Ревенант (джен)

Чешуйчатые изгибы маленькой змеи на медальоне, его вес в руке, ощущение цепочки, перебирающей звеньями по пальцам — всё это не давало Регулусу покоя. Он жизнь положил на то, чтобы заполучить этот предмет. Вернулся с того света, чтобы уничтожить его… и упустил эту возможность. Теперь он непрестанно думал о крестраже. Стоило на минуту остаться без дела, и мысли возвращались к нему.

Он помнил, где видел его в последний раз, и его тянуло вернуться туда, в квартирку в Уайтчепеле, несмотря на парализующий ужас, возникавший при воспоминании о Беллатрисе. Регулус мог лишь надеяться, что она не воскреснет снова. Один дьявол знает, сколько у неё жизней.

«Я выпил её душу, — напомнил себе Регулус. — Даже если у неё были крестражи, возвращаться больше некому. С ней покончено».

До конца поверить в это он не мог, но мысль всё же успокаивала.

Проблема состояла в том, что вместо Беллатрисы его могли поджидать другие Пожиратели. По правде говоря, они могли возникнуть рядом, едва Регулус покинет территорию Хогвартса. Лишь древние защитные чары замка берегли его от гнева Лорда.

Он медленно закатал рукав и уставился на свою метку. Проклятье, живущее в ней, оказалось сильнее самой смерти. Бороться с ним — безнадёжная затея. Он уже извёл на это уйму дней и страниц, но теперь его вновь охватило мрачное рвение.

Сосредоточенно хмурясь, Регулус начертил в очередной раз символы и руны в пожелтевшей тетради, которая нашлась в Хижине. Если понять, как устроена магия метки, он сумеет подобрать контрчары и избавиться от неё. Он сверился с книгой, принесённой на днях Сириусом, и надолго погрузился в руническое уравнение. Но результаты его не обнадёживали. Один тупик за другим. Бывают задачи, для которых просто не существует решения. Тьма попыталась затянуть его в болото уныния, но Регулус отрешился от неё и принялся перепроверять свои записи.

Как давно ушёл Сириус? Пару часов назад или пару дней? Регулус не взялся бы ответить. Увлекаясь чем-то, он совсем терял счёт времени. А будучи ревенантом, не нуждаясь в человеческом режиме дня, вовсе мог забыться в безвременье.

Внезапно за порогом раздались шаги, и Регулус вздрогнул, возвращая внимание к реальности. Поступь звучала незнакомо. От её звуков страх стиснул внутренности, заставив вжаться в кресло.

Дверь со скрипом открылась, и опасения подтвердились: в Хижину вошёл вовсе не Сириус. Внутри Регулуса всё оборвалось. Объяснение могло быть лишь одно: брата схватили и легко достали из его мыслей информацию об укрытии. Регулус закоченел на месте. У него даже палочки рабочей не было, чтобы защищаться. Лишь способности ревенанта.

Но вошедший не нападал и не угрожал. Напротив, он сам замер в нерешительности на пороге. Молодой мужчина в поношенной коричневой мантии с небольшим чемоданчиком в руке. Его лицо по диагонали пересекали очень заметные шрамы.

Несколько секунд прошли в вязком, тревожном молчании. Страх внутри Регулуса медленно угасал, как звук затихающей струны, а вместо него приходило понимание: он помнит этого парня со школьных лет. Это один из дружков Сириуса. Память даже подсказала его фамилию.

— Люпин… — прошептал он.

Незваный гость оглядывал его с ног до головы с плохо скрываемым любопытством, словно орнитолог, который встретил диковинную птицу. Регулус поневоле тоже оценил вошедшего иным взором и ощутил спокойное, ровное сияние его души. «Будто два зверя, которые обнюхиваются при знакомстве», — с омерзением подумал он.

Поднявшись из кресла ради вежливости, он с запозданием поприветствовал вошедшего.

