ПРИЗРАК (гет)

Будильник разбудил Аврору. Мышцы после вчерашней тренировки напомнили о себе глухой, легкой ноющей болью. Щурясь от яркого экрана телефона, она пролистала кучу сообщений от подруг.

Оливия: Первый день, ура! Желаю удачи!

Дебра: Помни, ты умница, всё получится!

Пролистав оповещения дальше, девушка заметила сообщение от отца: «С началом учебного года, pajarito. Дочери генералов не сдаются».

Аврора вздохнула и отложила телефон.

— То ли похвалил себя, то ли похвалил меня... Как всегда.

Включив The Chemical Brothers на колонке, она отправилась в душ — готовиться к особенно важному дню.

«Интересно, какая у меня группа? — размышляла она, собираясь перед зеркалом. — Наверняка там будут всякие стайки: спортсмены, отличницы, звёзды университета, стервозные девчонки и незаметные тихони. Даже не знаю, к какому типу себя отнести...»

Поток её рассуждений прервала внезапная мысль: Гоуст подозрительно тихо себя вёл. Не врывался в комнату с недовольным видом, не стучал, не будил её раньше будильника, чтобы провести очередной инструктаж по обороне на учёбе. Как-то слишком тихо. Даже неестественно.

Аврора нахмурилась, глядя на своё отражение, и машинально провела кисточкой по ресницам.

— Сомнительно. — пробормотала она себе под нос.

Девушка вышла из комнаты, захватив рюкзак для учёбы, вся в своих мыслях, и тут же вздрогнула — напротив неё стоял Саймон, сложив руки на груди. Как всегда, весь в чёрном, с абсолютно безэмоциональным лицом, будто был готов читать очередной отчёт.

— Можешь хоть иногда кашлять, чтобы я понимала, что ты здесь?

Райли медленно осмотрел её снизу доверху и скептически нахмурился. Гетры тёмно-синего цвета с белой окантовкой, слишком короткая юбка морского цвета в клетку, жилет с эмблемой RADA в серо-голубых тонах и удлиненная рубашка белого цвета.

— Ты идёшь так? — Он невозмутимо поднял бровь.

— Да, а что? Слишком красиво? Не привык видеть женщин в юбках? — Аврора слегка потрогала подол юбки, как бы красуясь перед Саймоном.

— Непрактично. При обороне неудобно. Брюки лучше.

Аврора закатила глаза и, проходя к кухне, слегка пихнула Райли в плечо.

— Я учиться иду, а не драться.

— Дай сумку.

— Зачем?

Призрак молча взял из рук Авроры портфель и осмотрел содержимое: зарядка, ручки, тетради, блеск, пудра, женские штучки…

— Где «глок»?

— В тумбочке.

Он снова посмотрел на неё с осуждением. Челюсть напряглась, но выдержка сохранилась.

— Как ты себе, Саймон, представляешь я пройду металлоискатель и охрану? «О, здравствуйте, это мой первый учебный день, нет, что вы, это не оружие, это просто аксессуар для самообороны, который мне подсунул мой параноик-телохранитель»?

Райли немного замялся. Действительно, это могло бы при досмотре вызвать кучу вопросов.

— Минуту.

— Пф-ф, да хоть три.

Аврора зашагала к холодильнику и принялась готовить себе бутерброд.

Саймон вернулся на кухню, вплотную подошёл к девушке и опустился перед ней на корточки.

Рора, жуя, недовольно спросила:

— Ты чего?

Гоуст без всяких церемоний, словно действуя по инструкции, залез ей под юбку и пристегнул на бедро кобуру, в которой находился маленький титановый нож.

Аврора застыла. Её накрыла паника — мгновенная, горячая, парализующая смущением и злостью. Краска прилила к щекам с такой скоростью, что в ушах зашумело. Она хотела отшатнуться, но тело словно приросло к стулу. Холодный металл ножа коснулся кожи — резко, безжалостно, чуть выше края чулка, — и по позвоночнику пробежала дрожь. Не от страха. От смущения и недоумения.

— Саймон! — выдохнула она, наконец обретая голос. — Твою ж мать! Кто так делает? Совсем уважения границ и личности нет!

Девушка спрыгнула со стула и ударила его по рукам — звонко, от души, всё ещё чувствуя холод на бедре. Сердце колотилось где-то в горле. Гоуст выпрямился, абсолютно невозмутимый, будто только что не вторгся в её личное пространство без малейшего предупреждения. Лишь в уголке его губ пряталась едва заметная тень улыбки.

