Рассказ о капитане Эдварде Грейсоне (джен)

Полярное сияние, густое и яркое, как тонкое покрывало, окутало небеса. Мерцало так, что за ним не было видно и звезд.

Эдвард Грейсон плыл неизвестно куда. Это был юноша лет восемнадцати, не очень высокого роста, но зато с большим сердцем. Всю свою жизнь он мечтал изменить свою судьбу, и вот в прошлом году, достроив свой небольшой бриг, решился: "Пора!". Почему именно на корабле и через море, спросите вы? И Эдвард даст вам исчерпывающий ответ:

— Корабли — это поиск судьбы и истины, величайшего из сокровищ!

Так говорил его отец. Мальчик почти не помнил его, однако эта фраза прочно засела в его разуме на всю жизнь. Отец был путешественником, но только не на водном судне, а на воздушном — дирижабле. Эдвард тоже хотел бы улететь на дирижабле с того острова, на котором жил, но построить его было затратнее и сложнее. Нужно было учиться, а такому на острове Золотого куста не учили. Пришлось выкручиваться.

На остров Золотого куста парень попал, когда отец не вернулся из похода. Сюда его определили в приют, вроде жили на этом острове его какие-то дальние родственники, но их Эдвард никогда не видел. С пятнадцати лет он строил свою суденышко, чтобы однажды ночью, не имея ни карты, ни компаса отправиться в путь через море Кракена.

И плыл бы и плыл себе, если бы однажды на на наткнулся на небольшой островок, где и нашел Фрею, отважную гарпунщицу, и Алекса, матроса. Эдвард пришвартовался, чтобы набрать на острове воды и поохотиться (судьба судьбою, а кушать хочется всегда), юноша мастерски орудовал луком и стрелами. На острове он сумел найти пресный ручей и подстрелить двух фазанов и возвращался назад очень довольный. Пока не увидел на своем бриге чужаков, а потом чуть не получил гарпуном в голову. Но ничего — Фрея тоже легко не отделалась, несколько ссадин заимела.

— А чего было сразу воровать корабль? Вы же не пираты? — возмутился Грейсон, смотря на незнакомцев.

— Пираты?! Да ты на себя посмотри! Кто же плавает в море в одиночку? Только пираты? — возмутилась Фрея. Они с Алексом были примерно одного возраста с Эдвардом и, судя по всему являлись братом и сестрой. Об этом говорила схожесть, светлые волосы и голубые глаза у обоих.

— Вы что делали на острове? Где ваш корабль, команда? — сжалился капитан, спустился в трюм и принес "пленникам" ягодного сиропа и хлеба.

— Это же море кракена. Мы вместе с нашим кораблем, большим судном "Антилопа" плыли охотиться на него, — впервые заговорил Алекс, жадно жуя кусок хлеба.

— Поохотились, — буркнула Фрея и скривила свое милое лицо.

Все стало ясно сразу же. Корабль потонул, а команда, скорее всего, погибла. Эдвард не собирался оставлять на острове новых знакомых и предложил им отправиться с ним. Брат с сестрой, конечно же, согласились.

Теперь плыть было не только сподручней, но и веселее. Алекс помогал Эдварду на мостике, а Фрея занималась рыбной ловлей и хозяйством. Вот только над тем, куда плывет их новый капитан, они рассмеялись, чем сильно озадачили юного путешественника. Вера Эдварда в то, что корабли — это поиск судьбы и истины, величайшего из сокровищ, пошатнулась.

— Почему ты стал мореплавателем? — спросила Фрея на третий день путешествия вместе. Она стала величать суденышко Эдварда Каролиной. Почему — никто не знал.

И Эдвард, смущаясь, поведал историю о своем отце и о том, что считает корабли верным средством поиска судьбы и истины.

— А вы? — переспросил капитан, чтобы его вновь не засмеяли, — Почему вы связали свою жизнь с морем?

— Океан стоит увидеть лишь однажды, чтобы потом скучать по нему всю жизнь, — мечтательно ответила девушка вглядываясь в даль водной глади. Сегодня море было спокойным, погода стояла солнечная, а легкий попутный ветерок наполнял паруса и гнал кораблик вперед.

— А ты была в океане? — удивился Грейсон.

