Сделать невозможное (джен)

Кузька не пожелал долго оставаться "хорошим котиком", разошёлся, распрыгался и опять задал ТАРДИС своё направление. Доктор не успел его остановить, к своему заметному неудовольствию.

— И всё-таки испортил, — вздохнул он, всматриваясь в панель. Разочарование Доктора вдруг сменилось удивлением. — Ксения, похоже, он хочет навестить твою маму! Земля, две тысячи двадцать четвёртый год, месяц и два дня с того момента, как я тебя забрал. Не желаешь сама проведать маму? Может быть, заодно удастся уговорить её взять Кузю к себе? А то меня уже начинает напрягать его самоуправство в моей ТАРДИС!

— Ну, насчёт "взять к себе" — не знаю, а навестить маму так-то можно. Только ты это... не улетишь незаметно, пока я там с ней? — встревожилась Ксения. — А то кто тебя знает — может быть, ты рад, что подвернулась такая удачная возможность от меня избавиться?

Доктор недоуменно уставился на неё:

— Избавиться? С чего ты это взяла? Я всё ещё не против, чтобы ты путешествовала со мной. Но вот Кузька... Он слишком самостоятельный и непослушный! Мне кажется, он возомнил себя хозяином в ТАРДИС!

— Ну, в прошлый раз его самостоятельность принесла только пользу, — заметила Ксения. — Может быть, и в этот раз тоже?

— Может быть, — признал Доктор. — Но это моя ТАРДИС! Почему я должен всё время уступать какому-то коту?!

— Ну, не всё время, а так, по очереди, — засмеялась Ксения. — Ладно, выходим?

— Если ты готова. Бери его на руки — и пошли.

Они вышли на какую-то улицу. Ксения осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, где именно оказалась. Что-то в городе было неуловимо не так, но не успела Ксения понять, что именно, как мимо неё пронеслась машина, из которой громко раздавалась песня: "Про пупки немало песен сложено — я спою тебе, спою ещё одну!"

— Про... пупки?! — Ксения сложилась пополам от смеха. Кузя вырвался у неё из рук и начал крутиться рядом. — Про пупки... немало песен... Ха-ха-ха... ха-ха... ха-ха-ха-ха-ха!!! — ей становилось уже нехорошо от смеха. Доктор поспешил придержать Ксению, пока она не начала кататься по земле.

— Я знаю одну планету, жители которой находят пупок очень привлекательной деталью внешности — примерно как люди находят красивыми чьи-то глаза или губы. Вот там красоту пупка вполне воспевают во многих песнях о любви. Но эта планета очень далеко от Земли, и я не уверен, что её жители успели поселиться здесь за время нашего отсутствия. Так что песня и впрямь звучит странно. Ты её раньше не слышала, верно?

— Угу... впервые, — Ксения отдышалась, успокоившись. — Наверное, пародия какая-нибудь, — она перевела взгляд на ближайшее здание — и увидела на нём яркий цветной рисунок — человечка с пупырчатым огурцом вместо носа и с горшком на голове. — А это ещё что за художество?

— Гибрид человека и огурца? — на этот раз уже Доктор засмеялся. — Интересно, кто из землян мог до такого додуматься?

— Дети, наверное. Или наркоманы. Не знаю, я вообще не понимаю, что это за улица, — Ксения поняла, что всё-таки не узнаёт местность вокруг. По проезжей части ездили какого-то мультяшного вида машины, не очень похожие на современные, люди вокруг ходили в странной одежде — кто в пиджаке и шортах, кто в панамке, напоминающей трусы, кто в колготках, натянутых на голову, кто в штанах с ярким пятном на заднице, а на домах то и дело попадались рисунки навроде того, с огурцом — то "фига" из пальцев вместо головы, то свиной пятачок вместо носа, то целующиеся взасос помидоры, то вообще что-то непонятное.

— Доктор, мне жаль... — осторожно начала она, снова взяв кота на руки. — Я должна извиниться за то, куда Кузя нас привёл. Ты же не сильно на него сердишься? В общем, это не мой город.

— О да, когда я оказался в твоём городе в прошлый раз, он и впрямь выглядел по-другому, — согласился Доктор. — Что-то здесь изменилось. За месяц и два дня. Кардинальным образом.

— Улица... Мусорной Банки?! — с удивлением прочитала Ксения надпись на указателе. — А впереди — Площадь Огуречной Попки! А вон там — она показала пальцем на кафе через дорогу, — кафе "Тупая вилка". Это... что такое вообще?! Первоапрельский розыгрыш какой-то! Тупая вилка, это ж надо... Самокритично, наверное!

— И проспект Мышиного Хвоста! — подхватил Доктор. — Наша ТАРДИС находится недалеко от проспекта Мышиного Хвоста! Как он назывался раньше, ты не знаешь?

— Нет. Но, наверное, по имени какого-нибудь исторического деятеля или события... — задумалась Ксения. — Проспект Ленина там, или Пушкина... Или Врушкина... Или Побрякушкина... Хи-хи, проспект Побрякушкина! — усмехнулась она.

— А это идея! — отозвался вдруг прохожий, услышавший её слова. — Я живу в Кошачьем переулке... — при этих словах Кузя вопросительно мяукнул. — Так вот, надо переименовать его в проспект Побрякушкина! — с энтузиазмом воскликнул он, подпрыгнув на месте. Рубашка этого человека была украшена крышечками от пивных бутылок, и они зазвенели от его движений.

— Зачем переименовывать переулок в проспект? — не поняла Ксения. — И скажите, пожалуйста, почему вы так одеты?

— Потому что я сегодня выступаю в ресторане "Ложки нет" с зажигательным танцем! — ответил он. — Но у меня нет денег на музыкальные инструменты, и вот это — он позвенел крышечками ещё раз, — вместо музыки! В магазине "Тряпочка" на этой неделе появились такие рубашки, штаны и костюмы, специально для танцоров!

— Ресторан "Ложки нет", магазин "Тряпочка"... — нахмурилась Ксения. — А как называется этот город?

— А он пока без названия. Но я предлагаю назвать его "Дураково"!

— Как-то не очень лестно для жителей, вы не находите? — встрял в их разговор Доктор.

— А это не должно быть лестно. Это должно быть весело! — человек в пивных крышечках расхохотался. — А вы... Вы ненормальные, вот!

— Кто? Мы?! — опешила Ксения.

— Да! Вы ведёте себя как... как господа! Вам не весело! Но вы не похожи на господ, у вас не цветные рожи, так что вы ненормальные! — он побежал прочь, крича:

— Эй, люди! Лю-у-ди! У нас тут чокнутые ходят по улице! Разговаривают как господа, как будто самые умные! Их надо срочно вылечить!

— Чего?!

— Очень странно! — Доктор почесал в затылке. — И причём тут господа с цветными лицами? Неспроста он их упомянул!

Тем временем к ним уже сбегалась толпа.

— Кто такие? Дайте посмотреть! Ой! — какая-то тётка с кастрюлей на голове вдруг показала пальцем на голову Ксении. — У неё рога! Она — козёл! — засмеялась она.

— Сама ты козёл! — не сдержалась Ксения. — Это ушки, как у кошечки!

— А у него... — парень, одетый в балахон из газеты, показал на Доктора, — у него хвост на лбу вырос! Он такой же, как мы!

— Нет, нет, нет! — Доктор замахал руками. — Я не такой же! Я вообще не с этой планеты!

