Дочь Принца (гет)

Глава 6. Падение

Я искала.

Каждый вечер после уроков я уходила в библиотеку. Не к Драко — к полкам с архивными газетами, старым спискам учеников, пыльным ежегодникам.

Мне нужно было знать.

Кто была моя мама до того, как стала стоматологом и вышла замуж за папу? Почему она ушла из магического мира? И почему никто — даже Макгонагалл — не помнил её?

Я листала страницу за страницей. 1970 год. 1971. 1972. Списки Слизерина. Выпускные фотографии.

Ничего.

Будто её существовало только на одной той выцветшей фотографии, а потом она растворилась в воздухе.

Драко иногда сидел за соседним столом. Мы почти не разговаривали, но его присутствие успокаивало. Странно, но факт.

Он не задавал лишних вопросов. Не лез с советами. Просто сидел рядом и читал.

А по ночам мне снилась мама.

Она стояла в белой мантии — как в больнице, где я оставила её и папу. Но глаза были не пустыми. Они горели.

— Не лезь в это, Гермиона, — говорила она голосом, которого я не слышала годами. — Не ищи. Оставь в прошлом.

— Мама, я хочу тебя вернуть. Я хочу…

— Не надо! — кричала она. — Ты не понимаешь, что ты делаешь. Некоторые вещи должны оставаться похороненными.

Я просыпалась в слезах.

Джинни просыпалась рядом, но ничего не говорила. Только смотрела на меня своими светлыми глазами, полными тревоги.

--

Гарри заметил.

Конечно, он заметил. Он всегда всё замечал, когда дело касалось друзей.

— Ты опять с ним? — спросил он как-то вечером, когда я вернулась в гостиную.

— С кем?

— С Малфоем.

— Мы сидим в одной библиотеке, Гарри. Это не преступление.

— Ты проводишь с ним больше времени, чем со мной.

— Потому что вы с Роном заняты квиддичем и своей дружбой, в которую я не влезаю.

— Это неправда.

— Правда. Ты даже не спросил, что я ищу в библиотеке.

Гарри замолчал. Я тоже.

— Я не хочу ссориться, — сказал он наконец.

— Я тоже.

Но мы всё равно поссорились.

--

В тот же вечер Джинни нашла меня в спальне. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

— Ну что, — сказала она, садясь напротив, — поругались?

— Угадала.

— А чего ты ожидала? Ты постоянно в библиотеке, с Малфоем, который его когда-то ненавидел. Он переживает.

— Он мог бы просто спросить.

— А ты могла бы просто сказать.

Я посмотрела на Джинни. Она не злилась — скорее была расстроена.

— Гермиона, — сказала она тише. — Вы с Гарри — лучшие друзья. Ты для него — он для тебя. Но ты ведёшь себя так, буддуто он тебя предал, а он просто испугался, что ты уходишь. Поссорились — помиритесь. Это не конец света.

— Он обиделся из-за ерунды.

— И ты из-за ерунды обиделась. Но ты же умная девочка. Неужели не понимаешь, что он просто… ревнует? Не к парню, нет. К тому, что ты уходишь. Боится потерять.

— Я не ухожу.

— А он не знает. Ты ему не рассказываешь, что ищешь. Ты стала замкнутой. Поставь себя на его место.

Я промолчала.

Джинни вздохнула, встала.

— Помиритесь. Только не дурите по отдельности.

Она ушла. Я осталась сидеть, глядя на огонь в камине.

Она была права.

Но я не знала, как сделать первый шаг.

--

На следующее утро Гарри не поздоровался. Я не стала подходить.

Рон переводил взгляд с одного на другую и не вмешивался. Джинни вздыхала.

Мы не разговаривали три дня.

Три дня тишины, которая давила на плечи тяжелее любого заклинания.

--

В субботу был матч по квиддичу.

Гриффиндор против Когтеврана. Я пришла только потому, что Джинни вытащила меня силой.

— Ты не можешь сидеть в библиотеке вечно. Идём.

— Я не хочу…

— Ты хочешь, чтобы Гарри видел, что ты на него не злишься. Идём.

Северный ветер кусал лицо. Трибуны гудели. Я натянула шарф повыше и смотрела в небо.

Гарри летел как сумасшедший.

Снитч мелькнул у земли. Гарри рванул вниз.

Я не успела моргнуть.

Треск. Крик. Чья-то палочка взлетела вверх, кто-то заорал.

Гарри не вышел из пике.

Метла ударилась о землю. Тело Гарри отлетело в сторону и замерло.

--

Я бежала быстрее, чем когда-либо в жизни.

Мадам Помфри выбежала на поле и сразу приступила к делу. Я упала на колени рядом с Гарри.

— Не двигайте его! — крикнула Помфри.

Гарри был бледным. Губы синие. Глаза закрыты.

— Дышит, — выдохнула я. — Он дышит.

— Скорая помощь уже идёт. — Помфри взмахнула палочкой. — Отойдите все!

Но я не отошла.

Я держала Гарри за руку, пока его тело поднимали на носилки и несли в замок.

— Пожалуйста, — шептала я. — Пожалуйста, не умирай.

Он не слышал.

--

Больничное крыло пахло лавандой и отчаянием.

Мадам Помфри поставила диагноз быстро: сотрясение мозга, сломана ключица, три ребра, сильные ушибы.

— Могло быть хуже, — сказала Помфри тихо. — Но он будет жить.

Я села на стул рядом с кроватью Гарри и не вставала.

Рон пришёл, постоял, хлопнул меня по плечу и ушёл.

--

Он очнулся ночью.

Я уже задремала, когда его пальцы слабо сжали мою ладонь.

— Гермиона? — голос был хриплым, чужим.

— Гарри! — я подскочила. — Ты как? Я позову…

— Не надо, — он слабо улыбнулся. — Просто побудь здесь.

— Я здесь. Я никуда не уйду.

Он смотрел на меня мутными глазами.

— Мы поссорились, да?

— Не важно.

— Важно, — он сжал мою руку сильнее. — Прости меня. Я ревновал. К Малфою. Идиотски звучит, да?

— Глупо, — кивнула я сквозь слёзы.

— Просто боялся, что ты уходишь. От меня.

— Ты мой самый лучший друг, Гарри Поттер. Никто никогда не заменит тебя. Запомни это.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он улыбнулся и закрыл глаза.

Я осталась сидеть, держа его за руку.

Мы помирились.

--

В дверях стояла мадам Помфри.

Она смотрела на нас — на меня, сжавшуюся на стуле, на Гарри, полуживого, но улыбающегося, на наши переплетённые пальцы.

По её щеке катилась слеза.

Она не вытирала её. Не кашляла, не шаркала ногами. Просто стояла и смотрела.

Потом покачала головой и вышла.

Не мешая нам.

--

Наутро Гарри уже пытался шутить.

— Моя метла взорвалась. Это был рекорд, да?

— Заткнись, — беззлобно ответила я.

— Ты всю ночь здесь просидела?

— А ты думал.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Спасибо.

— Не за что.

Я погладила его по волосам.

Гарри закрыл глаза и впервые за долгое время выглядел спокойным.

А в углу палаты пахло лавандой и, может быть, чуть-чуть — надеждой.