переворачивается на спину, частично придавливая Алана. Узенькая кровать жалобно скрипит, раздражая нежный слух.

— Второй день подряд спать не даешь, уже не смешно.

Алан вымученно хихикает. Он тут настраивается на депрессивные исходы, что все пойдет под откос, а Агнет... просто Агнет. Она не знает об этом мире ровным счетом ничего и продолжает удивлять Алана своей простотой. Нет, она совсем не похожа на того же Фила, который готов в любую секунду открыться миру, даже если тот будет не так благосклонен к нему. Для него Агнет простой была в плане общения и того, как она просто живет эту жизнь, несмотря на то, что попала в совершенно иной мир. Она будто стала светлым примером для Алана, человеком, с которым ему наконец станет легче, тем, кто будет заново изучать этот мир вместе с ним.

Он не мог поспорить, что Фил и Милена были хорошими друзьями и родными людьми, с которыми он пережил многое. Но именно Агнет за какие-то считанные дни смогла стать тем человеком, кто знает, что у него на душе, и вовсе не боится его в любом состоянии. Будто он нашел свою родственную душу. И он бы мог распыляться об этом долгими часами, но его вновь прервала Агнет.

— Опять думаешь.

Теплая мазолистая ручонка взяла его собственную, плавно водя по шрамам. Ее касания ощущались чуть теплее — местами даже горячее — чем у всех остальных. Алану показалось это странным. Нахмурившись, он сам взял ладонь Агнет.

— Почему? — вопрос вышел действительно абстрактным. Алан и сам запоздало это понял, однако Агнет уловила смысл его слов.

Отпустив его руку, она устремила ладонь в потолок. По поверхности кожи пробежались мелкие искры, очень похожие на те, что принадлежали Алану, но они были черными со светло-оранжевой серединкой. В ладони Агнет вспыхнуло небольшое пламя. Яркое, игристое, металось из стороны в сторону, словно отражая лучистую натуру Агнет. Алан пораженно выдохнул. Ее магия вовсе не пугала, скорее интересовала.

Алан робко дотронулся до ее запястья, вскоре продвинувшись дальше. Стоило ладоням полностью соединиться, как пламя тут же погасло. Единственное, что Алан успел вынести, — ее магия не причиняла боль, в отличие от собственной. Хотя и это было делом случая.

— Судя по тому, что рассказывала бабушка Офелия, наши магии отличаются, — Агнет задрала голову, глядя на реакцию Алана. — У моей нет ограничений. Все, на что способен огонь, я могу воплотить в жизнь.

Алану было нечего сказать в ответ. Он со своей-то магией не разобрался, а тут еще одна на голову свалилась. Кстати, отчего еще по их душу Министерство не пришло? Этого Алан не знал, но очень захотел выяснить.

Время на часах едва перевалило за десять, значит, уже можно всех донимать новыми вопросами. Тем более что внизу уже была слышна возня.

Теперь Алан появлялся на глаза у других чуть смелее и все же не мог отделаться от чувства неловкости после вчерашней взбалмошности. Кажется, даже Фил немного обалдел от его вчерашней выходки. Но времени собраться с духом или принять ситуацию не дали. Идущая позади Агнет не слабо так пихнула в спину, когда он притормозил на половине лестницы. Алану уже немного начинает надоедать эта «дележка» эмоциями. Он обреченно побрел на кухню, машинально стараясь прикрыть руки. Кофту совершенно не вовремя забыл в комнате — Агнет своей внезапной тактильностью сбила с толку. Но, несмотря на это, было приятно, что хотя бы она не испугалась его отметин.

Стоило лишь забрести в кухню, как четыре пары глаз с хитрющим прищуром уставились на них. Алан мгновенно поджал губы, чтобы не расплыться в глупой от неловкости улыбочке. Агнет же как ни в чем не бывало прошелестела на кухню, хотя ей тоже досталась парочка взглядов, в частности от Милки с Филом. Уж они-то знают побольше об их взаимодействиях, что Алану совсем не нравилось.

— Утро доброе, — отмерла Офелия. — Ну что, новый день, новые приключения, так сказать?

Алан замученно сморщился, в который раз жалея, что ляпнул вчера.

— Готов сегодня потрудиться?

Вместо него неожиданно отвечает Агнет, усаживаясь за стол:

— Готов, готов.