— Конечно, была. И Алекс был. Мы же дети Стоуна Флемминга.

Эдвард едва на закричал от удивления: "Кого?". Стоун Флемминг был известным гарпунером, победившим атласного монстра Заполярного моря.

— И где сейчас ваш отец? — дрожащим голосом спросил капитан.

— Дома, где ему еще быть. Уже не в том он возрасте, чтобы за чудищами морскими гоняться, — хмыкнул Алекс, — Зато вот эта красотка возомнила себя не пойми кем, решив пойти по стопам отца. Пришлось вместе с ней поступать на морскую службу, чтобы приглядывать.

— И не надо за мной приглядывать! — взорвалась смущенная Фрея, — Сама справлюсь.

— Оно и видно! — оскалился Алекс. Он любил свою младшую сестру, но больно уж она часто попадала во всякие переделки и неприятности. Он же хотел стать инженером, но не решился оставить Фрею, поэтому и отправился за ней. Она занималась, чем хотела, но под присмотром, а брат втихаря учился судостроению.

— Я понял-понял. Не ругайтесь, — кивнул Эдвард и выставил ладони вперед в примирительном жесте, — Как только доберемся до цивилизованного мира, сможете отправить весточку отцу, где вы, и что с вами.

— Согласен, — кивнул Алекс, — Он, наверняка, очень переживает.

Фрея ничего не ответила, но и спорить не стала. Просто отвернулась и стала дальше смотреть на широкие водные просторы. Карты и компаса у них тоже не было, все ушло под воду вместе с их судном. Поэтому резонно возникал вопрос: интересно, где они сейчас?

— Фрея? — в одну из ночей спросил капитан Эдвард, он вел судно, сегодня была его очередь (они работали с Алексом посменно). Девушка же вышла на корму, возможно, ей не спалось, — С тобой все в порядке?

— Да, — шмыгнув носом, ответила гарпунер и отвернулась, стала смотреть куда-то вниз, на воду. Сегодня море было неспокойно, а небо омрачилось густыми тучами. Кораблик потряхивало на волнах, на корму попадали брызги морской пены.

— Может начаться шторм, тебе лучше уйти в каюту, — Эдвард подошел ближе.

Кают на "Каролине" было две: узеньких и маленьких. Одну из них отдали Фрее, а капитан и матрос вынуждены были потесниться.

— Ты думаешь, я боюсь штормов? Ха, да если бы! Я, между прочим, кракена победила! —- резко обернулась Флемминг с широкой улыбкой. Но капитан мог поклясться, что видел в ее глазах слезы.

Грейсон захлопал глазами. А Фрея усмехнулась.

— Что?

— Ты как-то забыла упомянуть о поверженном кракене в день нашего знакомства.

— Да... что там упоминать? В глаз всадила гарпун, натертый ядом. Да и не машина это вовсе оказалась, как говорили, а большой громовой осьминог. Я читала о них, когда решила стать гарпунщицей. Практически вымершие гигантские животные. И я шлепнула одного из них... А потом он в конвульсиях разрушил наше судно. Квиты, можно сказать.

— Ясно, — кивнул Эдвард, — Ты очень смелая.

— Приходится, куда уж денешься, — Фрея пожала плечами.

— Тогда почему ты плакала?

Повисла пауза, несколько раз Флемминг хотела что-то сказать, но не сразу нашла что.

— Мой отец. Переживаю за него. И за брата. Знаешь, он ведь тот еще домосед, любитель спокойной жизни. Ввязался в это море из-за меня...

— А ты? — Эдвард осторожно коснулся ее ладони своей.

— А я... Не могу я сидеть в четырех стенах и платешки носить. Вот моя жизнь — она кивнула на неспокойное море, — Приключения и опасность. Переживаю за отца, как он там, что думает о нас, слышал ли о пропаже нашей китобойни... Но вернуться не смогу.

— Хороший разбой лучше плохого причала... — проговорил Эдвард. Он прекрасно понимал Фрею. Помимо истины и судьбы, он искал и приключений, опасностей, терпеть не мог скуку, если это не скука за штурвалом посудины.

— Чего? — Фрея посмотрела на него.