— Ты худой, как пугало! — какой-то толстяк в слюнявчике схватил Доктора за руки. — Ты ничего не ешь, да? Или траву ешь?

— Ну вот, а говорил, это я голодная! — шутливо попрекнула его Ксения. — А сам выглядишь так, будто и правда...

— И ты худая! — повернулся к ней толстяк. — Пойдёмте, у нас тут в "Обглодке" продаются пирожки с козьими какашками! Вам надо поесть! Вы нам большие и толстые нужны!! — он потащил Ксению и Доктора по улице, направляясь к магазину, над которым висела яркая жёлтая вывеска "Обглодок". По дороге Ксения успела рассмотреть ещё мебельный магазин "Пятый угол", парикмахерскую "Плешивый пёс" и даже ветеринарную клинику "Без хвоста", где был нарисован павиан с ярко-розовой задницей. Кузя с интересом посмотрел на эту вывеску, спрыгнул с рук Ксении и направился прямо туда.

— Простите! — Доктор вырвал свою руку у толстяка. — Мы, наверное, не голодны. Наш кот, кажется, хочет сходить к ветеринару, и мы должны пойти с ним! — он схватил Ксению за руку и аккуратно оттащил подальше. — Я понимаю, что твой Кузя умеет читать, но мне не кажется хорошей идеей идти лечиться именно туда. Вдруг его там и правда оставят без хвоста?

— Мяу! — закричал Кузя. — Мяу, мяу!

Дверь ветеринарной клиники открылась, и наружу высунулась женщина в белом колпаке.

— А кто к нам пришёл?? Котик!! — пришла она в восторг. — Ну чего ты орёшь, чего? Хочешь, я пришью тебе ещё четыре лапки? Будет восемь, как у паучка! Красиво же, правда?

— Так, ну хватит! — не выдержала Ксения. — Я вам своего Кузю не отдам, — она взяла его на руки. — Не надо ему восемь лапок, он и так красивый! Доктор, пойдём отсюда, мне что-то тут уже не нравится...

— Мне тоже. Но я пытаюсь понять, что происходит. Почему они все такие? Что случилось с городом?

— Может, нам переместиться на некоторое время назад, и тогда узнаем? — предложила Ксения.

— Тогда идём в ТАРДИС. Она возле проспекта Мышиного Хвоста, помнишь?

"Всё для тебя — паркеты и чуланы, для тебя — клопы и тараканы..." — раздалась вдруг снова странная песня, на этот раз у кого-то из прохожих на телефоне или плеере. Ксения, как и в прошлый раз, захохотала, чувствуя, как у неё кружится голова, будто она в сильном подпитии.

— Тараканы и клопы! И кормить их будешь ты! — вырвалось у неё. Настроение стало каким-то дурашливым, язык развязался. — Это мачеха так Золушке сказала, когда оставила её дома и не взяла на бал! И правильно, нечего идти на бал такой страшной! — хихикнула Ксения. — У Золушки был сорок шестой размер ноги, минус первый размер груди, бородавка на носу, серьга в пупке и татуировка на правой ягодице, вот! Доктор, слушай! — она вдруг повернулась к нему, охваченная безумным любопытством. — А у тебя есть татуировка на ягодице? Или где-то ещё? Если есть, то покажешь?

— У меня нет татуировок ни на ягодице, ни на любой другой части тела, — ответил он, хмурясь. — И что-то мне не нравится твоё поведение! С тобой всё в порядке?

— Я в порядкееее, как картонка в небесах! — пропела Ксения в ответ, раскинув руки и снова отпустив Кузю. — Как бумажкааа, что повисла на часах!

— Ты определённо НЕ в порядке, — Доктор посмотрел на неё твёрдым, пристальным взглядом. — Что-то здесь уже плохо действует на твой разум. Думаю, тебе не стоит дальше тут оставаться. Пойдём в ТАРДИС, я помогу тебе прийти в себя.

— Нет... Лучше помоги мне прийти в подвал, — попросила Ксения, шатаясь от головокружения. — Вон там, — она показала на дырку внизу дома. — Там... крысы живут, наверное. Я хочу пощекотать им пупки!

— Не стоит, они тебя покусают, и ты подхватишь инфекцию, — покачал головой Доктор, сжав руку Ксении. — Идём скорее в ТАРДИС, там тебе полегчает.

— Бяка ты коричневая! — надулась Ксения. — И попа у тебя треугольником, вот! — она высунула язык. — Куда ты меня ведёшь, там есть картошка с руками и ногами? Я где-то видела такую... Давай на планету, где живут картошки с руками и ногами, а?

— Тебе там не понравится, — Доктор не выпускал руку Ксении, упорно продолжая тащить её в сторону ТАРДИС. Кузя бежал рядом с обеспокоенным видом. — К сонтаранцам я тебя не повезу, вы с ними не поладите. На другую планету с жителями, похожими на картошку — тоже, потому что там слишком жарко. Тебе бы наоборот, не помешало сейчас охладить голову.

— Ага, точно... Голова... — Ксения помотала ею по сторонам. — Всё кружится, дома раздваиваются, всё шевелится, хихи, как прикольно! Сейчас вон то дерево пойдёт к дому и сунется в окно... Нагнётся... И его сучок будет хвостик, а дупло...

— Не надо о деревьях! — резко оборвал её Доктор. — Тем более, о живых. Мы ведь совсем недавно встретили бедолагу Тима, помнишь? Что ты вообще помнишь? — он затащил её, наконец, в ТАРДИС. — Ты понимаешь, кто я? Кто ты? Куда мы собирались? — Доктор встряхнул Ксению. — Ну? Скажи что-нибудь.

— А это... крыса с большим хвостом, да? — показала она на Кузю. Тот недоуменно фыркнул в ответ.

— Нет, это не крыса. Это кот, его зовут Кузя, ты сама его нашла в двухтысячном году, — Доктор терпеливо покачал головой. — Уже не помнишь? А меня? Меня помнишь? — он заглянул ей в лицо.

Ксения попыталась сфокусироваться на лице Доктора, отмечая его смешную лохматость и при этом обеспокоенный взгляд.

— Ой, какой ты миленький! — вдруг расплылась она в улыбке. — Миленький... ты мой... возьми меня с собой! — затянула она песню. — Там, в далёкой стороне... Кисой я буду тебе! Вот!

— Да взял я тебя уже, взял, — вздохнул Доктор. — Только вот занесло нас, кажется, куда-то не в ту сторону. Ну-ка, не шевелись, — он достал звуковую отвёртку и принялся сканировать ею голову Ксении. — Так я и думал. Музыка и слова тех странных песен дестабилизировали нейроны, вызвав нарушение зрительного восприятия и гебефреническое состояние. Мощная музыка, настоящее психотропное оружие! И, очевидно, на всех местных жителей она подействовала так же, как и на тебя, если не хуже. Похоже, что весь город сошёл с ума.

— Весь город сошёл с ума... — повторила Ксения. — Без голов, без мозгов, полный город дураков! — она снова зашлась в приступе смеха.

