Ким Джон Хван

#семейное #магломуары #генеалогия #тыжисторик и еще #околонаучное (сомнительная теория)

Девять жизней дедушки Паши
Есть в нашем родословном древе один человек, на которого можно попробовать свалить все мои эмоциональные реакции на восточные языки, как со знаком минус (китайский), так и со знаком плюс (японский)... Это дедушка Паша, в жизни которого значился "китайский плен" (1920-1927) и много еще всякого интересного, которого врагу не пожелаешь.

Эта "китайская" часть семейной летописи всегда была максимально засекреченной. Никто никогда эту тему не поднимал, даже когда дедушки не стало. Если честно, я много лет думала об этом не как об осторожности (китайский след в СССР — опасное клеймо, да), а как о выборе деда, который хотел что-то очень неприятное, а может и недостойное, забыть раз и навсегда, и никогда не пыталась копать в этом направлении, в отличие, например, от второго деда, короткая жизнь которого была задокументирована и сохранена мамой и мной во множестве архивных запросов, справок, копий, фотографий и музейных витрин...
А у дедушки Паши была только страничка в книжке про фронтовиков села, несколько фотографий в папином альбоме, да рукодельная головоломка из проволоки. Мои воспоминания о нем сводились к одному расплывчатому образу (мне не было трех лет, когда его не стало), а мои старшие кузены вообще никогда не интересовались такими деталями...

Но несколько дней назад меня агрессивно одолело любопытство, я села читать, сопоставлять, выстраивать и вспоминать. И скармливать это ИИ. А сегодня мы устроили с кузенами получасовую конференцию, где вытащили из памяти всё, что помнили и что забыли, и, наконец собрали все воедино...

Дед родился в 1897-м в маленькой деревеньке на Урале.
В 1916-м был досрочно мобилизован в царскую армию.