— Поговорка такая, — улыбнулся капитан, — Хороший разбой лучше плохого причала. Я понимаю ее так: лучше рискованная жизнь в океане, полная приключений, опасностей и тайн, чем прозябать где-то на суше, где тебе не будет по душе.

— Вот! Точно! И я так думаю! — Фрея схватила в порыве Эдварда за плечи.

Он смутился. Она тоже смутилась и отпустила его, снова прислоняясь к бортику и смотря на волны. Эдвард примостился рядом, тоже вглядываясь в даль. Молодые люди улыбались.

Шторм все-таки разыгрался! Маленькое судно швыряло по волнам в разные стороны, едва не переворачивая. Эдвард чувствовал, как болят ладони держать штурвал, а глаза затмевает пелена усталости. Алекс чувствовал нечто подобное, занимаясь парусами — верхний парус нужно было срочно убрать. Вот только Флемминг спал этой ночью, в отличии от капитана.

Фрея послушно спряталась в своей каюте, забралась на небольшую кровать, села спиной к стене и обхватила руками колени. Она мало чем могла помочь сейчас, да и, откровенно говоря, ей было страшно. Непонятно, почему. Девушка не в первый раз переживала шторм, и никогда до этого страшно ей не было. А сегодня... Мурашки бегали по спине от каждого толчка и грохота новой волны.

Как говорил её отец: «Хоть ветер друг тебе, но ничего не должен». Ветер был большим другом мореплавателей, если он был спокойный и попутный, но его направление и «поведение» не зависели от людей. Так было и в жизни со многими вещами: дружба, любовь, работа. Фрея всегда считала океан и море своими друзьями, но именно водная стихия и погубила китобойное судно. Если бы не брат в ту ночь, кормила бы она сейчас рыб на дне морском.

Девушку осенило. Она боялась шторма сейчас, потому что боялась повторения кораблекрушения. Но какой смысл был бояться того, что не в твоей власти? Ни в чьей.

Фрее удалось немного успокоиться, думая об этом. А проснулась она уже утром. И сразу же выбежала на палубу. Вид у неё был очень обеспокоенный. Море успокоилось, как и небосвод — ярко светило Солнце.

Алекс и Эдвард встретили её на корме. У капитана были перевязаны ладони на руках.

— Что-то случилось, сестра? — спросил Алекс. — Ты выглядишь странно.

— Я просто... — она отвела взгляд и смутилась, — Переживала за вас. Все-таки шторм, а вас только двое...

— И нечего, — вздернув нос, хмыкнул Алекс. Но не без удовольствия, ему было приятно. Как и капитану. Эдвард подошёл к Фрее ближе и сказал с улыбкой:

— Спасибо.

И вот она — остановка. Остров Изумрудного камня. Ходили легенды, что раньше остров населяла жрица, которая жила в горах, полностью зелёных, с кладезями изумрудов. От переливов каменьев можно было ослепнуть.

На центральной площади острова даже стояла статуя этой жрице: в длинном сарафане и огромной короне, полностью из зелёного мрамора.

Эдвард не верил в эту историю. Людям всегда нужно было во что-то верить, отсюда и рождались легенды, мифы и всякие истории, которые с каждым новым поколением только приукрашивались. На скопленные деньги капитан собирался пополнить некоторые запасы воды и провизии, а также купить карту и компас.

— Ты уверен, что тебе хватит денег? — поинтересовалась Фрея. Эдвард кивнул, хотя не был уверен в этом, поскольку хотел купить своим новым друзьям подарки. Девушке особенно.

— Давай так. Мы всё сходим и купим? — вклинился Алекс.

— Вы? — удивился Грейсон.

— Да. Ты все-таки спас нас с необитаемого острова, мы твои должники.

— Точно! А ты прогуляйся, посмотри красоты острова! — подмигнула Фрея.

Эдвард согласился. Встретиться у причала договорились вечером. Капитан не забыл напомнить Флеммингам о телеграмме отцу. И действительно решил прогуляться между двухэтажных домиков, выкрашенных в жёлтые, зелёные тона, что делало их похожими на игрушки. Разумеется, основным промыслом на острове являлась рыболовля, поэтому было неудивительно встретить по дороге несколько лавок и киосков с рыбой, гребешками, моллюсками и осьминогами. Так же встретились ломбардная лавка, кабак, цветочный магазинчик, книжный и карточный магазин.