— Тут ты права. Или почти права. Хорошо, что я всё ещё умный. На меня не подействовало, это не может не радовать. Я обязательно должен изучить, что случилось с людьми и как это исправить. Но в первую очередь надо попытаться помочь тебе. Что же может помочь вернуть тебе разум, что же, что же, что же... Чай! — вдруг просиял Доктор. — Когда я однажды приходил в себя после регенерации, мне помог чай. Может быть, тебе он тоже поможет? Ты, конечно, не Повелитель Времени, как я, но ведь чай много кому бывает полезен. Идём на кухню, я заварю тебе чашечку, — он повёл Ксению за собой. — Чёрного, сладкого и покрепче. То, что надо!

Ксения уселась за стол, подпирая голову руками. Головокружение всё ещё не проходило, но хихикать уже не хотелось. Вскоре Доктор поставил перед ней чашку горячего чаю.

— Вот. Крепкий чёрный чай с сахаром, пей маленькими глотками, не обожгись. Не торопись.

— Спасибо. Я тебя так люблю! — умилилась Ксения. — И чай я тоже люблю. Да.

— Пей, — Доктор потрепал её по голове. — Ксения, ты должна поскорее прийти в себя, хорошо?

— Угу, — она сделала глоток. Головокружение чуть-чуть ослабло. С каждым глотком ей становилось всё легче, в голове начало проясняться...

— Ну как ты? Больше не кружится? Видишь нормально? — Доктор всё ещё беспокоился. — Пожалуйста, скажи, что мой чай тебе помог! Мне нужен твой разум в целости и сохранности!

Ксения вспомнила кое-что из прошлого и помрачнела.

— Когда так говорят — это значит, что всё плохо, и одна надежда на меня, — вздохнула она. — Да, вроде уже нормально. Ой... — осознала вдруг она. — Что я тебе наговорила! Совсем я стыд потеряла! — она покраснела. — Не нужна мне у тебя никакая татуировка, честно. Я как бы... пошутила, наверное. Да.

— Я на тебя не в обиде, не беспокойся. Но вот ты только представь — в целом городе ни у кого нет стыда! Мы пока встретили только относительно мирных жителей, но кто знает, на что они теперь могут быть способны? Безумные люди бывают опасны! Они не понимают, что творят! Что, если в недалёком прошлом мы снова столкнёмся с попавшими под воздействие этой музыки, и они нападут на нас? Например, кто-то из них попытается переодеть тебя или тоже захочет найти у тебя татуировку? Или снова заразит тебя этим безумием, дав послушать очередную несерьёзную песню? Вот что: я не дам тебе выйти наружу, пока не найду защиту для твоего мозга. Наушники, может быть? Чтобы ты не слышала больше этих песен. Или... обруч на голову, чтобы отталкивать заряженные звуковые волны?

— А у тебя и такой есть? А шапочки из фольги случайно не найдётся?

— Шапочки из фольги?.. — Доктор пришёл в странную задумчивость. — Шапочки из фольги, в этом что-то есть! Но фольга должна быть из того же металла, что и тот обруч. Мы переместимся туда, где эта странная музыка зазвучала впервые, наденем на всех шапочки из фольги и убережём их от психотропного воздействия! Вопрос только в том, когда всё это началось...

— А на Кузю тоже наденем шапочку из фольги? — Ксения поднялась и принялась искать кота. — Или ему ничего не грозит?

— Вроде бы с ним всё нормально, — ответил Доктор. — Я не заметил, чтобы Кузька вёл себя как-то необычно. Точнее, он так себя ведёт без всякой музыки, сам по себе, — Кузя, обнаружившийся неподалёку, пристально посмотрел на Доктора и пошёл себе дальше, наворачивая замысловатые круги по полу. — Вот, теперь, кажется, танцует. Или что-то пишет на полу, причём... на галлифрейском? — Доктор озадаченно нахмурился, приглядываясь к его движениям. — А, нет, показалось. Просто танцует.

Вдруг Кузя резко сорвался с места, запрыгнул на консоль ТАРДИС и начал отчаянно лупить лапами по навигационной панели.

— О нет! Кузя, что ты опять творишь?! — в панике Доктор поспешил оттащить кота подальше, но было уже поздно. ТАРДИС двинулась в заданные Кузей пространственно-временные координаты с такой скоростью, что и Доктор, и Ксения упали на пол. Последний рывок перед приземлением заставил Ксению навалиться на Доктора, и она пришла в некоторый шок оттого, что случайно впечаталась губами в его щёку.

— Ой! Прости, прости! — засмущалась она. Доктор поднялся, отряхнулся и подал Ксении руку.

— Ничего, бывает. Как ты уже заметила, ТАРДИС у меня с характером. В следующий раз держись за колонну, если не хочешь упасть. Вот только куда мы попали? — нахмурился он. — Кузя, ты уверен, что мы теперь находимся в правильном времени и месте, а? Что скажешь?

— Мяу! — ответил Кузя и побежал к выходу. Двери ТАРДИС открылись, и Доктору с Ксенией предстал вид заснеженной зимней дороги. Кузя выскочил у них из-под ног и побежал по снегу вперёд, где виднелось какое-то большое здание. К нему съезжались кареты, запряжённые лошадьми, а из них выходили и направлялись в то самое здание мужчины в мундирах и женщины в длинных платьях.

— Особняк французского посольства в Петербурге! — уверенно опознал здание Доктор. — Начало девятнадцатого века. И зачем Кузя привёл нас сюда?

Одна из карет остановилась, и из неё вышел молодой человек во фраке, кудрявый и с бакенбардами похлеще, чем у самого Доктора.

— Гляди! Это же сам Пушкин! — ахнула Ксения. — Пушкин, Александр Сергеевич, великий русский поэт! Держу пари, дело именно в нём. Может быть... тот, кто устроил весь этот дурдом в моём времени, сперва решил что-то сделать с Пушкиным? Например, добиться, чтобы он чего-то не написал?

— Вклад Пушкина в русскую художественную культуру нельзя недооценивать, так что твои предположения, скорее всего, верны, — кивнул Доктор. — А стало быть, наше место здесь! Похоже, все собираются на бал. И мы должны быть среди гостей, чтобы вовремя обнаружить того, кто покушается на Пушкина, и не дать ему изменить историю.

— А Кузя что? — встревожилась Ксения. — Кузя, Кузя! Иди сюда скорее! Кис-кис! — позвала она кота. — Так, ты пойдёшь с нами! — распорядилась она, глядя во внимательные зелёные глаза подбежавшего Кузи. — Но не так пойдёшь. Тебя нужно принарядить, а то все подумают, что просто с улицы забежал, и выгонят. Доктор, помнишь, на Клементине он примерял бабочку?

— О да, красную! Хочешь надеть ему такую же?

— Именно. Бабочка, "пробор" на голове — ну прямо лондонский денди, а не кот! Где там у тебя гардероб? Показывай дорогу!

— Идём! — Доктор потащил Ксению по коридорам ТАРДИС, следя, чтобы Кузя шёл рядом. — Нам с тобой тоже предстоит переодеться. Я уже выбрал себе костюм, а ты?

— А я хочу шаль, вроде той, что тогда пришлось мерить, помнишь? И скрепить её брошью, можно с кабошоном, с аметистом, например. А платье... мм, не знаю, мне бы посмотреть, какие у тебя вообще есть.

— Другая девушка на твоём месте уже начала бы мечтать, как нарядится и будет самой красивой на балу! — заметил Доктор. — Вот, например, Роза и Донна...

— Любили менять наряды, понимаю, — закончила за него Ксения. — А я не очень люблю. Но для такого особого случая готова принарядиться.