— Здравствуй, Регулус, — отозвался Люпин мягким тоном. — Извини за вторжение. Сириус попросил меня зайти к тебе и передать, что он в порядке. Его ещё несколько дней не будет.

Регулус замер, пытаясь осознать ситуацию и собственные чувства. Облегчение, что пришли не Пожиратели? Обида на брата, который мог бы и посовещаться, прежде чем выдавать их убежище? Недоумение и неловкость из-за визита незваного гостя? Все эти описания казались неполными или неточными.

— Ясно, — сказал Регулус.

Наверное, он испытывал некоторое недовольство собой, ведь утонув в чертежах и расчётах, даже не заметил долгое отсутствие брата. Пытаясь скрыть это, он солгал:

— Я уже начал переживать… Почему он задерживается?

Люпин потёр шею так, словно чувствовал какую-то вину.

— Наш общий друг, Джеймс Поттер, сейчас в больнице. И Сириус… Кажется, общение с ним помогает Джеймсу. Поэтому он хочет провести несколько дней там.

Регулус приподнял бровь.

— Какое трогательное безрассудство. Как он в Мунго собрался прятаться от авроров?

Люпин усмехнулся.

— Он умеет быть незаметным, когда хочет.

Регулус смерил его взглядом, поневоле приметив дешёвую ткань пальто, и вздохнул. Какой смысл спорить?

Люпин поставил чемоданчик на пол, прикрыл дверь и, сложив руки за спиной, прошёл вглубь комнаты. Приглашение ему не требовалось? Тем не менее Регулус жестом предложил ему свободное кресло, а сам опустился в своё. Оба были до безобразия старые и протёртые.

— Соболезную вашему другу, — сказал Регулус, возвращая беседе вежливый тон и одновременно размышляя, может ли он извлечь пользу из этой встречи. В нынешних обстоятельствах нельзя упускать шанс. — Как его самочувствие?

— Неделю пролежал в коме, — тихо ответил Люпин. — Но теперь, кажется, идёт на поправку.

Регулус вспомнил, как Поттер бросался обвинениями и мольбами, прежде чем аппарировать в лес. Вспомнил, в каком состоянии он был, когда отправлялся спасать сына, и удивился, что парень вообще выжил. А ещё он мысленно отметил, что Люпин, в отличие от Сириуса и Поттера, умеет говорить без лишних эмоций, чётко и обстоятельно. В целом, несмотря на шрамы, в нём было что-то располагающее.

Вздохнув, гость сел в предложенное кресло. Один из его подлокотников держался на честном слове и проваливался вниз, если опереться. Люпин его не коснулся. Регулус заключил, что это место было хорошо ему знакомо.

— Так вы, значит, друг Сириуса… Именно вы посылали записку, не так ли?

Люпин кивнул и убрал с глаз чёлку. Его взгляд казался Регулусу слишком пристальным: слегка сощуренные глаза, наклон головы. Находиться под таким взглядом было некомфортно, и на всякий случай Регулус усилил барьер окклюменции.

— Можете взять чай в том буфете, — предложил он, пытаясь изобразить гостеприимство. Странное чувство. Как будто шевелишь конечностью, о существовании которой позабыл.

Люпин вежливо отказался. Неловкость нарастала, гудя, как рой комаров в воздухе. Регулусу не давал покоя вопрос, чего этот Люпин ждёт, почему не уходит? Пытается что-то высмотреть? Впрочем, Регулус и сам был не прочь узнать побольше. Если Люпин состоит в Ордене Феникса, то может быть полезным источником информации. Но начать, конечно, стоит с более общих вопросов.

— Раз уж вы здесь, просветите меня по поводу последних новостей? Что нынче в газетах?

Люпин хмыкнул.

— Твой брат, конечно.

Он рассказал, что о побеге Сириуса ходят самые дикие слухи, а статьи в скандальных журналах только разжигают интерес публики. В мешанине бреда почти теряются сплетни о некромантии и поднятии мертвецов, однако Регулусу всё же стоит быть начеку: о его возвращении с того света могут знать.

