My way (гет)

20 ноября, отель Плаза Атени, комната Юн Ми.

Сладко потягиваюсь, как моя Мульча. Все таки девочки намного гибче мальчиков, плюс упражнения сказываются, два месяца зарядки, растяжки, и результат уже есть. Беру телефон, ого, уже час дня! Как раз к обеду проснулся. Ничего не помню. Помню, закончился концерт, меня и маму с онни зазывали на банкет, но я просто валился с ног, откат после выступления неслабый настиг. Помню, как садились в машину, как два кордона полиции сдерживали поклонников, и все на этом, я вырубился просто. Как ехали, кто меня в отель занес, кто раздел — ничего! Спал я, ага. Рекомендация будущему мужу строптивого меня — устроить концерт, потом стакан налить и делай чё хошь со мной. А там честным пирком да за свадебку, и готов кастрат без орудия преступления, рук и языка, все отрежу козлу нахрен! Лучше тюрьма. Отставить печальные мысли, надо посмотреть, что там у меня с финансами, а то давно не заходил в свой банк, да и отзывы в СМИ не помешает проверить. Финансы, финансы, поют… ого, за под лям уже! И денежка уже не капает, а льется ручейком, Мексика и Аргентина с Чили качают "Порке Те Вас" поперед Испании со страшной силой, "Девушку из Нагасаки" качают Франция и Канада, как и "Ты мерзавец" с "Я ни о чем не жалею". "Если б не было тебя" и "Парижская осень" послабее, но тоже хорошо. Так же идет на рекорд "Бомбей Буги", а в англоязычных странах неплохо уходит "Don-t Worry Be Happy". Всего же за пол суток я разбогател на 650 тысяч! Включаю ТВ, нахожу местные новости, там треш и угар, мэр Марселя негодуе, как это так, песню про Марсель первый раз исполнили в Париже! Там про Марсель-то одно слово — Марсель. Горячие французские парни. Концерт купили несколько крупных ТВ-компаний, из Кореи в том числе, в Корее КБС грозится показать 23 ноября, после блока вечерних новостей. То-то радости будет Чжу Вону и его хальмони, кх-кх-кх! Теперь-то точно он не моего уровня, я Дева Франции и миллионер, а он — нищий без своей семейки, будет мне три раза "Ку!" делать. Представляю Чжу Вона в парадной форме и балетной пачке, и как он мне "Ку!" делает, чуть не помер со смеху. Решил присвоить мажору очередное почётное воинское звание "Пацак"!

И тут-то на меня напали сразу Мульча, кою ко мне не пускали до этого, онни и мама Юн Ми. Меня захватили в плен, захвалили, зацеловали (мама), облизали (Мульча) и защекотали (онни). Началось в колхозе утро, весь горох поела тля. На самом-то деле я доволен, приятно же, когда тебя любят просто так, за то, что ты просто есть. Кстати, хочу есть, высказываю это желание, совершаю положенные процедуры, одеваюсь а-ля бродяга в рванине, и мы спускаемся в ресторан. Мои-то уже привыкли, а первый раз за рваные шорты чуть не удавили. Сейчас-то после моего феерического явления всей Франции на трапе самолета в рванине, уже и на улице можно встретить девушек в штанах разной степени драности. Даже пару парней видал, вот только что, прямо в ресторане. Мода — как степной пожар, не убежать.

Садимся за столик, народ делает вид, что нас не знает, так, немного косятся и всё. В Корее бы уже разорвали на тысячу маленьких ЮнМишек точно. Официантка записывает заказ, глаза у нее по пять рублей, такая звезда рядом и без охраны. Как хорошо в дорогом отеле — никто не лезет, спокойно пообедали, мама смотрит на садик при ресторане, мы с онни в планшетах шаримся, иногда показывая маме особо интересные новости. Спешить нам некуда, до концерта в Марселе пять дней, у нас с оркестром все готово, программа та же. В Марсель полетим самолетом вместе с оркестром и хором, обратно тоже, там три дня. Потом награждение меня премией, пресс-конференция и домой. Кстати, сегодня вечером тоже пресс-конференция, еще одна в Марселе, но это не точно. Еще нашего организатора поездки достают два модных дома, "Кирзаче"… ой, "Версаки"… ой нет, "Версаче", вот, и "Живанши". Сцепились насмерть итальянцы с франками за мою тушку. Просят о встрече, передал, что после прессухи готов, вдруг по результатам еще и передумают. Я же решил шокировать французов и слегка развеять образ новой орлеанской девы, а то канонизируют еще. На пресс-конференцию пойду в образе Гавроша, благо все сценические костюмы мне подарили и даже уже привезли, пока я дрых.

