Сделать невозможное (джен)

Ксения шла с прогулки домой, глядя на темнеющий под затягивающимся тучами городок, вслушиваясь в звуки вокруг — чью-то музыку, голоса людей, звуки колёс машин, рёв тормозов и так далее — и в груди у неё что-то давило, будто от горя, обиды или потери. Какая-то тяжёлая, печальная, тоже давящая мелодия раздалась вдруг из окна ближайшего дома — и окончательно добила её. Девушка села под деревом так, чтобы спрятаться, и расплакалась. Было, из-за чего: ей уже В КОТОРЫЙ РАЗ подряд снилось это... То, о чём и о ком почему-то напоминало теперь многое, но особенно — та музыка из чужого окна. В первый раз это ещё можно было принять за случайность. Что угодно из уже знакомого могло ей присниться, так почему бы не присниться и... Доктору, ну, который из синей будки? Вот только почему-то, мягко говоря, не в самый приятный момент. Это был момент, когда он, одинокий и очень несчастный, собирался "уходить". То есть, регенерировать и стать другим. Но ощущалось это именно как уход, как смерть и исчезновение. Ксюша видела его взгляд, наполненный слезами и болью, и ей вдруг тоже захотелось, чтобы этот Доктор не исчезал.

— Я не хочу уходить! — сказал он.

— Я тоже, — ответила тогда Ксюша. — Давай не хотеть вместе!

Второй сон начинался так же, как первый. Ксюша снова видела Доктора в тот же момент. Себя она почему-то не видела, только чувствовала что-то болезненное. Ей хотелось обнять его и заплакать, но что-то препятствовало.

— Я не хочу уходить! — сказал Доктор.

— Не уходи! — взмолилась Ксения. — Доктор, не уходи, не надо!

— Я должен! Я должен регенерировать сейчас!

— Ты должен быть там, где тебя ждут. Там, где ты нужен. Ты нужен, Доктор! — Ксения протянула к нему руки, снова не видя их. — Ты себе нужен!!

Она проснулась со слезами и весь день ходила хмурая, размышляя о том, что это совпадение её беспокоит. Попытки прогуляться так и не отвлекли её. Ксения везде непроизвольно высматривала что-нибудь, что напоминало ей о Докторе. И чувствовала себя примерно как те, кого он оставил. Это было странно, несвоевременно и совершенно неожиданно. Как будто она схватила чьи-то чужие чувства и теперь носит их в себе непонятно зачем. Ксения думала, что её вскоре должно попустить. Но когда зазвучала та печальная музыка — перед её внутренним взором как живое очень отчётливо встало лицо всё того же Доктора, в очередной печальный момент и с совсем опустошённым взглядом. Это было уже слишком!

"Ты ещё и наяву теперь будешь мне мерещиться?! — думала она сквозь слёзы. — Ну что, что ты на меня так смотришь?! Как будто я могу тебе чем-то помочь! Я не выношу, когда не могу помочь! Покойся уже с миром, перерождайся, отпусти и забудь, я тут ничего не сделаю! Бедный..."

— Девушка, а чего случилось-то? Чего плачете? — какой-то мимо проходивший старичок всё-таки заметил её.

— Я что-то подхватила! — вырвалось у неё. — Поймала... и меня не отпускает!

— Ступай домой, а то дождь собирается, промокнешь, замёрзнешь — и ещё простуду заодно подхватишь! — старик помог ей подняться. — Ступай, ступай!

— Меня не отпускает... — уже тише повторила она. — Доктор нужен...

— Доктор? Тебе "скорую вызвать", что ли? Что болит? Съела что-то не то? Или неприличное чего? — нехорошо прищурился он.

От возмущения Ксения тут же перестала плакать.

— Нет! Я подхватила... как раз что-то приличное. Что-то такое большое, что аж больно. Извините, это личное.

— В положении, что ли? И не потянешь ребёночка-то одна? Так, милая, думать надо было, с кем ночи проводить!

— В положении... Нет, блин, при смерти! — не выдержала она и побежала в сторону дома.

"Это незавершённый гештальт, — решила Ксения, успокаивая себя на ходу. — Само не получается, надо попробовать специально, как в осознанных сновидениях. Сон чем-то закончится — и я успокоюсь".

— Он сейчас уходит, — первое, что сквозь свои мысли услышала Ксения, зайдя домой.

— Кто?! — встрепенулась она.

— Дедушка, — мама посмотрела на неё с недоумением. — Говорю — дедушка скоро уходит, спрашивает, что тебе привезти из города?

— А, дедушка. Ничего пусть не привозит. Всё есть. А чего нет, то я сама...

Дедушка вышел в прихожую с сумкой для поездки:

— Так какие тебе гостинцы привезти? Шоколад, мармелад, может, какой? Фрукты у нас тут получше будут, а может, ты что там у себя в большом городе-то любила, а тут нету этого?

— Да ничего я не хочу, — грустно ответила Ксения.

— И даже шоколаду не хочешь? — не поверил дед.

— Даже круассанов не хочу, не то что шоколаду! — вспомнила Ксения кое-что из далёкого своего прошлого, понимая, что у неё, как тогда, пропал аппетит. А в какого рода случаях у неё пропадал аппетит ко всему вкусному — она точно знала и помнила. — Ладно, извини. Просто не хочется что-то, не то настроение. А ты когда вернёшься?

— Недельки так через две. Повидаюсь со всеми старыми товарищами, в лес там ещё сходим, на рыбалку... О! Рыбки могу тебе какой наловить, жирной такой, вкусной!

— Ну вот и отлично тогда. А из города ничего не надо. Я теперь за всем, что мне надо, только сама ходить буду, так надёжнее!

— Ну, как знаешь, — пожал плечами дед. — Не скучайте тут без меня! — он уже открывал входную дверь. — Буду звонить, как смогу. И по возвращении позвоню обязательно.

Ксюша кивнула и ушла к себе в комнату — искать книгу, в которой было что-то по осознанным сновидениям. Ей хотелось вспомнить и попытаться завершить эту не дающую ей покоя сцену с Доктором, пока у неё вконец не поехала крыша. Где-то на краешке сознания была мысль, которую она не торопилась признавать, потому что это всё ещё могло быть ошибкой.

"Исходим из того, что это незавершённая ситуация во сне, — Ксения сделала глубокий вдох. — С этим и работаем. Всё равно у меня теперь нет таких ошеломляющих возможностей, чтобы работать.... с чем-то другим".

Осознанные сновидения обернулись для Ксении определённой сложностью — необходимостью концентрироваться одновременно на физических образах и на эмоциональном значении происходящего. Выпив чаю из мяты и других навевающих сонливость трав, она попыталась заснуть, но при этом не забыть то, что почерпнула в книге. И воссоздать картинку из прошлого сна как можно точнее. Как можно правильнее... Не отвлекаться...

Похоже, получилось! Снова Ксения видит Доктора и не видит себя. Как будто от неё здесь нет ничего, кроме одного желания, общего с ним — не уходить. Чтобы он не уходил. Ксения тянет свои руки к Доктору. Он не видит её. От его тела будто бьёт током. "Артронная энергия" — так, кажется, это называется. Ксения продолжает попытки. Ей приходится кинуть быстрый взгляд на свои руки, чтобы увидеть, куда достают пальцы, совсем почему-то прозрачные. Они касаются горящей золотым светом руки Доктора — и Ксению как будто обжигает и бьёт электричеством одновременно. Ей больно. Ему ещё больнее.

— Я не хочу уходить!

"Не хочу!!" — вторит мысль в голове Ксении.

— Не уходи! Не уходи, не уходи, не уходи!!! — она хватает руку Доктора и сжимает сильнее. Её рука будто стала плотнее, но от этого и все ощущения делаются острее. Его рука — как раскалённая кочерга и оголённый провод одновременно. Его взгляд — словно как у раненого оленя, просто невозможно выдержать. Доктор не должен смотреть ТАК. Доктор должен продолжать жить, продолжать улыбаться, быть бодрым, оптимистичным, таким, каким он всегда был! Всхлипывая, пополам от физической и душевной боли, Ксения сжимает вторую руку Доктора.

— Так! Я тебя держу, Доктор! Держу! Не вырывайся! Ты не хочешь уходить — и не уйдёшь! — хрипло кричит она.

Золотой свет из его тела затапливает всё вокруг. Доктор кричит, душераздирающе. Боль усиливается. Руки горят, постепенно теряя чувствительность, и из них кто-то всё же вырывается. Или Ксении так лишь кажется — потому что Доктор всё ещё стоит перед ней, и сквозь ослепляющий свет проступают его черты. Его... Но уже не в сознании. А потом по телу проходит разряд, намного мощнее предыдущих. Вот сейчас, сейчас всё закончится!

— Я ТЕБЯ ДЕРЖУ!! — Ксения проснулась от собственного крика. Всё её тело сотрясало болезненной судорогой, переходящей в покалывания.

В комнату вбежала обеспокоенная мама.

— Ты чего кричишь?

— Да руки и ноги свело! — прошипела Ксения, стараясь не двигаться, чтобы поскорее прошло. — Позу неудачную приняла, больно стало.

— Кого держала-то хоть? — мама слегка усмехнулась — она явно слышала эти крики. — Что приснилось?

Ксюша тут же посерьёзнела и напряглась.

— Потом скажу.

— Потом — суп с котом, — негромко проворчала мама. — Опять мультики какие-то смотришь? Оттуда, да?

— Не совсем. Я без телевизора смотрю... Ладно, ну я встаю, что ли.

— В такую рань? Шесть часов утра ещё.

— А как тут после такого опять заснёшь... — покачала головой Ксения. — Тем более, мне нужно попытаться найти тут подработку на лето. Я не могу сидеть дома вечно, мне тут уже совсем тоскливо становится!

Поиски работы в этот день не клеились. Доктора Ксения тоже больше не видела во сне, ни в такой момент, ни в какой-то другой. Вместо этого ей приснилась какая-то девочка, угодившая в психушку. Или в детдом. Или всё-таки в психушку, во сне одно накладывалось на другое. Её мама в начале сна умирала, а сама девочка уверяла, будто та не настоящая. Видимо, потому и попала в психушку.

"Сколько мне ещё будут сниться всякие кошмары? Зато наяву тоска зелёная, впечатлений не хватает, событий не хватает, всё приходится добирать во сне! Хочу домой, там хотя бы "Фантазия" снова на месте, и я могла бы попытаться пойти туда. Скорее бы дом восстановили, что ли. Как невовремя этот пожар! Как ВСЁ у меня теперь невовремя!"

В следующие несколько дней на улицах и в интернете заметно участились объявления о пропаже людей. А потом Ксении снова приснился сон, в котором ей почему-то вдруг сразу стало понятно, почему в прошлом сне девочка называла свою маму ненастоящей. В этот раз ненастоящим оказался какой-то сотрудник офиса. Он отлучился покурить у входа, когда к нему подошёл странный, плохо выглядящий человек. Он начал бормотать что-то зловещее и неразборчивое, схватил офисного работника за руку — и тот вдруг начал становиться всё меньше и меньше ростом, пока не исчез совсем. А зловещий незнакомец стал постепенно принимать его облик, хотя полного сходства добиться всё не получалось. Он направился в офис. На месте его жертвы осталось немного белого порошка, похожего на соль.

"Так вот как люди пропадают! — рассмеялась Ксения, проснувшись. — Интересно, а это правда, или просто сон?"

После всего, что эта молодая с виду девушка успела в своей жизни повидать и пережить, она знала, что вероятность того и другого была приблизительно равна. Этим летом с попытками найти себе занятие как-то не слишком везло, и тогда Ксения решила приступить к проверке своей догадки. Прежде всего предстояло узнать адреса пропавших людей, места их работы, а также места, в которых их часто видели. Это было, в конце концов, хорошим поводом для прогулок по городу! Имея привычку смотреть себе под ноги с высоты своего маленького роста, Ксения собиралась проверить всё на предмет следов соли. В случае, если совпадений окажется больше двух или трёх, её гипотезу можно станет рассматривать всерьёз!

"А если и так — смогу ли я что-то с этим сделать? — вдруг засомневалась она. — Как, например, я буду предупреждать людей, что им грозит вот это вот? Меня разве станут слушать? Быстро окажусь в одной психушке с той девочкой!"

Но, несмотря на заметно упавшее от этой мысли настроение, Ксения не передумала со своей затеей. Хотя бы чтобы закрыть очередной гештальт из сновидения и знать наверняка — следует ли ей вообще верить своим снам. Ведь если да, то получается...

Догадка Ксении с каждым днём всё больше подтверждалась. Соль часто обнаруживалась возле подъездов, где жил кто-либо из пропавших людей. Возле офиса, торгового центра и поликлиники, где некоторые из них работали — тоже. Количество пропавших всё увеличивалось. Ксения пыталась сообщить окружающим, что происходит, но, как она и ожидала, ей не спешили верить, считали её слова бредом. Выследить же того, кто оставлял от убитых горстки соли, пока не удавалось. Ксения не знала, как он может выглядеть в данный момент. Во снах она видела его каким-то вспотевшим, но погода сейчас была жаркой, так что вспотевших людей на улице ходило предостаточно.

А потом, в очередном своём сне, она увидела время на часах. И момент убийства в окне кухни. Вид оборотня-убийцы, принявшего искажённый облик хорошо знакомого ей человека, вместе с цифрами на электроном циферблате, прочно отпечатался у неё в голове.

"Двенадцать семнадцать!" — Ксения поставила будильник на телефоне на это время, чтобы проверить. После чего поставила дополнительный будильник за несколько минут до, чтобы подготовиться к наблюдению.

— Сегодня дедушка должен вернуться, — сказала мама после того, как они позавтракали — точнее, ела только мама, а Ксения лишь пила кофе.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — мрачно ответила девушка.

— Это ещё почему? Что за глупости?!

Ксения посерьёзнела:

— Мама, ты в курсе, что в последнее время много людей пропало? Боюсь, с дедушкой может случиться то же, что и с ними.

— Ну, ты же как-то всё ходишь по улицам — и ничего, пока не пропала, — пожала плечами мама. — Так почему тогда дедушка обязательно пропадёт?

