Гнев Шпиля (гет)

Фриц поднялся по сумрачной лестнице и сразу заметил перемену в климате: сухой жар прошлой комнаты исчез, сменившись прохладной ночной сыростью. Застоявшийся воздух был пропитан затхлым запахом гниющих листьев и старой земли.

Он был рад оставить позади тяжёлый запах разделанной рыбы; к несчастью, резкий рыбный душок всё ещё сочился из сумки, которую он нёс на плече. За спиной чавкали шаги Берта. Облегчение наполнило его грудь: они пошли за ним, и это дало ему смелость дальше шагать вверх по трухлявой лестнице.

Чем дальше он крался по проходу, тем сильнее менялся вид лестницы: она превращалась в извилистый туннель из переплетённых корней, камней и земли. В конце концов туннель вывел в большую круглую чашу, окружённую стенами из тех же узловатых корней; её суглинистая крыша раскрывалась, показывая странное новое небо.

Вглядываясь в небо, Фриц видел над собой чистую глубокую тёмно-синюю вышину — там не было ни облаков, ни звёзд.

Странно было оказаться снаружи и не попасть под дождь, подумал Фриц.

В пустом небе висела безупречная серебряная луна, без шрамов и трещин. Она излучала мягкий прохладный свет, освещая чашу так, словно где-то горел ровный тусклый фонарь. Луна была куда больше, чем его знакомая, когда та выглядывала из-за дождевых облачных завес.

Она казалась печальной.

Эта мысль скользнула через душу Фрица и вмиг исчезла — мимолетная, в отличие от этого серебряного, вечного и одинокого, шара.

Берт, затем Грег, потом Тоби, Джейн и Сид осторожно вошли в чашу, встали по бокам от Фрица и смотрели вверх с тем же изумлением, которое чувствовал он.

— Ух ты, снаружи да ещё сухо. Ни капли дождя, — поражённо сказал Берт.

— Да, здесь так тихо, — отозвалась Джейн.

— Луна прекрасна. Но такая одинокая, — тихо произнёс Сид, удивив и себя, и всю остальную команду.

Тихо и правда было, заметил Фриц. Пока скорбный вой не пронзил ночь. К одинокому вою присоединился хор новых криков — все печальные, все голодные, все потерянные.

Этот звук остудил кровь Фрица и пустил дрожь вдоль его спины. На лбу и груди у него выступил пот, увлажняя рубаху. Он провёл взглядом по краю чаши, ища источник криков, но ничего не увидел. Через несколько секунд вой оборвался, и ночь накрыла тишина.

Нет, не тишина — затишье.

— Как думаете, что это было? — прошептал Тоби, будто боялся нарушить тишину.

— Не знаю, какой-то монстр. На гончую похоже, — ответил Берт уже более нормальным голосом.

— А что такое гончая? — насторожённо спросила Джейн.

— Это такой монстр, почти как пёс. У них шерсть, клыки и острое чутьё, особенно нюх. И они ненавидят кошек, — напряжённо объяснил Берт. — У них четыре лапы с когтями, и они могут обогнать любого безуровневого. Богачи покупают их у джастильских торговцев, которые привозят их с Континента. Верные питомцы, я слышал.

Фриц посмотрел на Сида, тот лишь пожал плечами, а потом вопросительно посмотрел на него в ответ, на что Фриц тоже ответил пожатием плеч. Сид пнул рыхлую землю и заметил камень, который мог подойти для пращи; он присел, выкопал его и сунул в один из мешков, привязанных к своему поясу. Сид продолжил собирать камни тем же способом, наполняя мешок гладкими круглыми камешками.

— Держимся вместе. Мы с Грегом впереди, Тоби и Фриц в середине, Сид, Джейн — замыкают, если не против, — тихо организовал их Берт. Они кивнули и заняли позиции, оставаясь настороже и готовясь реагировать.

Минуты шли, но больше они не слышали звуков монстров, только тишину, шелест листвы над головой и скрип старых ветвей.

— Давайте восходить. Нет смысла сидеть здесь. Нам нужно найти лестницу наверх, — предложил Фриц, беспокойно переминаясь.

Берт кивнул и указал на место в корневой стене, которое выглядело удобнее всего для подъёма.

— Фриц, сможешь туда забраться? И сделать это тихо?

Фриц кивнул, улыбнулся, передал свой рыбий клинок Тоби и подошёл к стене из корней.

— Почему отправляем Фрица? Разве Тоби не самый тихий в вашей группе? — прошептал Сид.