Поднимаюсь в номер, мама и онни собрались по ларькам, бутиками именуемым, закинул им на карты по десятке на булавки, глаза у онни были — не передать. Как приятно дарить подарки благодарным людям — еле спасся от зацеловывания насмерть и обнимашек до переломов. Ладно, шутки в сторону, пока нет никого — примерка. Достаю из шкафа безразмерный клетчатый пиджак с подвернутыми рукавами, короткие джинсы драные чуть ниже колена, высокие боты типа гриндерсов, гольфы полосатые, платок на шею и кепку клетчатую на голову. Надеваю весь комплект, расхаживаю перед зеркалом, пытаюсь косить под блатного. Чего-то не хватает… Ага, надо приспустить один гольф, вот теперь образ шпаны готов! Бычка беломорины в зубах нет, но я же типа девочка, мне и не надо. И опять образ не полный. Помада! Ф-у-у-у таким быть, но придется. Кое-как накрасился той же яркой помадой, что и для "Девушки из Нагасаки" использовали — вот теперь отлично! Даже небрежно нанесенная помада в тему. Так, я Штирлиц, я Штирлиц под маской девочки, я не голубой! Фуххх, отпустило вроде. Играют же актеры женские роли, в театре есть амплуа — инженю, когда мелкие актрисы мальчиков играют, буду считать, что я в театре. К пресс-конференции я готов, надо похулиганить! Похоже, Юна была та еще шкода, если меня даже просто в ее теле так и тащит сотворить что-нибудь этакое. Лезу в телефон, меняю "Мажор" на "Пацак", проверяю, который час в Корее. Ага, одиннадцать дня, четверг, Пацак скорее всего занят службой. Однако, попробую. Звоню. Берет трубку!

— Привет, оппа! Как служба, как успехи? А я вот тут в Париже, скучаю, плюшками балуюсь. Ты чего молчишь-то, невежливый какой, даже не поздоровался!

— Ты совсем охренела, чусан-пурида, днем звонить, это случайность, что у меня оказался телефон!

— Я знала, оппа, это судьба! Я хотела сказать тебе, что я тебя обманула — я не смогу стать миллионершей к концу следующего года! Между нами все кончено! — говорю я трагическим голосом со слезой. — офигевший Пацак молчит.

— Почему ты молчишь, оппа, разве ты не рад?

— Кхм, кхм! А почему ты не сможешь стать миллионершей? — задает ожидаемый глупый вопрос Пацак.

— А я ей уже стала! — я хихикаю и отключаюсь, заношу Пацака в черный список и валюсь на кровать, дрыгая ногами. А я сошел с ума, я дразню Пацака, по его понятиям — заигрываю с ним, я идиот, ага. Но довольный, как слон в овощной лавке. Решаю так довести Пацака, чтобы окончания срока нашего липового жениховства он ждал, как избавления от мук. Будет знать сволота, как ручки мои белые целовать без спроса. Со спросом-то ему и вовсе облом бы был. Думаю, звонить Му Ран или нет. Нафиг, сама позвонит, пацак ей наябедничает непременно. Звоню Сан Хену.

— Доброе утро, сабоним. Как ваши дела, как здоровье, вы хорошо кушали?

— Доброе утро, Юн Ми-ян. У меня все хорошо, у тебя тоже не плохо, смотрел ваш концерт по интернет-трансляции, ты сильно выросла как артист, поздравляю. Когда обратно в Сеул?

— У нас еще концерт в Марселе, потом награждение и домой, дней через восемь-девять. Сабоним, как вам "Бомбей Буги"? Есть еще пара вещиц в таком же стиле, поработаем вместе?