Алан аж затормозил в проходе. С чего это Агнет сегодня такая бодрая и смелая? Кажется, в их мире она освоилась и наконец почувствовала себя увереннее в их компании. В чем Алан совсем не сомневался, не пытаясь возразить ее словам. Меньше будет болтать — меньше потом огребет.

Стоило лишь присесть на стул, как Милена с Филом синхронно склонились вперед. В тишине комнаты их громкий шепот показался оглушающим:

— Тебя какая муха укусила?

— Что бабка с тобой сделала?

Он честно не знал, что ответить. Вчера Алан еще не понимал, что сделал, а сегодня не понимал зачем. Так какого черта они пытаются стрясти ответы на вопросы, которые он сам не знает?

Нарастающие возмущения прерывает Офелия, пронеся тарелки перед самым носом, а также звонкий подзатыльник Филу.

— Еще раз такое услышу — лишишься наследства.

На этот раз Алан победно улыбается под недоуменные взгляды Милки и Агнет. К их же сожалению, подлинную историю Филлипа они не знают, а зря. Подивились бы хоть такому сборищу различных фактов, интересов, идей и всего, чего только можно, в одном человечке.

— Ты, давай, не ржи мне тут как конь. Хочешь, напомню, что если бы не твое совершеннолетие, ты бы так и не узнал об этом?

— Ржать как конь — ближе тебе по магии, — отвечает Алан, не замечая за собой легкого приятного смеха. — Я прекрасно помню, что тогда было.

— Может, тогда и нас посвятите? О чем вообще разговор? — интересуется Милена, и Фил с Аланом загадочно переглядываются. История, конечно, на поверхности была смешной, но основой все же лежали не самые приятные причины.

* * *

Алану тогда едва стукнуло восемнадцать. И под «едва» подразумевались стрелки часов, только-только перешедшие двенадцать часов ночи.

В тот день он и спать-то толком не собирался. Бодрствовал, будто мелкие иголочки с ядом «нетерпение», впиваясь в кожу, никак не давали уснуть. Он ждал. Нервно отстукивал ритм по изголовью кровати, иногда переставая, чтобы прислушаться. Света в комнате не было, оттого тоненькая полоска света от двери была идеальным сигналом. Родители не спали.

За годы проживания здесь Алан выучил не только свой график, но и их. Идеально отточенный, изо дня в день годами неизменный. Да только сегодня, как назло, они не ложились спать уже битые полтора часа. Сами же на работе потом будут сонные и несобранные. Алан прекрасно знал, что и об этом они сильно беспокоятся, потому что все должно быть идеально. И все же отчего-то привычный график нарушен.

В квартире тишина, и Алана это напрягало еще больше, скорее от интереса, чем боязни. Вот что можно было делать в зале в первом часу ночи? Возможно, смотреть интереснейший сериал, но Алан родителей выучил хорошо. Эти рабы своей работы просто не способны иметь увлечения, не связанные с основной работой.

Вскоре после тщательного прислушивания Алан различил босые шаги. Отец, похоже, наконец направился в спальню, а мать тихонько заглянула в комнату. Благо Алан успел развернуться спиной ко входу, иначе бы не избежал света от ламп в глаза. В двери она простояла достаточно долгое время, а сам Алан старался дышать как можно ровнее.

В коридоре снова слышатся шаги отца. Судя по всему, он положил руку ей на плечо, прошептав:

— Давай завтра. Там толку будет больше.

В тот момент Алан аж дышать перестал. Где толку будет больше? Что там завтра будет? Этого он знать уж точно не хотел.

После ухода родителей он еще с час провалялся в постели — побоялся, что кто-то из них еще не уснул. Вставать было до жути боязно, и все же желание убраться куда подальше от этого ежедневного кошмара было намного сильнее.

По отработанной схеме он достал закинутый на шкаф рюкзак с вещами. Никаких скрипучих или громких предметов в квартире не имелось, потому он смело выглянул из комнаты. Двери в родительские спальни были закрыты, от этого Алан еще едва осмелел в своих действиях. Рванул через всю квартиру к заветному выходу и притормозил, только выскочив на улицу.

Небо было темным от большого скопления туч. Холодные порывы февральского ветра пробирались под куртку. Кроссовки почти сразу же намокли от не до конца замерзшей слякоти.