Пробуя почву, Регулус незаметно потянулся к мыслям собеседника, но обнаружил вокруг них матовый щит, какой есть у большинства осторожных и замкнутых людей. Вероятно, он смог бы его пробить, но делать этого не собирался. Открыто ломиться в чужие мысли — это верх бестактности.

Сдержанно-грустным тоном Люпин рассказал ему, как нашёл Поттера на змеиной поляне, как тот несколько суток пролежал в коме, а затем, даже очнувшись, не начал связно говорить.

— Змеиный яд успели откачать, поэтому я не понимаю, почему… — Люпин покачал головой, — почему он так тяжело приходит в себя.

— Пробовали легилименцию? — спросил Регулус напрямик.

Люпин нахмурился.

— Это может навредить ему.

Регулус устремил взгляд мимо гостя, размышляя. Пожалуй, известие о смерти Поттера не всколыхнуло бы в нём сильных чувств, хотя Регулус и счёл бы его неприятным. Нельзя сказать, что жизнь этого человека много для него значила. И всё же, рассуждая рационально, он мог спасти его, сообщив пару деталей. Риски казались незначительными, а возможная польза весомой. Взвесив «за» и «против», Регулус осторожно сказал:

— Незадолго до того Поттер пил два зелья: Напиток Отчаяния и Витаигнис. Возможно, это как-то поможет.

Люпин уставился на него.

— Ты бы с ним?

Регулус отвёл взгляд. Меньше всего ему хотелось опять почувствовать себя на допросе.

— Я сообщил то, что счёл нужным.

Люпин вдумчиво кивнул.

— Я передам колдомедикам. Надеюсь, это поможет Джеймсу. Спасибо, что сказал, Регулус. — В его взгляде появилась теплота, но вместе с ней смущение и неуверенность. — Прежде чем я уйду, позволишь ещё пару вопросов?

Регулус кивнул. В конце концов, он и сам хотел бы разузнать больше.

— Сириус немного рассказывал мне о твоём состоянии, — признался Люпин. — Но я бы хотел услышать от тебя лично. Каково это?..

Регулус вскинул брови, одним взглядом заставив гостя прерваться.

— Не думаю, что это будет уместно, — холодно отозвался он.

Подмывало спросить в отместку: «А вы с вашими шрамами, случаем, не оборотень?» Регулус воздержался. Во-первых, потому что не хотел опускаться до грубости собеседника, вероятно ненамеренной. А во-вторых, потому что ответ был для него очевиден. Ему приходилось пересекаться с Сивым и его волками. Их шрамы действительно очень напоминали те, что уродовали лицо Люпина. Но все поголовно известные Регулусу оборотни были пустоголовыми свирепыми тварями независимо от фазы луны. Даже из новообращённых проклятье быстро вымывало следы человечности.

Словом, подобный вопрос был бы нелепым оскорблением, да и только. Не возникало сомнений, что шрамы гостя имеют какую-то иную природу.

— Прости, — сказал Люпин, смущённо опустив голову. — Ты прав.

Регулус отругал себя за неразумную резкость. Чтобы легилименция сработала, ему нужно, чтобы Люпин расслабился, начал доверять. А для этого придётся и самому приоткрыться.

— Впрочем, раз Сириус рассказывал тебе… — осторожно начал он, неохотно перейдя на ты. — В основном я испытываю холод. К этому можно привыкнуть.

Глаза собеседника вспыхнули любопытством. Он подался вперёд, отчего кресло под ним предательски скрипнуло.

— А самоконтроль? С ним не было трудностей?

Регулус пожал плечами, не желая раскрывать то, насколько нестерпимой на самом деле становилась порой его жажда. Однако если он хотел выведать тайны, нужно было и самому изобразить открытость.