— Если такого же уровня, то я согласен, конечно же. Я уже заметил, все, что ты делаешь, приносит деньги, как я могу отказаться? — поболтали еще минут пять и распрощались. Приятно иметь дело с сабонимом, если от него не зависеть. Строго разовые контракты, строго все расписано и всем счастье. Довольный, валяюсь на кровати, лазаю в интернете, а вот и кавалерия из-за холма, звонит МуРан. Быстро они.

— Здравствуй, Юн Ми-ян, у тебя все хорошо, ты хорошо кушаешь?

— Доброе утро. Да, у меня все в порядке, ем хорошо, завтра летим в Марсель. Даем там концерт и через три-четыре дня домой, в Сеул. Всего дней через девять прилечу. А что случилось? — придуриваюсь я

— Почему вы позвонили?

— Хотела узнать, все ли в порядке у вас с моим внуком, вы не ссоритесь?

— Нет, конечно. Вы же знаете, нет никаких меня и вашего внука, у нас просто договор. Он закончится и мы разбежимся. А может и раньше, мне тут после концерта сын герцога Монако ручки целовал, комплименты говорил, может, и предложение сделает! — вру я. Тишина.

— Конечно, Юночка, решать только тебе, но ты все же подумай, Чжу Вон свой, кореец, как ты там будешь в чужой стране? — такие свои овцу в овраге доедают, думаю я. А бабка-то Пацака стала слаще сахара, к чему бы это? Не сотворил ли я очередную дурость?

— Я все равно не приму ничьего предложения, я умру на сцене незамужней, я же вам говорила. Не нужен мне принц Монако, как и ваш внук, вы уж не обижайтесь. Ладно, у меня скоро пресс-конференция, надо хорошо выглядеть, давайте прощаться.

— Конечно, Юночка, подготовься как следует, ты же там всю Корею представляешь.

Опять! Вроде и послал завуалировано, а все равно сироп льет, не к добру это! Вот и нахрена я про сына герцога наврал, а? Гормоны опять или моя дурость? То и другое скорее. Собираться и правда пора бы, посетить ванную, накрас… чур меня! Так привыкну еще.

17-00, отель Плаза Атени, конференц-зал.

Зал битком набит журналистами и операторами телекомпаний, все ждут "Дочь Франции". Ровно в пять распахивается дверь и пританцовывая входит Юн Ми. Она в образе Гавроша, руки в карманах, губы ярко-алые, кепка на глазах и взгляд исподлобья. Один гольф приспущен. Оглядев прищурившись замерших соляными столбами журналистов, криво улыбается, распахивает пиджак, явив драные кюлоты миру, и крутится на месте. Щеки ее раскраснелись, она сдувает упавший сбоку локон, выпавший из-под кепки.

— Шарман! — стонет в экстазе какой-то лощеный щеголь в желтом костюме и пенсне. Народ отмирает, толпа акул пера бросается к Юн Ми, она испуганно пятится, но нахальных журналюг оттирают от нее четыре шкафа два на два, это охрана, выделенная организаторами. Юн Ми садится за стол с микрофонами, там же лежит с десяток диктофонов, рядом садится помощник мэра Парижа, он же ответственный за организацию поездки.

— Задавайте вопросы, господа. Представляться обязательно! — начинает ведущий.

— Нью Йорк Таймс. Скажите, почему вы оделись как клошар? — с жутким акцентом спрашивает американец. Вот он умничка, самый нужный вопрос, но и хамства нельзя спускать.

— Вы можете говорить по английски. — отвечаю ему на его языке.

— Клошары — это местные бездомные? Разве я на них похожа — у меня новая и дорогая одежда, я приятно пахну, на мне эксклюзивные кюлоты моего дизайна. Просто я придумала новый стиль одежды и назвала его "Гранж". Он подойдет молодежи, протестующей против чего угодно. Пусть протестуют одеждой, это намного веселее, чем пить или принимать вещества. Следующий.

— Ди Вельт. Вы планируете гастроли в ФРГ, и если да, то когда? — с хитрым видом спрашивает немец, по немецки конечно.

— Если пригласят — приеду, но надо заранее договариваться — предложений много. — отвечаю с берлинским выговором на хохдойче.

— Токио Симбун. Скажите, вы планируете писать песни для Японии?

— Да, две уже написаны, но пока идет подбор музыкантов. Скорее всего, в начале следующего года будут готовы. Я собираю свою команду пока. — отвечаю на японском. Японец не удивлен — он знает про мои сертификаты, подготовился.