— Мы все довольно тихие, приходится при нашей работе. И да, я лучше всех подкрадываюсь к людям, но у Фрица талант высматривать места и разведывать, что где находится и куда ведёт. Понять, где мы и с чем имеем дело, будет полезнее, чем просто не шуметь, — тихо успокоил его Тоби. — К тому же, если его поймают, он отлично играет приманку.

— А если плохо сыграет приманку, тебе достанется его меч, — мрачно проворчал Грег.

Берт шикнул на них, и они замолчали, когда Фриц начал взбираться по корням.

Корни оказались лёгкими для подъёма: хватов хватало, опор для ног тоже, и помогало то, что корни были сухими, к чему Фриц ещё не привык. Узловатая стена была всего около три метра высотой — короткий подъём по сравнению с некоторыми высокими поместьями или раскидистыми многоквартирными домами, на которые он взбирался, высматривая, что бы украсть.

Не украсть — освободить, поправил он себя.

Фриц высунул голову над краем, стараясь скрыть как можно большую часть силуэта, и настороженно огляделся в поисках следов «гончих». Следов тварей он не увидел, так что подтянулся через край корней и распластался на земле лицом вниз, среди грязи и опавших листьев. Фриц замер в немой тёмноте и стал осматриваться.

Темнота была как светлым днём перед надвигающейся бурей: в ней можно было передвигаться без факела или фонаря, но не без осторожности.

В мягком серебряном сиянии Фриц видел, что они оказались в каком-то лесу. Со всех сторон их окружали узловатые деревья, бросавшие мягкие тени на мёртвую листву, устилавшую глинистую землю. Деревья не были особенно большими или величественными, но они были старыми, древними — он чувствовал это нутром.

Фриц поискал самое высокое дерево, на которое можно было бы залезть. Он заметил одно неподалёку: крупное дерево, чей ствол легко пробивал низкий полог и, по его прикидкам, достигал не меньше пятнадцати метров ввысь.

До него было всего пару минут дороги, так что он поднялся в скрытный полуприсед и тихо двинулся к нему. Единственной трудностью для него было сохранять тишину в этом пустом воздухе. Фриц обнаружил, что сухая ветка может издать удивительно громкий звук, если на неё наступить, особенно без привычного постоянного шума дождя, который всё глушил.

Хруст. Прямо под его ботинком. Фриц поморщился.

По всё видимости, звук удивил как Фрица, так и «гончую», которая лежала всего в нескольких метрах от него, будучи незаметной среди корней и теней. Существо подняло голову в сторону Фрица, его ноздри раздулись, а в его щелевидных бледно-серых глазах странно пульсировала тень.

Фриц в тот же миг сорвался в бег, бросившись к чаше. Неровная земля, коварные корни и глубокая боль в раненой икре грозили сбить его с ног, но долгая практика бега по скользким крышам придавала ему уверенности не навернуться. Он добрался до края чаши, и, когда оставалось всего несколько метров, крикнул:

— Нашёл гончую!

Фриц развернулся, ожидая увидеть тварь прямо у себя на пятках, но не увидел ничего, кроме мягких теней, которые отбрасывали деревья. Он напряжённо застыл спиной к краю чаши, готовый в любой момент двинуться, и всматривался в полумрак. Одна из более глубоких теней дрогнула. Четвероногая фигура высотой примерно в половину роста Фрица, закутанная в рябящую тьму, бросилась на него.

Тварь была быстрой, но не такой быстрой какая Ртутная Меч-Рыба, а Фриц больше не был под водой. Он дождался последнего мгновения, а затем перекатился вправо, уходя с траектории зверя, когда железно-серые клыки щёлкнули в дюймах от его раненой ноги. Однако инерция вынесла гончую вперёд, и она с царапаньем и скольжением затормозила у самого края чаши.

Фриц не дал ей времени восстановить равновесие и изо всех сил ударил её ногой в плечо, опрокидывая и сталкивая с выступа в ожидающие орудия своей команды.

Тварь рухнула с жалобным визгом, с внезапным глухим ударом врезалась в твёрдые корни, и кость её хрустнула. Тварь пронзили со всех сторон: вихрь ударов Тоби и Берта, по копью от Джейн и Сида, а затем с мощным треском ударил череп-цеп в руках Грега. Зверь застыл, и тёмная кровь потекла по корням, влажно блестя в серебряном свете одинокой луны.

С беспокойством Фриц прислушался, нет ли ещё таких тварей поблизости, но в неподвижном ночном воздухе он не слышал ничего, кроме собственного быстрого дыхания, которое он замедлил, когда понял, как громко оно звучит в этой неестественной тишине.

