Soulmate (гет)

25 августа 2000 года

Нью-Йорк

Церемония была именно такой, как хотела Джуди — тихой, без лишней помпы, без толп незнакомых людей, без роскоши. Только они двое (Фред в тёмно-сером костюме, купленном почти без раздумий в одной из магазинчиков в магическом квартале, и Джуди — в коротком, до колен белом платье на маггловский манер и длинной фате — наперекор всем свадебным правилам, принятым в высшем свете Магической Америки), несколько её коллег из Аврората, магический чиновник, который явно скучал и хотел домой... И родители.

Виктория Блэквуд вошла в зал в платье цвета слоновой кости, с безупречной укладкой и таким видом, словно она пришла на скучное, но обязательное светское мероприятие. Ричард был чуть теплее: он пожал руку Фреду (коротко, но без враждебности), поцеловал дочь, кивнул чиновнику и сел рядом с Викторией на первом ряду.

Они не улыбались, они не поздравляли, но они были здесь — и этот факт был для Джуди важнее всех их ссор.

Фред, заметив их, на мгновение растерялся — он знал, что у Джуди сложные отношения с родителями, настолько, что она даже не стала их знакомить до свадьбы, был наслышан о Виктории и её должности, и не ожидал, что они придут. Он сжал её руку, спрашивая взглядом, всё ли в порядке, и Джуди кивнула. «Всё в порядке, — подумала она, — настолько, насколько вообще может быть в порядке, когда твоя мать смотрит на твоего жениха так, словно он — пятно на скатерти».

Когда чиновник объявил их мужем и женой, Фред поцеловал Джуди — нежно, бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, и в этом поцелуе было столько чувств, что даже Виктория отвела взгляд и сжала руки.

Ричард подошёл поздравить их первым — сразу же, как только церемония окончилась.

— Поздравляю, — сказал он, пожимая Фреду руку — уже теплее, уже почти по-семейному. — Береги её.

— Разумеется, сэр, — серьёзно ответил Фред, отвечая на его рукопожатие.

Виктория приблизилась медленно. Она смотрела на дочь долгим, изучающим взглядом, словно пыталась найти в ней что-то, чего раньше не замечала, и молчала — а Джуди, сама не замечая этого, волновалась так, что у неё слегка дрожали руки. Фред, заметив это, переплёл свои пальцы с её, пытаясь подбодрить жену.

— Ты выглядишь... Счастливой, — произнесла мать наконец, закончив своё молчаливое изучение. Это был не комплимент — это была констатацией факта, который она всё ещё не могла до конца принять. Джуди наклонила голову:

— Я счастлива, мам.

Виктория кивнула — коротко, сухо, как будто была на очередном судебном процессе, а не на свадьбе единственной дочери.

— Хорошо. — тихо сказала она. Она не обняла дочь, не поцеловала, не поздравила, но протянула руку и поправила выбившуюся прядь у неё за ухом — жест, который Джуди не помнила с детства, и который был у Виктории высшим проявлением нежности.

— Мы будем в Вашингтоне, — сказала Виктория. — Если что-то понадобится...

— Я знаю, мам.

Они ушли так же тихо, как появились. Два силуэта в дверях — идеально одетые, идеально прямые, абсолютно чужие в этой маленькой, тёплой, живой комнате.

Когда за ними захлопнулась дверь, Фред обнял жену за плечи и аккуратно спросил:

— Всё хорошо?

— Всё хорошо, — ответила Джуди, глядя на закрывшуюся дверь. — Они пришли. Это уже больше, чем я ожидала.

— Они тебя любят. — несмело сказал Фред, гладя её по плечам.

— Они любят меня так, как умеют. — поправила его Джуди, а потом повернулась к нему и улыбнулась — впервые за этот день по-настоящему. — А теперь поцелуй меня, муж. У нас ещё целая жизнь впереди.

И он поцеловал.

