Крылья над бездной или Ворона-Царевна (джен)

— Как тебя зовут, ворона?

— Карр-повна!

— Что ты делаешь, ворона? — Карр-каю!

— Что ж кричишь, как на пожар?

— Нрр-равится!

— Карр-роша я! Карр-роша! Карр-расавица!

Единственным местом, где всё было по-другому — была зельеварня. Обычно я устраивалась повыше на полке, поджав лапки, и просто наблюдала за работой Мастера.

Это было завораживающе. Его руки, эти длинные, бледные пальцы, которые я привыкла видеть неподвижно лежащими на подлокотниках, оживали. Они двигались легко и точно, с какой-то нечеловеческой грацией. Нож для нарезки кореньев мелькал в воздухе, оставляя за собой ровные, идеальные ломтики. Пальцы отмеряли щепотки порошков без всяких весов, просто на глаз, на ощупь, на ту магическую чуйку, которая вырабатывается годами и не поддаётся объяснению.

Стекло звенело, жидкости переливались в колбах, меняли цвет, пузырились и успокаивались. Снейп помешивал зелье длинной стеклянной палочкой, и его движения были такими плавными, такими ритмичными, что я ловила себя на том, что задерживаю дыхание.

Он не замечал меня, да и вообще ничего не замечал вокруг. Только теперь это была не пустота, а предельная концентрация, погружённость в дело, которое он умел делать лучше всего на свете.

Свечи отражались в стекле и в его глазах. На миг мне казалось, что я вижу не профессора Снейпа, уставшего и сломленного, а того мальчика, который когда-то впервые влюбился в магию и нашёл в зельях свой способ говорить с миром.

— Кр-р-руто, — сказала я тихо самой себе.

И вдруг меня осенило. Зелье! Если он умеет варить всё: от безобидных микстур до самых тёмных ядов, почему бы не сварить что-то для себя? Почему бы не создать эликсир, который поможет ему выбраться из той ледяной пустыни, где он застрял?

Я зажмурилась, и представила, что придумываю зелье, что способно заменить пустоту внутри чем-то другим. Чтобы я добавила в такое зелье?

Вороний глаз — обязательно! Горькую ягоду, что напоминает глаз вороны. И легенда о происхождении этих ягод подходящая: выросли, мол, эти ягоды там, куда падали слёзы Ворона, что оплакивал друга-кудесника.

Добавила бы волос единорога... А что? Пожертвовала бы даже и свой ради такого случая — для света, для надежды, для того, чтобы серебристое сияние пробивалось сквозь тучи.

Что еще я могу? О, крик Морриган для ярости, для силы, ведь богиня обещала, что я смогу.

— Кар-р-р... — забормотала я вслух, перебирая ингредиенты в воображении. — Гор-р-рсть... гр-р-русть... гор-р-речь... вар-р-рка...

Снейп покосился на меня.

— Ты что бормочешь?

— Кар-р-р! — отмахнулась я. — Р-р-рецепт...

— Рецепт? — Он поднял бровь. — Ты варить собралась?

Я возмущённо каркнула. Варить! Я! У меня даже рук нет! Но придумать-то могу.

Он покачал головой и вернулся к своему котлу. А я продолжила фантазировать.

— Эликсир воскрешения души, — придумала я название своему зелью, — альтернативное название: "Кар-р-раул, или Как перестать быть овощем и начать жить".

Я развеселилась и "Остапа понесло!" Вот, что у меня получилось в итоге!

"Форма выпуска элексира:

Стеклянный флакон тёмного стекла с закрученной пробкой. В комплекте прилагается наглая ворона, которая будет каркать, пока пациент не выпьет лекарство. Ворона входит в стоимость и является активным действующим компонентом, поэтому не пытайтесь её сдать обратно в аптеку.

Показания: хроническая пустота, суицидальные мысли, привычка стоять на башнях и смотреть в бездну.