— Вот сегодня и узнаем. Просто заранее морально готовься, если вдруг да.

Ксения понимала, что мама ей вряд ли поверит. Та была далека от сверхъестественной стороны жизни настолько, что с некоторыми событиями из прошлого Ксении просто делала вид, будто их не было. Но то касалось совсем чужих людей, а на этот раз должно было затронуть саму маму. Ксения сидела как на иголках и не знала, как дождаться нужного момента, убедиться, что её сон не сбылся, либо... наоборот. До сего момента все сны сбывались. Ксения сильно морально вымоталась за последние дни, мучаясь от невозможности предотвратить чью-либо гибель.

Первый будильник зазвонил, когда мама уже закончила уборку и готовку супа к приезду своего отца и теперь отдыхала, сидя в кресле у окна. Ксения, стараясь не беспокоить её, двинулась на кухню с телефоном в руке и встала у окна. Оставалось ждать.

"А может, мне его самой встретить? — размышляла она. — Или... нет, я не добегу так быстро, да и что я успею? Как будто я успею помочь! Я с годами стала такой нерасторопной, такой неповоротливой! Только и могу, что смотреть, как люди вокруг умирают! И ничего больше не могу! Хорошо тем, кому с самого начала на всё и всех было наплевать!"

Знакомая фигура в летней рубашке и тёмных брюках показалась из-за деревьев. Ксения подобралась.

"Дедушка! Он идёт домой. Или это уже не он? Во сне я видела, как под окном... Нет, если вдруг что — не успею. Но вроде никого нет вокруг. Может быть, всё обойдётся?? Может быть, этот сон обманул?? Нет, надо предупредить его, чтобы никого не касался, пока не попадёт в квартиру!" — Ксения потянулась набрать телефон своего деда, но как раз в этот момент из подъезда вышел какой-то шатающийся, пьяный мужик — и налетел на того, схватив за руки. А на телефоне сработал будильник: двенадцать часов, семнадцать минут.

"Всё!" — Ксения в ступоре смотрела, как тот мужик держит её деда за руку, пока тот не стал меньше ростом и не перестал шевелиться, застыв, как статуя. Потом он положил ладонь деду на голову, будто что-то вытягивая из него. Тело рассыпалось, а под окном стоял некто, вроде бы похожий на деда, но с красным носом, как у предыдущего мужика.

— Ксюша! Дедушка сейчас домой придёт! — закричала мама из комнаты. — Я его в окно вижу!

— Дедушка уже мёртв, — прошептала она. — Сейчас к нам поднимется кто-то совсем другой. И он продолжит убивать, — Ксения с мрачной решимостью набрала всё-таки его номер, чтобы напоследок попытаться договориться об одной вещи.

— Алло! Внученька, это ты? — раздался фальшивый голос в трубке. — Как дела? Ждёшь меня, да? А я тебе гостинцы принёс с рынка!

— Да?! О, ну хорошо! Жду тебя, поднимайся скорее! — защебетала Ксения. — А с какого это рынка, с нашего, с соседней улицы?

— Ну дык, а откуда же ещё?

Ксения отошла в дальний угол и понизила голос так, чтобы маме было не слышно и она не захотела отнять телефон:

— Ты сейчас прокололся. Я знаю, что ты — не дедушка. Кто ты такой и зачем поднимаешься к нам?

— Я хочу жить, понимаешь? — раздался ответ. — Мне нужно тело. Я не могу долго находиться в одном, в местных организмах для меня слишком мало энергии, слишком быстро расходуется вода и питательные вещества. Мне придётся искать подходящее тело другого вида, и я должен как-то продержаться, пока не найду.

— У тебя что, вообще нет своей оболочки?

— Она здесь очень плохо двигается. А ваши... Мне в них плохо, но я хотя бы могу ходить. У тебя молодое тело, в нём можно быть дольше, чем в старом. Я одолжу его.

"Всё. Вот и мне скоро конец, — отрешённо подумала Ксения. — Но если я ещё и маму отдам ему на съедение, то... кто я после этого буду? И как скоро его кто-то остановит? Кто-то... Надежды очень мало! Очень. Но..."

— Значит, так, — Ксения вздохнула, беря себя в руки. — Берёшь моё тело — и валишь отсюда, ищешь в нём более подходящее, а мою маму не трогаешь. Договорились? И ещё... можешь убить меня побыстрее, чтобы я недолго мучилась?

— Да. Мне не нужно тебя мучить, мне только нужно тело.

— И не у мамы на глазах. Я не хочу отправить её в психушку.

— Это все условия? — оборотень-убийца, похоже, начинал терять терпение.

— Почти. Дай мне несколько минут, чтобы попрощаться с мамой. Сколько ты ещё продержишься в теле дедушки?

— Не знаю. Какое-то время. Я уже иду. Прощайся со своей мамой.

Телефон замолчал. Ксения нерешительно направилась в комнату, готовясь к сложному разговору.

— Мама, послушай. Я сейчас скажу кое-что очень неправдоподобное.

— Ну, говори, — усмехнулась та.

— К нам поднимается не дедушка, поняла? Дедушка мёртв, а это — неизвестно кто, принявший его облик. Ни в коем случае не позволяй ему себя коснуться. Люди в городе исчезают именно так!

— Вот это да! — покачала головой мама. — Я не ожидала, что у тебя настолько уже поехала крыша! И сколько ты времени уже так, не в своём уме? Обсмотрелась своих... кого ты там зовёшь-то во сне?

— А, да! — Ксения подобралась и сосредоточилась. — Я не могу знать, спасёшься ли ты сама, хотя хотелось бы верить в твою осторожность. Но если что — кричи и зови Доктора! Есть надежда, что он жив и услышит, как его зовут на помощь. Он знает, что делать с такими существами. Не прикасайся к дедушке сейчас, ты поняла?!

— Я поняла, что у тебя совсем какое-то обострение, то ли солнечный удар на улице схлопотала, то ли так... Тебе самой кое-какой доктор нужен! Ещё слово — и я за тобой сама знаешь, какого доктора вызову после того, как сейчас встречу дедушку!

— Ты тоже не знаешь, кто такой Доктор! — твёрдо стояла на своём Ксения. — Ты не веришь мне, я понимаю. Но тогда, может быть, я сама его позову?

Во входной двери послышался звук ключа.

— Всё, дедушка вернулся, — шикнула на Ксению мама. — Веди себя тихо!

— "Надеюсь, этот монстр хотя бы сдержит слово, — подавленно размышляла Ксения, пытаясь сдержать слёзы. — Или мне добиться, чтобы он убил меня на глазах у мамы — будет знать, что такое, когда тебе не верят! Хотя бы будет осторожнее".

— Я вернулся! Где там наша внученька, что ж не встречает меня?

"Скоро всё случится, — Ксения потерянно смотрела в окно. — Меня не станет. Доктор, если ты и правда жив — поторопись, пожалуйста!! У меня не должны сбываться только самые плохие сны! Скорее, сюда, он здесь, он продолжит убивать, ему меня надолго тоже не хватит!"

* * *

Сознание медленно возвращалось к Доктору как после долгого сна. Первым делом он понял, что лежит где-то вне ТАРДИС, и его шею щекочут травинки. Звуки вокруг были определённо уличными — шум проезжающих мимо машин, шелест листьев наверху — похоже, он лежал прямо под деревом — а также шаги и голоса людей, которые приближались и делались всё громче, вызывая у Доктора страшную головную боль.

— Ой, а эт чё за будка? — мальчишеский голос прозвучал совсем близко.

— Не знаю. Английская какая-то, буквы вон, наверху... — сказал ещё один, чуть грубее. Похоже, их было как минимум двое.

— Откуда она, не знаешь? — задал новый вопрос первый.

— Да в первый раз её вижу, — ответил второй. — Слушай, может, это туалет такой? Сань, поди проверь, там есть кто внутри?

— Да не... Телефон-автомат! — раздался уже третий голос, заметно старше, чем первые двое. — Точно! Но тут закрыто. Ребят, она на ключ походу заперта! Ээй! — он постучал в дверь. — Есть кто в домике??

Этого Доктор стерпеть уже не мог. Он открыл глаза и приподнялся на локтях, ища взглядом нарушителей спокойствия:

— Слушайте, не стучите, а? — очередной приступ боли заставил Доктора взяться за голову. — Голова... Ох! У меня по-прежнему есть голова, и она всё та же!! — с удивлением он принялся ощупывать всё на себе. — Те же волосы, те же зубы... Только изнутри прямо раскалывается!

— Ой! — пискнул самый маленький из мальчиков.

— Он что, пьяный? — предположил второй.

— Ага, видать, с бодуна! — хохотнул старший. — Походу пьянка это ночью удалась на славу!

Доктор посмотрел на них, пытаясь сфокусироваться. Старший из мальчиков был самым высоким, со светлыми, совсем выгоревшими волосами, в чёрной толстовке. Маленький — в белой толстовке и с чёрными волосами. На втором же обнаружились кеды, похожие на те, что были у самого Доктора, бейсболка на голове козырьком назад и красная футболка.

— И-извините, дяденька... — младший принял виноватый и неловкий вид. — Мы уходим уже!

— А это ваша будка? — поинтересовался тот, что в бейсболке. Он явно не собирался никуда уходить, и в глазах у него светился какой-то нехороший огонёк.

— Моя, — кивнул Доктор, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Так, а где мы? Какой сейчас год?

— Год?? — как-то наигранно удивился тот, переглядываясь с товарищем. — Сань, какой у нас сейчас год?

— Ну, двадцать четвёртый вроде был с утра, — Саня с трудом сдержал смех. — А вам какой нужен?

— Двадцать четвёртый какого столетия? — Доктор терпеливо вздохнул.

— Да всё того же, двадцать первого! — Саня отвернулся, хихикая в кулак.

— Ладно, сойдёт, хоть и немного позже, чем я ожидал. По крайней мере, к привычным годам ещё близко.

Мальчик в футболке и бейсболке прищурился:

— Дяденька, а вы что вчера пили? Или вы какие-то колёса глотали?

Доктор почесал в затылке и пожал плечами:

— Вчера меня наверняка здесь ещё не было, так что ничего, я бы просто не успел, — тут он заметил, как старший, Саня, снова подобрался к ТАРДИС. — Эй, приятель, хватит дёргать дверь! Всё равно она слушается только меня, а вас не впустит!

— Кто — она?

— ТАРДИС. Будка так называется. Это мой корабль, моя машина времени. И вам туда нельзя!

— Дяденька, а вы кто? — вдруг напомнил о себе младший мальчик. — Вы что, в ней живёте?

— Да, я живу в ТАРДИС. Я — Доктор! — представился он. — И раз я здесь — значит, кому-то поблизости нужна моя помощь.

Саня подошёл ближе с чуть более серьёзным видом, чем до того:

— Да, вы знаете, нужна. Тут девушка какая-то сумасшедшая всё ходит, она говорит, что на тех местах, где валяются горстки соли, недавно умерли люди. Их типа убили и выпарили соль из тел. Может, вы с ней поговорите? Общий язык найдёте, всё такое... — он снова насмешливо заулыбался.

— Убили и выпарили соль?? — Доктор тут же подобрался от такой новости. — Мне определённо знакома эта технология, вот только какая форма жизни могла бы так делать?? На какой планете жизнь отличается пониженным содержанием солей в организмах? — обеспокоенно размышлял он вслух.

— Дяденька, да вы точно колёс наглотались! Всё никак не отпустит? — второй мальчик в открытую расхохотался, показывая на Доктора пальцем.

— Слушай, — Доктор проигнорировал насмешку этого придурка и обратился к Сане, как к более взрослому и сведущему. — Где я могу найти ту девушку? Она где-то здесь живёт?

— Мы не знаем точно, она не с нашего двора, но где-то рядом, наверное, — задумался Саня. — Около поликлиники её на днях видели, и около офисного центра, и в соседнем дворе ещё. Там баба Маша пропала, а эта говорит, что и её на соль извели.

— Так... Значит, мы не знаем, где искать свидетельницу всех этих убийств. Ну, хорошо. А как она выглядит?

— Как лохушка, — скривился Саня. — Одета всегда в одно и то же — джемпер там розовый с фиолетовым, джинсы... Не модная, короче. Волосы ещё такие сиреневые, хвостик, чёлка кудрявая. Ходит и под ноги себе смотрит. Потом что-то найдёт — и к людям пристаёт с вопросами: кто тут недавно пропал, когда в последний раз видели, в каком виде...

— Ну, смотреть под ноги — не самая плохая привычка, знаешь ли, — покачал Доктор головой. — Как и задавать правильные вопросы. А вы сказали, в соседнем дворе кто-то пропал, правильно?

— Баба Маша! Её в последний раз видели, как вечером из дома выходит, вся какая-то мокрая, потная... А куда пошла — да хрен её знает. Домой не вернулась. Заблудилась, наверное. Забыла дорогу, старенькая ведь уже. Родные её ищут сейчас...

— Потная, — Доктор поднял палец вверх, отмечая эту деталь. — С потом человеческий организм выводит излишек соли. Очень может быть, что ваша сумасшедшая девушка не так уж и неправа! Я пойду, поищу её. А вы не вздумайте портить мою ТАРДИС! — Доктор вновь заметил то, что необходимо было пресечь. — Вот ты, в бейсболке, красной майке и кедах, не знаю, как там тебя! Я вижу, что ты достал маркер, и знаю, что ты хочешь сделать! Нет! Нет-нет-нет! Прочь от моей ТАРДИС! Не беспокой её! Я отгоню её позже в другое место, как только поймаю тех, кто выпаривает из людей соль! А пока я прошу всех просто не трогать её — моя ТАРДИС сейчас наверняка нуждается в восстановлении, как и я, — Доктор вздохнул. — Правда, мне сейчас стоять на месте некогда, — он сделал несколько нетвёрдых шагов. Тело слушалось хуже, чем хотелось бы, но Доктор решил, что это со временем должно пройти. Он помахал мальчишкам рукой и двинулся через двор наискосок, стараясь не глядеть, как те крутят пальцами у виска ему вслед.