* * *

А за дверью, в пустом коридоре магического суда, Виктория Блэквуд остановилась на мгновение, прижала руку к груди — туда, где под платьем бешено колотилось сердце, — и глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие, которое было её защитой в самые трудные моменты. Она уже собралась пойти дальше, но тут её догнал Ричард, взял под руку и мягко, почти неуверенно спросил:

— Как ты?

Виктория остановилась, посмотрела на мужа, как на незнакомца, и на её лице мелькнуло что-то горькое.

— Я наводила о нём справки, — медленно сказала она вместо ответа, и Ричард недоумённо приподнял брови.

— Справки? О Фреде? — переспросил он, и Виктория молча кивнула. — И что ты узнала?

Виктория посмотрела прямо перед собой, как человек, который пытается поймать какую-то важную мысль, и на несколько секунд словно ушла в себя, а потом негромко начала рассказывать:

— Ему двадцать два года — столько же, сколько нашей Джуди. Он из чистокровной, но бедной, даже нищей семьи — у них там куча детей, дом, который держится только с помощью магии, и никакого состояния. Отец всю жизнь проработал в Британском Министерстве на низкой должности, а мать — домохозяйка, нигде ни дня не работала, хотя все их дети уже взрослые...

Ричард нахмурился, но ничего не сказал — только крепче сжал её руку, чувствуя, что это ещё не всё.

— Его считают героем войны после той битвы, — продолжила Виктория так же медленно и даже недоумённо — она словно пыталась понять, как её дочь могла выбрать человека, чья жизнь была так далека от всего, что она знала сама. — У них с близнецом — да, у него есть брат-близнец — есть свой бизнес, магазин магических розыгрышей. Но... Он не привык жить так, как привыкла Джуди, Ричард. Он не знает, что такое званые ужины, приёмы в Министерстве, что такое... Наш мир. Он балагур. И я совершенно не понимаю, чем он собирается заниматься здесь, в Америке, и как он планирует содержать нашу дочь.

Ричард тяжело вздохнул — то, что рассказала ему жена, его совсем не радовало, потому что, несмотря на все ошибки, которые они совершили, воспитывая Джуди — они хотя бы сделали всё, что могли, чтобы она росла в достатке и никогда ни в чём ни нуждалась.

— Мы будем помогать, — сказал он тихо. — Если им будет трудно, мы сможем... поддержать их.

Виктория покачала головой:

— Джуди не примет от нас помощь, — горько сказала она. — Ты же знаешь, какая она упрямая. Она скорее будет жить впроголодь, чем признает, что мы были правы.

— Тогда мы что-нибудь придумаем, — неуверенно сказал Ричард, пытаясь убедить в этом не только жену, но и себя. — Всё будет хорошо.

Виктория посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, и он вдруг увидел в её глазах страх. Не за себя, не за свою репутацию, а за дочь, которую она, возможно, теряла навсегда — потому что в своё время недолюбила её, не дала ей столько ласки и поддержки, сколько было нужно, и теперь пожинала плоды.

— Я знаю, — тихо сказала она.

Они оба лгали, и оба знали это. Потому что сразу же поняли: этот брак, столь скоропалительный, основанный только на том, что два человека отчаянно нуждались в тепле и ошибочно принимали это за любовь, не продлится долго. И как он закончится, было известно одному только Мерлину.

Но то, чему суждено было случиться, случилось не поэтому.

* * *

Нью-Йорк. Отель «The Plaza»

Номер был роскошным — Фред настоял на самом лучшем и оплатил его, конечно, сам, хотя Джуди уверяла, что ей абсолютно всё равно, где проводить первую брачную ночь. Но теперь, стоя у огромного окна с видом на Центральный парк, залитый огнями вечернего города, она понимала, почему он так упрямился — вид был совершенно потрясающим, таким, что захватывало дух. В отражении стекла она видела, как он подходит сзади — медленно, почти неслышно, останавливаясь в шаге, чтобы дать ей возможность обернуться самой.