— Вначале было сложно, — признал он. — Я чувствую исходящее от живых тепло, и кажется, что оно могло бы согреть меня. Но…

Регулус поймал открытый, полный искренней заинтересованности и сочувствия взгляд Люпина и снова попробовал заглянуть в его разум. На этот раз барьер почти не ощущался, и Регулус проскользнул внутрь его мыслей. Он словно оказался в архиве, где всё хранится в аккуратных коробочках, расставленных ровными рядами на полках. Вот только располагался этот архив в холодном поле под лунным светом. Стараясь ничего не трогать, чтобы не выдать своего присутствия, Регулус проскользнул мимо шкафов, ища взглядом что-то, связанное с делами Ордена. Однако все шкафы выглядели одинаково. Потребуются часы, чтобы что-то здесь найти. Нужно направить мысли Люпина к нужной теме.

— На самом деле, — сказал он, — Сириус рассказывал, что ты всегда был голосом разума в вашей компании.

Ничего такого Сириус не рассказывал, но вывод напрашивался сам собой.

— Даже когда шла охота за крестражами…

Мысленный пейзаж резко поменялся. Луна вспыхнула ярче, загудел свирепый ветер, сметая стеллажи. Регулус едва увернулся от летящего в него шкафа. Он оказался в замке и увидел вспышку воспоминания: Люпин водружает на голову тонкую серебряную диадему, овеянную чёрным сиянием. Щелчок — и эта диадема лежит разбитой, а рядом — сочащийся ядом клык василиска. Регулус нырнул вниманием в этот образ и увидел вереницу школьных коридоров, ведущую снова в архив мыслей. Но кажется, он успел узнать портрет, закрывавший последнюю дверь.

— К чему ты это? — спросил Люпин, нахмурившись. Его разум начал сужаться из-за подозрений, и Регулус быстро выскользнул, пока его не обнаружили.

— Да просто… Сириус говорил, что на твоём счету есть уничтоженный крестраж Тёмного Лорда, и я… хочу выразить восхищение.

— Зачем Сириусу говорить такое? Это неправда. Всеми крестражами занимается Дамблдор.

Регулус на миг закрыл глаза, сгорая от стыда за неудачу.

— Должно быть, я неправильно его понял.

Ради Салазара! Когда-то он легко справлялся со светскими раутами, где каждый щеголяет мастерством изящных манипуляций, а сейчас не смог провести гриффиндорца. Позор, мистер Блэк. Хорошо хоть легилименция дала плоды.

— Выходит, — сказал он — Вы все просто верите Дамблдору на слово, что дело сделано?

— Не на слово, — возразил Люпин. — Есть уничтоженные крестражи.

— Хотел бы я на них посмотреть… — совершенно искренне пробормотал Регулус.

— От них остались почерневшие ошмётки. Смотреть особо не на что.

Регулус промолчал, решив не читать лекцию о том, как значима бывает история предмета и заложенные в него смыслы. Это могло прозвучать так, будто он всё ещё благоговеет перед Тёмным Лордом, и даже уголёк его души является для него драгоценностью. Всё это было в корне неверно. Неверно же?

Люпин смотрел на него испытующе, с задумчивым прищуром.

— Я знаю, что ты сам жив благодаря крестражу, — произнёс он с холодком в голосе.

Регулус поморщился.

— Ты что, исповедник Сириуса, что он всеми секретами делится?

Проигнорировав эту колкость, Люпин спросил напрямик:

— Кого ты убил?

Регулус вздохнул. Захотелось выпроводить этого нахала, но разумнее было ответить, чтобы он сохранил убежище в секрете. Поэтому Регулус произнёс ровным голосом:

— Смертельно больного человека, который добровольно согласился на это. — На мгновение ему показалось, что по комнате пронеслось дуновение ветра с запахом топлёного молока. — Я… не планировал. Но так вышло.

— Сомневаюсь, что крестраж можно создать случайно.

— Я планировал, что он будет не для меня…

Поразмыслив, Люпин кивнул и не стал продолжать допрос. Регулус подумал, что он наивен и доверчив, но вместе с тем испытал глубокую благодарность.