— Франс Пресс. Когда вы планируете концерт в Марселе и будут ли там новые песни?

Концерт 23 ноября, сегодня утром сообщили организаторы.

— Новых не будет, все песни на концерте в Париже и так новые, я просто не успею ничего сочинить. К следующему приезду в вашу прекрасную страну постараюсь написать. Вы же понимаете, муза дама капризная.

— Гардиан. Вы планируете гастроли в Британии, и если да, то когда. У вас есть еще песни на английском языке?

-Песни есть, но над ними еще много работы. Я считаю, что правильно петь на концерте на языке хозяев, поэтому мне надо еще не менее десяти песен на английском. Это касается и всех остальных стран.

И так вот еще полчаса. Потом прессу выгнали, мне надо готовиться к перелету в Марсель, самолет утром. Вернулись мама Юн Ми с онни, как раз к ужину, занесли покупки и пошли в ресторан. Переодеваться я не стал, только пиджак снял — в отеле тепло. На онни моя рубашка с небрежно оторванными рукавами произвела потрясающее впечатление, как и нашитые на нее внизу два здоровенных кармана, как раз под смартфон. Хорошо, мне удалось от нее убежать и скрыться в лифте. В ресторане сел за столик, народу полно, в этот раз на меня таращатся все, особенно девушки. Вместе с онни к столику подошли два господина, тот самый в желтом и элегантная дама в женском деловом костюме. Тут и мама подоспела, при старшем мужчине онни мне не посмела ничего сделать, только дулась, как мышь на крупу. Два соперника из мира моды, а это были они, напросились к нам за столик, я переводил маме и онни с итальянского, это дама от Версаче, и французского, господина от Живанши. Надо было видеть лицо онни, когда господин Гарро, как он представился, начал петь дифирамбы моему тонкому вкусу и гениальности, а синьора Тоскана с ходу предложила совместное создание коллекции прет-а-порте нового стиля "Гранж". Сцепившиеся по южному экспрессивные модельеры чуть не испортили нам ужин дракой, и только угроза не иметь с ними дел их остановила. Предложил им создать две коллекции и устроить совместный показ, я же им предоставлю рисунки некоторых моделей, а дальше сами. Мне эта мода нафиг не нужна, повыделывался и хорош. Мой комплект с пиджаком они уже отщелкали во со всех сторон на пресс-конференции. Достал из сумочки шарфик длинный, намотал на шею, взлохматил волосы, и дал себя сфоткать еще пару раз. Ну как пару, пока по десятку не отщелкали — не отпустили, только бормотали все "шарман, шарман". Наконец дикие звери-модельеры откланялись и нам удалось поесть. Уже наевшись и в хорошем настроении я подумал о том, что в мире моды главное — идеи! Потому-то они то крышками от помойных ведер обвешают бедных моделек, то в сети рыбацкие завернут. Поэтому так и кинулись на меня, волчары. А пойду-ка я спать! Вроде хорошо поспал сегодня, но усталость не прошла еще, а через пять, практически уже через четыре дня концерт и утром вставать рано, самолет в десять, а еще собраться надо, все костюмы упаковать, гитару, "Корг". — Уа-а-ау! — зеваю я и встаю из-за столика.

21 ноября, 12-00 дня, Марсель, отель Интерконтиненталь Марсель 5* Класс.

Еще утром были в Париже, а в двенадцать дня уже в отеле в Марселе, тут лететь-то час пятнадцать всего. Отель фантастический, старинный огромный дворец восемнадцатого века, аж в пять этажей, что для того времени было круто. Номера для такого сервиса и роскоши не дорогие, наш стоит около тысячи баксов в сутки, я в интернете посмотрел. У нас своя терраса с кучей вазонов с зеленью. Мульче сразу притащили туалет с наполнителем, вид с террасы на гору со старой крепостью Сен-Жан и старую часть Марселя. В городе вообще много интересного, отдохнем от переезда, пообедаем и пойдем гулять. Погода теплая, как для ноября, солнечно, все замечательно. Единственно, в тени все же прохладно, с моря ветер сырой и холодный. Таковы уж все приморские города.

Вечер, ресторан в районе старого порта.