Пройдя небольшое расстояние в половину двора, Доктор остановился и прислонился к стене какого-то дома, пытаясь справиться с головокружением. Машинально достал из кармана свою звуковую отвёртку, чтобы в дополнение к собственной голове помогла сориентироваться в окружающей обстановке, и окинул взглядом окрестные дворы. Вокруг была, без сомнения, российская глубинка двадцать первого века, недалёкое будущее для него. Он не знал, не мог вспомнить, каким образом оказался здесь. Почему вышел — или, скорее всего, вывалился — из ТАРДИС и прилёг под деревом. Хорошо, что хотя бы смог закрыть её. В кармане изрядно потрёпанного, местами подгоревшего и пропахшего гарью костюма нашёлся-таки ключ. Доктор попытался напрячь память — что сгорело в ТАРДИС, насколько всё страшно? При попытке вспомнить в голове предстал огонь, сияние и какой-то оглушительный треск, от которого Доктор даже схватился за голову от боли, чуть не закричав. Перед глазами кружились золотые точки, в ушах стояли чьи-то крики... Очевидно, его регенерация пошла не по плану, и он всё ещё жив, именно как он. И это должно было что-то значить. Доктор прислушался к своим ощущениям: пульсирующая боль в голове, ноющая тоска в груди по былым спутникам, которых теперь уже не придётся увидеть — ох, лучше бы отогнать эти воспоминания сейчас — и ещё... какие-то следы, его отвёртка только что уловила их. Два вида следов: хаотичный, блуждающий туда-сюда, с очагами явно инопланетной активности, и второй — более чёткий, как будто ниточка или дорожка энергии, похожей на артронную, отдающая эхом, удаляющимся криком. Что-то совсем новое для него. Нужно было изучить это. Двигаться дальше, раз уж всё ещё жив. И разыскать, наконец, того "солёного" пришельца, что, может быть, прямо сейчас убивает людей! Доктор наткнулся на следы соли на асфальте, взял немного на палец, понюхал, облизал...

— Квазиморф из семейства слаг-амфибий, сбежавший с Межпланетарного Аквариума! — осенило его. — Ох, боюсь, на Земле ему никак не место!

Что ж. Возмутителя спокойствия, Доктор, кажется, опознал. Оставалось найти ту девушку, которая заметила следы его преступлений. Пересиливая головокружение, Доктор двинулся дальше.

— Тебе плохо, что ль, милок? — пожилая женщина в бело-цветастом платке и тёмно-вишнёвой кофте, с пакетами в руках, обратила внимание на слегка пошатывающегося Доктора. — Может, "скорую" вызвать? Иль ты с похмелья? — прищурилась она. — Сам тогда домой дойдёшь, проспишься?

— Нет, я в порядке! — Доктор напустил на себя преувеличенно бодрый вид. — Или буду в порядке очень скоро. Вы лучше вот что мне скажите: где я могу найти девушку, которая всё говорит про соль от исчезнувших людей? Такая, с сиреневыми кудряшками.

— С сиреневыми... Это Белогорских внучка, что ль? А она вон там, через два двора живёт, — старушка показала рукой в сторону нужного дома. — Вечерами по улицам шатается, а сейчас, наверное, дома ещё.

— Спасибо! Вы мне очень помогли! — Доктор пожал руку старушке и уже бодрее направился в указанную ею сторону. Направление совпадало со вторым следом. И с первым... Это значило, что всё плохо, или очень скоро станет плохо!

Плохое самочувствие от сорвавшейся регенерации сошло на нет, пока Доктор бежал в нужном направлении. Следы пришельца вели во второй подъезд пятиэтажного дома, дорожка энергии, схожей с артронной — в квартиру на четвёртом этаже. И снова по ней донёсся крик, полный отчаяния, в котором Доктор разобрал своё имя и такие слова: "он здесь, он продолжит убивать, ему меня надолго не хватит!"

Времени подниматься по лестнице не было. Доктор закинул ногу на карниз и схватился рукой за водосточную трубу. Дальше по балконам лезть было проще. Главное — не останавливаться.

* * *

— Ксения! Встречай дедушку, я тебе говорю! — мама подошла к ней, с трудом сдерживая злость. Ксения же сосредоточенно смотрела сквозь стекло куда-то вниз, решаясь повернуть щеколду на двери балкона.

— Посмотри вон туда, — показала она маме. — Видишь, к нам на балкон лезет человек в костюме? Я сейчас его впущу. Поняла? Он поможет.

— Чего? Мало мне твоего бреда, ты хочешь, чтобы я ещё одного ненормального в доме терпела?! Вообще-то, тут уже пора полицию вызывать, вместе со скорой помощью!

Не реагируя на эти слова, Ксения отодвинула щеколду и резким движением распахнула дверцу. В тот же момент через балкон перепрыгнул Доктор, взлохмаченный, в помятом и грязном костюме, и шагнул в комнату, светя перед собой своей звуковой отвёрткой:

— Здесь кто-то говорил про полицию и скорую помощь? Всем привет! Я — Доктор из полицейской будки, воплощённый кошмар для любого монстра, угрожающего человечеству, и я уже на месте!

— Вы какого чёрта сюда вломились?! — возмутилась мама. — Я сейчас соседей позову, они вас вытолкают из моей квартиры!

— Мама, нет! — перепугалась Ксения. — Только не соседей, понятно? — она понизила голос. — Я же сказала: у нас дома не дедушка, он скоро начнёт убивать нас всех.

— Я бы советовал её послушать! — поддержал её Доктор.

— Не собираюсь я никого слушать! — не успокаивалась мама. — Покиньте мою квартиру, немедленно!

— Что случилось? — фальшивый дед медленно зашёл в комнату. — У нас тут гости?

— Папа, она, — мама кивнула на дочь, — сейчас его через балкон впустила! В полицию звони, а?

— Сейчас, позвоню, — он как-то криво ухмыльнулся. — Ксюша, где там мой телефон? Принеси-ка из прихожей.

Она напряглась:

— Почему бы тебе не взять его самому?

— Да, почему бы? — Доктор принялся сверлить самозванца пристальным взглядом и своей отвёрткой. — Или тебе уже трудно ходить? Избыток солей в организме даёт о себе знать, не так ли?

"Избыток солей! Соль..." — Ксению поразила одна догадка, и она уже знала, что делать дальше.

— Мы договорились... ты помнишь, о чём, — напомнила она самозванному дедушке. — Пошли обедать, я тебя кое-чем угощу.

— Ну, пошли... — пришелец бросил на неё голодный взгляд.

— Пакет в нижнем ящике шкафа, с синей надписью, — спокойно, как бы в пространство, добавила Ксения, не оборачиваясь. — Нужно разрезать, а ножницы тут на полке.

— Пакет? — не понял самозванец. — Это с чем ещё пакет?

— А ты что, уже не помнишь, что у нас на кухне? — Ксения дрожала, но старалась сохранять спокойный тон.

— Ксения, ты как с дедушкой разговариваешь?! — снова рассердилась мама. — Он ведь старенький уже.

— Да, запамятовал что-то, — тот продолжал игру. — Там сухари к чаю, небось?

— Ага, — кивнула Ксения. — Пойдём, деда, чай пить! — она скрестила руки на груди, чтобы случайно не коснуться его. — А ты, мама, тут оставайся, а то нам перетереть между собой о своём надо.

Они ушли на кухню. Доктор бесшумно двинулся за ними следом.

— А вы куда, мужчина?! — мама преградила ему путь. — Стойте здесь, потом полиции объясните, как и зачем сюда попали! — увы, телефон находился совсем в другом месте, и пока мама до него добиралась, Доктор в свою очередь уже медленно крался к проёму кухни.

— Ну, Ксюша, дай-ка я тебя обниму — давно не виделись всё-таки! — с издевательской и жуткой улыбкой фальшивый дедушка раскрыл свои объятия. В ту же секунду Доктор ворвался в кухню:

— Нет, стоп, стоп! — замахал он руками. — Думаю, сейчас не лучший момент для объятий! — Доктор быстро открыл дверцу напольного кухонного шкафа, схватил здоровенный пакет с солью, разорвал его голыми руками — и с размаху кинул в пришельца. — Вот, угощайся! Приятного аппетита, квазиморф!! И да, — кивнул он Ксении. — Спасибо.

Пришелец-квазиморф зашипел, начал корчиться в муках, теряя человеческие черты, и вскоре на полу лежало что-то, уже не слишком-то напоминавшее дедушку. Жалкая пародия на человека — вот чем это существо теперь выглядело.

— Он не умрёт, но на какое-то время должен сильно выйти из строя, — объяснил Доктор. — Примерно как человек, получивший разряд электричества. Как ты догадалась-то?

— Избыток солей в организме мешает ходить, ты сам сказал, — ответила Ксения. — Он оставлял от людей горстки соли. Впитывал остальное, но от соли стремился избавиться! Так ведь, Доктор? Я правильно поняла?

— Да, совершенно правильно. Это квазиморф из семейства слаг-амфибий — аквариумный слизень, разумный, но очень хищный и враждебный по отношению к другим формам жизни. На Земле он вынужден осуществлять обмен телами со своей жертвой, смертельный для другой стороны. То, во что он превращается — это почти человеческий организм, только с повышенным содержанием воды и со стремлением вывести избыток соли. Поэтому он потеет, вместе с солью теряя также и воду. Из-за чего долго в одном теле продержаться не может и вынужден часто менять носителей.

— Он уже многих убил, — грустно вздохнула Ксения. — Последним — моего дедушку. Ещё немного — и я должна была стать следующей. А потом, наверное, мама. Хотя мы договаривались, что он её не тронет.

— Он больше никого не убьёт! Правда, квазиморф? — Доктор склонился к скрюченной фигуре на полу. — Сбежал из водной тюрьмы Межпланетарного Аквариума и не придумал ничего получше, чем отправиться на самую неподходящую для своего существования планету! — тот открыл рот, хватая воздух ртом и пытаясь что-то ответить, но смог издать лишь невнятное шипение. — К счастью, тебе повезло, что моё имя Доктор, и я не убиваю, не дав последний шанс. Как тебя... Ксения? — Доктор кинул на неё пытливый взгляд. — Ты случайно не знаешь, какой живой организм подошёл бы как его новый носитель?

— Водянистый и чтобы не мог убивать людей, да? — Ксения огляделась по сторонам, ища что-нибудь подходящее.

— Будучи водянистым, он и не будет нуждаться в новых носителях. Главное, чтобы в нём не было соли.

Ксения подошла к кактусу на подоконнике и попробовала почву в горшке на вкус. — Вроде не солёная. Вот это подойдёт? Живой, сочный, стоит себе и никого не трогает.

— Молодец, Ксения! — обрадовался Доктор. — Я знал, что ты и теперь додумаешься! Давай этот цветок сюда.

Ксения быстро передала Доктору горшок с кактусом. Он вложил толстый зелёный побег в слабеющую руку пришельца. Тот сжал кактус и начал перетекать в него, уменьшая дедушкино тело в размерах, заставляя его усыхать. Кактус вскоре посвежел, а на полу осталась лежать уже знакомая Ксении горстка соли. К счастью, она отличалась по виду от той, что из пакета.

— Это всё, что осталось от дедушки, — покачала Ксения головой. — Нужно как-то сказать об этом маме, так, чтобы она поверила, — она достала спичечный коробок и сгребла в него эту соль. — И пересыпать в урну, как прах.

— Какой прах?? — мама, обеспокоенная и бледная, встала в дверях. Доктор подошёл к ней, печально качая головой.

— Мне жаль, — сказал он. — Мне очень, очень жаль!

— Где мой отец?! — мама едва сдерживала крик.

— Его больше нет, теперь он... — Доктор взял коробок с солью, — здесь. Инопланетный слизень оставлял от людей лишь горстки соли, убивая их ради своего выживания. Но больше он никому не навредит. А вот это растение я забираю с собой, — Доктор засунул кактус в карман, куда тот внезапно влез целиком. — У вас тут, как я успел заметить, нет аквариума, чтобы разместить его там. Аквариум — это его родная среда.

— Мама, вот я же тебе говорила! — Ксения, несмотря на случившееся, торжествовала. — Не слушаешь меня, так хотя бы Доктора послушай! Он всё обо всём знает!

— Верно. А вот она, похоже, — указал он на девушку. — откуда-то знает меня. Надеюсь, в этот раз обойдёмся без пощёчин мне? И перезвоните сейчас в полицию, извинитесь за ложный вызов. Расследовать убийство без трупа наверняка за пределами понимания местных полицейских, не стоит их беспокоить.

— Да какой вы Доктор?! — со злостью и усталостью бросила в сторону мама. — Вам самому доктор нужен! Психиатр!

Ксения понимающе вздохнула и покачала головой:

— Шок, отрицание, подрыв картины мира при трагических обстоятельствах. Что ж поделаешь... Мама, послушай, — посмотрела она ей в глаза, стараясь говорить мягко. — Я заранее знала, что дедушки уже нет в живых, этой ночью у меня был очередной сон о будущем. Я знала, когда именно этот слизень его убьёт, до минуты знала! Я будильник на это время поставила, чтобы подготовиться! Тут ничего нельзя было успеть сделать. Я видела в окно, как дедушка умирал. Это было страшно. Он, этот слизняк-оборотень, велел мне молчать и подыгрывать ему. Мы договорились, что он убьёт только меня, а не тебя, и что сделает это быстро.

— Я просто пришёл слишком поздно, — вид у Доктора был совсем виноватый. — Я находился слишком далеко, не сразу нашёл дорогу и потому опоздал. Мне жаль, что я не спас вашего отца. Мне жаль, что так много людей успело погибнуть.

Мама была подавлена и растеряна.

— Простите, но... в голове не укладывается, — сказала она. — Оставьте меня, пожалуйста, я должна побыть одна, — она явно не собиралась плакать или впадать в истерику при незнакомом человеке.

— Да, мама, — с пониманием кивнула Ксения. — Пойдём, Доктор. Поговорим не при ней, — она повела его из квартиры в подъезд. — Идём на улицу. Моя мама тебе не рада, а вот я — да.

— Так значит, ты — Ксения, которая видит вещие сны? — уточнил Доктор, пока они спускались по лестнице.