Они добрались, наконец, до гардеробной, и Доктор распахнул перед Ксенией дверь.

— Вот здесь — одежда для прекрасных дам! А соседняя комната — это для меня. Тебя сориентировать, или выберешь сама?

Ксения окинула взглядом вешалки с платьями, выискивая те, что, по её мнению, были хоть как-то похожи на бальные. Взгляд её выцепил два — открытое красное и закрытое цвета фуксии, такое же, как её ободок с ушками.

— Вот! Хочу какое-то из этих двух! — уверенно заявила она. — А волосы заделать немного наверх и повязать платок такого же цвета. И можно даже без шали, хотя...

— Ну-ка, что ты там выбрала? Ох, нет! — покачал головой Доктор. — Согласно этикету, молодая незамужняя девушка не должна носить настолько яркие платья. Тебе нужно что-то более нежное — белое, цвета слоновой кости, голубое, бледно-розовое...

— Тогда — бледно-розовое, — Ксения принялась искать такое на вешалках. — Вот, что-то нашла! Упс... Оно с открытыми плечами, мне будет немного непривычно. Всё-таки к нему бы и правда шаль.

— Сейчас, сейчас я тебе найду, — Доктор кинулся ковыряться в вещах. — Сама ты, похоже, не очень-то умеешь подбирать себе наряды.

— В последний раз мой костюм подобрался... так сказать, чудом, — пожала плечами Ксения. — А до того меня однажды одевал один французский модельер, но двадцать первого века. А с тех пор как-то повода не было что-то ещё выбирать. Носила то, что дома нашлось.

— Вот, — Доктор протянул ей ажурную шерстяную шаль, выкрашенную в светло-пурпурный цвет, и овальную брошь с кабошоном аметиста. — Как раз то, что ты хотела. Серьги и ожерелье сама выберешь?

— Ага, вот это я сама. Это я люблю, — она с энтузиазмом припала к шкатулкам с украшениями.

— Тогда ты пока тут переодевайся, не буду тебе мешать. Пойду, переоденусь сам.

Спустя двадцать минут Ксения вышла из гардеробной в нежно-розовом платье и таких же туфлях. Открытые плечи она накрыла шалью, скрепив её брошкой, на шее блестела скромная нитка жемчуга, а в ушах болтались длинные висячие серьги одновременно с жемчугом и аметистами. Ободок Ксения сняла и положила на тумбочку перед зеркалом, но вместо него в её волосах красовался платок такого же пурпурного цвета и матерчатый ярко-розовый цветок.

— Ну что, сойдёт? — спросила она у Доктора, ожидавшего её перед дверью. — О... — Ксения замерла, глядя на его наряд. — Опять цилиндр!! — с восторгом воскликнула она. — Тебе очень, очень идёт! Я ещё тогда это заметила.

Доктор стоял в чёрном фраке, чёрных блестящих туфлях с острыми носами и с тростью, в которой виднелась еле заметная кнопка.

— Я на всякий случай спрятал звуковую отвёртку сюда, — показал он на трость. — Мы должны быть готовы к тому, что у кого-то в трости может быть спрятано куда более опасное оружие. От шпаги до пистолета.

— Я понимаю. Ну что, пойдём? А, точно, Кузя! Иди сюда, хватит жевать тряпки! — Ксения оттащила кота от вешалок, вытащив из его рта кончик пояса от халата. — Бабочку на тебя сейчас наденем. Красную. Где они?

Доктор поспешил принести коробку с бабочками, и Ксения выбрала подходящую, чтобы надеть коту на шею. При виде его в бабочке её опять охватило то странное чувство, что возникло тогда в магазине на Клементине.

— Какой-то ты в бабочке всё-таки не такой... — задумчиво пробормотала она. — Или наоборот, такой, как надо. Не знаю. Ладно, поспешим же на бал! Вдруг мы уже опоздали, и случилось что-то страшное?

— Да. Как придём — ищем Пушкина, — напомнил Доктор. — Я бы не отказался перекинуться с ним парой слов о поэзии и не только. А вы с Кузей присматривайтесь к гостям и ищите всё подозрительное, поняли?

— Мрряу! — ответил Кузя. Хвост у него ходил ходуном от нетерпения. Ксения же понадеялась, что успеет дойти до особняка посольства, не замёрзнув.

— Так-с, доктор Смит из Лондона, — прочитал привратник на входе, глядя на психобумагу. Доктор поспешил убрать её обратно в карман. — Решили посетить наш город, славный Петербург?

— Да, — кивнул Доктор. — Люблю путешествовать.

— А что за прелестная седовласая барышня вас сопровождает?

— Ксения из рода Белогорских, — она склонила голову в лёгком поклоне. — А это Кузьма, он со мной, — указала она на кота, сидящего у неё на руках. — Просто боюсь оставить его без присмотра. Видите ли, матушка не жалует моего кота.

— Что ж, прошу-с! — привратник жестом пригласил их внутрь.

Зал блестел обилием свеч в хрустальных люстрах и пестрел толпой народа. Дамы и кавалеры разошлись по небольшим кучкам в ожидании танца и негромко переговаривались между собой. Среди дворянских мундиров выделялся ещё один фрак. Это был Пушкин. Доктор подошёл к нему.

— Бон жур, месье! — поздоровался он. — А я смотрю, вы тоже не прочь бросить вызов этому обществу? О, ваш наряд точно не одобрят в правительстве!

— Как и ваш, — пожал плечами Пушкин. — Могу я узнать, кто вы?

— Называйте меня просто Доктор. А это — Ксения Белогорская, — указал он на свою спутницу. Та присела в поклоне перед Пушкиным. — Когда мы прибыли сюда, она заметила вас издалека, Александр Сергеевич. Ксения считает вас самым выдающимся поэтом в России.

— О, вы мне льстите, милая барышня! — отмахнулся Пушкин. — Конечно же, я мечтаю прославиться в веках, но пока я просто пишу стихи и прозу. У меня находятся как поклонники, так и ненавистники. А какие мои произведения вам нравятся?

Ксения замялась. Даты не были её сильной стороной. Что, если она допустит досадную ошибку и назовёт то, что Пушкин ещё не успел написать?

— Год? — незаметно шепнула она Доктору одними губами.

— Что? Ах да... Позвольте нелепый вопрос: какой сейчас год?

— Вы, однако, не похожи на человека, что не ведёт счёт годам, — с сомнением нахмурился Пушкин. — Тысяча восемьсот тридцатый на дворе, январь. Но почему вы спросили?

— Тысяча восемьсот тридцатый! — Доктор причмокнул языком. — Ещё только январь! О, Александр Сергеевич, поверьте, у вас ещё многое впереди! Ручаюсь — вы станете поистине великим поэтом! Этой осенью вас посетит вдохновение! Поэтому очень советую вам беречь себя. Мир не должен потерять такого гения, как вы!

— Вы спросили, какие произведения мне у вас нравятся, — напомнила Ксения. — Так вот, больше всего мне нравится ваша поэма "Руслан и Людмила"! Особенно мне понравилось, что Руслан предпочёл не овладевать спящей Людмилой без её согласия, а также тот факт, что Черномор в финале хотя бы остался в живых.

— Беру свои слова назад, — искренне улыбнулся Пушкин. — Вы мне не льстите. Вы действительно читали мою поэму! А как вам вступление? "У Лукоморья дуб зелёный..."