Ужинаем, ноженьки наши бо-бо, четыре часа гуляли, были в музее истории Марселя, в музее римских доков, просто гуляли, не удаляясь далеко от отеля. Проголодались и как раз почти на берегу набрели на этот ресторан Ле Мирамар. Как советует интернет, заказали тут рыбный суп буйабес, маме и онни попросил сразу крупномолотого перца чили — принесли. Мама с Сун Ок счастливы, наконец-то перчено! Так же тут подают устрицы, маме и сестре взял, рассказал, как их есть с соком лимона, им понравилось, сыроедам этаким. Сейчас как раз принесли мне свининку-гриль, маме и онни форель. Пару салатиков и графинчик коньяка 10 лет выдержки, Мартелл. На закуску оливки и сыры — соленый и рокфор. Маму и онни заплесневелый сыр поразил, весь их вид как бы говорил — это как оголодать надо, что бы есть вот ЭТО??? Но любопытство женщин побеждает всё — увидав, как я его наворачиваю, попробовали через силу и вот коньяк еще есть, а сыр уже всё. Мне тоже позволили смешать колу с коньяком, изверги. Хотя оно и правильно — я выгляжу подростком, докопается кто и привет репутации. А так — колу пью. Гриль тут прелесть, сыр тоже, кофе на десерт с "Наполеоном" на высоте, как и ценник. Платил я, так что мама Юн Ми и онни не расстроились. Чаевые включены в счет, плюс я расписался на буклете ресторана, спросив имя официантки. Она не поняла, пока я не сказал, что я автор гимна Франции Пак Юн Ми. После этого мы свалили оттуда в отель, завтра уже работать, готовиться к концерту, надо лечь спать пораньше.

22 ноября, Стадион Велодром, утро.

Прогоняем программу концерта, сцена подготовлена, стадион крытый на шестьдесят семь тысяч, но будет около восьмидесяти с лишком. Акустика тут присутствует, крыша звук частично отражает, прогон Гимна Франции показал, что больших искажений нет. Концерт завтра, в воскресенье, в понедельник похмеляемся, тьфу ты, отсыпаемся и во вторник в Париж. В среду награждение, и в четверг домой, в Сеул. Вчера уснул довольный и счастливый сном младенца. По приходу в отель потащил маму Юн Ми и онни в крытый бассейн, не хотели идти, обе плавать не умеют и воды побаиваются. Мотивировал тем, что уплочено — надо пользоваться. Возражения насчет отсутствия купальников отмел, все купили в магазинчике рядом с бассейном, заодно купили большой круг для мамы Юн Ми и нарукавники для Сун Ок. Мама в круге осторожно спустилась по лесенке и не спеша дрейфовала вдоль бортика, а Сун Ок категорически отказалась спускаться. Пришлось помочь, короче, столкнул я ее. Картина маслом "Охренение в бассейне", на визг онни сбежалось человек пять персонала, они орут все разом каждый своё на французском, онни орет по корейски на весь отель: — Боюсь, боюсь! — и при этом стоит по грудь в воде, бассейн метр сорок всего глубины. Потом еле вытащил их из бассейна, так им понравилось. Учил онни плавать, на вопрос, откуда я умею соврал, что не помню. Короче, вечер прошел не зря. Круги и нарукавники утащили в номер, сохнут на терраске, потом тут их оставим, а купальники заберем в Париж, там тоже бассейн есть, просто не до него было. Сегодня мама и СунОк остались в отеле, нечего им делать на репетиции, пусть гуляют, купаются, вкусно едят и вообще отдыхают. Особенно маме Юн Ми это нужно, она больше двадцати лет не отдыхала. Я даже думал задержаться во Франции, но сейчас не сезон, лучше летом приедем куда-нибудь в Сен-Тропе, инопланетян искать, кх-кх-кх. Все, оркестр готов, начинаем.

23 ноября, 19-00, Стадион Велодром.

