Звезда, упавшая во тьму, пытаясь защитить (джен)

— Майки? — спросил Мицуя, вглядываясь в темноту, где даже собственные пальцы растворялись во мраке. Он напряжённо щурился, будто если постараться, можно было выцепить хоть тень знакомого силуэта.

— Я здесь! — раздалось эхом, и звук, отскочив от грязных стен, рассыпался по пустому пространству, словно чужой шёпот.

— Ну и кто следом? — спросил Кадзутора, натяжно ухмыляясь. В этой ухмылке сквозила привычная дерзость, но в голосе проскальзывала нотка напряжения — будто он нарочно пытался звучать беспечно, чтобы не выдать, как ему не по себе от этой ситуации.

«Словно в фильме ужасов нахожусь», — пришла в голову Ханемии мысль, но она тут же исчезла, когда кто-то пошёл вперёд.

Ничего не говоря, следующим пошёл Мицуя. Он ступал осторожно, почти на цыпочках, чтобы не упасть и не запнуться об что-то в темноте. Каждый шаг давался ему как проверка: пол под ногами казался ненадёжным, будто вот-вот провалится, а воздух был густым, пыльным и холодным.

За ним пошли и остальные. Их шаги сливались в неровный ритм — кто-то шёл увереннее, кто-то медлил, прислушиваясь к каждому шороху. Последним зашёл Санзу. Он тихо цокнул, будто осуждая эту нелепую ситуацию, вошёл внутрь и со скрипом закрыл дверь — но не полностью. Полоска лунного света, узкая, как лезвие, осталась в щели, и в ней кружились пылинки, подсвеченные призрачным серебром. Санзу поспешил догнать ребят, и эта тонкая линия света быстро осталась позади.

Майки шёл осторожно, каждым нервом ощущая пространство вокруг. Он прислушивался к этой звенящей тишине, в которой любой звук казался слишком громким, а отсутствие звуков — ещё страшнее. Вскоре он уловил шаги за собой и тут же напрягся, мышцы сами собой сжались, готовые к рывку. Он встал в оборонительную стойку, выставив плечо вперёд, а руки чуть согнув, будто готовясь встретить удар.

— Это Мицуя, — сказал знакомый голос, как только приблизился до расстояния вытянутой руки. Даже в темноте Майки узнал этот голос — в нём была та самая спокойная уверенность, которая всегда немного гасила его тревогу.

— Остальные?.. — спросил Майки, недоговорив, но его поняли. В этом оборванном вопросе слышалось не просто любопытство — в нём пряталась тревога за тех, кто шёл позади, в этой пыльной, холодной темнотище.

— Идут следом, — коротко ответил Мицуя.

В подтверждение этому послышались чьи-то шаги — они спешили, почти бежали, и эхо подхватывало их, множа и искажая, так что казалось, будто к ним приближается не пять-шесть человек, а целая толпа.

— Майки, Мицуя? — спросил голос, дрожащий от быстрого шага и почти что бега.

— Нахоя? Все пришли с тобой? — тут же отозвался Майки, и в этом вопросе снова прозвучала та самая забота и страх перед возможным одиночеством (?)