— Златая цепь на дубе том, — продолжила Ксения. — И днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом... Да, мне нравится ваша идея показать кота Баюна не ужасным чудовищем, а хранителем знаний и историй. Я думаю однажды написать нечто подобное и про своего кота. Он у меня тоже учёный. Читать умеет, в науке кое-что смыслит, а если бы мог говорить, то наверняка тоже рассказал бы какую-нибудь историю.

Кузя зажмурился и замурлыкал, разомлев от таких лестных слов. Ксения погладила его.

— В общем-то, это именно Кузьма привёл нас сюда. Как чувствовал, что вы будете на этом балу!

— Очаровательный кот! — Пушкин снова улыбнулся. — С виду прост, но в его глазах читается пытливый ум.

— Ксения называет его моим братом по разуму, — встрял Доктор. — А вы как считаете, Александр Сергеевич — может ли кошачий разум сравниться с человеческим?

— Наука пока не изучила этот вопрос до конца, но, думаю, изучение разума животных ещё впереди. Бесспорно, человеку свойственно одушевлять животных и видеть их себе подобными. Это находит отражение в сказках. Вот, к примеру...

— Не буду мешать вашему разговору о науке, — перебила их Ксения. — Мы с Кузенькой пока осмотримся здесь как следует, заведём знакомства... — она неторопливо двинулась рассматривать присутствующих дам и кавалеров. Внимание Ксении больше всего привлекали украшения и причёски, но она напомнила себе, что нужно искать нечто другое.

— Кузенька, ты лучше меня чуешь, когда недобрым духом пахнет, — тихо сказала она коту. — Если учуешь что-то сильно не то — дай мне знак, ладно?

— Мрр, — Кузя посмотрел своей хозяйке в глаза и спрыгнул с её рук. Он подошёл к ближайшей к нему барышне и помотал головой. Потом к другой, потом к кавалерам... Незаметно Ксения потеряла его из виду.

— Кузя... — тихо позвала она. — Кузя, ты где? Кузя, Кузя, Кузя! — Ксения наклонилась, ища взглядом кота под ногами у гостей. Вдруг чья-то рука схватила её под локоть.

— Мадемуазель, вам нехорошо? — раздался у неё над головой учтивый мужской голос. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Ксения поднялась. Перед ней стоял молодой человек с зализанными иссиня-чёрными волосами и чёрными же глазами, одетый в синий мундир, расшитый золотом. В руке у него была синяя же трость, увенчанная массивным золотым набалдашником.

— Ах, простите. У меня тут... питомец куда-то запропастился. Как бы не затоптали во время танца.

— Болонка или пудель? — уточнил брюнет.

— Кот. Бело-пятнистый, с бабочкой на шее.

— Кот, значит... Не переживайте, найдётся. Трудно не заметить единственного кота среди кавалеров и дам. Позвольте представиться — граф Василий Синекаменский. А как ваше имя, мадемуазель? — он поднёс её руку к губам и поцеловал.

— Ксения Белогорская, очень приятно, — она присела в поклоне.

— Вы прибыли сюда одна? Или вас сопровождает не только кот?

— Нет, не одна, — Ксения отыскала взглядом Доктора, который вёл оживлённую беседу с Пушкиным. — Вон там стоит мой кавалер. Доктор Джон Смит. Мы прибыли сюда вместе.

— Но я надеюсь, доктор Смит уступит такую очаровательную барышню мне на один танец? — граф Синекаменский улыбнулся, будто уверенный в том, что получит всё, что хочет.

Ксения напряглась.

— Предлагаю подойти к Доктору... Смиту и спросить его самого, будет ли он против.

В этот момент взгляд Ксении уловил подвижное белое пятно под ногами.

— Кузя! Вот ты где! Наконец-то! — обрадовалась она. — Я уж переживала, что потеряла тебя!

— Я же говорил — найдётся. Теперь ничто не должно более беспокоить вас, Ксения, и я полагаю, вы согласитесь потанцевать со мной. Вот уже готовится к выступлению оркестр, скоро заиграет вальс!

Кузя неторопливо подошёл к графу Синекаменскому и понюхал носки его туфель. А потом приподнялся на задние лапы и начал точить когти об его трость.

— Ах, уберите своего кота! — граф раздражённо скривился, отшатываясь и перекидывая трость в другую руку.

— Кузя, что ты делаешь?! Нельзя! — погрозила пальцем Ксения. — Воспитанные коты себя так не ведут! — она отошла вместе с Кузей в сторону и переглянулась с ним, присаживаясь на корточки.

— В его трости что-то есть? — тихо спросила она. Кузя в ответ кивнул и коротко мяукнул. — Поняла. Пошли к Доктору. Кажется, он уже один, Пушкина я рядом что-то не вижу.

Все тем временем начали расходиться — кавалеры в один ряд, дамы в другой. И только Ксения встала рядом с Доктором.

— Ну что? Как прошла беседа с Пушкиным?

— О, он очень интересный собеседник. А главное, он высокого мнения о земной науке! Если наш таинственный злодей задумал лишить людей разума, то избавиться от Пушкина — это отличный план. Возможно, злодей настроен истребить всех гениев в этой стране.

— Кузя нашёл что-то, — Ксения понизила голос. — Граф Синекаменский, — она указала глазами на того. — У него что-то спрятано в трости. Большой набалдашник. Возможно, там пистолет.

— Сейчас должна заиграть музыка, — Доктор вскинул взгляд на оркестр. — Присмотрись к этому графу во время танца.

— А ты? Я думала, мне придётся танцевать с тобой, — немного разочарованно призналась Ксения.

— А потом — со мной. Ты ведь умеешь? — спохватился Доктор.

— Не знаю, не пробовала. Самое время проверить.

Доктор не ответил, лишь кивнул. Взгляд его был прикован к одной из барышень, блондинке в открытом платье с чёрным лифом и бордовой юбкой.

— Что такое? — забеспокоилась Ксения. — Она?..

— Она напомнила мне Розу, — тихо и очень грустно ответил Доктор. — Когда мы с ней были у Диккенса, Роза была в похожем платье. Жаль, что мне не довелось потанцевать с ней на балу, вроде этого, — вздохнул он. В глазах его была такая печаль, что у Ксении сердце защемило от сочувствия. Она сжала руку Доктора, чтобы поддержать его.

— Ну что ты, не грусти... Кто знает, как всё ещё обернётся?

— Боюсь, что некоторым желаниям так и не суждено осуществиться, — ответил он. Ксения нахмурилась, глубоко задумавшись. Но её мысли тут же прервала красивая медленная мелодия. Дамы и кавалеры начали медленно двигаться навстречу друг другу в центр зала. А в её сторону уверенной походкой направлялся граф Синекаменский, сияя самодовольной улыбкой. Ксения порывисто схватилась за руку Доктора ещё сильнее, но тут же отпустила, выпрямившись и напустив на себя невозмутимый вид. Она беспокоилась, что он так и будет грустить один, пока она танцует с этим сомнительным типом, но сейчас предстояло взять себя в руки и выполнить задание.

— Доктор Джон Смит? — поприветствовал его граф. — Могу я украсть вашу даму на один танец?

— Иди, — Доктор подмигнул Ксении. Та подала руку черноволосому графу и попыталась подстроить свои движения под музыку. Ей пришлось вспомнить уроки танцев в в школе, чтобы понять, как следует танцевать вальс. Граф Синекаменский вёл её, и Ксения старалась двигаться ему в такт.