Вся наша банда оркестровая готова, хор тоже, я стою у края кулис, мэр Марселя Жан-Клод Годен толкает зажигательную речь про преемственность поколений, роль Марселя в Великой Революции и не меньшую роль в революции 19 октября. В этот раз никаких гостей нет, только мэр и "лучшие люди города", так что скоро начнется концерт. На трибунах заметил несколько девушек и парней в старинной форме Великой Армии, народу битком, много флагов Франции, есть и Кореи штук десять, вечер тихий, теплый, все условия в наличии. Под конец мэр, кстати, республиканец, объявил меня почетной горожанкой Марселя, простер руку к сцене, пришлось выходить в центр и кланяться. Мэр захлопал мне, трибуны тоже, ну и я не отстал — похлопал уже им, все довольны. Наконец, закончилась официальная часть, и мы начинаем…

Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrive!

Contre nous de la tyrannie…

Стадион Велодром, перерыв.

Сижу в кресле в гримерке, отдыхаю. Как-то легче идет в этот раз, нет такого напряжения, как в Париже. В принципе, примерно так и будут проходить обычные концерты, мне понравилось. Интересно то, что еще два месяца назад я считал, что лучше работать дома и не светить себя, и вот результат. Я не дома и меня знает каждая собака! В планах была атака на "Хот 100 Билборд" и работа с ФАН по договорам, вместо этого атака на Европу и свой музыкальный хаб. ФАН так, сбоку плавает рыбкой-прилипалой, Сан Хен заработает с меня, само собой, мне не жалко. Прикол в том, что его роль- обслуживающий персонал, подгон голосов и музыкантов, студии и камеры, специалисты разного профиля, за долю малую. Еще и конфликты с ними будут постоянно, это к мудан не ходи, все старше меня! Мало будет заплатить, еще и кланяться надо им, а у меня с этим туго. Пью теплую воду без газа мелкими глоточками, связки беречь надо. Голос пока не вышел на полную силу, я не спешу, для нынешних целей его хватает, и ладно. Мне оперные арии не петь, Дио не перепевать, пока по крайней мере. Это раньше я не засматривался на Клауса Майне или Анкудинову с Дио, завидовал наверное. Вот нафига мне теперь к-поп нужен, там никого и рядом нет, разве что Сон Ен из "Короны", опытом возьмет, а вот голос лучше у меня даже сейчас. Среди певцов трот есть один, дядюшка Хван, как его ласково зовут в народе, местный Синатра, но он не выступает давно. Надо ему "Так хочется жить подогнать" и "My Way" на корейском. Всенародным дядюшкой человека зря не назовут! Народ забегал, конец перерыву, пора в бой!

Стадион Велодром, конец концерта.

Второй раз пою на бис "Девушку из Нагасаки", уже и пальцы устали струны дергать, и народ слезами весь стадион залил, но не отстали, пока не повторил. И все из-за одного слова про Марсель. Как говорится, спел бы про Гонконг, был бы цел. А приятно все же, черт побери, когда тебе хлопают почти 90 тысяч человек и кричат "Браво!". Вон цветами всю сцену завалили, есть и мягкие игрушки. Видимо, у французов постарше я вызываю отцовско-материнские чувства. Так, цветы — оркестру, дитям, то есть мне, игрушки. Будут вместе с Мульчой создавать мне образ корейской девушки. Зайдет эдак кто-нибудь в нашу с онни комнату, а там гора этих пылесборников, и здоровенная черная кошатина дрыхнет на них, сразу видно — девушки тут живут. Кстати, о комнате, пора начинать думать о переезде. Можно пока снять дом поприличнее или квартиру в хорошем районе, а в кафе только работать ездить. Странно будет миллионеру жить в комнатушке с сестрой.

Чёт я отвлекся, а уже пора закрывать концерт, "Парижская осень", господа и дамы.

Там же, чуть позже.

Уставшая, но довольная Юн Ми кланяется аплодирующим зрителям и говорит в микрофон: — Спасибо, Марсель, всем спасибо, спасибо оркестру и хору. — кланяется опять, подобрав со сцены небольшую игрушку — медведя. Все умиляются, кто-то смеется, девушка прощается еще раз и уходит со сцены.

Сижу в гримерке, мама Юн Ми и Сун Ок прибежали ко мне, мама поит меня теплой водичкой, онни обнимает, шепчет в ухо: — Зачем ты написала такую печальную песню про девушку из Нагасаки, я опять плакала.

— Значит, хорошая песня. — отвечаю. Надо переодеваться и в отель, но сил ни на что нет уже. Сейчас посижу немного, отдохну, и тогда… хррр, хрр…

— Спит! Как она так может, раз — и все! Мама, почему она так?