Алан замер, глядя на небо, будто пытался выглядеть хоть одну звездочку, словно надежду в жизни. А что собственно дальше? Он так яро хотел сбежать от той нежелательной жизни, что не думал ни о чем, кроме этого. Куда ему теперь идти?

Ответ нашелся сам. На телефон пришло уведомление от Филлипа — тогда он, кажется, жаловался на очередные неудачные похождения и на зимние морозы. Алан, не раздумывая, позвонил ему. Другого не было дано — единственный друг, единственный человек, к которому было годами устоявшееся доверие.

Фил ответил почти сразу. Голос у него был бодрым и веселым, будто и не ныл на неудобства жизни пару минут назад.

— Пай-мальчик решил не спать в этот знаменательный день? С рожденическим днем!

В ту минуту Алан замер, не в силах что-либо ответить. А правильно ли все это?

— Что-то случилось? — поинтересовался Фил, слушая порывы ветра на фоне без ответа Алана. Хоть он и был тем еще разгильдяем, эмпатия у него тоже присутствовала.

— Можно... остаться у тебя на пару ночей?

Вместе с вопросом внутри него вдруг заборолись два желания — оставить все как было или попробовать изменить все, что он имел.

— Ну, залетай ко мне. Адрес сейчас скину.

В том, что Фил ответит согласием, он не сомневался, а вот в себе еще как усомнился. Сдержит ли он порыв вернуться обратно?

Алан оглянулся на окна квартиры. Они были так высоко и казались такими далекими от названия «родное место». Над головой прошелестел дрон, а Алан припомнил все ужасы Министерства и недавние слова родителей. Нет, живым он сюда точно не вернется.

В этот же момент пришло еще одно уведомление от Фила, и Алан смело зашагал по указанному адресу.

Его квартира оказалась в паре кварталов от места, из которого Алан сбежал.

Те же небоскребы, все то же давящее чувство, что на их фоне ты мелкая букашка, и все же здесь дышалось свободнее. Онемевшими пальцами он жмет нужный этаж, а сам в голове вспоминает, как вообще сюда добрался. Столько тревог и мыслей размножилось в голове, что он всю дорогу брел не глядя. А может, это просто привычка — не запоминать маршрут.

Перед носом оказываются двери квартиры Фила, и Алан колеблется. Все это кажется таким неудобным, таким неловким и из ряда вон выходящим для его жизни. По итогу приходится почти насильно заставить себя постучаться. Замерзшая ладонь отдает болью от соприкосновения с дверью. В квартире не слышно ни шороха, и Алана прошибает волнительной мыслью, что он перепутал квартиры, разбудив соседей. Но, к его же счастью, все оказалось правильно. Дверь распахнулась перед самым носом, и Фил с набитым чем-то ртом скользнул вглубь.

— Прошу в мою обитель!

Алан, конечно, порог переступил, но «обитель» не увидел. Фил, будто вампир, света побоялся, оттого ничего, кроме редко пробивающегося лунного света и включенного телевизора, не было.

— Ты кротам подражаешь или как? — Да, в то время Алан наедине с Филом был чуть язвительнее, но и его можно понять — с Филом было легко и не хотелось сдерживать внезапные шуточки.

— Да пожалуйста!

С этими словами он щелкает по ближайшему выключателю, и комната — судя по всему, гостиная — озаряется мягким светом. Алан обреченно прикрывает глаза и поджимает губы. Ровно напротив, в глубине длинного коридора и в начале комнаты, стоит Фил, одетый в розовую пижаму-кигуруми с единорогами. И стоит ему упереть руки в бока и показательно отвести ногу, как модели в журналах, Алан не выдерживает, прыская со смеху. Ноги не держат, и он приседает у порога, утыкаясь в собственные колени.

— Вот засранец, — фыркает Фил, подходя ближе. — Я тут, знаешь ли, сиротку приютил, а он еще и ржет над домашним моим прикидом.

— Я... я... — Алан все никак не мог просмеяться. Он пытается рассмотреть эмоции Фила, но плохое зрение и запотевшие очки никак не дают этого сделать. Потому приходится ориентироваться на нотку веселья в его голосе.

— Да ладно, Ал. Этот пижамсик у меня только для особых случаев. У тебя был такой голос опавший, вот я прихорошился к твоему приходу.