— Да. Я улавливаю чужие судьбы. Сны, предчувствия, видения, подробности всякие. Тебя вот тоже надеялась дождаться. Раз уж тут такое, и всё это реально, то и к твоему приходу стоило быть готовой. И ты не подвёл, Доктор! Не зря я верила!

— Ты не просто верила — ты меня позвала, — Доктор пристально посмотрел на неё. — Я не уверен, кто ты такая, но вроде и не Повелитель Времени, и не совсем человек. Но ты определённо меня знаешь.

— Да, я тебя знаю. Очень хорошо знаю, с подробностями из твоей жизни. Так получилось, — Ксения смутилась.

— Ну хорошо. А как у тебя получилось связаться со мной?

— Я не знаю, — пожала она плечами и нахмурилась. — Случайно как-то.

— Такая отчётливая дорожка артронной энергии, чтобы я точно знал, куда идти — и случайно?! Я в такие совпадения не верю. Разве что ты не до конца понимаешь, как работают твои способности.

— Угу. Я вообще больше не понимаю, на что я способна. Думала, уже ни на что.

— Ну как же? А предупреждения об убийствах людей квазиморфом? И все твои действия, чтобы остановить его! Мы же вместе с ним справились! Только что! А ты ещё собиралась умереть. Почему ты собиралась умереть?

Ксения тут же сникла.

— Я просто привыкла чувствовать себя бессильной перед чем угодно! — она чуть не заплакала, вспоминая моменты отчаяния. — Как будто любая опасность не оставляет мне шансов с ней справиться, в лучшем случае — можно пожертвовать собой, чтобы выиграть время для кого-то ещё, но не более. У меня не было надежды победить его. Я уже приготовилась, что не выживу. Но решила попытаться хотя бы маму предупредить, пока могу. Тоже без особой надежды, — Ксения вздохнула. — Я знала, что мама мне не поверит, такой уж она человек. Но решила, что перед смертью терять всё равно нечего.

Доктор приобнял подавленную девушку, а когда отстранился, то выглядел несколько возмущённым.

— Кто вбил тебе в голову идею о том, что ты бессильна?! — всплеснул он руками. — С чего ты взяла, что с опасностью невозможно справиться? Посмотри на меня: в какой бы передряге я ни находился, с чем и с кем бы не сталкивался — я никогда не сдаюсь. И, как видишь, я всё ещё жив. Так почему ты полагаешь это для себя невозможным? Притом, что ты прямо сейчас стоишь передо мной, к тому же, у тебя на месте голова и все конечности! Ты смогла найти слабое место слизня-квазиморфа, да ты отлично соображаешь, имея дело с угрозой, вот что я скажу!

— Рядом с тобой у меня просто нет выбора, кроме как мобилизоваться и превзойти себя! — Ксюша перестала себя жалеть и немного приободрилась. — Спасибо тебе, Доктор. Не верь я в тебя — думаю, нам бы не удалось его остановить.

— О, надо же — кто-то верит в меня даже в таком глухом уголке Земли, в этом маленьком городке! Приятно, знаешь ли!

Ксюша грустно покачала головой, обведя рукой двор, в котором они теперь находились:

— В этом городе в тебя верю только я. Остальные тут, мне кажется, вообще не готовы к твоему появлению.

— Да я сам к своему появлению здесь не был готов! Было время, когда я думал, что мне пора уходить. На какой-то момент как будто так и вышло. Я начал регенерировать. А потом... Вот скажи — ты веришь в чудеса? Сказки, легенды, всё то, чего не бывает и не должно быть?

— А куда деваться, приходится. То есть, приходилось. В общем, да, в волшебство и чудеса я верю.

— А я в такое, что со мной произошло — нет! Но оно случилось. Как это могло случиться?! Вместо того, чтобы стать другим человеком, я остался! Что-то пошло не так в процессе регенерации, — Доктор принял вид сосредоточенный и ищущий разгадки, будто ему не давала покоя какая-то мысль. — Как будто там было ещё что-то. Или кто-то. Может быть, даже не один. Точнее, голос один, а слова будто перекрывали друг друга.

Ксения нервно прикусила губу и отвернулась, избегая слишком внимательного взгляда Доктора. Она-то помнила, КАК там всё случилось. Эти болезненные, обжигающие разряды при попытке коснуться его. Сначала её не было видно, был только голос. По мере того, как Ксения делалась ближе к нему и плотнее, ей становилось всё больнее, как душевно, так и физически. В конце концов — едва переносимо.

— Я не хочу уходить!

— Не уходи! Не уходи, не уходи, не уходи!!! — попытки схватить его за руку своей прозрачной, ещё не очень видимой рукой, обнять, нырнуть в то, что причиняло такую боль. В то, что ослепляло и обжигало. В то, что грозило поглотить душу и личность. Её руки из последних сил, почти потеряв чувствительность от боли, схватили его руки.

— Так! Я тебя держу, Доктор! Держу! Не вырывайся! Ты не хочешь уходить — и не уйдёшь!

Руки горели, и из них кто-то всё же вырвался, кто-то живой. Но Доктор остался. В ослепительном свечении смутно проступали те же черты. А потом мощный разряд, сильнее, чем до этого, заставил Ксению кричать от боли. Но отпускать его сейчас было нельзя, она чувствовала — это последний шанс, последний момент, сейчас всё закончится.

— Я ТЕБЯ ДЕРЖУ!!

А потом её выкинуло домой.

— Больно... было? — голос Ксении прозвучал как-то уж слишком жалобно.

— Регенерация — всегда болезненный процесс. Но то, что там появилось... вернее, КТО там появился, — Доктор прищурился, — от этой сущности не было хуже. Или было. Не знаю точно, момент регенерации и первое время после неё нельзя запомнить полностью правильно. А чего ты такая напуганная? — его взгляд показался Ксении каким-то совсем уж пристальным и пытливым.

— Страшно... — унять дрожь в голосе и по всему телу не получалось. — Столько всего случилось, и ты тут... Да можно я тебя уже обниму, в конце концов?! — сорвалась она и обхватила его, уткнувшись головой в грудь, где бились два сердца. И когда Ксюша почувствовала, что Доктор обнимает её в ответ, она не выдержала и расплакалась.

— Столько всего! Не ушёл... Остался... Пришёл ко мне на помощь! Да как так получилось-то?!

— Ну, ты сейчас совсем раскиснешь! — он ободряюще похлопал её по плечу. — Сама же говоришь, что веришь в чудеса, а тут такое?

— Два слова, — Ксюша смогла усмехнуться сквозь слёзы. — Нет, четыре слова: выученная беспомощность и исполнительная дисфункция! Это значит, что я кошечка, и у меня лапки. С удалёнными когтями.

— Терпеть не могу тех, кто удаляет когти хищникам ради собственной прихоти! — выплюнул Доктор.

— И я.

— Из самостоятельного, гордого, сильного, независимого зверя с инопланетным происхождением они пытаются сделать удобную игрушку для себя! — продолжал он возмущаться. — Между прочим, в далёком будущем я встречал разумных гуманоидных кошек. Они даже заключают браки с людьми. Я сам такую парочку видел.

— А я верю в то, что некоторые из кошек и сейчас умнее некоторых людей, — улыбнулась Ксюша.

— Это верно! К счастью, не все люди такие. Я встречал как совершеннейших идиотов, творящих недопустимое, так и тех, кто имеет все основания собой гордиться. Тех, чья человечность помогала отвратить беду. Именно такие люди путешествовали со мной, — Доктор улыбнулся, но его улыбка вышла немного грустной. Ксения знала, почему, и у неё заныло сердце.

— А сейчас их нет рядом с тобой, — Ксении хотелось хотя бы взять Доктора за руку, чтобы разделить его грусть, но она изо всех сил старалась не давать воли своим порывам. Как-то раз её неумеренное сочувствие сделало тогдашнего её подопечного слишком уязвимым и весьма по этому поводу недовольным. Повторять одну и ту же глупость было страшно. — Скучаешь? — всё-таки вырвалось у неё. — То есть, я хотела сказать — скучно путешествовать одному?

— О, да. Чего стоят самые великие, самые захватывающие приключения, если их не с кем разделить?

— Отлично тебя понимаю! У меня от "не с кем разделить" на твоём месте как раз возникло бы желание уйти. И возникало.

— Однако, раз уж мы всё ещё здесь, то я не могу не предложить тебе... — он улыбнулся широкой, хитрой, заманивающей улыбкой, от которой всё просто ухало внутри, достал ключ от ТАРДИС и подождал, пока она материализуется на асфальте. — Всё время и пространство! Любая планета, любая эпоха! — он распахнул дверь, приглашая Ксению заглянуть внутрь. — Раз ты всё знаешь, то наверняка знаешь, что ТАРДИС больше внутри, чем снаружи, и что она может. Ну что, Ксения, ты составишь мне компанию?

Ксения почувствовала, как у неё кружится голова. Всё казалось слишком нереальным, и это ощущение определённо не было приятным. Как Доктор может предлагать путешествовать с ним ЕЙ?!

— Я, да? — Ксюша недоверчиво покачала головой. — Вот я. С тобой путешествовать буду? Это... Ты сейчас серьёзно или не очень? Ты точно хорошо подумал? Я вообще-то очень сильно отличаюсь от всех, кто путешествовал с тобой раньше! В плохую сторону отличаюсь. Даже в две плохих стороны сразу!

— Верно, ты отличаешься. Всемогущая и бессильная Ксения! — Доктор рассмеялся. — Тебя я точно мог бы взять в какое-нибудь опасное путешествие — ты не сдаёшься, даже чувствуя себя такой. Я узнал, что ты пыталась предупредить людей, несмотря на весь свой страх! Ты также очень неплохо проявила себя там, на кухне, когда сообразила, что нужно использовать соль против пришельца. Кажется, в чрезвычайных обстоятельствах ты как никогда отлично соображаешь. Со мной же такие обстоятельства ждут тебя постоянно! Загадочные существа, невероятные места и поджидающая на каждом шагу опасность! Вперёд?

Ксюша медленно переступила порог ТАРДИС, покачала головой и зловеще ухмыльнулась:

— Ну, что ж, Доктор... Ты сам напросился! Потом поймёшь, на что... — её улыбка стала ещё хитрее. — Только дай мне собрать вещи и попрощаться с мамой.

— Тогда иди, прощайся скорее. А вещи... — Доктор окинул рукой всё пространство ТАРДИС, — можешь не брать. Здесь и так есть всё необходимое. Если хочешь — есть библиотека, спальня, ванная, кухня и множество других комнат, где ты найдёшь то, что тебе понадобится. Например, — Доктор унёсся вглубь ТАРДИС и вскоре вернулся назад с маленьким прибором, с кнопками и проводными наушниками, — вот это. Чтобы не заскучать, пока мы в пути.

— Что это?

— Это телепатический плеер для проигрывания музыки, а также аудиокниг, если нажать правую от середины кнопку. Ты просто включай его, а он сам подберёт для тебя то, что ты захочешь. От мировой классики до последних новинок.

— Ну, к аудиокнигам я пока не привыкла, а вот музыку — это можно. Спасибо! При маме у меня было не слишком много возможностей так просто что-нибудь послушать.

— Потому что ей не нравится то, что ты слушаешь? Но ведь можно это делать в наушниках.

— Да не в этом дело... Я, когда слушаю, иногда подпевать хочу. Или как-то странно двигаюсь, не обязательно прямо танцую. но по мне видно, что я под впечатлением. И делать это у мамы на виду, ещё и в наушниках, чтобы не заметить, как она подойдёт... Брр! Представь, что вот ты поёшь у себя в дУше какие-нибудь серенады из прошлого-позапрошлого века, а в дверях стоит, скажем, мама какой-нибудь твоей спутницы — и смотрит!

— Нееет! Я не буду это представлять! — Доктор наполовину сконфузился, наполовину развеселился. — И ты не представляй, хорошо? Иди, прощайся с мамой.

— Да. И ещё я прихвачу парочку совсем личных вещей — всё-таки, в ТАРДИС есть не совсем всё.

— Но ведь не кучу коробок с вещами, как... — он прервался. — Как Донна Ноубл? Ты же не заставишь меня, как она, тащить кучу коробок в ТАРДИС?

— Неет, ты что! У меня всё на себе уместится. Я быстро, пару штук только прихвачу. А, и ещё комп запаролю, чтобы мама в моё отсутствие не залезла. Ты же подождёшь меня? Я постараюсь управиться минут за десять или за двадцать, зависит от мамы.

— Давай. А я пока посмотрю, какую комнату и ванную ТАРДИС подберёт для тебя.

Ксения поднялась домой, скрылась в своей комнате, включила компьютер, быстро поставила на него пароль — длинное слово, являвшееся названием одной планеты, известной лишь ей да самому Доктору, но точно не маме — и, выключив, начала подбирать самые необходимые вещи с трельяжа.

— Так... Расчёска, зеркальце, в карман всё помещается вроде... — бормотала она, запихивая означенное в просторный карман джинсов, пусть и не такой вместительный, как у Доктора. — Что ещё мне там понадобится? А, вот! — она схватила с зеркала розовый ободок с кошачьими ушками и водрузила на голову, после чего поправила чёлку.

— Это ты куда собираешься? — недовольная мама встала в дверях её комнаты. Ксюша торжественно повернулась к ней:

— Мама! Доктор сделал мне предложение!

— Какое ещё предложение, ты что болтаешь?!

— Предложение, от которого невозможно отказаться — всё время и пространство, любая планета, любая эпоха! — с гордостью пояснила она. — Мы с Доктором будем путешествовать! Не знаю, когда вернусь теперь. Может, скоро, а может, он промахнётся на годик-другой. Но я... пожалуй, попытаюсь добиться, чтобы он вернул меня домой к осени, на худой конец — хотя бы к следующей. Тут летом всё равно скучно! Отпусти, а? Ну хоть мешать тебе не буду. Придёшь в себя после... ну, ты понимаешь, — говорить о смерти дедушки было неловко. — Сделаешь потом ремонт у нас дома...

Мама скрестила руки на груди:

— Так... Значит, когда ты тогда к этому... Бражнику, да? — вспомнила она события, произошедшие несколько лет назад, — убежала — ты вернулась утром. Теперь собираешься вообще осенью?! Ты обнаглела совсем?!