— Устала она, пока выступала, все силы отдала зрителям. Пойду, позову водителя нашего, пусть ее в машину отнесет, в отеле переоденем.

24 ноября, вечер, аэропорт Марсель Прованс, борт аэробуса А320.

Сидим в самолете, готовимся к взлету. Ремни пристегнули, кресла подняли, телефоны выключили. Подвожу итоги французского вояжа, рано конечно, но основную программу я выполнил, остался официоз всякий, награждение, журналюги. Награждение послезавтра, завтра отдыхаем. После награждения пресс-конференция со мной великим и ужасным, и домой в Сеул на следующий день. Это странно, но Сеул тоже теперь мой дом, привык я, что ли. Хочу в свой закуток на склад и работать, работать, работать. Идей полно. Я тут подумал — если я чужую песню переделал, перевел слова, музыку изменил, то я ворюга или соавтор? Буду считать, что соавтор, а что просто перепел — значит одолжил. Тут-то нет этих песен и их авторов. Надо и свое писать пробовать, написал же текст к "Парижской осени", и не плохой. В моем мире это просто последняя часть из "Магнитных полей" Жарра, а я ее в песню переделал. В этом мире меня на лирику тянет со страшной силой, гормоны шалят девичьи, не иначе. Это и неплохо, с одной стороны, буду цеплять хорошо женскую часть аудитории, с другой же — это вроде как и не совсем уже я. А это странно? Думаю — нет, мы меняемся всю жизнь, а жизнь у меня теперь как у подпольщика в стране с чужой культурой и в чужом теле, сколько мне тут шифроваться — одна Богиня знает. Привык же без проблем говорить о себе вслух в женском роде? Привык! Человек такая зверушка, что ко всему привыкает, да, Мульча? Что мяу? Потерпи, через полтора часа выпущу тебя, в отеле уже будем. Вот когда в Корею полетим — тут ты выхватишь горя по полной, а что делать — такая кысмет, как говорят наши друзья из Средней Азии. О, порулили на взлетку.

25 ноября, утро, отель Плаза Атени, ресторан.

Неспеша завтракаем, даже Мульча медленно ест, придирчиво выбирая кусочки из своей миски. Погода испортилась, моросит мелкий дождик, сидим внутри ресторана, набрали полный стол всего, а то вчера так устали, что почти и не поели. Награждение завтра в два, потом пресса меня помучает, все это заснимут и покажут на весь мир. Ну, на Францию точно, как и на Бельгию с Испанией да Италией. Кстати, о записях. Мне передадут записи обеих концертов и вообще всего пребывания во Франции, с правом коммерческого использования фрагментов. То есть, весь концерт я могу выложить только бесплатно, а отдельные песни уже за деньги. Пока пью кофе, залезаю на свой сайт, смотрю результаты раскрутки песен после концерта. Рано еще, конечно, ну да ладно. С Сан Хеном мои юристы утрясли вопрос с "Порке Те Вас", испанскую версию отобрали, все равно ФАН ничего не сделал. Заплатили штраф ему, он указал десятикратный размер стоимости от лицензии в контракте. Небось сейчас последние волосинки выдирает, что мне за нее не заплатил сразу все, получил 33 тысячи сейчас, а скачают ее миллионов десять минимум. А сколько, кстати, скачало? Ого! Больше трех миллионов! "Бомбей Буги" 700 тысяч, "Донт вори" сто шестьдесят тысяч пока, но счетчик мотает. Залезаю в свой банк, вот это да! Больше пяти миллионов, я богат! А датакоин? По доллару почти. На радостях докупаю до 500 тысяч датакоинов, и все, закрою эту тему, пусть лежат. Сообщаю онни и маме Юн Ми, что хочу купить домик или квартирку, в Канаме к примеру. Волнуются насчет стоимости — успокаиваю, денег и половины хватит. Надо помнить и о налогах — их уже набежало под два лимона. Мама волнуется, как она будет в кафе ездить? Вот неугомонная-то, никак не будет. Дом вернем дяде, а мама отдыхает пусть, сначала на обследование ее положу, потом в санаторий отправлю, потом поедем куда-нибудь на отдых уже все вместе. Ага, и не забыть машинку купить губозакаточную, кто работать-то будет? Так-то и уже сделанного хватит на всю жизнь, но это же скучно — жизнь рантье. Мир должен услышать новую музыку, увидеть новые фильмы, прочитать книги. Работай, негр Серега, Солнце еще высоко. А не поработать ли мне, где моя программа нотной записи.