Люпин плавно поднялся на ноги. Невероятным образом кресло не издало ни звука при этом, зато скрипнула подкладка пиджака, не подогнанного по фигуре. Он подошёл к чемоданчику, оставленному на входе, переложил его на стол и деловито открыл.

— Сириус просил помочь тебе кое с чем, — сказал он повседневным тоном, который совсем не вязался с тем, что Регулус увидел внутри чемоданчика. Ряды продолговатых футляров.

— Что?.. — прошептал он, не веря глазам. — Откуда?..

— Палочки бывших членов Ордена или отнятые в боях, — пояснил Люпин с нескрываемой грустью в голосе. — Сириус очень печётся о тебе, и ты кажешься вполне благоразумным… Поэтому можешь выбрать одну.

Регулус подошёл на ватных ногах и остановился перед чемоданчиком. Футляров оказалось не так много, как показалось ему сначала. Шесть — не десятки. Но всё равно это серьёзное дело. Под строгим взглядом Люпина, который незаметно успел достать собственную палочку и теперь держал в опущенной руке (понятная Регу предосторожность), он поочерёдно открыл несколько футляров и бережно коснулся пальцами палочек. Каждая отзывалась на прикосновение по-разному. Жгучее покалывание от первого древка, казавшегося обугленным. Вялость, поднявшаяся до локтя, от второго, похожего на деревенскую ложку.

Регулус остановил выбор на миниатюрной, незатейливой на вид палочке из светлой древесины. Вдоль её древка тянулась узкая трещина, отчего она выглядела сломанной, но вибрации от прикосновения к ней показались Регулусу самыми доброжелательными. Палочка словно говорила ему, что истосковалась без дела, и просила пустить её в ход.

Регулус извлёк её из футляра и свободно, будто кисточкой, нарисовал в воздухе петли и восьмёрки. Палочка оставила за собой мягкий золотистый след. Держа её в руке, Регулус наконец снова почувствовал себя полноценным волшебником. Наблюдая за его пасами, Люпин вдруг тихонько охнул, будто осознав что-то.

Регулус опустил палочку.

— Что я должен взамен? — спросил он настороженно.

Люпин подошёл и принялся складывать футляры обратно в чемоданчик.

— Ну, если ты не станешь использовать её против Ордена или маглов, будет отрадно.

— И всё?

— Сириус просил за тебя, — он пожал плечами, словно это было исчерпывающим ответом. — Вот только… Я не думал, что тебе подойдёт именно эта палочка.

Регулус нахмурился и снова посмотрел на своё обретение.

— Чья она?

Люпин некоторое время молчал, закрывая чемоданчик. Затем, уже почти в дверях, бросив на Регулуса долгий взгляд, ответил:

— Лили Поттер.

Регулус не знал, что на это ответить, а Люпин, похоже, не знал, что добавить. Он был бледен, смотрел куда-то в пространство мимо Регулуса и казался в этот миг совсем измученным.

— Думаю, палочка Лили не легла бы в руку недостойному человеку, — Люпин выдавил улыбку.

Регулус хмыкнул и заставил себя ответить в тон: «Постараюсь соответствовать», хотя особого трепета перед умершей не испытывал.

Наконец Люпин распрощался и ушёл. Его шаги растаяли за дверью, и Регулус остался наедине с эхом имени этой женщины. С недоумением и странной сумятицей чувств. С попытками убедить себя, что это совпадение ничего не значит.

На самом деле, он на удивление неплохо помнил ту рыжеволосую маглорожденную девушку: как и Регулус, она посещала Клуб Слизней, и профессор Слизнорт не уставал восхищаться её талантами. Это усиливало коллективную нелюбовь слизеринцев к девчонке, но профессор как будто не замечал этого.

Регулус мотнул головой, отбрасывая воспоминания. По-настоящему важно лишь то, что теперь он снова вооружён. Нужно испытать, на что способна эта палочка, а затем составить план и отправиться за клыком василиска.

Уничтожение медальона стало на шажок ближе.