— Я уже взрослая, мне уже можно не ночевать дома! — упёрлась Ксения.

— Ты этого... Доктора — или кто он? — видишь в первый раз! Или опять, как тогда? — начала догадываться мама.

— Ну да! У меня полно таких знакомств, что называется, "по ящику", привыкай, давай, уже!

— Я думала, с возрастом у тебя это пройдёт.

— Ага, щас! С возрастом моя способность прямо из дома контачить с теми, о ком не все знают, по-видимому, только возросла! Я же камень Мотылька потеряла, но он, похоже, как-то на меня повлиял за эти годы, и я теперь без него совсем сама чувствую чужую беду на расстоянии, даже сквозь время!! Это я Доктора сюда позвала, понимаешь?! Из другого времени, из две тысячи пятого года! — взволнованно объясняла Ксения, понемногу продвигаясь к прихожей. — А теперь Доктор зовёт с собой меня! Его одного оставлять нельзя, хуже меня тогда вести себя будет! Ему нужна компания для путешествий, чтобы было, с кем разделить приключения, чтобы был чей-то взгляд на его поступки со стороны! Ну отпусти, всё нормально будет, честно! У меня же опыт есть!

Мама вздохнула, нехотя смиряясь с упрямством дочери.

— Опыт у неё... Шуруй уже, давай! Так, а эти-то тебе зачем? — заметила она, наконец, что у Ксении торчит из волос.

— А чтобы в толпе с инопланетянами не сливаться! — усмехнулась она. — Эти ушки — мой счастливый талисман! Я без них — как без крыльев. В прошлый раз они мне помогли. В этот раз тоже могут пригодиться, мало ли.

— Два сапога пара! Один кроссовки с грязным костюмом носит, другая в кошачьих ушках... Не знаю, как там, на другой планете, а тут вы смотритесь как придурки из дурдома! И притягиваете всякую дрянь к себе! Подобное к подобному!

— Так, всё! — не выдержала Ксения. — Я больше не собираюсь это слушать. Я не виновата в том, что случилось, правда. У тебя почему-то вечно виновата я, во всём, в чём только можно, что бы я ни делала. А Доктор не такой! С ним чувствуешь свою силу, а не никчёмность! — она выпрямилась и переменилась в лице, глядя твёрдо, гордо и уверенно. — Поэтому я с ним побежала, ты тут сильно не грусти, надеюсь, когда я вернусь, всё уже уляжется, — Ксения всё-таки смогла пересилить себя и обнять маму на прощание.

— До свидания. А! — вспомнила мама. — Мне чтоб это... Берегла себя, вела себя прилично. Я не собираюсь ни ухаживать потом за тобой, если ты будешь без рук или без ног, ни нянчить твоего ребёнка, если родишь! Имей в виду!

— И не собирайся. Я постараюсь вернуться домой примерно такая же, как сейчас, без радикальных необратимых изменений. Доктор хороший, на него можно положиться, правда. Он не даст мне пострадать, и если что, придёт на помощь. Ну всё, пошла я уже, а то он передумает ещё... — Ксения взяла ключ и скрылась в подъезде. Маме оставалось только слушать, как она торопливо сбегает вниз по лестнице.

Доктор не передумал. Пока Ксения прощалась с мамой, он успел переодеться и привести себя в порядок, а потом быстренько слетать на Межпланетарный Аквариум и сдать тамошним стражам правопорядка на руки беглеца в теле кактуса. И теперь его ТАРДИС снова материализовалась на том же месте. Доктор вышел из неё и встал в тень под дерево, поджидая свою будущую новую спутницу. Он снова будет путешествовать не один, что бы это ни значило и чем бы это ни грозило.

— Я готова! — Ксения выбежала из подъезда и побежала навстречу ждущему её Доктору.

— Ого! Что это у тебя? — показал он рукой на её голову.

— Это мои счастливые кошачьи ушки!

— Счастливые?

— Ну да. Бабочки притягивают несчастья, а мои ушки — чтобы ловить несчастливых бабочек. Я так однажды поймала... — Ксения оборвала себя.

— Зачем ты вообще их ловишь?

— Потом скажу! А пока — считай, что эти ушки просто выдают во мне любительницу кошек. Что-то имеешь против?

— Ну... — замялся Доктор. — У меня с кошками всё было немного сложно.

— Настолько, что мне придётся выбирать — или ты, или кошки? — Ксения встревоженно посмотрела на него.

— Нет, вовсе нет! Но кошки бывают очень себе на уме. И имеют свойство перетягивать всё внимание на себя! — в его голосе зазвучало не вполне серьёзное недовольство. — Только представь — я ей тут рассказываю о чём-то, а меня не слушают! Всё внимание на какого-то усатого. Ещё и рыжего!!

— Да, представляю... — Ксения не подала виду, что, скорее всего, поняла, о каком случае речь. — А теперь ты представь, что с тобой путешествует кошка! Ну, я. Я в некотором роде кошка. Всё ещё не передумал?

— Нет, — без колебаний ответил Доктор.

— Зашибись логика! Я просто хочу ещё раз предупредить тебя: я очень не такая, как те, кто был с тобой раньше. Со мной тебе придётся иметь дело с кошками намного чаще, чем ты привык. Может быть, даже постоянно!

— Привыкнуть можно ко всему, как ни напоминай себе, что ничто не остаётся с тобой навечно, — он вздохнул, но тут же весело улыбнулся. — Ещё сделаешь из меня заядлого любителя кошек!

— А почему бы и нет? Знаешь, — Ксения начала издалека, — я часто думаю о том, как бы сделать что-нибудь невозможное. Даже такое... совсем нехорошее. Например, предотвратить чью-то смерть или вернуть кому-то потерянную возлюбленную. Мне уже приходилось такое проворачивать.

— Бывают обстоятельства, в которых этого делать не следует, — Доктор был настроен к таким вещам строго. — Ты можешь спасти одну жизнь — и погубить весь мир.

— Да я знаю, — вздохнула Ксения. — Такое тоже как минимум один раз почти случилось. Но я потом всё исправила. Мой подопечный, если что, так и остался жив. Но мне с тех пор не очень можно помогать ему дальше, — она помрачнела. — Чтобы этот злыдень мне окончательно на шею не сел.

-Ты после этого перестала верить в себя?

— Не совсем. Скорее, после долгого перерыва. Я потеряла свой помогатор, и у меня давно не было повода справиться со сложной задачей. Все лучшие качества во мне будто пропадают, если их долго не проявлять.

— Ну, теперь всё будет по-другому! — заверил её Доктор, сияя своей ободряющей улыбкой. — Что ж, вперёд! Всё время и пространство ждёт тебя! Куда первым делом хочешь отправиться?

— В конец мая двухтысячного года, в Новосибирск, — Ксения деловито подбоченилась. — Там пропал мой кот, и я должна это исправить!

— Пропал — в смысле "пропал" — или..?

— В последний раз я точно видела его живым. Пузатым и очень грязным. Хотя, может, это был не последний раз... Но он время от времени приходил домой с улицы той весной. Я не знаю, что случилось потом, я уехала на лето к бабушке и дедушке. А Кузя остался в городе. Когда я вернулась, я больше его не видела.

— Что ты будешь делать, если вдруг узнаешь, что он погиб?

— Эй! Я хочу прийти пораньше! И переписать временную линию Кузи. Если совсем уж честно — хочу забрать его с собой. Мы вернёмся, и я не дам ему пропасть на улице.

— Ты уже всё так продумала! — Доктор пронзил её пытливым взглядом. — Наверняка ты тут же откажешься путешествовать со мной, если я скажу тебе, что так делать нельзя?

Ксения тут же сникла.

— Нет... Не откажусь. Просто ненадолго очень сильно расстроюсь. Я понимаю, что ты не так любишь котиков, как я. И ещё не любишь, когда из-за желания спасти одного рушится весь мир. Что ж... — она тяжело вздохнула. Тогда Доктор подошёл ближе и наклонился к уху Ксении с лукавой улыбкой:

— А если я скажу тебе, что твой Кузя пропал именно потому, что ты решила забрать его? Как тебе такая временная петля?

— Офигенная временная петля! — просияла Ксюша. — Так мы сделаем её?? Да??

— Да! — кивнул Доктор. — Приготовься и держись крепче за что-нибудь, мы уже в пути к двухтысячному году!

ТАРДИС тряхнуло изо всех сил, и Ксения предпочла сесть сразу на пол, пока у неё с головы не свалился ободок с ушками. В своё далёкое прошлое она хотела бы попасть не слишком растрёпанной.

Они вышли в родной город Ксении в солнечный майский день того самого двухтысячного года, обнаружив вокруг двор, что по соседству с её двором. Как показалось Ксении, ТАРДИС неплохо смотрелась посреди кустов цветущей сирени, и она залюбовалась этим видом. Справа виднелась голубятня, в левой стороне — её бывший дом с памятным, уже давно цветущим кустом серебристой сирени под окнами, а впереди — ограда детского садика.

— Так, ну вроде почти рядом. Теперь главное — не встретить себя маленькую.

— А разве маленькая ты ещё не уехала? — удивился Доктор.

— Я не уверена, когда пропал Кузя, до моего отъезда или уже после. Поэтому и попросила перенестись именно в май, а не в лето.

— Тогда тебе нужно быть осторожнее. Ты и правда можешь встретить саму себя.

— Надеюсь, она меня не узнает. Волосы уже другие. Хотя ушки как раз могут заинтересовать её. Маленькая я как раз своим куклам такие же надевала, сама их делала, по подобию этих вот самых. Ладно, если что — ты тоже смотри по сторонам, хорошо?

— Разделимся? — предложил Доктор. — Я прослежу, чтобы мы не попались ранней тебе на глаза, а ты пока поищешь своего Кузю. Как он выглядит-то вообще? Чтобы я знал, если увижу его первым.

— Он беленький, но с пятнами, такими... ну, знаешь, примерно как твой костюм. Полосатыми, короче. Их не очень много, но на голове есть, как будто причёска с пробором такая.

— Таких кошек очень много по всему миру. Ты уверена, что точно узнаешь своего Кузю?

— Уверена. Я его ни с кем не перепутаю.

— Ой, батюшки! Это что за синий шкаф такой? — удивилась проходившая мимо женщина средних лет в пёстром халате. — Вы тут ещё одну голубятню строите, что ли? Или это туалет уличный?

— Считаете, что в ТАРДИС нужно организовать голубятню? — тут же подхватил идею Доктор. — Разводить почтовых голубей? А любопытная мысль!

Ксюша, однако, не разделяла его энтузиазма и была порядком встревожена.

— Доктор, пожалуйста, не надо голубей! — взмолилась она. — Или сначала верни меня домой, а потом уже разводи их.

— Э... ну, ладно, хорошо, если ты так сильно не хочешь, — Доктор сперва растерялся, но быстро сообразил, что это у неё что-то вроде фобии. — Я обещаю не держать голубей, пока ты со мной.

— А что, доченька, он тебя домой не пускает? — насторожилась женщина, слыша их разговор. — Он тебе кто такой будет? Силой удерживает, да? Тут вон рядом милиция, — показала она рукой на дом вдали. — Может, мне позвать?

— Нет! — заволновалась Ксения. — Тётя Галя, вы не так всё поняли! Не надо милицию. Мы тут котика искать пришли просто...

— Да, — подтвердил Доктор. — Кота по имени Кузя. Вы знаете такого?

— Так у моих соседей Белогорских как раз Кузя. Вы это его, что ли, ищете? А зачем вам Кузя-то?

— Мы хотим узнать, жив ли он ещё.

— Да живой, живее всех живых, сегодня утром только под окнами бегал, мяукал! — заверила тётя Галя.

— Ура!! — Ксюша подскочила от радости. — Кузька живой! Его ещё можно забрать! Побежали скорее, может, он возле дома где-нибудь ходит? Или вон, в детском садике с другими котами тусит.

— Стойте, куда забрать?! — закричала им вслед соседка. — Ненормальные, что ли, какие-то? Откуда вы взялись-то вообще?

Ксения и Доктор, не оборачиваясь, двинулись вдоль ограды садика.

— Фух... Надеюсь, тётя Галя меня не узнала.

— Не факт, — покачал головой Доктор. — Ты назвала её по имени, так что всякое может быть. Ты совсем забываешь об осторожности!

— А, чёрт, точно! Так, ты высматривай, чтобы навстречу не шла маленькая я, а я высматриваю Кузю. Кузя! Кузя, Кузя, Кузя! — принялась она его подзывать. — Ты где? Иди сюда, мой хороший!

— Она всё ещё на нас смотрит, — тихо заметил Доктор.

— Кто?

— Твоя соседка, которую ты назвала "тётя Галя". Но она далеко. И мне не нравится, что мою ТАРДИС в который раз обозвали туалетом! — возмутился он. — Думаю, пора включить фильтр восприятия, чтобы она больше не привлекала к себе ненужного внимания.

— Хорошая идея, — согласилась Ксения, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через сетку на территорию детского садика. — Так, а вон и котики! Трое бело-пятнистых на травке, один с чёрными пятнами в стороне от разборок двоих. Нужно обойти забор.

— О, так ты уже нашла Кузю? Среди них он есть?

— Есть. Вон, смотри, — показала она, — два похожих кота друг напротив друга. Кузя — слева.

— У них довольно похожая форма пятен, — заметил Доктор. — Тот, что справа — как будто клон твоего Кузи.

— Да может и клон, только какой-то не очень удачный, — усмехнулась Ксения. — Без пробора на голове, видишь? И оттенок шерсти другой. Я же сказала — не перепутаю. Ладно, я тогда сбегаю за забор, попробую подозвать Кузьку, — с этими словами девушка поспешила к открытым воротам и скрылась за оградой.

Когда она прибыла на место, то обнаружила, что коты затеяли драку. Тот, что с серыми пятнами, лупил Кузю лапами по морде, а тот защищался. Оба пронзительно орали и шипели друг на друга.