Алан наконец отходит от внезапного приступа смеха, и на душе вдруг становится легче. Он наконец снимает с себя неудобную куртку и промокшие насквозь кроссовки. Пройдя в конец коридора, куда вновь свистнул Фил, он пораженно замирает.

Квартира просто огромна и имеет два этажа.

Где-то слева слышится неловкое почесывание головы, и Фил широко улыбается, глядя на застопоренного Алана.

— Я не говорил, да?

Алан в который раз за свою жизнь поджимает губы и тихонько выдыхает. Не в первый и не в последний раз Филлип будет забывчивым простофилей. Нужно просто принять это как приданное.

— Не говорил. Чья это квартира? — вопрос он задает чуть строже, чем хотелось. От Фила тогда можно было ожидать чего угодно, поэтому лучше перестраховаться сразу.

— Форма-ально моя, — тянет он интригу, и Алану это ой как не нравится. — Ладно, родительская, у них это не основная, так что их душеньки тут редко появляются.

Уже лучше. Алан едва опускает напряженные плечи, и Фил это видит, продолжая:

— Но мы с ними не в контакте из-за того, что я не хочу вступать в семейный бизнес, и им моя одежда, увлечения и все остальное не нравится, так что ключи от этой хатки я свистнул. И спонсирует меня бабка, по маминой линии. А так все зашибись! Честно!

Зашибись было бы потом, если бы слова Фила о том, что они здесь редко появляются, были бы откровенным враньем. А тогдашнему Алану, который промерз и хотел сильно спать, пришлось спустить Филу с рук такое... недоразумение. Этот день Алан окрестил одним сплошным недоразумением.

* * *

— ... вот как-то так все и было, — Филлип задумчиво почесал подбородок. — Если нам память не изменяет.

— И почему я меньше всего удивлена твоей пижаме?

О, с этим согласен и нынешний Алан. Да только тогда он задался вопросом у себя в голове: «А что, вообще, сподвигло его купить такую пижаму?» Но об этом он упоминать не стал, лишь ответил:

— Потому что Фил и адекватность — вещи несовместимые.

Свободно хихикает Алан, глядя на светящиеся от какой-то радости глаза Фила и его же наигранно поджатые в обиде губы.

— А почему тебя родители не искали?

Вопрос Агнет мгновенно поставил в ступор. Алан об этом думал много и долго, но не пришел к единому ответу, оставив его открытым даже для себя.

— Порой ответы на некоторые вопросы нам знать не стоит, — врывается и в дом, и в беседу Анастасий. — Или, иногда, люди сами не хотят искать ответы по самым разным причинам.

Пройдя на кухню, где и так народу было навалом, он обернулся на Офелию.

— Пора.

И это «пора» заставило холодок пробежаться у Алана по спине, а остальных — вопросительно глянуть на него. Он, конечно, уже смирился с мыслью, что сегодня его будут пытаться научить магии. И все же для него это было как снег на голову.

— Идем, быстрей начнем — быстрей закончим.

С этими словами Офелия, накинув на свое платье длинный кардиган, вышла из дома. За ней пришлось следовать и остальным, а Анастасий помахал им напоследок, ободрительно сжав плечо Алану. Тот был явно не рад тому, что вскоре начнет происходить.

Они вышли на оживленную улицу. Небо было серым, воздух сырой и пахло озоном, что не добавляло настроения общему настрою. Замыкая их компанию, Алан физически ощущал на себе взгляды. Любопытные, но не так. Что-то знающие, оттого и с любопытством смотрящие. Ему казалось, что во всем виноваты шрамы. Во всем виновата его магия. Да лучше бы ее не было!

Чтобы унять беснующиеся мысли, Алан, склонив голову, оглядывался по сторонам исподлобья, но глаза все чаще и чаще цеплялись лишь за одно — пялящихся на него людей. Идущие впереди Фил, Милка и Офелия этого не замечали, о чем-то переговариваясь. Агнет же, явно опять почувствовав его скованность, притормозила, ни секунды не колеблясь, сняла с себя его же толстовку и молча кинула в руки. Алан хотел возразить, что-то вроде «не стоит», но, заметив на ней вторым слоем чью-то футболку, молча накинул ткань на себя.

Стало легче, но не до конца.

Вечно анализирующий окружение мозг заметил, что люди на улице шли в ту же сторону, что и они. Ни единого человека навстречу. Это ужасно настораживало, и Алан хотел окликнуть Офелию, расспросить, что происходит. Но не успел. Она сама притормозила и, озорно окинув всех взглядом, приглашающе вскинула руку, промолвив:

— Прошу сюда.