— Вы не так часто танцуете, как я погляжу? — заметил он. — Неужели вам так редко приходится бывать на балах? Разве нет желающих потанцевать с такой прелестной особой?

— Да, я бы сказала, что это редкость для меня. Я чаще веду затворнический образ жизни. Сижу дома в шкафу с молью, читаю поэмы Пушкина...

— А как же ваш спутник? Неужели он прежде никогда не приглашал вас на танец?

— Почему же, приглашал... — Ксения оглянулась в поисках Доктора, и обнаружила, что он подаёт руку той самой барышне, похожей на Розу. Видимо, всё-таки решил утешиться с ней. — Но этот месье питает особую слабость к белокурым дамам, коим я не конкурентка, — улыбнулась она.

— Поверьте, Ксения, вы очень даже достойная конкурентка всем белокурым дамам на этом балу и не только! — горячо заверил её граф Синекаменский. — Не могу взять в толк, отчего вы столь низкого мнения о себе! Ваши волосы цвета лаванды меня пленили с первого взгляда! Ни у кого таких больше нет.

— О, ещё будут! — усмехнулась Ксения. — Я считаю, стоит ввести в моду для дам преклонного возраста закрашивать седину именно в такой цвет. В будущем это перестанет быть диковинкой. А что вы, граф Синекаменский, думаете по поводу будущего? Что ожидает нашу Россию? Взлетит ли гений человеческой мысли к небесам, устремится ли к звёздам? Ждёт ли нас расцвет науки, культуры и изящных искусств? Поэзия, театр, музыка... Что думаете обо всём этом? — Ксения дерзко посмотрела в его чёрные глаза. Граф натянуто улыбался, как будто скрывая раздражение или нервозность.

"Ага! Занервничал!" — торжествующе подумала она.

— Я думаю, нам с вами не дано знать будущего, — уклончиво ответил он. — А что касается поэзии... Насколько мне известно, месье Пушкин, присутствующий на этом балу, не чужд написания стихов. Когда наш танец закончится, я хотел бы спросить у него совета...

"Он вот-вот приблизится к Пушкину! — Ксения внутренне подобралась. — Нам с Доктором теперь предстоит внимательно за ним следить! Очень внимательно!"

Мелодия закончилась и вскоре сменилась другой. Ксения подошла к Доктору, выждав, когда он отпустит белокурую барышню. Он выглядел уже веселее и охотно протянул ей руку для нового танца.

— Ну что? — тихо спросил он.

— Держимся поближе к Пушкину, понял? Этот граф собирается спросить у него совета, так он сказал. И он напрягся, когда я заговорила о будущем, о науке и искусстве. Как будто у него совсем другие планы на это будущее. Я думаю, это и есть наш враг.

— Молодец, Ксения! — Доктор закружил её, незаметно приближаясь к Пушкину. — Я знал, что у тебя получится.

— Да это Кузе стоит сказать спасибо, он об трость когти поточил, чтобы подать мне знак. Кстати, где он? — Ксения отыскала взглядом Кузю и успокоилась.

— Тихо, — Доктор приложил палец к губам. — Давай послушаем, о чём наш Синекаменский граф будет говорить с будущим великим русским поэтом!

Тем временем граф Синекаменский восторженно жал руку Пушкину.

— Я наслышан о вас, Александр Сергеевич! Вы достойный человек и замечательный поэт! Я так рад, что нашёл в вас родственную душу!

— Вы тоже пишете стихи? — Пушкин не разделял его энтузиазма, но старался быть вежливым.

— Пишу! И надеюсь получить признание! Мои родные не понимают меня, считают мои стихи пустым занятием, но вы! Вы-то наверняка знаете толк в поэзии! Как поэт поэта вы поймёте меня! Я искренне надеюсь, что вы сможете оценить по достоинству мои творения, — с фальшивой скромностью потупился граф, пряча, как показалось Ксении, хитрую усмешку.

— У него какой-то хитрый план... — негромко заметила она. — Неспроста он про стихи говорит. Должно быть, это какая-то провокация.

— Ну, ты в таких провокациях явно что-то понимаешь, — усмехнулся Доктор. — Танцуем дальше, не привлекаем к себе внимания. Сейчас всё узнаем.

— Что ж, месье Синекаменский, продемонстрируйте мне какое-то из своих творений, — Пушкин изобразил заинтересованность.

— Тогда послушайте моё самое новое. "О несчастной любви", — граф Синекаменский выпрямился, набрал в лёгкие воздуха и пафосно продекламировал:

— Встретил я девушку, чёрную бровь.

Вспыхнула в сердце большая любовь.

Стан её строен, в глазах её пламень -

Но вот жестокое сердце, как камень!

Я к ней пришёл, несмотря на морозы,

Ей подарил красно-алые розы,

Но полетели в лицо мне цветы,

Вдребезги сердце, разбиты мечты!

Чем ей не люб — не сказала мне толком.

Буду с тех пор одиноким я волком

Жизнь коротать, заглушая тоску,

И никого больше не полюблю!

— Хм... Это он сам сочинил? — стало любопытно Ксении. — Или это чужое? Рифма в конце, конечно, так себе...

— Ну как вам?? — с горящими глазами, с надеждой на похвалу Синекаменский заглянул в глаза Пушкину. — Недурные стихи, верно?

— Да как вам сказать... — Пушкин скрестил руки на груди. — Начну с того, что "розы — морозы" — это весьма избитая рифма, признак не самого хорошего вкуса. "Тоску — полюблю" — это и вовсе не рифма. А что значит "красно-алые"? Ярко-красные — ещё куда бы ни шло, ярко-алые — тоже хоть что-то, но "красно-алые"! Вы же совершенно не владеете словом! Ваше стихотворение изобилует штампами, избитыми метафорами и неудачными рифмами, и вы ещё имеете дерзость называть себя поэтом! Вы просто позорите это высокое звание своими низкопробными виршами! Как жаль, что ваше самомнение на даёт вам этого увидеть.

— Ах, вот вы как?! — граф Синекаменский сжал кулаки, дрожа от гнева. — Вы безмерно разочаровали меня, Александр Сергеевич! Вы вовсе не такой достойный человек, каким я вас считал! Вы оскорбили мою тонкую натуру поэта, разнесли в пух и прах то, во что я вложил свою душу и сердце! Я не намерен снести этого! Я вызываю вас на дуэль! — с этими словами Синекаменский снял набалдашник с трости и выхватил оттуда пистолет. — Будем стреляться прямо в саду и прямо сейчас!

— Что ж, я принимаю ваш вызов, — холодно отозвался Пушкин. Я попрошу подать мне пистолет.

— Так вот в чём заключался его план! — ахнула Ксения. — Не могу не отдать должное, он очень хитёр! Разыграл оскорблённого творца, создал повод для дуэли... И сейчас он вот-вот убьёт Пушкина! Доктор, мы должны остановить его!

— Да. Пора! — он схватил Ксению за руку, вывел её из особняка и направился к саду. Кузя побежал рядом. Они укрылись за беседкой и стали ждать.

Вскоре в саду появились Пушкин и Синекаменский. Они встали друг напротив друга, держа наготове пистолеты и сверля друг друга свирепыми взглядами. Синекаменский первым положил палец на спусковой крючок...