— Ох, вот только отвернёшься — так уже мужские разборки в самом разгаре! — вздохнула Ксения. — А ну тихо, тихо, тихо! Успокоились оба! — скомандовала она. Кузя остановился первым, отойдя на расстояние от пытавшегося его задеть лапой второго кота и глядя на него молча. — Кузя, Кузя, Кузенька! — Ксения протянула к нему руку. — Иди сюда, кис-кис-кис! Ну камон! — похлопала она по колену. Кот побежал на её голос, мяукая на ходу. — Что — "мяу"? Прощайся с этим достойным противником, пока он не оставил на тебе боевых шрамов. Я за тобой пришла!

— Мр-яуу!! — обрадованный Кузя прибавил темп и вскоре запрыгнул к своей хозяйке на руки.

— Ну вот! — Ксения прижала его к себе и погладила по широколобой головке с "причёской" из пятен. — Кузь, пойдём со мной. Я тебя теперь в обиду не дам, мой хороший. Не надо тебе на улице оставаться, тут сейчас время неблагополучное, — вздохнув, она развернулась и пошла на выход.

Доктор уже ждал её снаружи.

— Быстро ты! Вот так сразу взяла и забрала его?

— Я предотвратила битву двойников! — гордо и весело ответила Ксения. — Кузя охотно сбежал с поединка, когда я позвала, так что всё хорошо.

— Значит, он у тебя трус. Или обрадовался шансу избежать лишней драки. Не могу сказать, что не понимаю его, — с улыбкой развёл он руками.

— Кузя не трус, это на него тот дворовый гопник первым наехал! А Кузя просто защищался! — Ксения с весёлым видом повернулась к Доктору с котом. — Ну же, Доктор, погладь его! Смотри, какой он хорошенький! Видишь, какие у Кузи на спинке сверху два пятнышка вразлёт?

— Какие интересные пятна... — Доктор задумчиво провёл по ним рукой, внимательно присматриваясь. — Они почти идеально симметричны, ты это замечала?

— Да, — улыбнулась Ксения. — Как будто маленькие крылья. Это значит, что Кузя — ангел.

— Ангел? Кот-ангел? — удивлённо рассмеялся Доктор. — Ну, по крайней мере, хотя бы не Плачущий... Плачущие Ангелы опасны, и хорошо, что твой Кузя — не один из них.

— Нет, что ты, он только мяукает, — усмехнулась она. — На такой частоте, что я неспособна воспроизвести!

— Мяу! — сказал Кузя в подтверждение.

— Мяу! — повторила Ксения, но её голос вышел не точно таким же, как она ни старалась. — Вот, видишь — не получается подделать его голос.

— Мяу! — снова произнёс кот, но чуть громче.

— По-моему, он что-то просит, — нахмурился Доктор.

— Кушать хочет, наверное. Нам теперь надо отнести его туда, где Кузя сможет поесть и устроиться с комфортом, — заявила Ксения. — Найти ему действительно хороших, ответственных, заботливых и любящих хозяев. Не в этом времени! Здесь кошек кормят дешёвым кормом и отпускают гулять без присмотра! — возмущалась она. — В двадцатых годах двадцать первого века повышенная ответственность за кошек уже в тренде, так что нам надо назад!

Доктор посмотрел на неё серьёзно, с едва заметным упрёком:

— А я думал, ты собираешься оставить его себе.

— Я бы оставила, — вздохнула Ксения. — Но, во-первых, я не слишком доверяю себе как хозяйке, а во-вторых — вряд ли ты согласишься, чтобы Кузя жил в твоей ТАРДИС. Так что придётся крепко подумать, куда и к кому отправить Кузю, чтобы ему было хорошо. К маме — не вариант, она его тоже не любит. У пожилых соседок пенсия слишком маленькая, они не смогут позволить Кузе качественное питание, — деловито рассуждала она. — Я думаю, Кузю лучше отдать кому-то из большого города. Кому-то ответственному и обеспеченному, у кого есть деньги на ветеринарную клинику и сетки-"антикошки" на окнах.

Кузя с громким "мррр!" потёрся головой об её розовый джемпер.

— Да, Кузенька, — Ксения со вздохом погладила его ещё раз по головке. — Мы найдём тебе новый дом, где тебя окружат любовью и заботой! Где тебе будут чесать пузико и поставят для тебя кучу коробок, чтобы лазить. Всё у тебя будет хорошо...

— Да ты только посмотри, как он к тебе ластится! — вдруг не выдержал Доктор. — Похоже, Кузя любит тебя, даже ту, что старше! И что, вот так просто возьмёшь и отдашь его другим людям? Того, кто тебя так любит? Боюсь, хозяйка из тебя и правда не очень.

Ксения сделала глубокий вдох и посмотрела на Доктора очень пристально и выразительно:

— Кто. Бы. Говорил, — выделила она каждое слово. — Вот так просто возьмёшь и... Ну, ты знаешь. Так будет лучше, вот это всё... Разве не так нужно поступать с теми, кто тебе небезразличен??

— Что?!

— Через кузьбец капчо! — резко оборвала всё это Ксения, сохраняя запал. — Альтернатива какая? Правильно — Кузя будет путешествовать с нами! Он будет скакать по ТАРДИС, смахивать всё с места своими лапами и хвостом, тащить в рот всё непонятное, подглядывать, когда ты читаешь что-нибудь, не предназначенное для чужих глаз! Если вдруг у тебя есть такое. Да! Кузя будет заглядывать тебе через плечо и читать послания с других планет вместе с тобой! Никакой приватности и секретности!

— Он у тебя ТАК себя вёл? — брови Доктора поползли вверх.

— Именно, — кивнула она. — Сижу я, уроки делаю — а он смотрит. И на ус мотает, похоже. Так что Кузенька у нас имеет среднее образование, и... ты сам говорил, что кошки себе на уме, самостоятельны, а то и вовсе разумны. Он — так вообще на тебя похож, как младший брат!

— У меня нет брата.

— Ну вот, теперь будет! — засмеялась Ксения. — По разуму. Кузя очень умный, вот только жрёт всё подряд, стоит только оставить без присмотра. Вообще-то, это вредно. У тебя в ТАРДИС случайно не найдётся кошачьего корма супер-премиум класса?

— Такого пока не было, но что-нибудь придумаю. На кухне ТАРДИС можно изготовить для него корм с оптимальным балансом питательных веществ, близким к природному. Стоп! — спохватился Доктор. — А... что с другими физиологическими потребностями? Кузя у тебя к лотку-то хоть приучен? Или придётся каждый раз отпускать его на улицу, приземляясь ради этого где получится? В ТАРДИС нет кошачьей дверцы, если ты не заметила! Да и справлять нужду в открытый космос... — он скривился и помотал головой. — В общем, не надо этого делать.

— Расслабься! — успокоила его Ксения. — Кузя у меня ходит в обычный человеческий туалет. Это был, кстати, его выбор, мы с мамой ни при чём.

— Ох, хоть какая-то хорошая новость. В таком случае... — Доктор принял такой вид, будто нехотя идёт на уступки, но уже плохо сдерживал улыбку, — он может остаться в ТАРДИС. Жить будет в твоей комнате.

— Да!! — на радостях Ксения бросилась обнимать Доктора и передала ему на руки Кузю. — Спасибо!!

Доктор погладил кота, ласково потрепал его по короткой белой и пятнистой шёрстке — будто и не он говорил не так давно, что у него всё сложно с кошками:

— Ну вот, Кузя, теперь ты с нами! Идём, я покажу тебе бескрайний космос, другие планеты, всё, о чём ты и мечтать не мог! — его вдохновенную речь прервал треск кошачьих когтей об ткань. — Так, только с одним условием: ты не будешь точить свои когти об мой костюм! — Доктор пригрозил ему пальцем. — И об консоль ТАРДИС, кстати, тоже. Ты понял?

— Мр-ряу! — ответил Кузя, растопыривая пальцы куда-то в сторону.

— Думаю, он понял, — усмехнулась Ксюша. — Кузя у меня очень умный, я же говорила.

Они пошли назад, в сторону ТАРДИС. Но дойти без свидетелей всё же не удалось.

— Это куда вы чужого кота понесли? — остановила их бабка, ещё одна Ксюшина соседка. — Он вон с того дома, его хозяева через окно забирают. Вы его туда несите, туда! Или отпустите, сам пусть бежит.

— Мы забираем Кузю отсюда, — жёстко ответила Ксения. — Всё равно здесь, — она обвела рукой свой бывший дом и окрестности, — его не слишком-то любили хозяева. Что есть он, что нет — всем наплевать. С таким отношением он может не дожить тут до осени.

— Да, мы собираемся дать ему лучшую жизнь, — поддержал Доктор. — Я даже согласен для него готовить!

— Готовить? Для кота? — бабка посмотрела на них как на придурков. — Так чего сами едите, то и ему давайте — коты ведь умные, они то, что несъедобно, жрать не будут.

— Согласен. Коты очень умны, — кивнул Доктор. — Не обо всех людях можно сказать то же самое, — он покачал головой, с иронией глядя на бабку, после чего вся троица — сам Доктор, Кузя у него на руках и Ксения — скрылись в ТАРДИС, которая вскоре растаяла в воздухе под оханье перекрестившейся от ужаса бабки.

Доктор унёсся вглубь ТАРДИС со словами "я на кухню, сейчас вернусь", а Ксюша погладила Кузьку.

— Ну вот, теперь это твой новый дом. Как сказал Доктор — об консоль когти точить нельзя, а то она сломается. А бегать можешь, где хочешь, только не потеряйся. Заблудишься — ори что есть силы, чтобы мы слышали! Понял?

— Мяу, — тихо ответил Кузя. У него не было настроения громко орать. — Мяу! — повторил он чуть громче, но всё ещё не во всю глотку.

— Я тебя и с первого раза услышал, — Доктор уже закончил свои дела на кухне и вернулся, держа в руках... двойную миску, в одной ёмкости которой была вода, а в другой — что-то вроде паштета. — Вот, мне удалось синтезировать пищу для тебя. Ешь, ешь, — он поставил миску перед Кузей, и тот сперва осторожно понюхал новый корм, потом начал лизать его, а вскоре — уже уплетать с бешеным аппетитом, урча и причмокивая.

— Ого, да ему нравится твоя стряпня! — восхитилась Ксения. — Спасибо, Доктор, просто спасибо. Научишь меня тоже готовить кошачью еду?

— У тебя всё равно нет таких приборов. Но примерный состав и его аналоги для Земли и других планет я могу расписать для тебя, чтобы ты знала, что делать, если вдруг застрянешь с Кузей где-нибудь.

— Это куда ты нас отправишь застрять? — недовольно прищурилась Ксения.

— Пока не знаю. Риск на какое-то время застрять, оказаться вдали от ТАРДИС, есть на любой планете, куда мы попадём. Куда, кстати?

— На твой выбор.

— Ещё не решила, куда хочешь? Тогда... Показать тебе что-то очень красивое? — Доктор улыбнулся своей заманчивой улыбкой и начал вводить пространственно-временные координаты.

— Давай! А что?? Там, куда мы собираемся — там жарко, тепло или холодно? — уточнила она.

— Тепло. Но не жарко. Можешь пока не переодеваться. Если, конечно, не собираешься искупаться.

— Искупаться? Нет, я не особо любитель купаться. А что, там водоём?

— Ещё какой! — с восхищением ответил Доктор, отпуская рычаги. — Сейчас мы плавно опустимся на одну из самых прекраснейших планет во вселенной!

Что ж, у Доктора могло быть своё представление о "плавном спуске", решила Ксения. Потому что ТАРДИС начало потряхивать, как маршрутку по ухабам, к чему ни прислонись — ощущалась приятная, но довольно сильная вибрация. Ксения прижала одной рукой к себе Кузю, другой приобняла Доктора — и весело запела или, точнее, закричала:

— Мы едем, едем, едем

В далёкие края -

Хорошие соседи,

Весёлые друзья!

Тра-та-та, тра-та-та,

Мы везём с собой кота,

Хомячка, собаку,

Крысу-улыбаку,

Обезьянку, попугая,

Мотоцикл из сарая... -

Тут ТАРДИС тряхнуло, и все трое шмякнулись на пол.

— Мы поедем, мы помчимся,

Довезём их всех до края! — закончила Ксения со смехом. Доктор тоже смеялся, слушая её.

— Да ты, оказывается, певица! Так ты об этом меня предупреждала, когда говорила, чтобы я хорошо подумал?

— Да! Я буду горланить песни на всю твою ТАРДИС, а Кузя будет у меня на подтанцовке. Ты готов, аа, Доктор? — Ксения задорно улыбнулась.

— Ну, по крайней мере, скучно теперь точно не будет! Всё, мы на месте, — тряска прекратилась, Доктор поспешил открыть дверь ТАРДИС и подозвал жестом Ксению и кота. — Да, здесь правда тепло, но не жарко, а немного прохладно — сейчас весна в разгаре. Это планета Виолетта-двадцать пять-одиннадцать. Её открыли в двадцать пятом веке и на ней год длится одиннадцать месяцев.

— А почему "Виолетта"? — спросила Ксения, выйдя из ТАРДИС. Ноги у неё тут же увязли в песке, благо что обувь была закрытой.

— Посмотри себе под ноги, — улыбнулся Доктор. — И вокруг, докуда зрения хватит.

Ксения присмотрелась. Песок под ногами был насыщенного фиолетового цвета, впереди сквозь него пробивались ростки ярко-зелёной травы, похожей на земной чернобыльник, а вдалеке виднелась мокрая зона прибоя, усеянная разноцветными камнями и ракушками. Дальше простиралось уже море или океан с яркой сине-зелёной водой.

— Ух ты!! Красиво!

— Да. Эту планету назвали "Виолетта" за её восхитительные фиолетовые пески. А я наконец-то привёл хоть кого-то на пляж! Без омрачающих и непредвиденных обстоятельств, всё как и задумал!

— А главное, тут камушки есть! — Ксения побежала первым делом к тому, что ей было интереснее всего. — Люблю камушки. Можно мне прихватить с собой немножко? Вот этот, прозрачный, как морская вода! И этот, оранжевый... И полосатый, розово-фиолетовый...

— Ну ладно, думаю, они здесь не опасны, — после некоторых раздумий ответил Доктор. — Можешь взять эти три, раз так хочешь.

