Рассказ о капитане Эдварде Грейсоне (джен)

— Море светится. Будет шторм, — сказал Алекс, сидя на корме на бочке с новой книжкой. Вечерело.

— Ты же не веришь во всю эту чушь, брат, — хмыкнула Фрея, — Мы оба с тобой знаем, что с научной точки зрения этому нет обоснования.

— С научной точки зрения? Сказала девушка, которая в науке не в зуб ногой, — Фрея оскалилась, но оскал ее быстро сменился недоумением, когда брат добавил: — И вообще, я не об этом.

— А о чем?

— О тебе. Ты же светишься от счастья, как лампочка, Фрея, — спокойно продолжил Алекс, — Значит, быть беде.

— Почему сразу "беде"? Что, мне порадоваться уже нельзя? — сестре стало обидно от слов Алекса.

— Можно, конечно. Но если ты Эдварду о своих чувствах не скажешь, яхта отплывет (*"поезд уйдет" на морской манер) и будет уже поздно.

— Да нет у меня к нему никаких чувств! — вспыхнула гарпунер, — С чего ты взял?

— Ага, у тебя нет к нему, как и у него к тебе. Даже морской окунь бы увидел, как вы друг на друга смотрите, и как ты бережно относишься к подаренным бусам, — Алекс посмотрел на сестру, — Я же знаю тебя, сестра, и желаю тебе счастья. И не хочу повторения прошлой истории. Подумай об этом, — добавил он тише и снова уткнулся в книгу.

Девушка задумалась. Когда ей было шестнадцать, она была влюблена в одного морехода. Однажды он подарил ей розу, вместе с цветком и дав надежду на их счастливое будущее. Фрея собиралась ему признаться в своих чувствах незадолго до нового плавания моряка, но так и не решилась. Светилась от счастья, но слишком затянула признание, решив отложить его до возвращения юноши. Только тот не вернулся — шторм, рифы. Из команды в живых осталось всего несколько человек.

Алекс был прав — нужно было сказать о своих чувствах. Они находились в море, долгое время плыли без карты и компаса, неизвестно, что им сулило будущее. И чего ждать от этого свечения — шторма, или же нет?