Аврора приоткрыла рот от возмущения, но слова закончились. Она просто стояла, сжимая в одной руке недоеденный бутерброд, и сверлила его взглядом, способным прожечь броню.

— Ты… ты просто невыносим, — выдохнула она наконец.

— Жду внизу. У тебя две минуты.

Машина остановилась прямо напротив входа в центральные двери Академии. Вот он — тот день, которого так ждала Аврора. Толпы студентов, смех, яркие пятна разноцветных рюкзаков — она с детским восхищением смотрела на картину из окна. Наконец-то свобода. Хотя бы ненадолго.

Но момент перебил сухой кашель.

С недовольным лицом она повернулась к Саймону. В руках он держал маленькую кнопку, похожую на ключ от ворот, и коробочку чёрного цвета.

— Что это?

— Тревожная кнопка и микронаушник. Наушник надень в машине, кнопку спрячь так, чтобы могла воспользоваться незаметно и быстро.

Негодование и осуждение читались в глазах девушки. Она закрыла лицо руками и тихо простонала:

— За-а-а-ачем?

— Безопасность.

— Ладно, кнопка. Но наушник-то зачем?..

— Я должен всё слышать.

— Из тебя получился бы отличный сталкер для дарк-романа, ей-богу! Это всё какое-то извращенство.

Саймон протянул ей коробку, всем видом показывая, что отказы не принимаются.

— Чёрт с тобой.

Она с психа засунула наушник в ухо, спрятала кнопку в потайной карман юбки и хлопнула дверью машины.

— Занятия заканчиваются в четырнадцать ноль-ноль. Я буду ждать у входа, — донеслось ей в наушник.

Сквозь зубы, не оборачиваясь, Аврора злостно прошипела:

— Не забывай кашлять. Я не хочу стать заикой, маньяк.

Аврора переступила порог Академии и на мгновение замерла. Огромный холл с высокими сводчатыми потолками гудел, как улей. Студенты сновали туда-сюда, кто-то громко смеялся, кто-то листал расписание на телефоне, а где-то слева уже раздавались первые аккорды пианино из репетиционного зала.

Она сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Наушник в ухе молчал, и это было почти приятно. Почти.

Девушка сверилась с расписанием и направилась к аудитории 204 — «Актёрское мастерство. Введение». Она так сосредоточенно вглядывалась в номера кабинетов, что не заметила опасности, пока не стало поздно.

— О, боже! Ты ведь новенькая? — раздался звонкий голос прямо над ухом, и Аврора едва не выронила рюкзак от неожиданности.

Перед ней стояла невысокая девушка с копной рыжих кудряшек, собранных в два несимметричных пучка. На носу — очки в ярко-красной оправе, на плече — огромный холщовый шоппер с нашивкой «Drama Queen», а на лице — улыбка такой интенсивности, что Аврора на мгновение зажмурилась и слегка попятилась назад.

— Меня зовут Эмили! Эмили Томпсон. Можно просто Эм. Или Милли. Или Эми-бой-бом-бом, как меня брат называет. Ты ведь на актёрское? Я тоже! Я по запаху чую наших! — Она говорила с такой скоростью, что между словами почти не оставалось воздуха. — У тебя глаза просто невероятные, ты что, модель? У тебя осанка как у модели. Я вот занималась танцами когда-то, но меня выгнали за то, что я слишком громко падала. Представляешь? Слишком громко падала! Это же актёрский талант, между прочим!

Аврора моргнула. Дважды.

— Я... Аврора. Можно просто Рора.

— Рора! Боже, какое имя! Как из романа! — Эмили всплеснула руками. — Ты уже знаешь, где двести четвёртая? Я знаю, я тут уже неделю на подготовительных, пойдём, я покажу!

Не дожидаясь ответа, она схватила Аврору за руку и потащила по коридору, продолжая щебетать на ходу:

— Тут преподаёт миссис Гринвуд, она строгая, но если ты вживёшься в роль, она тебя полюбит. А если будешь фальшивить — всё, пиши пропало. Ой, а ты слышала про местную хоккейную команду? Их капитан — Ной Флетчер — такой невозможный тип, все девчонки по нему сохнут, но он такой... знаешь, как будто ему на всех плевать. Хотя, говорят, он тоже иногда заходит к нам на репетиции, потому что...

— Эмили, — прервала её Аврора, пытаясь не рассмеяться, — ты всегда так много говоришь или это только в первый день?