Рука ее указывала на канализационный люк.

Реакция на данную картину у каждого оказалась интересной, но оттого менее бесценной не стала.

У Фила мгновенно глаза загорелись предвкушением — его не корми, дай в какое-нибудь сомнительное место залезть. У Агнет с Миленой, что удивительно, реакция была одинаковой — высоко поднятые брови, а в глазах вопрос: «Серьезно?» У Алана же наверняка на лице было написано что-то вроде: «Я уже эту жизнь, конечно, понял, но не настолько, чтобы лезть в такую дырень». Это, наверняка, Офелию позабавило больше всего, с ее губ ехидный смех сорвался.

— Эх, городские! — со всех сторон послышалось еще несколько десятков смешков. Компания испуганно заозиралась. Вокруг них и правда собралось немало народу, и все они чего-то ожидали.

— Выбора у вас нет. Либо так, либо никак.

Сразу было ясно, что Офелия проверяет твердость их намерений, а в частности Алановских. Им в любом случае придется туда лезть, осталось смириться с этой идеей.

И первым это сделал Алан. Не смирился, конечно, но вышел вперед, дав знать, что готов, а там и остальные... человек пятьдесят подтянутся.

— Отлично, — прищуривается она, ободрительно похлопывая Алана по плечу, а он уже считает этот жест как сочувственный. — Ребята, поднимаем!

Пара крупных парней мгновенно подходит на ее зов, поднимая тяжелый металл. В нос тут же бьет сырой затхлый запах, но ожидаемой разлагающейся вони не было. Алан вновь притормаживает — что-то желание лезть первым испарилось за секунды. А Фил, похоже, услышал его мольбы и молча первым слетел по лестнице, за ним, что удивительно, последовали Агнет и Офелия. Последние же тормозили. Алан видел, как Милена нерешительно теребила рукав, пустым взглядом прожигая люк.

— Не стоит, если боишься или не хочешь. Ты еще можешь вернуть все назад.

Ее глубокие зеленые глаза сместились на Алана.

— Я уже оказалась во все это втянутой. Не строй из себя спасителя какого-нибудь, не поможет.

Язвительный ребенок. Такой уж была Милена, когда они познакомились на ее пятнадцатилетие, и такой она оставалась по сей день. Алан прекрасно знал, что при всем малом жизненном опыте она много чего знала и понимала. И все же она оставалась ребенком, который не должен быть при делах магических, на какой-то криминальной с виду Окраине.

— Да куда уж мне. Просто хочу напомнить, что ты сама отказалась забыть все это как страшный сон еще у меня дома. Поэтому прошу, — он повторил жест Офелии, — иного входа, похоже, не дано.

Фыркнув в своей манере, она гордо спустилась в люк. То же сделал и Алан. А там их уже ожидали недовольные лица оттого, что они потянули время. Дождавшись всех своих подопечных, Офелия молча направилась в туннель по единственной возможной дороге — узкой возвышенности, по бокам от которой шли каналы с не самой чистой водой. Что было завораживающе, так это вспыхивающие сами собой факелы на стенах, отражающиеся на аркообразном потолке причудливыми формами. Была ли Агнет? Алан не знал и спрашивать не спешил. Его больше беспокоили отдаляющиеся шаги позади. Похоже, толпа, что окружала их на поверхности, последовала за ними.

Алан тихо негодовал от абсурдности всей ситуации.

Мало того, что они спустились в канализацию, так еще и пришлось петлять целыми проулками, захороненными под городом. А в конце... в конце оказалось то, чего никто точно не ожидал.

Круглое пространство, буквально появившееся из ниоткуда. Размером оно было не меньше какой-нибудь стандартной арены в глубинах Алгарда. Освещалось это все тысячами, если не больше, фонарями, явно зажженных магией. Навряд ли были такие отчаянные со спичками.

— Уау! Ты какого мне об этом месте не рассказывала?! — голос Фила лихим эхом раздался по помещению.

— А смысл? Здесь мы обучаем тех, кто еще не знаком со своей магией. А ты, скорее, либо сам дозрел, либо делов натворил, — возмутилась Офелия на его наседающий тон, а после добавила: — От тебя народ беречь надо.