— Сдохла? — прошептал Фриц с вершины стены чаши.

— Да уж надеюсь. Мы её приложили со всей дури, — проворчал Грег.

— Спускаюсь. Хочу посмотреть, что почти разорвало меня на куски, — сказал Фриц своей команде, осторожно спускаясь по стене из корней.

— Она волосатая и уродливая. Что тебе ещё надо знать? — буркнул Грег.

— Я просто хочу понимать, во что мы влезли. Я нашёл высокое дерево, залезу потом на него и посмотрю, где мы, а затем нам можно будет составить план, — сказал Фриц, подходя ближе к трупу твари.

У «гончей» была тёмная свалявшаяся шерсть пятнистого чёрно-серого цвета. Голова у неё была длинная, морда широкая, челюсти мощные и полные клыков, покрытых дёгтеобразной слюной. Если бы такая зверушка встала на две лапы, была бы ростом с Сида, и при этом оставалась тощей, жилистой и истощённой. Фриц был уверен, что видел бы рёбра, натянутые под серой кожей, если бы их не скрывала эта вонючая шерсть.

Глаза твари, теперь уже лишённые жизни и злого умысла, были того же бледно-серого цвета, но в них не было теневого пульса, который он заметил ранее.

— Мерзость-то какая. Говоришь, богачи держат таких как питомцев? — недоверчиво спросила Джейн. — Я знала, что дворяне с приветом, но не думала, что они способны терпеть что-то настолько уродливое.

— Тут ты права, — согласился Фриц. — Я видел как-то одну, но она выглядела не так. Шерсть была глаже, глаза другие, и дегтярной слюны с клыков куда меньше.

— Думаешь, ядовитая она? — спросил Тоби, явно заинтересовавшись новым токсином. Фриц вспомнил, что тот всегда был очарован рассказами о великих убийцах и их бесчисленных загадочных ядах.

— Может быть. Как всегда, я рад, что меня не укусили, — ответил Фриц. — Ладно, насмотрелся я. Пойду залезу на дерево и осмотрюсь. Скоро увидимся.

— Только, пожалуйста, не зови ещё одну гончую, — легко поддразнила Джейн. Фриц тем временем уже поднимался по корням.

Дорога украдкой к высокому дереву, к счастью, прошла без происшествий. Фриц сумел пройти тихо и избежать страшно громких веток. Он добрался до основания дерева и прикинул путь наверх, отмечая самые крепкие и самые слабые ветви по дороге к вершине. Потом, переставляя руку за рукой, он начал карабкаться по шершавой сухой коре.

Восхождение на это огромное дерево напомнило ему о тех временах, когда он был ещё маленьким и лазал по деревьям в материнском саду, особенно по огромной Сапфировой Иве в самом центре. Он тогда играл в игру, притворяясь, что каждая ветка — очередной этаж Шпиля, по которому он поднимается. Восходит на этаж за этажом, совсем как его отец.

В конце концов его добрая, но настойчивая мать в шёлковых одеждах, с тёмными волнистыми волосами, спешно выбившимися из прически, мгновенно снимала его вниз. Подхватывала невидимыми потоками воздуха и опускала в свои тёплые бледные руки. Она бранила его, и её тёмно-карие глаза были полны тревоги, заботы и, больше всего, любви. Да, он всё ещё помнил эту любовь, но тепла сейчас она не приносила — только холодную тёмную пустоту, которая всё тянула и тянула.

Он всегда говорил, что послушает её и больше не станет залезать на иву, но никогда не слушал. Он собирался восходить.

Фриц поднялся выше полога и нашёл хорошую точку, с которой можно было поискать Дверь.

Серебристый вид показался ему странно размытым, а потом он понял, что его глаза полны слёз и он тихо всхлипывает между тяжёлыми вдохами.

Глупые воспоминания, глупая грусть, хватит подкрадываться ко мне, одернул себя Фриц. Он закрыл глаза, стёр слёзы и на миг собрался, убирая все горькие воспоминания подальше.

Позже, намного позже, когда я смогу что-то сделать. Когда смогу отомстить, пообещал он.

Он посмотрел поверх низкого полога и увидел, что лес тянется до самого горизонта. Ещё там были пятна тёмноты, более глубокие тени, разбросанные под ветвями. Эти пятна медленно двигались, каждое следуя собственному полному инстинктов пути.

