Свобода бывает разной... (гет)

Фрея всю дорогу молчит, и первородный следует ее примеру. Оправдываться он не привык, но стоит подняться по лестнице в помещения старой башни, как лопается пузырь показного спокойствия.

— Что происходит? — спрашивает Фрея, смотря на него, будто собирая кусочки пазла.

— Ничего — выдыхает Элайджа, и спешит отвернуться.

Наливает себе виски из бутылки, смотря на наполняющийся янтарь в стакане. Руки дрожат, ему нелегко признаваться в том, что теряет контроль над самим собой. Иногда его накрывает, последнее время часто. Трудно дышать, когда мрак ширится в геометрической прогрессии.

— Ты согласился, но мне не нужен безумец — Фрея становится грубой, оттого факта, что ей врут. — Я расторгаю договор.

Опять ей врут, сколько можно верить людям или хотя бы пытаться сделать себя хорошей? Ради чего говорить самой правду? Эстер лгала, Далия искажала правду, как хотела. Все вокруг только и умеют скрывать чувства и правду так, что она тоже научилась.

— Фрея, я… не знаю, как объяснить — Элайджа оборачивается и оказывается ближе, чем рассчитывал. — У меня проблемы с контролем, стоит мне погрузиться в темноту... Ты сама хотела моего Монстра. Твои слова были жестоки, но они были правдивы. Мое служение будет Адом на Земле.

— Идиот, — Фрея отворачивается, но первородному удается заметить в ее глазах новую непонятную эмоцию.

Что-то знакомое, но давно забытое. Забота, переживание или тревога? Нет, наверное, показалось. Фрея приказывает ему устранять врагов, пытать тех, кто сопротивляется ее планам. Откуда же забота? Взялась и тут же погасла, даже насладится ему не дала права.

— Я хотела для тебя свободы, но ты бы ее не понял, достанься она без войны — шепчет Фрея и уходит в соседнюю комнату.

Элайджа стоит несколько минут растерянно, сжимая пальцы в кулаки от осознания, что не раздражен, а раздосадован своим молчанием. Нужно было рассказать, потому он спешит за своей королевой. Сломанной и разбитой, но его. Открывает дверь резко от своих переживаний, натыкаясь впервые на испуганный взгляд девушки. Ведьма уже сняла платье, оставшись в атласной длиной сорочке. Элайджа застывает на пороге так и не перешагнув его. Ему вдруг становиться не по себе, потому что Фрея на миг кажется ему напуганной девчонкой. Её обидели? Её предали? Одно ясно — глаза большие от страха, но в них все же всегда пробивается сила духа.

— Выйди, — говорит она, зная, как звучит ее просьба. Приказом нетерпящим возражения, но первородный лишь опускает глаза в пол. Он не хотел пугать, так получилось само собой. Иногда нужно наступать себе на горло, вечность слишком длинный срок чтобы ругаться из-за последствия пыток Эстер.

— Мы можем поговорить сейчас? — спрашивает Элайджа, не поднимая взгляд, и ждет ее разрешения.

— Хорошо, — Фрея накидывает халат, ее распущенные волосы уже не заколоты, потому свободно струятся по плечам. Перетекают от движений, что дух захватывает.

— Я не должен был так себя вести, но вероятно мне нужна помощь — Элайджа решается заглянуть ей в глаза, не показалось. В них тревога за него. Та эмоция, что обычно рано или поздно разбивает ему сердце. Именно ее чувства побуждают признаться в своей темноте и грязи.

— Когда меня накрывает темная сторона на свет выбраться сложнее с каждым разом. Поводок уже на грани, когда порвется не знаю. Мне сложно себя контролировать, за Красной дверью все расплывчато и искажено. — Элайджа пытается подобрать слова, выражающие его состояние, но удается с трудом, — Когда я убиваю даже не помню каким жестоким бываю.

— Хей, послушай меня. Ты можешь бороться — Фрея подходит близко, и касается его щеки теплой ладонью. — Ты не знаешь, но темнота в каждом из нас. Я прошла ее от начала до конца, мне ли отказывать в помощи. Тебе нужно было сказать сразу, хотя я понимаю почему ты молчал. Ведьмы причинили тебе много боли, ты был прав, я навела справки. Могла бы и догадаться.

От теплого прикосновения первородный боится пошевелиться, ведь так приятно и тепло, что он просто наслаждается. Что с ним происходит не понимает, только останавливаться не хочет. Слишком хорошо, чтобы вновь пасть в хаос.