— А песок? Можно мне набрать маленький пузырёк вот этого очень красивого фиолетового песка? Или это уже слишком? Если нельзя, то ты только скажи, почему!

— Да набирай, конечно, я только пузырёк для тебя принесу, — Доктор быстро сбегал в ТАРДИС и вскоре протянул Ксении два пузырька с пробками — для камушков и для песка. — Но что ты с ним делать будешь? Дома положишь в аквариум? Так у тебя даже нет аквариума, я бы заметил!

— Ну, я пока не знаю. Может, потом придумаю. Или просто будет стоять в пузырьке на память об этой планете. Ты привыкай, у меня повышенный интерес к минералам!

— Тебе повезло. Я не чувствую опасности от местного песка и камней. Ты ведь знаешь, что существуют и более опасные соединения, дающие вредное излучение, испарение, накапливающие радиацию...

— Да. Так что предупреждай, когда я потяну свои кошачьи лапки к очередному красивому камушку! Я не очень умею это чувствовать.

— Понял. Кстати, о кошачьих лапках, — Доктор перевёл взгляд им за спины. — Смотри, Кузя выбрался! И кажется, ему тут нравится!

Кузя катался по фиолетовому песку, громко мурлыча от удовольствия. С его шерсти время от времени срывались золотистые искры.

— Что это с ним?! — Ксения подскочила к коту. Доктор достал звуковую отвёртку и посветил ею, изучая поле вокруг Кузи.

— Что-то странное. Пока не могу понять, что. Но Кузе вроде ничего не грозит. А вот у меня в голове как будто что-то трещит... — Доктор нахмурился. — Как будто я уже слышал недавно похожий треск. Не знаю.

— Это плохо? — встревожилась Ксения. — Тебе плохо от... того, что искрит от Кузи?

— Да нет. Не плохо, просто не могу опознать, что это, хотя кажется знакомым. Мы вернёмся сюда, когда я пойму. Так что твоя идея набрать здесь песка не так уж и плоха! Я попробую его изучить на досуге.

— Что ж, тогда я побольше возьму, — Ксения вынула пробку и принялась деловито наполнять пузырёк фиолетовым песком. Затем переложила из руки в другой пузырёк несколько уже подобранных красивых камушков — и почувствовала вдруг, как Кузя тянет её зубами за штанину.

— Кузя, ты чего?? Ты так не пугай, ты же не собака!

Кот в ответ поскакал вприпрыжку, увлекая свою хозяйку вперёд. Там, спустя несколько метров, на влажном песке лежала большая тёмно-синяя ракушка, с концентрическими кругами и шипами снаружи, светлеющая и блестящая перламутром внутри.

— Вот это да!! — закричала Ксения, поднимая ракушку. — Какая же она большая и красивая! Эх, Кузька... Вот её Доктор, наверное, уже не разрешит взять с собой, — вздохнула она.

— Дай посмотреть, — Доктор оказался рядом совсем внезапно, по-видимому, Ксения слишком отвлеклась и не заметила, как он подошёл. — Очень необычный экземпляр. В таких обычно можно услышать шум, если приложить к уху.

Ксения протянула Доктору синюю ракушку, тот приложился к ней ухом... и вдруг его лицо сделалось серьёзным и каким-то печальным. Он медленно отвёл ракушку от уха, качая головой.

— Что такое, Доктор? Что там?

— Как бы тебе сказать... В ней не просто шум. Что-то, навевающее воспоминания. В основном печальные, о потерях, утратах и расставаниях. Я не дам тебе её послушать, а то ещё заплачешь. Мало ли, что ты там услышишь.

— А ты что слышишь?

— А... Когда-нибудь расскажу, — отмахнулся Доктор. — Но она обостряет глубоко запрятанные воспоминания, вот что я понял. Эту раковину я заберу уже для себя. Когда-нибудь пригодится.

— Чтобы кто-нибудь что-нибудь вспомнил? — Ксения подобралась от любопытства. — Может быть, её можно слушать вот так по чуть-чуть каждый день, чтобы вылечить амнезию, например...

— Может быть, — согласился Доктор. — Или нет. Я ещё не изучил, как она работает. Но лучше не подносить к уху, если не хочешь, чтобы сделалось грустно. Или ещё грустнее, чем было. Я не хочу.

-Ладно, тогда её стоит убрать пока, наверное. Так, чтобы Кузя не наткнулся и не свалил её.

— У меня в ТАРДИС найдётся, куда положить такую ценную и хрупкую вещь. Подальше от консольной. Ну что, тебе здесь понравилось? Хочешь ещё побыть на берегу? Или возвращаемся в ТАРДИС?

Ксения задумалась, но тут её взгляд уловил некое движение у воды.

— Кузя!! Доктор, он там что-то пробует! Если вода солёная, то ему её нельзя пить! — она подскочила к коту. — Кузя, нельзя! Выплюнь!

Кузя послушался и выплюнул что-то маленькое, круглое и ярко-оранжевое.

— Фу, Кузя, ты что такое сожрать хотел?!

— Кажется, это одна из разновидностей медуз, — пригляделся Доктор. — И хорошо, что выплюнул — от таких бывает несварение и сильный метеоризм.

— Кузя! — Ксения легонько настучала коту по большому лбу. — Я понимаю, что тебя всегда тянуло на что-нибудь оранжевое, но это — не морковка! И не рыбные палочки! И не кабачковая икра! И даже не килька в томатном соусе! Запомни: тебе нельзя пробовать незнакомые вещи на незнакомой планете! Нельзя! — погрозила она пальцем. — Ты мне живой и здоровый нужен!

Кузя с пару мгновений пристально смотрел ей в глаза, а потом встряхнулся, рассыпая вокруг фиолетовый песок с шерсти, и побежал в ТАРДИС.

— Ну вот. Кажется, Кузя нагулялся. Я тоже. Тут красиво, но что особо делать... Доктор, мы же сюда ещё вернёмся, да?

— Да, после того, как я изучу песок и морскую раковину. А пока — давай готовиться к следующему путешествию.

Едва только они вошли в ТАРДИС и закрыли двери, как Кузя, снова отряхнувшись и окинув консольную сумасшедшим взглядом, принялся скакать по ней как бешеный, летать, кружить и громко мяукать. С его шерсти опять сыпались искры.

— Ну, я же говорила, что он будет тут беситься! — жалобно, но со смехом простонала Ксения.

— Да. Не соврала... — Доктор покачал головой, цокая языком. — О нет, он уже прыгает по консоли! — там вдруг начало что-то искрить и гудеть, но Кузю, казалось, это совсем не смущало. Под ногами поплыл пол, ТАРДИС начала подниматься, её двери приоткрылись, открывая взору недоумевающей Ксении вид на облака, а вскоре и на космос. Доктор в тревоге подбежал и оттащил кота подальше от рычагов и проводов, держа его мордой перед собой. — Так! Кузя! Слушай меня внимательно! Ты не должен ломать механизмы в моей ТАРДИС. Уважение к чужой территории, слышал о таком?

— Мрр... Мяу! — Кузя попытался вырваться и боднуть Доктора лбом, но безуспешно.

— Я надеюсь, ты меня понял. Иначе я послушаю твою хозяйку и отдам тебя каким-то незнакомым людям! Мы этого очень не хотим. Так что будь хорошим котиком, — успокоившись, Доктор опустил его на пол и потрепал по головке.

Кузя, громко мурча в ответ, потёрся об ноги Доктора, обошёл его кругами где-то раза четыре, после чего успокоился и свернулся клубочком под одной из причудливых колонн ТАРДИС.

— Ну всё, — тихо сказала Ксюша, присмотревшись. — Кажется, он заснул.

— Хорошо ему. Устроил беспорядок в двигателе и навигационной панели — и теперь спит себе спокойно!

— Я же предупреждала. Может, ещё не поздно отвезти Кузю куда-то?

— Рано его везти куда-то ещё, — ответил Доктор. — Мне нужно сперва починить консоль, обновить провода, поставить защиту от его зубов и когтей. А потом мы свозим Кузю ещё в какое-нибудь красивое место! Туда, где он сможет выплеснуть избыток энергии. Так, это на месте, это почти на месте, воздушный пузырь тоже не нарушен, так что открытых дверей можешь не бояться... Красивый вид отсюда, да?

— Красивый. Ну, ты чини, а я пока музыку послушаю? — Ксюша достала плеер.

— Да-да, конечно! — Доктор кинул взгляд на её плеер. — Кстати, напоминаю, что в нём есть абсолютно любые композиции, которые ты только захочешь! Вся музыка мира!

— Вот и хорошо, — Ксения воткнула наушники в уши и присела на порог ТАРДИС, чуть сильнее приоткрыв дверь и глядя в распростёршийся перед ней космос. Доктор не соврал: этот плеер как будто угадывал настроение Ксении и в случайном — случайном ли? — порядке проигрывал одну за другой те песни, которые ей сейчас были нужны.

Спустя некоторое время Ксения оглянулась, чтобы узнать, чем сейчас занят Доктор. А он, закончив с починкой консоли, встал, сложив руки на груди, с задумчивым видом глядя чуть в другую сторону и как будто не замечая, что Ксения на него смотрит. Она повернула голову обратно, сделав глубокий вдох, собираясь с некой смутной пока ещё мыслью, спрятанной от себя. То, что тут же что зазвучало в её плеере, заставило её чувствовать себя гораздо более неловко, чем хотелось бы. А подпевать этому — тем более. Но она решила, что неловкость нужно преодолевать, если не хочется упустить все шансы на свете.

— И от ветра не спасает тёплое пальто.

Мне так сложно, я не знаю,

Что с тобою будет... — затянула Ксения негромко.

— Ты подпеваешь? — Доктор совершенно внезапно устроился рядом, закинув ногу на другую. Ксения тут же резко, испуганно нажала на паузу и вытащила наушники из ушей. — А говорила, что с этим у тебя тоже не всё гладко. При мне ты уже можешь? — он улыбнулся.

— Да... при тебе я могу подпевать? — ответила она вопросом на вопрос.

— Как хочешь, — пожал плечами Доктор. — Голос у тебя приятный, моей ТАРДИС тоже нравится. А что за песня? Ты оборвала её. Твоя любимая?

— Ну... послушай тоже, если хочешь, — Ксения убрала наушники совсем и нажала песню играть дальше:

Нежная роза в моих руках,

Быть может, несерьёзно, на собственный риск и страх

Срезать, покуда не отцвела -

Такова садовника судьба.

Пока она звучала, Ксения отвернулась от Доктора, но прислонилась своей напряжённой спиной — к его. Дышать и шевелиться было страшно. Хотелось просто исчезнуть от смущения. Она встрепенулась, когда услышала тихий вздох, полный печали.

"Надеюсь, ты хотя бы не плачешь? Я же не выдержу!"

— Как будто про мою Розу... — тихо произнёс Доктор. — А я вроде как садовник, что дал расцвести ей однажды.

— "Спокойно! Так..." — Ксюша повернулась к нему. На губах Доктора дрожала тёплая и грустная улыбка. Взгляд у него был немного мечтательный и тоже грустный.

— Я не увижу, как она отцветает в другой вселенной, — сказал он. — Рядом другой я, мама, отец и младший братишка. Что ж, цвети, моя Роза, — Доктор смотрел куда-то вдаль, будто в другую вселенную. — Цвети как можно дольше... Жаль, что не для меня, но ты просто живи! И живи хорошо. Тебе ведь есть, для кого.

Ксения позволила себе обнять Доктора, когда он притих и сглотнул ком в горле. Таким хрупким и печальным он выглядел сейчас. Наверняка скрывал куда большую боль, чем показывал.

— Ты думаешь, у неё там всё хорошо? — спросила Ксения.

— Надеюсь, — вздохнул он. — Всей душой на это надеюсь.

Она обняла его ещё крепче.

"Ты мой хороший! — Ксения чуть слышно всхлипнула. — Всё ещё думаешь о ней, конечно, как же иначе! Кто знает — может, всё ещё..." — она не решалась закончить слишком смелую мысль.

— Ну, ты чего это? — Доктор отодвинул Ксению от себя и заглянул ей в лицо.

— Ничего. Сейчас не происходит ничего, требующего собраться. Можно и погрустить немножко... наверное. Одному тяжелее?

— Да. Чтобы не думать, я бросаюсь навстречу любой опасности, вот только меня уже некому вовремя остановить.

— Послушай, Доктор, — Ксения всё ещё продолжала сидеть к нему очень близко. — Я, конечно же, не смогу заменить тебе никого из тех, кто был с тобой раньше. Каждый человек по-своему особенный и важный, верно?

— Верно. А ты это к чему ведёшь?

— К тому, что я не заменю тебе тех, по кому ты скучаешь, но постараюсь хоть немного уменьшить твоё одиночество, — она погладила его по руке.

— Да, — Доктор вдруг улыбнулся, приободрившись. — Ты — и Кузька. Кстати, где он? — Доктор повернулся вглубь ТАРДИС. — Кузя! Кис-кис-кис! Идём, идём к нам, приятель! — он похлопал по колену, призывая уже бегущего вприпрыжку кота. Кузя добежал до порога ТАРДИС и устроился между Доктором и Ксенией, глядя своими зелёными глазищами в космическую даль.

— Смотри, Кузя! — Доктор погладил его. — Какой бескрайний, бесконечно прекрасный космос! Планеты, звёзды, астероиды, тысячи галактик вокруг... Впечатляет, да, Кузька? — рассмеялся он. Кузя в ответ громко замурчал. — Красота... Кстати, Кузя, — глаза Доктора загорелись хитрым огоньком. — Следующее путешествие выбираешь ты! Куда бы ты хотел отправиться?

Кузя послал Доктору заговорщицкий взгляд и вдруг сорвался с места, ломанувшись прямо на навигационную панель ТАРДИС, скача по кнопкам.

— Эй. Эээй! — Доктор подскочил и забрал Кузьку с навигационной панели. — Ты что, решил сам ею управлять? Мы разве так с тобой договаривались? О нет! Кажется... уже поздно менять маршрут. Ксения, держись крепче! И да, когда мы будем на месте, тебе понадобится другая одежда!

ТАРДИС остановилась, как обычно, не без некоторой тряски.