Вдалеке слева Фриц заметил возвышавшийся холм, лишённый деревьев, и на нём — торчащую плиту зелёно-синего мрамора. Больше ничего примечательного он не увидел, но теперь, когда он смотрел и ждал, стало заметно: каждое пятно тьмы медленно кружило вокруг холма и странного зелёного камня.

Значит, вот оно. Лестница должна быть там, если только это не обманка, а на первом этаже, насколько я помню, такое маловероятно, рассудил Фриц.

Фриц спустился с древнего дерева, стараясь беречь раненую ногу. Он удивился, как хорошо она пока держится, но слишком сильно испытывать удачу он не хотел. Фриц надеялся, что нагрузка, которую он на неё давал, не замедлит заживление.

Он медленно пробирался через лес, внимательно следя за пятнами мрака, которые видел с высокого дерева. В этот раз он вернулся без гончей на хвосте, только чтобы услышать, как его команда о чём-то спорит.

— Моровые гончие, — тихо настаивал Берт.

— Дёгтеклыки, — шёпотом возражал Тоби.

— Да какая разница? — раздражённо добавил Грег.

— Я голосую за моровых гончих, — дерзко вмешался Фриц в спор.

— Четыре против двух. Извини, таковы правила, — довольно улыбнулся Берт, получив своё.

— Ладно, — буркнул Тоби.

— Что нашёл, Фриц? — серьёзно спросил Берт, когда Фриц присоединился к ним в чаше.

— Хорошие новости: кажется, я нашёл Лестницу. Плохие новости: её патрулирует тьма, — сообщил Фриц тревожно ожидавшей группе.

— Патрулирует тьма? Фриц, не пижонься, просто скажи, что видел, — раздражённо сказал Тоби.

— Я видел то, что сказал. Пятна тёмноты медленно ходят вокруг холма вон там, — взволнованно возразил Фриц, указывая в сторону холма. — Наверное, это моровые гончие. У них какая-то тёмная магия, она делает их очень трудно заметными, почти невидимыми в тенях всех этих деревьев.

— Значит, этот холм сторожат моровые гончие? И у моровых гончих есть магия, а ещё яд. Понял, — заключил Берт.

— Отрава, — угрюмо поправил Тоби.

— Что? — спросил Сид.

— Яд убивает, когда ты его ешь. Отрава убивает, когда она ест тебя. Значит, они отравные, — изрёк Тоби так, будто это была великая мудрость.

— Это может быть и яд. Ты её ел, Тоби? Скажи, пожалуйста, что ел? — взмолился Фриц.

— Не ел. Я не сую в рот всё подряд, Фриц, — огрызнулся Тоби.

— Жаль, ты был бы популярнее, если бы совал, — подколол Фриц. Тоби мрачно уставился на него, но замолчал под смешки команды. Потом и сам начал улыбаться вместе с ними. Когда зарождавшееся напряжение было разбито, они повернулись к Берту за твёрдым планом.

Берт думал целую минуту, прежде чем заговорить:

— Нам нужно приготовить часть рыбьего мяса. Сид знает, как коптить рыбу, чтобы она дольше хранилась, так что пока делаем, как он скажет. Когда закончим, наверное, крадемся к холму, устраиваем засаду любой моровой гончей, что встретим, и выбираемся отсюда. Похоже на план?

Они кивнули.

Фриц осторожно подошёл к Сиду и легкомысленно задал вопрос:

— Ты научился сохранять рыбу? Когда только время нашёл между работой головореза, вора, учёного и моим удушением?

Сид выглядел раздражённым и нахмурился от вопроса:

— Учиться выжимать максимум из того, что есть, есть залог успеха. Украсть одну большую рыбу в неделю лучше, чем пытаться украсть по маленькой рыбе каждый день. А поскольку большая рыба не хранится вечно, надо знать, как оставить её съедобной. Всегда можно приберечь немного на чёрный день, — хрипло сказал Сид, словно для него всё это было совершенно очевидно.

Фриц обдумал слова Сида и на самом деле согласился. По сути, всё сводилось к большому риску ради большой награды против такого же риска ради маленькой. То, что предлагал Сид, казалось вполне разумным.

— А разве торгаши рыбой не замечают пропажу большой рыбы сильнее, чем нескольких маленьких? — заинтересованно спросил Фриц.

— Замечают, но по итогу они и так, и сяк заметят, а я предпочитаю быть сытым, чем нет, — легко ответил Сид и пожал плечами.

— Знаешь, Сид, я начинаю подозревать, что в тебе есть скрытые глубины. Сначала чтение, теперь готовка. Не терпится увидеть, какой секрет ты вытащишь следующим, — похвалил Фриц.