— Отдохни сейчас, хорошо? — Фрея осторожно ослабляет узел его галстука, и ее взгляд вновь становится пустым и холодным. Она будто закрывает от него все чувства, которые бушуют внутри. Так наверное легче, оставаться холодной и непредвзятой ни к чему.

Старается оставаться сторонним наблюдателем ко всему происходящему, по крайней мере отчаянно пытается.

— Я не могу — выдыхает Элайджа, он не может молчать. Никлаус его поймал на преступлениях, буквально подчищал за ним трофеи. — У меня проблемы со сном, я чувствую голод постоянно. Он не дает спать, нормально думать, жить.

Фрея вновь касается его скулы, но затем проводит по подбородку и ее действие вынуждает заглянуть в глаза.

— Отвар золотой лилии успокоит тебя, только останься лучше здесь — произносит Фрея, она слегка улыбается, что так непривычно, — У него есть побочное действие, оно будет тебя душить. Лучше быть под присмотром, чем оказаться с приступом удушья один на один.

Элайджа кивает, и садится в кресло, закидывая ногу на ногу. Он терпеливо ждёт, когда хозяйка их приюта приготовит зелье, что пахнет травами, специями и непонятно чем еще. Может хоть первый раз сможет перестать крутить кровавые картинки в голове? Такое маленькое желание, ведь все чаще Элайджа не понимает, когда жестокость становится реальностью. Потому уверенно выпивает всю чашку, смотря Фрее в глаза, скрывающие столько тайн. Ему сразу становится легче, через десять минут начинает резко клонить в сон. Странное тепло разливается по телу принося слабость и немощность, но с тем спокойствие. Уже легче, можно смотреть на шею, и не считать ровный ритм пульса.

— Тебе сейчас нельзя засыпать резко, иначе проснешься от такого же резкого удушья — Фрея помогает ему подняться с кресла и ведет к кровати.

Сил к сопротивлению не остается, хотя ясно, что ей придется занять кресло или его диван, ведь он занимает не свою постель. Фрея уверенно откидывает одеяло, и стаскивает с него пиджак. Элайджа утыкается лицом ей в плечо, впервые ему доводится почувствовать запах ее тела так близко. Травы и пряности щекочут нос, одежда пахнет дымом, что пропитал все помещение от свечей, что жгут они каждую ночь. Только эти запахи не значительны, ведь куда маняще и привлекательнее ее собственный запах. Особенный, единственный и неповторимый. У каждой женщины свой, и все же магия есть в том, как аромат может привлекать или отталкивать. Ему ли не знать, как вампиру, прожившему тысячу лет.

— Можешь мне что-то рассказать о себе, чтобы я не заснул? — Элайджа откидывается на подушку, ощущая легкое головокружение.

Ведьма кивает, и от такой мысли его сознание становится чуть яснее. Ему интересно почему она согласилась? Как странно, что наконец-то мысли о крови и голоде реально отступают и он может задаваться такими простыми вопросами. Фрея присаживается на край постели, и ее халат не может скрыть открытые до колена ноги. Элайджа старается не смотреть, но иногда не может удержаться.

— Честно, я не знаю, что рассказать — признается она, видимо совсем разучилась общаться.

— Какой-нибудь счастливый момент, ведь не всегда же был мрак вокруг? — больше звучит, как вопрос от Элайджи.

Фрея чуть закатывает глаза, и от того первородный не может понять, что чувствует. Так удивительно видеть эмоции, когда два месяца они и общались только на уровне приказов и поручений. Оказывается живая, может злиться или жалеть, может ненавидеть — значит способна и полюбить. Отчего он думает об таких аспектах не понимает, но продолжает думать.

— Знаешь однажды отец пришел с охоты и принес птицу, она была ранена и слаба. Я спросила его, можно ли мне ее оставить себе. Он посмотрел на меня, а затем наклонился и прошептал на ухо «Можно, но ты должна ее вылечить с помощью трав и отваров, а не магии. Ты полюбишь ее, и познаешь боль от утраты, но навсегда запомнишь». — Фрея берет его за руку, наверное, заметив, как его колотит от отвара. — Я назвала ее «Чернуха» и действительно полюбила всем сердцем. Она летела за мной четыре дня, когда Далия вернула свое по праву. Когда я повзрослела она была еще рядом со мной, приносила мне уже старая письма от любимого мужчины. Так мы обменивались сообщениями через достаточно большое расстояние, и я познала прекрасное чувство.

— Видишь даже в царстве Мрака бывает свет — выдыхает первородный глаза предательски слипаются, потому Фрея не решается рассказать, чем закончилась ее история.

Иногда зло побеждает, как бы не сопротивлялась ему доброта… Иногда зло побеждает вопреки всем сопротивлениям...