Состав зелья:

1. Пустота внутри, одна порция. Тщательно выморозить до состояния абсолютного вакуума. Хранить в недоступном для дементоров месте.

2.Стеклянные шарики с воспоминаниями, 137 штук. Не трогать, не трясти, не пытаться вернуть обратно. Просто признать, что они существуют.

3. Ягода вороний глаз, одна горсть. Собрать в Запретном лесу в полнолуние.

4. Пепел несбывшихся надежд, щепотка. Добавлять в последнюю очередь, иначе зелье прокиснет.

5. Волос единорога, 1 штука.

6. Крик Морриган по вкусу. Если переборщить — пациент вскочит и побежит убивать Волдеморта (я уже была наслышана об этом их местечковом террористе!) голыми руками. Если не доложить, останется лежать и смотреть в потолок. Дозировка подбирается индивидуально, методом проб и клевков в нос.

Передозировка: Пациент может начать улыбаться на уроках (крайне редкое, но опасное явление), перестать снимать баллы с Гриффиндора (признак полной деградации), в исключительных случаях добровольно пойти на контакт с коллегами.

Произведено: Подземелья Хогвартса, мастерская Каруны и К°.

Примечание: Если после прочтения инструкции вам захотелось завести ворону или хотя бы улыбнуться — зелье подействовало."

Я, абсолютно довольная своей придумкой смотрела, как зельевар работает, и думала о том, что мой рецепт не так уж глуп. Может быть, я не умею варить по-настоящему, но я умею быть рядом. И если это не зелье, то что?

* * *

Начались экзамены. Снейп вставал затемно, проверял работы учеников, принимал практические экзамены, потом письменные, потом снова практические.

К середине экзаменационной недели стало понятно: здесь я ему не нужна. Он справлялся сам, точнее, его тело справлялось, а душа была где-то далеко. Моё присутствие ничего не меняло. И я стала думать о том, чтобы навестить Гарри.

— Северр-рус, — сказала я однажды вечером, когда он сидел над кипой экзаменационных работ, сгорбившись так, будто хотел спрятаться от всего мира под этой черной мантией, — Кар-р-руна вер-р-рнётся быстр-р-ро!

Он поднял голову. Темные круги у него под глазами стали глубже, чем неделю назад.

— Куда ты собралась?

— К Гар-р-ри.

Он помолчал. Секунд десять просто смотрел куда-то сквозь меня, а потом в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— Осторожнее, — произнёс он, и это было так неожиданно, что я чуть не свалилась с подоконника.

— Кар-р-р? — я даже каркнула как-то по-дурацки, не своим голосом.

Он не ответил. Просто уткнулся в работы. Но я не улетала, топталась на месте, переминалась с лапки на лапку. Он снова поднял голову и посмотрел на меня с непонятным выражением.

— Кар-р-р... — я замялась. — Пр-р-роблема кар-р-р-мить Гар-р-ри!

До него дошло мгновенно, я даже увидела, как дернулся уголок его рта. Гарри у Дурслей недокармливают, а ворона одна много не унесёт. Нужен план.

Снейп встал, подошёл к шкафу, порылся в ящиках и извлёк маленький холщовый мешочек на длинном шнурке. Подошёл ко мне, осторожно взял мою лапку и принялся привязывать мешочек. Ловко и профессионально — видно, что руки знают, как крепить поклажу почтовым совам.

— Возьмёшь у эльфов еды, — сказал он тихо. — Справишься сама?

Я расправила крылья, проверяя, не мешает ли мешочек. Нет, всё отлично.

— Кар-р-руна спр-р-равится! — гордо ответила я.

Я каркнула и вылетела из кабинета, слыша, как за спиной скрипнуло кресло — он вернулся к работам.

Когда я подлетела к двери кухни, то пощекотала грушу на натюрморте (этот фокус я подсмотрела у рыжих близнецов), та захихикала и превратилась в ручку. Когда я нажала на неё клювом и влетела внутрь, то меня сразу окутало тепло и запах свежей выпечки.