Сид украдкой отвёл взгляд:

— Иди руби дерево. Нам понадобится много дров, чтобы закоптить это мясо, — сказал он хриплым тоном, который сообщил Фрицу: говорить дальше он не хочет. Фриц не стал давить.

Фриц сделал, как ему посоветовали: собрал Берта, Грега и Тоби, и они поднялись по стене из корней за край чаши. Они начали собирать упавшие ветки, пока не наткнулись неподалёку на поваленное дерево примерно ростом с Берта — 175 сантиметров — и решили затащить его в яму. Процесс оказался тяжёлым и потным, но они справились без происшествий, если не считать пары заноз.

Фриц переживал из-за отсутствия кремня для разведения огня, но Сид и тут оказался мастером, и в центре чаши уже весело потрескивал костёр. Из бечёвки, промасленного холста и упавшей древесины они соорудили коптильные решётки и навесы. Поставили их по указаниям Сида, а потом под его руководством начали раскладывать рыбное филе.

Фриц старался внимательно следить. Знание и правда было полезное.

— Сколько это займёт? — спросил Берт, когда они положили на решётку последний кусок рыбы.

— Часа три примерно. Соли у нас нет, так что рыба не сохранится надолго, но несколько дней съедобной останется, — объяснил Сид.

Они ждали и болтали между собой. Джейн и Тоби нашли время побыть наедине. Грег, Берт и Сид остались следить за рыбой. Фриц попытался ещё втянуть Сида в разговор, но тот не поддавался: Сид просто смотрел в огонь и отвечал либо одним хмыком, либо никак.

Фриц и Берт приятно провели время в разговорах и хвастовстве, пока Тоби и Джейн не вернулись из своего уединения, чтобы послушать великую историю Фрица о Связанных Шнурках и Рыбьей Охоте. Он надеялся сделать рассказ смешным, но тот вышел похожим на дерзкий подвиг удали, какие часто рассказывают в историях о Шпилях, чем, пожалуй, тот и был. Даже Сид и Грег выглядели впечатлёнными, а Фрицу всё-таки никогда не удавалось впечатлить Грега.

Под конец истории Тоби спросил о том, что, похоже, уже какое-то время занимало его мысли.

— Мы всё ещё внутри Шпиля? Не может же быть, что всё это помещается в Шпиле. Снаружи он был не шире метров десяти. Одна только эта яма занимает почти половину этого объёма, — озадачённо сказал Тоби.

— Ну дык Шпили же равносильны магии. Пространство внутри них вообще не имеет смысла. У многих учёных есть «теории», но на самом деле о Шпилях они всё равно ничего не знают. Любые по-настоящему ценные знания держат в тайне гильдии, знать и сами боги, — с горечью ответил Фриц, позволив части обиды выйти наружу.

— Не говори так о богах, — пробормотал Грег. — Не хочу, чтобы меня поразила молния Фар'Заэля или что-нибудь эдакое.

Фриц не видел смысла спорить о богах, пока они в опасности и полагаются друг на друга, особенно не с главным дурачком команды Грегом. Лучше поддерживать у группы бодрый дух, чем предаваться его любимому занятию — богохульству.

Дождавшись, когда Сид объявит рыбу готовой, они попробовали полоски копчёного мяса. У рыбы была странная текстура: зернистая и одновременно слоистая, а на вкус она походила на любую белую рыбу, если не считать отчётливого железного послевкусия. И всё же они ели крайне неаппетитную копчёную рыбу-монстра, пока животы их не наполнились, а лишний провиант потом упаковали.

— Будто её посыпали железными опилками, а потом приготовили на кузнечной наковальне, — пожаловался Сид.

— По мне, нормальный вкус, — сказал Грег, громко рыгнув.

— Чувствую, как крепну с каждой минутой. Через неделю буду размером с Грега, — похвастался Фриц, напрягая почти несуществующий бицепс. Он лишь слегка преувеличивал. Мясо действительно насыщало сильнее, и он почти чувствовал, как мышцы пьют ману и питательные вещества.

— К тому времени Грег станет вдвое больше, — прокомментировал Берт.

Грег улыбнулся Берту, довольный предсказанием. Они завершили последние приготовления и выбрались из чаши.

— Как думаете, мы ещё увидим что-нибудь настолько красивое? — вслух задумалась Джейн, глядя на луну.

— Если будем восходить по Шпилям и восходить вместе? Тогда да, увидим мы немало, — тоскливо сказал Фриц.