В тот же момент Кузя вышел из-за беседки, принял охотничью стойку, тряся задней половиной туловища, а потом резко прыгнул прямо на графа Синекаменского, сбив его с ног. Доктор поспешил выхватить звуковую отвёртку из своей трости и направить её на пистолет того, чтобы вывести из строя.

— Вот так! В этот день никто не застрелит великого русского поэта! — торжественно объявил Доктор.

— Проклятый кот! — выругался Синекаменский, поднимаясь и отряхиваясь. Он попытался снова сделать выстрел, но ничего не вышло.

— Однако, наша встреча не случайна! — Пушкин был потрясён. — Я погляжу, судьба послала вас, чтобы спасти мне жизнь! Вы с самого начала знали, что этот месье попытается застрелить меня, верно?

— Мы знали, да, — подтвердила Ксения. — Кузя не просто так привёл нас сюда.

Тем временем граф Синекаменский отбросил пистолет и застыл, издавая какое-то странное шипение, а затем бульканье. Тело его вдруг начало расплываться, растекаться в бесформенную синюю лужицу, теряя человеческий облик.

— Так и думала, что он не человек! — хмыкнула Ксения. — Инопланетная форма жизни какая-то. Очередной слизень, — скривилась она.

— Очевидно, — кивнул Доктор. Синяя лужица тем временем потекла по снегу, стремительно удаляясь прочь. Сломанный пистолет так и остался лежать в снегу, напоминая о произошедшем.

— Ч-что за чертовщина?! — Пушкин был всерьёз напуган. — Меня только что пыталось лишить жизни неведомое создание, а вовсе не какой-то там бездарный поэт с воспалённым самолюбием?!

— Да, я тоже считаю, что дело не в самолюбии, — ответил Доктор. — Это явно имеет прямое отношение к тому, что мы видели в городе... Этот представитель внеземной расы, вероятно, вознамерился уничтожить поэзию и всю художественную культуру в этой стране.

— Он удрал и теперь попытается сделать это снова! Возмутительно! Возмутительнее некуда! — вспыхнула Ксения. — Его необходимо поймать и остановить!

— Да, верно. И похоже, что Кузя действительно знает, где его искать, — признал Доктор. — Какой-то кот, а знает лучше меня!

— Ваш кот, верно, необычайно умён? — заметил Пушкин. — Он спас мне жизнь и остановил враждебное отродье. Признаться, я потрясён!

— Я тоже, — Доктор покачал головой. — До сих пор не могу привыкнуть к этому коту. Ксения, ты уверена, что это у тебя обычный кот? Может быть, он тоже не с этой планеты?

— Я уже не знаю, — пожала она плечами. — Брат твой по разуму, я ж говорила. Думаю, будет нелишним довериться Кузе ещё раз. Пусть он снова поведёт ТАРДИС, и на этот раз мы не упустим этого инопланетного гада!

— Постойте! Что я слышу?! — изумился Пушкин. — Ваш кот способен, как я понял, ещё и вести экипаж?!

— Кузя всё может, — со смехом ответила Ксения. — Сама удивляюсь.

— Нам пора отправляться по следу так называемого инопланетного гада, — объявил Доктор. — Удачи великому русскому поэту во всех его начинаниях! Поверьте, ваши стихи однажды станут классикой, и их ещё будут проходить в школе! Особенно то, что вы напишете этой осенью.

Распрощавшись с Пушкиным, Ксения, Доктор и Кузя вернулись в ТАРДИС и переоделись обратно.

— Чтоб я ещё раз надела платье! — Ксения с облегчением поправила на себе джемпер и джинсы, снова сделала низкий "хвостик" и надела свой любимый ободок с кошачьими ушками.

— Чтоб я ещё раз надел такие неудобные узкие туфли! — вторил ей Доктор.

— Зато тебе очень идёт фрак и цилиндр, — улыбнулась Ксения.

— А тебе — нежно-розовый цвет.

— Да ну, я в нём как кисейная барышня какая-то!

— Ты и так как кисейная барышня, — фыркнул Доктор. — Надеюсь, путешествия со мной пойдут тебе на пользу, и ты станешь храбрее. Ты ведь способна на многое и умеешь взять себя в руки, когда это очень нужно! И по-прежнему замечательно соображаешь.

— Ладно, тебе виднее. Но нам стоит поторопиться, а то мы упустим этого типа. Кузя, кот ты мой учёный, на тебя вся надежда! — позвала Ксения, послав ему выразительный взгляд.

Кузя тут же прыгнул на консоль и начал скакать по панели, вводя новые координаты.

— Кто бы мог подумать, что я доверюсь какому-то коту! — проворчал Доктор.

— Не переживай, Кузя нас ещё ни разу не подводил.

ТАРДИС снова тряхнуло перед приземлением. На этот раз Ксения заранее предусмотрительно села на пол, чтобы не упасть. Доктор подбежал к консоли и посмотрел, куда их занесло на этот раз.

— Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год! — объявил он. — Россия, Москва.

— Пойдём скорее наружу, там наверняка опять что-то происходит! — встревожилась Ксения. — Кузя, ты с нами?

— Мяу! — Кузя помчался к двери, дёргая хвостом от нетерпения.

Они вышли наружу и обнаружили, что ТАРДИС приземлилась в каком-то помещении с коридорами и плакатами на стенах.

— Где мы? — Ксения принялась осматриваться вокруг. — Похоже на какую-то библиотеку.

— Библиотека в Москве! Это должно что-то значить, — Доктор нахмурился. — Кузя, все вопросы к тебе. Ты же знал, куда нас привести? Видимо, наш противник уже здесь... Плохая новость: он умеет путешествовать во времени. Хорошая новость: мы тоже это умеем!

Из холла послышались голоса:

— Петрович, а ну стоять! Ты это зачем канистру в архив принёс?!

— Какую канистру, Надежда Васильевна? Не таскал я туда никакой канистры. Вы, верно, бредите!

— Ага, как же, брежу! Не далее, чем пять минут назад я убиралась в архиве, смотрю — ты канистру с чем-то прёшь. Думаю, что за дела, с чем канистра, зачем она там?

— Знать не знаю ни про какую канистру. Не был я в архиве, говорю. Пять минут назад я наружу покурить выходил.

— Ага, а то я не видела! Я пока ещё не выжила из ума!

Ксения вслушивалась в разговор, и у неё в голове вырисовывалась вполне конкретная картина.

— Доктор, слушай! Там кто-то, похожий на Петровича. Двойник. И он принёс в архив канистру... Наверное, с бензином, чтобы поджечь библиотеку! Сжечь книги! Нам нужно срочно этому помешать!

Доктор принюхался, вытащил отвёртку и покрутил ею в воздухе.

— Я чувствую присутствие здесь неземной формы жизни. След совпадает с тем, что был от напавшего на Пушкина. Он определённо здесь! И он действительно покушается на культурное достояние страны.

— Что будем делать?

— Объявим пожарную тревогу! — Доктор сорвался с места и направился в холл. — Внимание, в здании злоумышленник! Он пронёс в архив канистру с бензином и собирается поджечь! Надежда Васильевна? Вы можете подготовить огнетушители?

— А вы кто такой будете? — недоверчиво прищурилась та. — Откуда вам знать, что здесь поджог планируют?