— Ты не пожалеешь? — спросила она тихо, не оборачиваясь, но встречаясь с ним взглядом в отражении. Фред сделал шаг, сокращая расстояние между ними, и она почувствовала его дыхание на своей шее, а потом вздрогнула — но не от страха, а от предвкушения, когда его губы коснулись её кожи.

— О чём? — хрипло спросил он, отрываясь от её шеи и начиная аккуратно развязывать шнуровку её платья. Она помедлила, собираясь с мыслями, чувствуя, как его руки скользят по её спине — легко, почти невесомо, как будто он боялся спугнуть её одним неосторожным движением.

— О том, что мы сделали, — сказала она наконец. — О том, что почти не знаем друг друга. Обо всём.

Фред развернул её за плечи, и теперь она видела его лицо — серьёзное, без привычной улыбки, — провёл рукой по её щеке, спустился к подбородку и приподнял его, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Ты невероятно красивая, — сказал он шёпотом, рассматривая её лицо так, как будто смотрел на редкий музейный экспонат. — Я смотрел на тебя сегодня весь день и всё думал: как же мне так повезло? — он помедлил. — Ты думаешь, я хоть на секунду могу пожалеть о том, что женился на такой женщине?

Джуди хотела ответить, но он прижал палец к её губам, не давая сказать ни слова.

— Знаешь, что самое забавное? — продолжил он игриво. — Мы сегодня впервые ночуем вместе. По-настоящему. Сегодня наша первая брачная ночь.

Джуди почувствовала, как кровь приливает к её щекам, и поняла, что Фред заметил это, потому что его губы тронула лёгкая, почти мальчишеская улыбка. Он обнял её и погладил по волосам, как будто пытался успокоить, и это было очень кстати — она уже привычно спрятала своё лицо у него на груди и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на него снова.

— Я понимаю, что для большинства свадьба за такой короткий срок — очень поспешное решение, — сказал он, перестав улыбаться. — Но я хочу, чтобы ты знала: то, что мы встретились, — это не просто случайность в баре. И я не жалею ни о чём.

Он поцеловал её — медленно, бережно, смакуя каждое мгновение, и Джуди почувствовала, как у неё подкашиваются колени — потому что он был сейчас таким сильным и уверенным, что она не могла устоять. Она притянула его ближе и почувствовала, что его дыхание сбивается, становится горячим, что он начинает дрожать от нетерпения, целуя её в шею, спускаясь ниже, к ключицам, к груди, как её платье наконец-то поддаётся ему и спадает с неё.

Когда оно упало на пол, он отстранился — всего на секунду, чтобы посмотреть на неё, — и в его глазах было столько восхищения, сколько Джуди не видела за всю свою жизнь. Она засмущалась и хотела прикрыть свою грудь руками, но Фред не позволил — он мягко отвёл её руки в сторону и, опустившись на колени, начал покрывать её поцелуями, параллельно стягивая с себя рубашку.

— Ты даже не представляешь, на что я готов, чтобы ты всегда была рядом, — прошептал он, и у неё перехватило дыхание. Фред подхватил её на руки — легко, как будто она ничего не весила, — и понёс к кровати. Джуди прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, сильно, в унисон с её собственным.

Он опустил её на простыни, и она потянула его за собой, не в силах больше ждать. Фред продолжил её целовать, но теперь уже быстрее, не сдерживаясь, не останавливаясь — его губы покрывали её кожу сантиметр за сантиметром, его пальцы скользили по её самым чувственным местам, лаская её, заставляя забывать обо всём, что её беспокоило, а потом он сжал её бёдра, раздвигая их — так сильно, что наутро Джуди обнаружит там синяки — и они наконец-то стали близки, и это была самая прекрасная ночь за последние месяцы.

А после они лежали в темноте, переплетённые, разгорячённые, счастливые, и слушали, как за окном шумит Нью-Йорк — и верили, что так будет всегда.