Ночная ведьма (джен)

Солнечный поток не обошёл стороной и маленькую избушку, затерянную посреди зарослей глицинии. Свет ворвался в старое окно, отразился от небольшого зеркала на стене и упал прямо в лицо Мирай.

Она медленно открыла глаза. Шёрстка Кёски щекотала кожу, а Сабито и Макомо уже работали в огороде.

В окно с громким стуком врезался Невермор. К его лапе была привязана записка. Впустив ворона в дом, Мирай с любопытством принялась изучать послание. Японский язык, который стал таким знакомым, но в то же время таким далёким...

«Префектура Хоккайдо. Полночь. Одна.»

Корявый почерк, словно записка была написана тайно, с риском быть пойманным... Мирай нахмурилась. Ловушка? Возможно. Но никогда нельзя отказываться от встреч, ибо каждая открывает новый путь.

— Мирай, хватит долбаёбить на пустом месте! — раздался крик Сабито с огорода. Видимо, Макомо успела рассказать о новом слове.

— Иду! — коротко отозвалась Хирраси, прокручивая в голове несколько эпизодов встречи с отправителем.

Ох уж эти будничные дела! Накормить питомцев, поменять воду (предварительно сходив до ближайшей речки), приготовить еду, а потом заняться тренировками.

К счастью, Сабито уже перестал предпринимать попытки сбежать, а Макомо... Макомо просто наслаждалась жизнью с одной рукой. Было сложно? Да. Но ничего, главное, что живы, а остальное — лишь последствия, на которые можно и закрыть глаза.

* * *

Оживлённые улочки, яркие фонари, шум, гам... Кто-то дёрнул Мирай за подол каскадной юбки. Девушка обернулась, ожидая увидеть кого угодно от Андрея до Аказы, но... Маленький мальчик? Он дёрнул ткань повторно.

— Ты чего? — ошеломлённо поинтересовалась Мирай.

Мальчик не ответил. Лишь убедившись, что на него обратили внимание, он, уродец, пошёл в неизвестном направлении. Мирай, не раздумывая, поплелась за ним.

«Значит, — думала она, — собеседник не хочет светиться на людях. Демон. Не такой сильный, раз уж жмётся пройтись по улице. Или тот, кто точил на меня зуб».

Мальчик же вёл Мирай всё дальше, пока оба не пришли к дому. Луна осветила его тёмный, мрачный силуэт. Обветшавшие ставни, запущенный двор, заросший высокой травой, и приглушённое свечение в одном из окон создавали зловещую картину.

— Туда, — тихо сказал он. Со вздохом Мирай посмотрела напоследок в глаза ребёнка и тут же пожалела. Мёртвые глаза, которые перестали смачиваться слезами, из-за чего поверхность стала тусклой, без блеска. Рот всё время был открыт. Мама когда-то объясняла, что мышцы при смерти расслабляются, а кожа... Мирай осторожно прикоснулась ко лбу мальчика. Холодный.

Как только Хирраси отдёрнула руку, мальчик упал на землю. Он не всхлипывал, не плакал... Не дышал.

— Твою ж мать... Звери, — прошептала Мирай, сбрасывая с себя хаори и закутывая труп.

Скрепя сердце, Мирай прошла к дому через палисадник. Сердце колотилось где-то в ушах, а кожа покрылась мурашками.

Дверь отворилась, и тошнотворный запах вонзился в нос девушки. Мужчина, что сидел на татами, выглядел довольно спокойным. Возле него валялись человеческие останки.

— Мурочка моя пришла, — пропел Риё. — Голодна?

— Твою мать... Ну ты и ублюдок!..

— А? Не переживай, я сначала убил того мальчугана, а потом остальных. Ну, чтобы не мучились.

— Господи, — покачала головой Мирай. — Что тебе надо?

— Забавно, как в этой вселенной обыгрывают родственные связи, да? — обнажил клыки демон. — То рояль в кусты подсунуть, то флешбеки... К чему это я? Да к тому, что раз уж нас с тобой связывает одна кровь, то я тоже вспоминаю свою жизнь «до», как и ты. Только я демон, а ты, сука, человек.

— И? Меня это ебёт?

— Ебёт ли это тебя? — хохотнул Риё. — О, моя дорогая! Это совершенно интересный вопрос! Сейчас я не являюсь демоном каких-либо лун. Но хочу. А ты, как любящая сестра, поможешь мне заполучить эту должность.

— Хули?

— Я знаю про Сабито и Макомо.

Мирай замерла, глядя в деревянный пол. Знает?.. Молодец, а собственно, чего ей бояться?.. Её поместье окружено глицинией... Или...

— Что ты имеешь в виду? — уточнила она.

— Ты собралась спасать всех их, — сухо пояснил Риё. — Канаэ. Она сдохнет от Доумы. А он — вторая высшая луна. Ты ведь знаешь, что он впитывает в себя жертв? Ну так я тоже буду так. Уже нашёл способ. Гляди! — брат схватил чью-то отрубленную ногу, и она медленно начала впитываться в него. — Нравится?

— Ты ирод.

— Спасибо, Мурочка моя, я тебя тоже люблю. Так поможешь? Ты спиздишь Кочо, а я заполучу ранг. Сделка честная.

— Честная? — горько усмехнулась Хирраси. — Конечно, честная! Но мне-то откуда знать, что ты завтра не убьёшь кого-то из столпов?

Риё поднялся с татами. Его рост в два метра делал своё дело — запугивал. Особенно лольку, которая едва в полтора метра выросла.

— А я и не обещаю. У нас договор: я заберу силу Доумы, а ты — Канаэ. А дальше пути разойдутся.

— Я... — слова застряли в горле. — Согласна. Но... При чём тут моя помощь?

— Ох, дорогая! — старший брат склонил голову набок. — Музан следит, кто и кого бьёт. Если ты расчленишь мне Доуму, то это будет как «смерть от охотника», ну, или ранение. Он-то следит за всеми. А если я сожру его вторую высшую луну в расчленённом виде, то он подумает, что тот разлагается на солнце или от отрубки головы.