— Мы тут с проверкой, — Доктор показал ей психобумагу. — И я слышал ваш разговор с охранником Петровичем. Если что, канистру принёс не он, это был кто-то другой. Мы попробуем отговорить его от поджога, пока он не успел ничего сделать, — поманив за собой Ксению и Кузю, Доктор огляделся в поисках входа в архив. — Где у вас здесь архив? Нам надо срочно туда попасть!

— С котом?! — недовольно вскинулась Надежда Васильевна. — Разве можно в библиотеку с котами?

— Всё в порядке, это служебный кот, — ответила Ксения. — Он у нас вместе служебной собаки, мигом вычислит злоумышленника по запаху.

— А, ну тогда ведите своего кота, — махнула рукой Надежда Васильевна. — Я человек маленький, простая уборщица, знать не знаю, может и правда коты служебные уже есть, вам виднее. Ступайте направо, потом прямо, последняя дверь, там архив.

— Спасибо, поняли. И всё-таки подготовьте огнетушители. Что-то мне подсказывает, что мы с ним не договоримся, — нахмурился Доктор.

— Быстрее! — Ксения потянула его за рукав. — Мы можем не успеть!

Кузя потянул носом и чихнул.

— Вот, он уже что-то унюхал! Бегом в архив!

Доктор и Ксения побежали за Кузей, в один момент достигли архива и зашли внутрь.

— Книги! — с восторгом воскликнул Доктор, оглядев стеллажи. — Миллионы книг! Думаю, это какая-то крупная библиотека, имеющая для России большое значение. И я не позволю ей так просто сгореть! Кто здесь? Покажись мне! На всякий случай сообщаю, что я безоружен.

Кузя побежал вперёд, снова принюхиваясь. Последовав за ним, Доктор и Ксения обнаружили возле одного из стеллажей ту самую канистру с бензином. А через мгновение из-за угла вышел кто-то, выглядящий как охранник.

— Вы правы, — не предвещающим ничего хорошего тоном начал он. — Миллионы книг. То, что позволяет людям становиться умнее. И сейчас я положу этому конец, — с этими словами он открыл канистру, вылил её содержимое на пол и потянулся в карман за спичками.

— Постой! Зачем тебе это? Ты собираешься помешать людям читать книги и быть умными, но какова твоя цель? — допытывался Доктор. — Для чего тебе это нужно?

— Разница в образовании создаёт классовую пропасть между расами. Я заинтересован в необразованном народе. Спустя несколько поколений эту страну населит народ, наиболее подходящий для того, чтобы прислуживать моей расе. Но хватит разговоров! Пора завершить начатое! — с этими словами он чиркнул спичкой и поднёс её к луже бензина на полу. Вспыхнуло пламя, языки которого начали подниматься вверх по стеллажам.

— Огнетушители! — воскликнул Доктор. — Где Надежда Васильевна, нам срочно нужна её помощь!

— Никто вам не поможет, — ухмыльнулся поджигатель. — Всё сгорит, и вы сгорите в этой библиотеке вместе со всеми книгами!

— Стоп-стоп-стоп! — Доктор схватил его за руку. — Ты не человек, это я уже понял. С какой ты планеты? Я сообщу в Прокламацию Теней о твоём нападении на культурное достояние разумной цивилизации. Тебя арестуют.

— Не выйдет, — самодовольно ответил он, начиная булькать. Рука пришельца стала мягкой как желе и выскользнула из руки Доктора. Сопровождая процесс бульканьем, лже-охранник стёк на пол и растёкся лужицей. Лужица стремительно поползла к выходу.

— Некогда его ловить, нужно как можно скорее потушить пожар! Книги в опасности! — Доктор кинулся к подоспевшей Надежде Васильевне, уже подававшей ему огнетушители.

— Что, всё-таки пожар?

— Да, всё-таки пожар! Но ничего, сейчас потушим! — Доктор взял огнетушитель, открыл его и залил очаг возгорания пеной. Одного не хватило, огонь распространялся дальше. В ход пошли следующие огнетушители, пришлось израсходовать ещё три. Наконец, огонь потух. Пара стеллажей успела подгореть, у книг были подпалены обложки.

— Отделались малой потерей, — Доктор с облегчением вытер пот со лба.

— Ему нужны неразумные необразованные люди... — задумалась Ксения. — Как думаешь, что он предпримет дальше?

— Я думаю, дальше будет то, что ты уже видела. И слышала. Музыка, отнимающая разум. Нам нужно вернуться в настоящее время. Туда, где начались эти неправильные песни.

— Они начались месяц или чуть меньше месяца назад, вскоре после того, как ты забрал меня, — сообразила Ксения. — На этот раз нам нужно не промахнуться и попасть в правильное время. Что, опять Кузя поведёт?

— Ну уж нет! На этот раз ТАРДИС поведу я сам! — Доктор скрестил руки на груди. — Спасибо, Кузя, дальше я уже сам справлюсь. Всё-таки это моя ТАРДИС.

— Мяу, — тихо ответил Кузя, с той интонацией, с которой пожимают плечами.

Всё это время Надежда Васильевна стояла в дверях, обалдевая от услышанного.

— Так кто вы такие?! Вы что, из будущего?! А этот... который поджёг архив, он кто?

— Он инопланетянин, принявший облик вашего Петровича, — ответила Ксения. — И ему зачем-то нужно лишить наш народ культуры. Сейчас он уверен, что успешно сжёг библиотеку, иначе не уполз бы так сразу. Кстати, что это за библиотека, не подскажете?

— Библиотека имени Владимира Ильича Ленина, — ответила уборщица.

— Самая крупная библиотека в стране! — ахнула Ксения. — Этот гад скользкий покусился на такое! Ему нужно лишить культуры целую страну!

— А зачем ему это? — недоумевала Надежда Васильевна.

— Ради классовой пропасти между расами. Так он сказал. Ему нужен целый народ дурачков, которые будут ему прислуживать.

— И у него появится новый план, как этого добиться! — заметил Доктор. — Не будем здесь задерживаться, нам пора остановить его в следующем столетии.

— Вы что же, на машине времени путешествуете? — догадалась Надежда Васильевна. — Там, в будущем, технологии до такого уже дошли?

— О нет, это технологии галлифрейского народа, не людей двадцать первого века, — ответил Доктор.

— Так значит, мы в будущем всё-таки станем дураками? — расстроилась уборщица.

— Нет, что вы! — поспешила успокоить её Ксения. — Мы это предотвратим! Правда, Доктор?

— Во всяком случае попытаемся. Я не собираюсь сдаваться. Рано или поздно мы остановим этого негодяя и заставим его предстать перед Прокламацией Теней. Он будет наказан.

— Ребята, я в голове всё это не могу уложить, но... удачи вам, что ли, — сказала Надежда Васильевна. — Сберегите наш народ и культуру. Мне так хочется верить, что там, в будущем, русский народ достигнет прогресса, а не превратится в некультурных дурачков.

— Поверьте, я очень ценю разум и намерен помешать этому, — заверил её Доктор, направляясь к ТАРДИС. Ксения, Кузя, отправляемся! И нам нужен будет металлический обруч на голову, Ксения, ты помнишь?

— Помню. На Кузю есть такой?

— Думаю, найдётся и на Кузю, — с этими словами Доктор скрылся в ТАРДИС. Ксения и Кузя зашли следом за ним.

Уборщица Надежда Васильевна с открытым ртом наблюдала, как синяя будка постепенно тает в воздухе.