У ломбардной лавки Эдвард заметил, как, по-видимому, хозяин пытался вразумить строптивую лошадь, видимо, испугавшуюся чего-то. И подлетел стрелой, чтобы помочь. Помимо морского дела, он отлично ладил со всеми животными, лошадьми, собаками, кошками и даже уличными птицами. Лошадь удалось успокоить, а радостный хозяин ломбардной на радостях решил отблагодарить спасителя.

— Вот кобыла старая. Совсем слушаться перестала. Спасибо вам, добрый юноша. В награду я разрешаю вам взять из лавки любую вещь.

— Любую? — удивился Эдвард, осматриваясь, — Как раз собирался искать подарки своим друзьям. Они брат и сестра.

Он думал подобрать один из подарков здесь, но хозяин лавки настоял, чтобы оба выбрал Грейсон только у него. И он выбрал: бусы из зелёных бусин и книгу о ночных светилах.

Так необычно себя Грейсон давно не ощущал: и неловко, и хорошо одновременно. Не зря ведь говорят: «Ни одна ценность, подобно кладу, не лежит на поверхности». Ведь никто не знал, что было бы, помоги он сегодня ломбардщику, или помоги он неделю назад Фрее и Алексу. Они ведь оказались замечательными товарищами, и Эдвард очень надеялся, что им понравятся его подарки.

— Море светится. Будет шторм, — сказал Алекс, сидя на корме на бочке с новой книжкой. Вечерело.

— Ты же не веришь во всю эту чушь, брат, — хмыкнула Фрея, — Мы оба с тобой знаем, что с научной точки зрения этому нет обоснования.

— С научной точки зрения? Сказала девушка, которая в науке не в зуб ногой, — Фрея оскалилась, но оскал ее быстро сменился недоумением, когда брат добавил: — И вообще, я не об этом.

— А о чем?

— О тебе. Ты же светишься от счастья, как лампочка, Фрея, — спокойно продолжил Алекс, — Значит, быть беде.

— Почему сразу "беде"? Что, мне порадоваться уже нельзя? — сестре стало обидно от слов Алекса.

— Можно, конечно. Но если ты Эдварду о своих чувствах не скажешь, яхта отплывет (*"поезд уйдет" на морской манер) и будет уже поздно.

— Да нет у меня к нему никаких чувств! — вспыхнула гарпунер, — С чего ты взял?

— Ага, у тебя нет к нему, как и у него к тебе. Даже морской окунь бы увидел, как вы друг на друга смотрите, и как ты бережно относишься к подаренным бусам, — Алекс посмотрел на сестру, — Я же знаю тебя, сестра, и желаю тебе счастья. И не хочу повторения прошлой истории. Подумай об этом, — добавил он тише и снова уткнулся в книгу.

Девушка задумалась. Когда ей было шестнадцать, она была влюблена в одного морехода. Однажды он подарил ей розу, вместе с цветком и дав надежду на их счастливое будущее. Фрея собиралась ему признаться в своих чувствах незадолго до нового плавания моряка, но так и не решилась. Светилась от счастья, но слишком затянула признание, решив отложить его до возвращения юноши. Только тот не вернулся — шторм, рифы. Из команды в живых осталось всего несколько человек.

Алекс был прав — нужно было сказать о своих чувствах. Они находились в море, долгое время плыли без карты и компаса, неизвестно, что им сулило будущее. И чего ждать от этого свечения — шторма, или же нет?

Плавание судна "Каролина" продолжилось.

Фрея проснулась от странного ощущения посреди ночи. Выглянула в окно своей каюты и ужаснулась: море светилось бирюзой. Сразу вспомнились слова брата, сказанные накануне: "Свечение моря — предвестник шторма". Неужели, это было правдой? Тогда нужно было спешить!

Через буквально пару минут Фрея уже стояла на корме. И с ужасом наблюдала следующую картину. Картину, во много раз страшнее шторма.

Эдвард стоял у самого борта и перегибался через него, грозясь упасть в любой момент. Он был окутан бирюзовым светом, которых исходил от сирен. Фрея никогда не видела их, многие моряки считали русалок выдумкой, но она могла поклясться, что это были они. Прекраснейшие создания женского рода с мерцающей кожей и бархатистым голосом, который слышат лишь мужчины. И за любовь которых они готовы отдать все, даже жизнь.