— Кар-р-р! — заявила я домовым эльфам Хогвартса, воззрившимся на меня. — Кар-р-руна пр-р-росит пир-р-рог!

Эльфы засуетились. Их было много — маленьких, с огромными глазами, в наволочках с гербом Хогвартса. Они узнали меня сразу (я вообще довольно быстро обрела в замке известность) и почему-то замерли на мгновение, а потом поклонились с каким-то особенным почтением.

Пирожки с мясом, с повидлом, булочки с корицей, яблоки, виноград, даже маленький кусочек жареной курицы, завёрнутый в лист салата. Я смотрела и умилялась: Гарри будет сыт.

— Кар-р-р, — сказала я на прощание. — Покор-р-р-но благодар-р-рю!

— Приходи ещё, госпожа, — поклонился старший эльф.

* * *

Я вылетела из замка и направилась к опушке Запретного леса. Руна Портал сработала как надо. Я начертила её клювом на камне, вошла в мерцающую арку... и вот я уже сижу на заборе знакомого дома в Литтл-Уингинге.

Литтл-Уингинг встретил меня теми же аккуратными домиками и газонами. Дом номер четыре на Тисовой улице сиял чистотой и самодовольством. Идеальный газон, идеальные шторы, идеальная петуния (в смысле цветы).

Я перелетела поближе и заглянула в окно гостиной. Дурсли были дома, но ни какого намёка на мальчика в чулане. Гарри, судя по всему, снова отсиживался в парке. Я нахмурилась (насколько ворона способна хмуриться) и полетела к нашему дереву.

Гарри был там, он сидел в развилке ветвей, обхватив колени руками, и смотрел куда-то вдаль. Приблизившись, я увидела свежий синяк у него под глазом и ссадину на скуле. Моё воронье сердце сжалось. Я бесшумно опустилась на ветку рядом и каркнула:

— Гар-р-ри, пр-р-ривет!

Гарри вздрогнул, дёрнулся, чуть не свалившись с дерева. Его глаза расширились от страха.

— Тьфу ты! — выдохнул он, прижимая руку к сердцу. — Ворона! Напугала! Говорящая ворона! Ты из цирка? Откуда ты меня знаешь?

Теперь пришла моя очередь чуть не свалиться с дерева. Он не узнал меня! Совсем. В его взгляде не было даже намёка на то тепло, что было между нами, только страх и недоверие.

Ну, нормально! Тот старикашка точно поколдовал над его памятью. Придётся налаживать контакт заново, как в фильме "50 первых знакомств" или я опять что-то путаю?

— Кар-р-р, — повторила я, стараясь звучать спокойно. — Кар-р-руна др-р-руг.

— У меня нет друзей, — прошептал Гарри. — Ты хочешь со мной дружить?

Я показала лапку с мешочком. Путь к сердцу Гарри через желудок будет краток. Гарри заворожённо смотрел, как я клювом развязываю шнурок и вытаскиваю пирожок.

— Откуда у тебя... — начал он, но запах свежей выпечки перебил его голодный желудок, который громко заурчал.

— Гр-р-рызи! — я пододвинула пирожок ближе.

Он взял пирожок, всё ещё недоверчиво косясь на меня, надкусил и зажмурился от удовольствия.

— Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Спасибо.

Я уселась поудобнее и приготовилась ждать. У нас было полно времени, чтобы подружиться заново.

— Ты какая-то... необычная. Очень умная, — заметил он, жуя.

— Кар-р-р! — я кивнула и расправила крылья, показывая, какая я умная и замечательная.

Он засмеялся и у меня внутри потеплело.

Мы сидели на дереве до вечера. Я доставала новые вкусности, а он рассказывал про свою жизнь и разные странности, которые с ним случаются. Я слушала, кивала и каркала в нужных местах.

— Ты прилетишь завтра? — спросил он, когда пора было возвращаться.