— Всегда, — с гордостью ответила та. — Это у меня дар.

Они вошли в аудиторию, где уже собралось человек пятнадцать. Аврора выбрала место у окна и села, с облегчением опустив рюкзак на пол. В ухе раздался короткий щелчок — видимо, Гоуст проверял связь. Она машинально коснулась наушника и прошептала: «Всё нормально».

Первая половина занятия прошла спокойно. Миссис Гринвуд — женщина лет пятидесяти с пронзительными серыми глазами и идеальной дикцией — рассказывала о системе Станиславского и важности эмоциональной памяти. Аврора слушала с интересом, но к середине лекции её внимание начало рассеиваться. Эмили то и дело пихала ей записки с комментариями: «Она так говорит, будто играет Гамлета, слышишь?» и «Я уже хочу кофе, а ты?».

А потом дверь аудитории распахнулась.

— Прошу прощения за опоздание, — произнёс глубокий, ленивый голос, в котором не было ни капли раскаяния.

На пороге стоял парень. Высокий, широкоплечий, в расстёгнутой ветровке поверх хоккейной толстовки с логотипом Академии. Светлые волосы небрежно отброшены назад, на скуле — свежая царапина, а в глазах — уверенность человека, который привык, что мир крутится вокруг него.

— Мистер Флетчер, — сухо произнесла миссис Гринвуд. — Вы опоздали на двадцать минут.

— Пробки, — соврал он с такой ослепительной улыбкой, что даже преподавательница на мгновение отвела взгляд.

— Садитесь. И впредь планируйте своё время лучше.

Ной обвёл аудиторию взглядом, оценивая свободные места. Его глаза на мгновение задержались на Авроре. Он усмехнулся и направился к свободному стулу прямо позади неё.

Аврора напряглась. Эмили, сидевшая рядом, пихнула её локтем и прошептала:

— Я же говорила. Невозможный тип.

Через несколько секунд в наушнике раздался сухой голос Гоуста:

— Кто это?

Аврора едва заметно прикрыла рот ладонью, делая вид, что задумалась над лекцией.

— Понятия не имею. Опоздал на двадцать минут. Выглядит как тот, кто привык получать всё, что хочет.

— Зачем он сел сзади? — коротко спросил Гоуст.

— Ревнуешь? — прошептала она с лёгкой ухмылкой.

В ответ — тишина.

После лекции Аврора начала собирать вещи, надеясь незаметно выскользнуть в коридор, но не успела.

—Эй, Новенькая, — раздался за спиной ленивый голос. — Не хочешь представиться?

Она обернулась. Ной стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и поигрывал хоккейным брелком на рюкзаке.

— Аврора, — спокойно ответила она. — И обычно люди представляются сами, прежде чем спрашивать чужое имя.

Эмили за её спиной издала восхищённый писк.

Ной хмыкнул, растянув губы в улыбке.

— Я Ной. Капитан хоккейной команды. Если захочешь посмотреть игру — у меня всегда есть свободное место.

— Не люблю хоккей, — ответила Аврора с вежливой улыбкой, за которой пряталось желание поскорее закончить этот диалог.

— Места разбирают, — бросил он и, подмигнув, вышел в коридор, где его тут же облепил рой девушек.

Эмили мгновенно вцепилась в руку Авроры.

— Ты ему понравилась! Это катастрофа! Или триумф! Я ещё не решила. Я прямо вижу заголовки местной газеты! Только подумай — первый день, а ты уже такое впечатление произвела! Но говорю сразу, Ав-ро-ро-чка, он себе девушек не ищет для романтичных отношений, сама понимаешь! А, да, и ещё — вон видишь брюнетку с пухлыми губами, в красном комбинезоне? Это Стэлла. Его, э-э-э, пассия, дополнение — не знаю, кто они друг другу, но, во-о-общем, как-то раз Ною помогала одна девочка, так вот Стэлла её поймала, и говорят, там были такие разборки, что...

— Эмили! — Аврора слегка прикрикнула, не выдержав. — Пожалуйста, тише. Я не успеваю за тобой, и мне абсолютно не интересны треугольники.

В наушнике параллельно раздался голос Гоуста — сухой, как шорох помех:

— Четырнадцать ноль-ноль. Я у входа.

Аврора мило улыбнулась Эмили, которая застыла, хлопая глазами, и быстренько зашагала к выходу. В голове мелькнула неожиданная мысль: кажется, она впервые была бы рада видеть Саймона.