Ужас в Хогвартсе! (джен)

Снейп в котёл глядит уныло,

Зелье в нём почти застыло.

Но пришёл Петрович наш —

Вмиг сменился антураж!

«Египетская сила!» — крикнул,

К поварёшке он привыкнул.

Бросил лук, добавил хрен —

Нет в Хогвартсе перемен!

Подземелья Хогвартса всегда были местом мрачным, но сегодня здесь пахло не сушёными жабами, а чем-то подозрительно напоминающим маринованные огурцы. Николай Петрович зашёл в класс зельеварения, когда Северус Снейп как раз объяснял важность точности в нарезке корня мандрагоры.

— Так! — громко прервал его Николай Петрович, подходя к ближайшему котлу. — Слышь, командир в чёрном халате. Что ты тут за бурду варишь? Цвет какой-то... как у Костиных носков после тренировки!

Снейп медленно повернулся, его глаза сузились.

— Мистер Воронин... — прошипел он. — Это Зелье Живой Смерти. Один неверный шаг, и вы уснёте навечно!

— Навечно я засыпаю только под новости по телевизору! — отрезал Николай Петрович. — А тут у тебя не зелье, а недоразумение. Египетская сила! Кто ж так корень режет? Это же волокна! Надо поперёк, чтоб сок пошёл! И вообще, где лавровый лист? Где перец горошком? Без перца это не магия, а компот из столовки!

Снейп замер, его палочка дрогнула.

— Вы смеете критиковать мои методы? Я мастер зелий!

— Ты мастер кислых щей! — хмыкнул Николай Петрович, доставая из кармана чеснок. — Вот, смотри и учись, пока я жив. Кидаешь пару зубчиков, добавляешь щепотку соли, и твоё зелье сразу заиграет! А то стоят тут, шепчут... Работать надо, а не бормотать!

Николай Петрович бесцеремонно отодвинул профессора и начал помешивать в котле огромной поварёшкой, которую прихватил у Галины Ивановны. Зелье, которое должно было быть прозрачным, внезапно стало ярко-оранжевым и начало аппетитно булькать.

— Вот! — гордо заявил Николай Петрович. — Теперь это можно хотя бы нюхать. А если добавить сюда Лёнину настойку, то любой дементор после первой стопки сам в Азкабан сдастся, ещё и песню споёт!

Снейп впервые в жизни не нашёл, что ответить. Он просто стоял и смотрел, как самый грозный предмет в его жизни превращается в закуску.