— Завтр-р-ра встр-р-ретимся, — пообещала я.

— Тогда... до завтра, Каруна.

Он спрыгнул с дерева и побежал к дому. На полпути обернулся и помахал рукой.

Я помахала крылом в ответ. Дамблдор стёр его память, но не смог стереть душу, и Гарри всё тот же добрый, доверчивый мальчик, отчаянно нуждающийся в друге. И я буду этим другом! Снова и снова!

— Хор-р-рошо, — сказала я сама себе, расправила крылья и взлетела. Надо осмотреться. Есть у меня одна идея!

* * *

Я летела низко над крышами, вглядываясь в дома. Магическое зрение показывало внизу обычные жилые дома. Магглы. Магглы. Магглы. Но где-то здесь должно быть что-то другое. Я чувствовала это, а потому упорно кружила над районом: третий круг, четвёртый. Уже начало темнеть, зажглись фонари, и вдруг в переулке, заросшем кустами, я увидела его.

Дом, которого не было.

В обычном зрении это был просто пустырь, заваленный ветками, но в магическом... он пульсировал слабым голубоватым светом. Видимо, это были защитные чары, антимаггловские, почти стёршиеся, но ещё работающие.

Я спикировала вниз и приземлилась на покосившееся крыльцо. Дом был старый, с закрытыми ставнями окнами и облупившейся краской. Но магия вокруг него была не злая, не тёмная, просто... забытая. Как старая вещь на чердаке.

Я проникла внутрь через выбитое чердачное окно и облетела весь дом. Внутри пахло пылью и сухими травами. В гостиной стояла старинная добротная мебель, на каминной полке пылились безделушки. Кухня с заставленными разными баночками полками. Спальня с огромной кроватью под балдахином. Кабинет с книгами — настоящими магическими книгами, судя по их слабому свечению.

Здесь давно никто не жил.

Я вернулась в гостиную, села на подоконник и задумалась. Это идеальное убежище: магглы сюда не сунутся, маги про него забыли. А если мы с Гарри будем аккуратны — никто и не вспомнит. Надо показать ему завтра.

* * *

Назавтра Гарри прибежал в парк, запыхавшийся, со свежей ссадиной на локте.

— Дядя опять орал, — выдохнул он, забираясь на дерево. — Я сбежал, пока он не придумал новую работу. Привет, Каруна!

— Кар-р-р, — ответила я и ткнулась клювом в его локоть. — Др-р-рался?

— Ерунда, — отмахнулся он. — Что будем сегодня делать?.

— Кар-р-р, — я загадочно повела крылом. — Сюр-р-р-пр-р-риз!

Он удивился, но слез с дерева и побежал за мной. Я летела невысоко, то и дело оглядываясь — не отстал ли.

— Куда мы? — крикнул он мне. — Там же пустырь!

Я каркнула и нырнула в кусты. Гарри протиснулся следом и замер.

Перед ним стоял дом. Старый, обшарпанный, но настоящий.

— Это... — выдохнул он. — Откуда? Я думал, здесь пусто!

— Кар-р-р, — сказала я довольно и села ему на плечо.

Он подошёл к крыльцу, потрогал перила. Потом обернулся ко мне, и глаза его горели.

— Каруна, это... это что? Мы можем сюда приходить?

— Кар-р-р, — подтвердила я. — Осторр-р-ожно кр-р-радучись.

Он засмеялся и вдруг схватил меня в охапку, прижал к груди.

— Ты гениальная ворона! Самая лучшая ворона на свете!

Я закаркала, вырываясь, но на самом деле мне было очень хорошо. Он меня не помнит, но он меня снова любит. Мы вошли в дом вместе, вернее, я въехала у него на плече.

— Убор-р-рка, — первым делом сказала я.

— Что? — не понял Гарри.

Я показала крылом на пыль, мусор и паутину.

— Пр-р-р-ибр-р-раться!