Там же, вечер.

Валяюсь на кровати, в своей теперь любимой пижамке с черными котятами, прикупленной в магазинчике при отеле. Лежу, раскинув руки и ноги, как морская звезда, отдыхаю. Расслабуха полная. Весь день готовились к награждению, мама и СунОк подбирали наряды на завтра, я пойду на награждение в том же белом платье, в котором пел Гимн Франции. Чем хорош наш отель — никуда ходить не надо, все есть внутри. Отдохнули в СПА, посетили парикмахерскую и маникюр сделали, а то мои ногти отросли и стали похожи на когти, скоро начнут стучать по клавишам. С ногтями у девушек всегда так — стоит начать, и приходится посещать маникюр регулярно, положение обязывает. Вернусь в Корею и забью на это дело, а тут я персона публичная, надо соответствовать! Мне прикупили еще недорогое ожерелье и сережки мелкого жемчуга, для церемонии, символ чистоты так сказать. Хорошо хоть эпиляцию, которой меня онни стращала, делать не надо — нет у меня зарослей на руках и ногах, только пушок мелкий и светлый, его и не видно. Остальное я сам брею, да, и ТАМ тоже, привык уже. Расстраиваюсь немного каждый раз, но привык. Наплавались в бассейне, пригодились купальники, только нарукавники новые купили, те в отеле остались, в Марселе. Маме тоже, круг уже не нужен. Онни такая прикольная, когда по собачьи плавать учится, шеки надует от усердия и молотит руками и ногами. Мне тоже полезно, раз десять бассейн "измерил" вдоль.

Долго сидели в ресторане за ужином, там играла живая музыка, певичка была с неплохим голосом. Когда поели уже, а мама с онни потягивали не спеша десертное белое под пирожные, к нам подошел метрдотель и вежливо спросил, не могу ли я сыграть для гостей отеля. Пошел к роялю, объявил "Полет шмеля" и как дал стране угля. Похлопали мне, гости все воспитанные, негромко хлопали, но дружно. Налил себе еще чаю с пироженкой, хорошо! Теперь вот валяюсь. Мульча, какая ты стала тяжелая, отожралась на французских харчах, слезь с живота! Что мяу, ты где шлялась, когда твоя хозяйка тут отдыхает в поте лица, а? Проводила инспекцию балкона и мамы с онни? Ах ты же моя умница… Хррр, хрр…

26 ноября, Президентский дворец, парадный зал.

Стоим в компании таких же награждаемых, награждение общее, всех отличившихся разом, кого чем. К примеру, Клер Бетанкур примут в Орден Почетного Легиона. Мне дали премию "Виктуар де ля мьюзик", кому-то просто премии. Бедновато у франков с наградами, не то что у нас, в России. Что характерно, начальство само себя не наградило, это не Корея. Единственно, ВРИО президента приняли в Орден Почетного Легиона, но ему по должности положено, это не награда. Ле Пен сразу сказала, что ее награда — Свободная Франция, вот. Вообще в этом мире как-то построже, чем в моем, честнее, что ли, и народ попроще. Ну, так мне кажется. Все, выходит президент под новый Гимн Французской Республики, начинается…

27 ноября, вечер, борт А380.

Сидим опять на втором этаже аэрбаса, в бизнесе, только авиакомпания другая, "Азиана Аэрлайнс". Перелет всего 12 часов, вылетаем в 19-00, прилетим в три часа дня, в пять точно дома будем. Мама и онни уже соскучились по корейской еде, спорят, накормят в самолете остреньким или нет. Я молчу, точно знаю — не накормят, пусть компания и азиатская. Бедная Мульча опять сидит в заключении, узник совести, блин. Иногда она закатывает глазки свои наглые и жалобно мяучит. Хитрая какая — еще и настрадаться-то не успела, а уже жалуется. Утешил бы, да уже ремни пристегнули. Прощайте, Париж и Марсель, прощай гостеприимная Франция. Мы летим домой!