О фронте Первой Мировой опять же в семье никто не говорил, но думаю, что он и не добрался до фронта. Выжить в финальных аккордах Брусиловского прорыва — это бы было уже слишком невероятно, хотя... Я бы почти не удивилась, если учитывать всё, что будет дальше. Но Российская империя призвала людей больше, чем могла вооружить, одеть и прокормить. Срок пребывания в запасных частях, который в начале войны составлял пару недель, к концу 1916 года вырос до нескольких месяцев. Видимо, там дед с сослуживцами и встретил революцию... А потом пришел Колчак. Был ли дед уже дома или его сгребли прямо из царской армии — неизвестно, но в 1918–1919 он оказался на территории Колчака, был мобилизован в белую армию как рядовой и попал в Сибирский Ледяной поход (1919–1920 гг.)
(Урал → Омск (лето 1919, эшелоны), Омск → Новониколаевск → Иркутск (осень—зима 1919). После крушения фронта — в составе остатков частей на восток, к границе и переход в Маньчжурию).
Люди гибли тысячами от обморожений, сыпного тифа и истощения. Дед выжил. И в 1920 году оказался в Китае. Как он существовал в лагерях на границе, какими путями добрался до Харбина (точное подтверждение локации я получила только сегодня!) — я не знаю. Но дальше начался китайский этап его жизни.
1920–1927 — жизнь в китайской эмиграции.
До вчерашнего дня я представляла себе эту жизнь, как нищету, банды хунхузов, тяжелую работу и полное бесправие... Однако пролистывая отцовский альбом, я наткнулась на фотографию, которую раньше датировала более ранним периодом. На ее обороте было написано:
Даже если предположить, что друзья (?) на фото сознательно создавали (приукрашивали) образ процветающих дельцов, все же видно, что костюмы, пусть не люксовые, но добротные, сшиты на заказ/подогнаны по фигуре, а не взяты для съемки в ателье, что галстуки они завязывали сами, чуть небрежно... А такие кавалеристские усы абсолютно снимают вопросы о роде войск в армии — раз, и доказывают, что щеголял дед не только для фотокарточки — два. Кстати, ультрафиолет показал забавное — паспарту оказалось с британским гербом и надписью «Royal Photograph» (нацарапанной чем-то вроде иглы), что во-первых, несуществующее ателье (все 245 фотосалонов Харбина 20-х гг записаны), во-вторых, точно не соответствует уровню фотографии с простеньким задником, без всяких драпировок/колонн/диванов и пр. Типичный "абибас" для дешевых понтов. Но цель-то была благая - порадовать родителей: живы, устроены, выбились в люди. Нет, серьезно, крестьянин из глухой деревни дорос до уровня приказчика средней руки в городе в 100000 человек! Для деда это был целый Вавилон... И он в этом Вавилоне был не на дне...
Неудивительно, что в первые годы дед не собирался возвращаться по амнистии, предложенной СССР.
Но после 1924 ситуация изменилась. Брат сегодня сказал, что дед там чем-то заболел. И долго лечился. Есть у меня соображения на этот счет. И даже как пришпандорить к этой истории японцев в положительном ключе. И подозреваю, что угадала правильно. Но важно другое. Дед выжил, но ловить в Харбине 1927 года стало нечего. Даже по фотографии видно, что время изменилось... Хотя стрижка на фото вновь свежая, и усы колечком, но глаза потухли и пальто со свитером выдает "работу на воздухе". Друзья, наверное, к этому времени разъехались кто куда (от Америки до Австралии), многие дружеские связи "разделил" советский паспорт (те, кто работали на КВЖД, должны были принять гражданство или оставить работу; плюс общая нестабильность: тут ОГПУ вылавливает белогвардейцев, тут китайцы арестовывают пособников коммунистов. Тут бандиты, тут тиф и общая неустроенность... И дед выбрал вернуться...
1927 — возвращение по амнистии... Возвращение было добровольным: нужно было прийти в советское представительство (в Харбине, Маньчжурии или Синьцзяне), заполнить анкету из 35 вопросов, получить визу и отправиться домой эшелоном. В документах на въезд ставилась пометка: «за службу в белых армиях суду и наказанию не подлежит». Амнистия действовала до 1931 года.
Дед собрался, получил на границе отметку (не думаю, что это было просто, но опять же не знаю) и отправился к родителям на Урал. Снова Транссиб, но уже попроще, чем "туда"(((
Жил обычной жизнью, работал в колхозе, сразу как приехал, женился. Жена ему попалась суровая, работящая, очень верующая и бескомпромиссная. Наверное, баба Таня не была счастлива с этим весельчаком, балагуром и бабником с темным прошлым. Но в деревне она пользовалась непререкаемым авторитетом, под этим авторитетом и дед прожил относительно спокойные 10 лет... Родили двух девочек и долгожданного сына. А в 1937 году деда арестовали.
Он был на карандаше с момента возвращения. Он был "Харбинец". И это значило в 1937-м стопроцентный расстрел по 58 статье (контрреволюция).
1937–1938 — арест, 18 месяцев тюрьмы.
Но... дело до суда не дошло. Ему повезло попасть в зазор, когда после "ежовщины" и прихода Берии были пересмотрены дела некоторых заключенных. После полутора лет застенков НКВД он вернулся домой... Как? Почему? Почему именно он? Нет ответа.
А в конце 1938 или в 1939 случилась у мужичков в деревне драка, прям до смертоубивства... Я эту историю слышала, но смутно и с вариациями, в том числе от отца, но так и не дождалась ответа, имела история юридическое продолжение или нет). Но брат сегодня сказал, что был суд... Что не поделили? Нет ответа, но что-то подсказывает мне, дело в женщине. Просто потому, что обычно мужики не бросаются душить противника голыми руками. А тот именно что упал на него и стал душить. Дед всегда носил с собой перочинный нож. И пустил его в дело. Попытка убийства. Звучало это в семейной истории примерно так: из-за уголовщины, деда не взяли в армию, когда началась ВОВ, но отправили в трудармию. Так или иначе, по политическим или по уголовным мотивам, в рамках "трудовой мобилизации" или конкретно тюрьмы, дед попал на лесоповал на Динасе (Первоуральск), работал там в трудармии в 1941–1947... И приобрел громадный шанс умереть в первый же год, если верить воспоминаниям очевидцев о творившемся там кошмаре... Шансом дед не воспользовался. Он выдержал семь лет и вернулся к семье в 1947... Чтобы загреметь в больницу с открытой формой туберкулеза...
Должен был умереть, ага. Но прожил еще 30+ лет. Правда работничек из него был тот еще. Он сколько-то поработал в ДРСУ, потом, видимо, и на это не стало хватать. Был отличным плотником. Дома его руками была сделана вся мебель, кроме сундука с бабушкиным приданым. Он ей даже ткацкий станок "изладил", даже рамочки для фотографий сам делал. На чердаке стояли плетеные "морды" для ловли рыбы... А еще на чердаке в конце 80-х я нашла игрушку-головоломку. Это тоже была его работа. Но только сегодня я узнала, что это тоже "китайский след" — китайская головоломка "девять колец".
Так вот дед прожил свою непростую жизнь. Он умер в 1979 году. Успел увидеть, как растут внуки. Был веселым, хулиганистым. "Девок "щупал" по свидетельству многочисленных очевидцев чуть не до самой смерти.
Исхитрился нигде в открытых источниках не оставить следов. Никогда не рассказывал о прошлом. И усы "колечком" в СССР не носил.
Скажете, что видите в этой истории другого героя, точнее героиню, которая и за мужем больным ходила и детей поднимала в одиночку?! Сто процентов соглашусь. Деда Паша не герой. Не святой. Обычный человек, только сильно везучий/невезучий (тут как посмотреть) и со здоровьем на десятерых. И молчать умел. Может потому и выжил?

А, да, неважный постскриптум: от звука китайской речи меня с детства плющило, как от пенопласта по стеклу, даже когда про историю дедушки я еще слыхом не слыхивала. То ли психогенетика, то ли совпадение. И не прошло, даже когда я из любопытства начала заниматься китайским (типа пойму логику звучания и полегчает). Не-а, не полегчало. Год я продержалась на чистом упрямстве с почти нулевым результатом...
Но вот что странно, когда я эту историю для себя разобрала и по полочкам разложила и села зубрить очередную серию китайских уроков в дуолинго, я первый раз не налажала ни в чем. И наконец-то звучание языка для меня превратилось из белиберды в понятный набор звуков, который я могу различать и повторять.