Он огляделся и кивнул.

— Ты права. Надо прибраться. Завтра принесу тряпку и веник.

— Кар-р-р, — одобрила я. — Завтр-р-ра.

Мы вышли на крыльцо и сели на ступеньки. Гарри погладил меня по голове и улыбнулся.

— Каруна, — сказал он вдруг. — Мне кажется... мне кажется, я тебя давно знаю. Странно, да? Мы только вчера познакомились.

Я замерла. Сердце забилось часто-часто.

— Кар-р-р? — спросила я осторожно.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто чувство. Может, мы встречались во сне?

Я прижалась к его руке. Мы сидели и грелись на солнце. И я знала: память не стереть до конца. Где-то глубоко, в самом сердце, он помнит, просто не знает об этом. Но это ничего. Мы наберём новых воспоминаний, лучше прежних!

— Кар-р-р, — прошептала я. — Хор-р-рошо.

— Ага, — согласился Гарри. — Отличный день.

И мы пошли исследовать наш новый дом.

* * *

В подвал вела крутая лестница. Дверь вниз была приоткрыта, но когда мы подошли, она медленно, со скрипом, закрылась прямо перед нашим носом. Там было темно, но когда мы спустились, зажглись свечи. На полках стояли артефакты. Самые разные: зеркала, шары, механизмы из меди и серебра, какие-то колбы с засохшими ингредиентами.

Гарри замер. У него глаза стали круглыми.

— Каруна... это что?

— Кар-р-р. Ар-р-ртефакты.

Гарри протянул руку к маленькому зеркальцу. Оно вдруг показало его отражение с высунутым языком. Гарри дёрнулся.

— Каруна, — сказал он медленно, и на его личике была видна немалая работа мысли. — А ведь это... это всё волшебство, да?

— Пр-р-равильно! — подтвердила я.

— Так волшебство... оно существует? По-настоящему?

— Кар-р-р! — я кивнула и для убедительности расправила крылья.

Он огляделся. Часы на полке тихо хихикнули, стрелки прыгнули на другое время. Гарри перевёл взгляд на меня.

— И ты... ты говоришь. Ты меня понимаешь. Ты тоже волшебная?

Я склонила голову набок. Это несомненно!

— Вер-р-р-но! — сказала я.

Гарри помолчал, переваривая. Потом посмотрел на свои руки.

— Со мной всю жизнь происходили странные вещи, — сказал он тихо. — Тётя Петуния говорит, что это всё от... от ненормальности. А дядя Вернон вообще считает, что я... что я не должен был рождаться.

— Дур-р-рсли дур-р-раки! — возмущённо каркнула я. — Пр-р-ридур-р-рки!

— Но если волшебство существует... — он поднял на меня глаза, и в них загорелся огонёк. — Если ты волшебная... и дом волшебный... то, может, и со мной... может, я тоже...

Я подлетела и села ему на плечо. Ткнулась клювом в щёку: "ну, давай, догадывайся!"

— Кар-р-р, — сказала я, наконец, не дождавшись заветных слов от него самого. — Гар-р-ри чар-р-родей!

Он замер.

— Точно? — прошептал он. — Ты не шутишь?

Я каркнула и покачала головой. Какие уж тут шутки!

Гарри закрыл глаза и выдохнул. Длинно, с облегчением.

— Я не ненормальный, — сказал он. — Я просто... другой. Волшебный.

Он улыбнулся. Такой улыбки я у него ещё не видела — светлой и настоящей, будто камень с души упал.

— Знаешь, Каруна, — сказал он, — сегодня лучший день в моей жизни. Я нашёл друга, нашёл дом и узнал, что я волшебник.

Всё правильно. Всё так, как должно быть.

* * *

Мы бродили по подвалу, разглядывая артефакты. Некоторые явно не работали, но при нашем приближении начинали слабо светиться. Другие, наоборот, притворялись мёртвыми, но стоило отвернуться, за спиной что-то щёлкало или звенело.