Фил, однако, на это ничего не возразил. И, как понял Алан, по задумчивому взгляду ушел в воспоминания, как он с собственной магией справлялся. Было интересно и познавательно его историю послушать, но насильно Алан ее вытягивать не станет.

Тело ощутимо дернулось, когда Офелия взяла его за плечо и мягко подтолкнула. Алан очнулся от задумчивости. Все уже спустились вглубь арены, а позади приближались шаги. Алана мгновенно накрыло с головой волнением. Начать хотя бы с того, что его не спросили, а хочет ли он, чтобы сотни пар глаз пялились на него во время неловких попыток сделать хоть что-то. И закончить тем, что темные канализационные ходы и плохо освещенная темнота на потолке давили хуже, чем слова «поторапливайся» и «быстрее».

Да только всего этого Алан не высказывает. Он — человек, вроде как, неконфликтный и в какой-то степени смиренный, потому от легкого толчка в спину покорно спускается вниз по лестнице. За ним же следует Офелия, будто он сейчас попытается сбежать.

Оказавшись в центре, они еще ожидают какое-то время, наблюдая, как прихожане облепливают их большим кругом. Кто и зачем рассказал им о том, что сейчас будет происходить, можно было лишь догадываться. Но Алан уже знал, что к этому явно причастен Анастасий.

В который раз за сегодня он вздрагивает от чужого прикосновения. Офелия, то ли ободряюще, то ли просто чтобы вернуть его в реальность, сжимает предплечье. Отойдя от раздумий, Алан замечает, что вдобавок ко всему этому Офелия отгоняет Фила, Агнет и Милку в общую толпу. Все они обеспокоенно озираются на него, но сделать ничего не могут. Все равно им не позволят.

Руки Офелии шустро перемещаются на плечи, и она с силой давит на них, заставляя Алана сесть на пол. Перед его скрещенными ногами она поставила маленькую свечу — потухшую и явно использованную.

— А теперь попробуй зажечь ее.

Алан разочарованно скривился. Такое загадочное место, толпа народу, столько наведенной интриги — и это все, чего от него просят?

— Ну знаете, — откровенно злится Алан, — «обучить магии» здесь слишком громко сказано.

Офелия на его тон ничуть не обижается, лишь выходит из-за спины и глядит сверху вниз.

— А я и не говорила, что научу тебя магии. Ты же не говорил в детстве: «Научите меня ходить!» — потому что ноги тебе были даны от природы, а ты должен был лишь понять, как ими пользоваться и выработать координацию. С магией так же, — она делает легкую паузу, чтобы Алан чуть выдохнул. — Она изначально была в тебе заложена. Тот маленький светящийся «шарик» — это ядро, или же магия в чистом виде. В тебе уже есть такой же. Осталось лишь пересилить страх и другие барьеры в голове, и тогда твоя магия станет стабильной и сильной. Понимаешь? Я не хочу заставлять тебя страдать бездельем, зажигая свечу по тысяче раз. Я лишь хочу, чтобы ты перестал бояться применять магию. Она ведь чувствует твою боязнь и скованность, оттого и бедокурит порой.

Алан виновато опускает голову. Ему не понравилась отчитывающая лекция от Офелии, но, на удивление, она помогла. Хотя, наверное, не в том ключе, что она пыталась донести.

У него и правда появилось желание, да только его основой стало сильное стремление сбежать отсюда поскорее.

— Зажгись?.. — процеживает он сквозь зубы тихо-тихо и, видимо, не той интонацией. И фитиль ожидаемо не загорается. Он серьезно понадеялся, что с первого раза все выйдет?

— Зажгись, — проговаривает он чуть смелее, опять же не ожидая хорошего результата.

Секунда. Две. Алан хочет повторить слова, а на третью попытку — рвануть отсюда куда подальше. Но фитиль наконец, чиркнув голубыми искрами, вспыхивает вполне себе обычным огнем. В груди разлилось еле ощутимое тепло, будто кто-то положил поверх руку. Алан не веряще смотрит на огонек. Ни боли, ни страха, ничего другого. Только искренняя радость и едва заметное неверие в происходящее. Он видит, как его компания радостно улыбается, они явно горды за его маленький успех.

А после появляется Офелия и бесцеремонно задувает огонек.

— Еще раз.

Он обиженно щелкает языком.

— И сколько еще так сделать?