— Капитан! Эдвард! — позвала Фрея.

Но парень ее не услышал. Зато услышала одна из сирен и, едко взглянув, на нее, поцеловала Эдварда в губы. А он только и рад стараться.

— Черт! — выругалась девушка и взяла в руки гарпун. Оставалось надеяться, что Алекс спит крепко, ибо спасать сразу обоих от этих тварей, было бы куда сложнее.

Подойдя поближе к краю борта, Флемминг со всей силы метнула гарпун. Сирены сразу же спрыгнули в воду, только и остались видны их серебристые рыбьи хвосты. Эдвард чуть не свалился за ними, хотя на это и рассчитывалось, ведь сирены — роковые женщины, заманивающие мужчин в сладкоголосые сети желаний, чтоб испить их судьбы до дна. Голос сирены — это самая опасная музыка, превращающая разум в пленника сердца. И Фрея в этом сейчас наглядно удивилась. Она придержала Эдварда, чтобы тот не упал в воду, но он стал упираться, явно собираясь прыгнуть следом за русалками. Гарпунер еле повалила его на пол, сев сверху, и влепила ему сильную пощечину.

Эффекта это не возымело.

— Да твою же ж палубу! — выругалась Флемминг, — Очнись, Эдвард Грейсон! — она потрясла его за воротник рубашки. Парень лишь что-то неразборчиво мычал, придурковато улыбаясь. И Фрея сделала то, что сделала.

«Ага, у тебя нет к нему, как и у него к тебе. Даже морской окунь бы увидел, как вы друг на друга смотрите, и как ты бережно относишься к подаренным бусам»

Наклонилась и накрыла губы капитана своими. Она уже была ни в чем не уверена, но слова Алекса так и звенели в ушах... Она опять опоздала.

* * *

— Только не говори своему брату о том, что было ночью.

— Ты о нас, — улыбнулась Фрея, сидя на кровати и наблюдая за натягивающим рубашку капитаном, — Или о том, как ты невменяемый чуть не сиганул за борт за сиренами? Обязательно расскажу!

— Фрея!

— Шучу-шучу, мой капитан, — рассмеялась девушка, — Придется следить за вами обоими по ночам теперь.

Эдвард промолчал, лишь быстро наклонился, поцеловал девушку и поспешил на мостик. Нужно было сверить курс. И отвлечься — от летающих в животе бабочек. А то точно куда-нибудь попадут или врежутся.

Морские легенды оказались правы. Свечение моря — предвестник шторма. А почему? Да потому что свечение было от сирен: они соблазняли моряков и топили корабли, а думали, что виной всему были шторма. Нужно было впредь держать уши в остро. Или же затыкать их ватой, как делал по ночам Алекс (почему он и не слышал ничего ночью). Пленником сердца у сирен становиться больше не хотелось, к тому же его давно уже пленила Фрея.

— Ну, вот видишь, Фрея, — довольно ухмыльнулся Алекс, — Потерпевший кораблекрушение, будет упрямей, чем море, и победит.

— О чем ты? — спросила сестра.

— Как о чем? О тебе с Эдвардом! — он рассмеялся, — Это ж надо, ты его для поцелуя аж на палубу повалила! Мощно!

— Ты... видел? — воскликнула Фрея так, что их разговор услышал капитан, стоящий за штурвалом. И смутилась.

— Да. Но недолго. Проснулся, поднялся на палубу посмотреть обстановку, но, увидев вас, поспешил ретироваться.

Фрея облегченно вздохнула. Русалок брат не видел.

— Все нормально? — оглянулся Эдвард на них, задержав взгляд на Фрее. Алекс едва не присвистнул.

— Д-да! — ответила гарпунер.

— Обсуждаем, как нам повезло, что мы встретили тебя, — добавил Алекс.

— А мне повезло, что я встретил вас.

Путешествие их только начиналось, впереди команду ожидало много новых приключений, но они были уверены, что справятся. Уверены в себе, и уверены друг в друге. Предстояло стать самим океаном. Нет, даже упрямее его, чтобы все преодолеть.