— Здесь кто-то жил, — сказал Гарри. — И он оставил всё как есть.

Я кивнула. И вдруг заметила в углу небольшой сундучок. Он был окован медью, и на крышке сидела резная ворона.

Я подлетела. Ворона на крышке вдруг моргнула.

— Кар-р-р! — каркнула я от неожиданности.

Сундучок приоткрылся. Внутри лежала стопка старых писем и толстая тетрадь в кожаном переплёте.

Гарри достал тетрадь. На первой странице красивым почерком было написано:

"Дневник Элинор Вэнс, артефактора. Мой дом и я"

— Элинор Вэнс, — прочитал Гарри. — Кто это?

Я пожала плечами. Но тетрадь явно ждала, чтобы её прочитали.

* * *

Мы сели на пол, и Гарри начал читать вслух. Я слушала, склонив голову.

"Мой дом — самое живое существо, которое я знаю. Я построила его не одна. Мы строили его вместе: я вкладывала магию, а он вкладывал душу. Каждая балка, каждая половица — это часть его характера. Он может быть ворчливым, когда я долго не мою полы. Он может обижаться, если я ухожу надолго. Но он всегда ждёт меня."

Гарри улыбнулся.

"Я наделила его способностью выбирать. Он сам решает, кто достоин войти, а кто нет. Не по крови, не по магии, а по тому, как человек относится к дому. Если ты уважаешь его, он пустит. Если ты пытаешься его использовать, закроется и никогда не откроется".

Я посмотрела на стены. Они, кажется, слушали вместе с нами.

"Я ухожу. Мне пора, но мой дом останется. Он будет ждать тех, кто придёт с добром и кому нужен приют. Если вы читаете это, значит, он вас впустил и вы ему понравились. Заботьтесь о нём, и он будет заботиться о вас."

Гарри закрыл тетрадь и посмотрел на меня.

— Каруна, он нас выбрал. Просто потому, что мы... мы хорошие?

Я кивнула. И вдруг почувствовала, как по стенам пробежала тёплая волна. Дом словно обнял нас.

Наверху что-то звякнуло. Мы поднялись и увидели, что на кухонном столе появились две тарелки: с ягодами для меня и с тостами для Гарри.

— Ну надо же, — удивился Гарри.

Я каркнула:

— Пр-р-раздник!

Мы перекусили и ещё немного побродили по дому, а потом Гарри заторопился.

— Мне пора. Дурсли будут орать, если я опоздаю к ужину.

Я кивнула. Мне тоже нужно было возвращаться в Хогвартс.

Мы поднялись наверх. В прихожей Гарри обернулся и сказал в пустоту:

— Спасибо, дом. Мы ещё придём.

Дверь открылась перед нами сама, но когда мы вышли, она захлопнулась с таким грохотом, что Гарри подпрыгнул. — Обиделся, что уходим? — шепнул он. Я каркнула: похоже, что да. В ответ где-то в доме жалобно звякнул колокольчик. Придётся завтра извиняться.

— Каруна, — сказал Гарри, когда мы пробирались через кусты, — я хочу сюда вернуться. Очень. Тут столько всего интересного. И если я правда могу научиться...

— Кар-р-р, пр-р-ридём!

Он улыбнулся.

— Тогда завтра? После того как я сделаю все дела по дому?

— Кар-р-р. Договор-р-рились.

Мы разошлись в разные стороны: Гарри — к Дурслям, я — в Хогвартс. Но оба знали: у нас теперь есть место, куда мы можем вернуться.

---------------

Есть Бусти для ранней выкладки глав и эксклюзивных материалов

По бесплатной подписке там также доступны ориджиналы — мои собственные истории, а также иллюстрации и даже ожившие арты-визуализации книжных моментов и видеотрейлеры к книгам.

Ссылка в соответствии с требованиями портала в моём профиле и в примечаниях к работе.