Офелия на секунду притихает — наверняка хотела выдать точную цифру, но все же решила Алану оборвать все надежды на скорое освобождение отсюда:

— Пока пламя не начнет вспыхивать мгновенно, а ты перестанешь думать об этом как о деле и начнешь воспринимать это как рефлекс.

Через бесчисленное количество времени он и правда забывается, что когда-то магия была чем-то из ряда вон выходящим. Теплое чувство в груди стало чем-то приятным и даже вновь ожидаемым, если успевало пропасть до следующей попытки. К разу, наверное, сотому — в это Алану искренне хотелось верить — он начал зажигать фитиль на уровне «пошевелить пальцами» или «моргнуть пару раз». Магия больше не пугала и даже приелась от бесконечного совершения одного и того же. Да только он знал, что эта боязнь исчезла только для зажигания свечки, на все остальное он точно побоится использовать магию.

Сто первый раз зажечь свечу ему не дают — Офелия быстро подхватывает ее с земли еще до того, как Алан успеет сказать.

— Поднимайся, — и он повинуется с четкой мыслью в голове, что его используют как куклу или марионетку.

— Чем дальше мучать будете?

Ответ следует новым прикосновением. Офелия кладет одну руку на грудь, вторую — на спину, и обе на одном и том же месте. Алан предполагает, что здесь сосредоточено ядро и что-то сейчас начнет происходить.

— А теперь попробуй закрыть глаза и нащупать магию внутри себя.

Алан удивленно поворачивается к ней, искренне не понимая, чего она хочет.

— Давай, давай.

Толпа исчезает, как и маячившие впереди довольные лица друзей. Он погружается в темноту, стараясь пробраться в свое же сознание. Алан не знает, как это должно происходить и что нужно делать, просто следует наитию. И вскоре доходит до нужной точки. По рукам пробегается легкое тепло, а руки Офелии исчезают с груди и спины. Алан открывает глаза и видит, как по рукам лоснятся мелкие голубые крупицы, порой сбиваясь в одну змейку. Магия пробегается меж пальцев робко и как будто немного зашуганно. И Алан жалеет, что долгие годы забивал ее в самый дальний угол. Он ощущает, что его магия будто живет отдельно от него самого, и при этом он может ее контролировать. Это до жути странно и непривычно, но у Алана все равно расплывается глупенькая улыбка на лице. Пусть немного косая и неправильная с непривычки, но она по-прежнему оставалась искренней.

Алан наконец поднимает голову, озаряя улыбкой всех присутствующих. Взгляд сразу же цепляется за Агнет. И Алан знает, что это не из-за ее ярких волос. Ее улыбка хитровато-довольная — Алан знает, что она сейчас чувствует то же самое, что и он.

Внезапно вся радость меркнет, как выключенная лампочка. Позади Агнет и многих других людей Алан замечает другое знакомое лицо, но этому он совершенно не рад.

С тех пор карие глаза обрамились несколькими морщинками, но прищур ничуть не стал менее хищным. Блондинистый хвост лишь стал чуточку длиннее, в целом оставшись прежним. Не отрывая взгляда, мужчина отгибает ворот своего пальто, являя взгляду Алана кусочек формы ловцов, а после исчезает в толпе.

У Алана сердце ухнуло вниз, а магия треснула со звуком битого стекла, стоило ему только исчезнуть. Но, кажется, кроме него этого никто не заметил.

— Для первого раза очень неплохо, — возникает Офелия, и Алан отшатывается от нее как от огня. — Единственное, что сейчас тебя сдерживает, — это опыт. Твоя магия напрямую зависит от насмотренности. А ты все эти годы был затворником, большое упущение, однако.

Спокойно продолжает она, будто не видя чистый страх в глазах Алана.

— На первый раз с тебя хватит.

Толпа взрывается восторженными криками и громкими хлопками. Агнет и Милена срываются с места, кидаясь ему на шею. Их примеру следует и Фил, добивая ослабевшие ноги Алана своим весом. Уже на земле они отпускают затисканного Алана, не сдерживаясь в вопросах:

— Ну как?!

— Тебе хоть понравилось?!

— Как чувствуешь себя после магии?!

Алан упускает мимо ушей все вопросы. Они считывают это как небольшой шок после использования магии. Алан же сосредоточил свой взгляд на удаляющейся в толпе спине, прикрытой длинным хвостом.