— Мы на Клементине, — объявил Доктор. — Это планета, на которую однажды с Земли переселились люди. Им понравилась здешняя атмосфера и климат. Жаркое лето, холодная зима, долгая весна и такая же долгая осень на самом крупном материке северного полушария. Сейчас должна быть как раз поздняя осень. И в это время года на крупнейшем материке Клементины бывает довольно холодно. Тебе стоит одеться.

— Мне с собой взять рукавицы? — уточнила Ксения. — Учти, я не буду надевать зимнюю шубу или пальто, если там не настолько холодно, чтобы требовались рукавицы!

Доктор замотал головой.

— Мм... Нет. Рукавицы, пожалуй, не понадобятся. Но будет по-осеннему прохладно! Ты можешь заболеть!

— Я нормально переношу прохладу. Раз тебе не нужно переодеваться — то и мне тоже. Пойдём же скорее!

— Ну, как знаешь. Только если замёрзнешь — я не виноват!

Они вышли и осмотрелись, щурясь под лучами не по-осеннему знойного местного солнца. Очень знойного солнца, заливавшего своим светом набережную и пляж у простиравшейся внизу реки.

— Странно, — нахмурился Доктор. — Здесь должно было быть холодно. Сейчас вторая половина осени, так почему тогда так жарко? О, посмотри! — взгляд его упал на растущие вдоль набережной банановые деревья, увешанные крупными жёлто-зелёными плодами. — Бананы!!

— Только не говори, что ты проголодался и будешь их прямо так, с дерева!

— Строго говоря, это не совсем дерево. Я не понимаю, откуда они здесь взялись. И да — я буду!

Доктор сорвал один крупный банан, очистил его, с наслаждением пробуя вкус спелой сладкой мякоти, но тут ему под ноги бросился кот и начал прыгать, пытаясь дотянуться до банана у Доктора в руке.

— Кузя, ты чего?? — растерялась Ксения. — Кузя, стой! — она не успела. Кузя сделал высокий прыжок и вцепился зубами в банан. Ксения рассмеялась. — Да ты посмотри! Похоже, он тоже хочет банан! Что это с ним? У меня дома Кузя вроде не ел бананы. Или я просто уже не помню.

— Эй, ты что делаешь?! — возмущался Доктор, догоняя убегающего с бананом в зубах кота. — Отдай! Отпусти! Кузя, я дам тебе другой, а это МОЙ банан!

— Доктор... — Ксения одёрнула его за рукав. — На нас, кажется, люди смотрят. И... они тоже едят бананы! — удивлённо заметила она. И загорают! Доктор, да тут лето в самом разгаре!

— Да, точно, — согласился Доктор с очевидным. — Хорошо, что ты не взяла рукавицы. Но я уверен, что время правильное! Поздней осенью здесь не бывает так жарко. Что-то не так! Пойдём-ка, разберёмся!

Они двинулись вперёд по набережной. Вокруг ходило, стояло и сидело на скамейках и пластмассовых стульчиках множество расслабленных людей, подставлявших свои лица и полураздетые тела солнцу. Кто-то лакомился бананами, кто-то — апельсиновым соком, а кто-то и вовсе мороженым; на пляже тоже было прилично загорающих, а трое человек даже купались в реке. Ксения подобрала в карман очередную ракушку, занесённую кем-то с пляжа на дорогу.

— Их, кажется, ничего не смущает, — Доктор задумчиво почесал в затылке. — Наслаждаются внезапным летом, и всё.

— Значит, тут сейчас так быть не должно, и все эти люди... под гипнозом? — догадалась Ксения.

— Похоже на то.

Тут Ксения заметила кое-что неподалёку от дороги, на газоне, усыпанном упавшими бананами.

— Кузя, выплюнь кожуру! Ты смотри — он вошёл во вкус и уплетает уже следующий!

— У твоего Кузи довольно необычные для кота вкусовые пристрастия, — улыбнулся Доктор. — К счастью, эти бананы не ядовиты, в них просто недостаток питательных веществ, не более. Вреда не будет.

К ним вдруг подошла какая-то девочка, на вид лет десяти-одиннадцати, с забранными в хвостик чёрными волосами и с чёлкой. В ушах у неё были круглые серёжки-гвоздики из синего металла.

— Наши бананы нравятся даже котику? — как-то слегка преувеличенно удивилась она. — Вот это да!

Доктор ухватился за возможность расспросить подвернувшуюся собеседницу:

— Кузя — любитель всё попробовать, он кот с нетрадиционными пищевыми предпочтениями. Слушай, а ты не знаешь, что здесь случилось? Откуда жаркое солнце, бананы, толпа загорающих — в такое время года?

Девочка пожала плечами:

— А разве летом не должно быть именно так? Вроде бы всё правильно. Лето, тепло, бананы, апельсины... — она повернулась к Ксении. — А вы что не едите бананы? Попробуйте тоже!

— Ой, нет. Я, пожалуй, не хочу сейчас.

— А вот я хочу! — Доктор сорвал ещё банан, посветил на него своей отвёрткой и стал есть, в этот раз более внимательно оценивая вкус и состав. — Да, отдаёт искусственным происхождением, восемьдесят процентов соответствия натуральному.

— Зануда вы! — бросила ему в ответ девочка, тоже срывая банан и выпуская мякоть из кожуры. — Главное, что они очень вкусные! Какая разница, какого происхождения?

Девочка убежала, оставив Доктора и Ксению озадаченно смотреть ей вслед. Очевидно, спрашивать прохожих о происходящем вокруг было бесполезно. Вдруг яркая вспышка ослепила их, заставив всё вокруг исчезнуть. А когда она кончилась — вокруг вместо набережной и пляжа уже был огромный то ли торговый центр, то ли вещевой рынок с кучей лавок и белой полупрозрачной полукруглой крышей, пропускавшей мягкий свет.

— Доктор, что это?! — ахнула Ксения.

— Кажется, обстановка сменилась! — Доктор осмотрелся вокруг. — Теперь мы находимся на каком-то рынке. Интересно — это нас телепортировало на рынок, или рынок — к нам? — он покрутил вокруг отвёрткой, не находя ответа, внимательно присмотрелся к посетителям рынка. — Люди вокруг те же самые, что были на набережной. Значит, по крайней мере, переместило не нас двоих.

— Троих, — поправила его Ксения. — Кузьку забыли. Кстати, где он?! — спохватилась она. — Кузя! Кузя, Кузя!

Кузя отозвался и подбежал к своей хозяйке, и она тут же с облегчением взяла его на руки.

— Вот так, сиди у меня, а то потеряешься, — погрозила Ксения пальцем. — Видишь, сколько народу ходит? Ещё затопчут...

В этот момент рынок огласило громким объявлением. Стильно одетый мужчина и девушка, платиновая блондинка — очевидно, продавцы или продавцы-консультанты — зазывали к себе посетителей неожиданным предложением:

— Только сегодня и только у нас! Подарок от компании "Ассорти" для наших дорогих покупателей и не только! Мы предлагаем самой красивой паре возможность примерить любую вещь и сфотографироваться в ней бесплатно! Весь ассортимент, без ограничений! Вот вы! Мужчина в коричневом плаще и девушка в розовом ободке с ушками! Подходите, не робейте! В вашем распоряжении — плащи, юбки, платья, брюки, рубашки, костюмы, накидки, шарфы и галстуки! Туфли, ботинки, сапоги, босоножки и шлёпанцы! Шляпы, шапки, кепки, бейсболки, панамы, солнцезащитные очки, бижутерия и другие аксессуары! Возможность посмотреть на себя в любом новом образе и сохранить фото на память!

— Пойдём? — Доктор наклонился к Ксении. — Нас, кажется, приглашают.

— Доктор, а может, не надо? — Ксения не была большой любительницей примерок. — Ты и так отлично выглядишь, меня тоже на себе всё устраивает.

У Кузи, однако, было иное мнение на этот счёт. Он спрыгнул с её рук и кинулся в сторону лавки с вывеской "Ассорти".

— Кузя, ты куда? — Ксения погналась за ним. — Стоять!

— О, вы уже здесь! — обрадованно защебетала девушка-консультант. — Проходите, смелее! Что бы вы хотели примерить первым делом? Посмотрите нашу коллекцию головных уборов и аксессуаров.

— Не, мы это... — замотала головой Ксения. — У меня просто кот к вам побежал. Вы его не видели?

— Мрряу! — Кузя показался из-под стола, вытянув лапы. Ему, похоже, всё нравилось.

— Вот ты где, Кузя! Ну, и зачем ты меня сюда привёл?

Проигнорировав её вопрос, как и полагается коту, Кузя вдруг запрыгнул на прилавок и схватил зубами галстук-бабочку красного цвета.

— Кажется, ваш кот уже кое-что выбрал! — девушка со смехом надела ему на шею бабочку. — Теперь ваша очередь.

— Ну... — Ксения неуверенно оглянулась, заметив, что Доктор тоже успел подойти и теперь с явным исследовательским интересом смотрел на всё предлагаемое многообразие вещей. — Ладно. Всё равно я в меньшинстве.

— А... Тогда я бы предпочёл... — Доктор задумчиво скользнул взглядом по прилавку с головными уборами, взял шляпу-цилиндр чёрного цвета и смело водрузил на голову. — Вот это!

— Потрясающе! — восхитилась девушка-консультант. — Вам очень подходит. Не хватает лишь кожаных туфель, с ними ваш образ был бы завершённым. А вы, девушка, что подберёте для себя?

— А я... Что-нибудь такое, чем причёску не испортишь, надевая и снимая, вот, — Ксения задумчиво посмотрела в зеркало на свой кудрявый хвостик, потом по сторонам, по прилавкам. — Вот этот фиолетовый шарф, или это шаль, что это? — остановилась она на какой-то тряпке своего любимого цвета, а потом переключилась на украшения. — И вот эту брошь с тремя фиалками! Чтобы закрепить концы, — пока Ксения сооружала у себя вокруг шеи всю эту конструкцию, Доктор успел с трудом влезть в блестящие кожаные туфли, отложив кеды в сторону. С его коричневым костюмом это смотрелось, на первый взгляд, более правильно... и в то же время — более неправильно, чем его привычные "конверсы". Ксения подумала, что, должно быть, всё дело было не в желании Доктора сменить образ, а в попытке проверить, что может быть не так с этими вещами и с предложением в целом. Следовало подыграть, и Ксения устыдилась своего первоначального нежелания участвовать в этом. Возможно, весь смысл был в фотографии. Или в проверке, кто что выберет.

"Только бы эти вещи не оказались с каким-нибудь неприятным эффектом! — мысленно взмолилась она. — А то знаю я, как иногда через одежду можно заколдовать человека. И через фотографию тоже. Но поздно отступать!"

— Отлично! — девушка расплылась в одобрительной улыбке. Мужчина подошёл к ней с фотокамерой, настраивая фокус. — А теперь... Встаньте рядом. Котика кому-нибудь на руки... — Ксения подняла Кузю, озадаченно глядя на него. Что-то в этом его виде с бабочкой казалось ей странным, и, чтобы довести всё до абсурда, Ксения пустила в ход палец и придала "пробору" между пятнами на кошачьей голове форму зигзага. Так Кузя её почему-то меньше настораживал.

— Молодой человек, встаньте ближе, приобнимите девушку, оба улыбнитесь... — продолжала девушка-консультант. Но Доктор вместо этого развернулся на пятках, скрипя каблуками по полу, а потом дал "пять" коту. Ксения, глядя на это, захихикала. — Ну, или хотя бы так! — согласилась консультант. Раздался щелчок, вспышка, треск, и с шерсти Кузи отчего-то снова полетели искры. Ксения испуганно вздрогнула, а Доктор нахмурился. В этом виде их и сфотографировали ещё раз. — И вот так! Ребята, вы просто огонь! Такая экспрессия! — восхищалась девушка-консультант. — Но, по-моему, не хватает ещё третьего снимка. Что скажешь, Армандо? — обратилась она к своему сотруднику с камерой.

— Да, Мари, ты права, не помешает сделать ещё кое-какой вариант... — согласился он, глядя на них как-то мечтательно. — Кавалер, обнимите свою прелестную даму! Продемонстрируйте, что между вами есть что-то большее, чем только котик! — Армандо вдохновенно улыбнулся.

— Я не его дама! — вспыхнула Ксения. Ей резко сделалось ужасно неловко, и она спрятала раскрасневшееся лицо в кота.

— Да, — закивал Доктор, отмахиваясь руками от такого предположения. — Мы не вместе в таком смысле, как... кавалер и дама. Два фото — я думаю, этого достаточно. Более, чем!

— Ну, что ж... — натянуто улыбнулся Армандо. — Желание клиента для нас — закон. Тогда подождите пару минут. Можете пока снять наши вещи, и если они вам понравились, то определиться насчёт покупки. А я закончу с фото. Копии мы отдадим вам, а оригиналы останутся у нас. На память.

Дождавшись своих фотографий и сняв с себя всё лишнее, Ксения, Доктор и Кузя покинули лавку "Ассорти". Армандо и Мари уже зазывали следующую пару — длинноволосого брюнета и девушку с короткими крашеными в розовый волосами. Те отнеслись к идее примерки с куда большим энтузиазмом, жадно накинувшись на предложенные наряды. Доктор сунул фото в карман и с облегчением размял ноги в своих привычных кедах, а Ксения поправила волосы и воротник сзади.

— Они оставляют себе оригиналы фотографий, — Доктор поднял палец вверх. — Я думаю, всё дело в этом. Им для чего-то нужны фото прохожих, даже не обязательно покупателей, в образах.

— Кузя в бабочке смотрелся... — Ксения задумалась, как же именно. — В общем, Кузе идёт бабочка. А тебе, кстати, вполне идёт цилиндр. Не думаешь приобрести такой?

— Он идёт мне, но плохо сочетается с коими кедами. А эти туфли жутко неудобны. В них далеко не убежишь. А что, если... — Доктор снова посмотрел в сторону примеряющей вещи парочки. — Да нет, удобную одежду и обувь они тоже надевают. Значит, дело не в этом. Дело в картинке. Здесь собирают базу визуальных образов!

— А это для чего? Вместо стоковых фотографий? Чтобы не нанимать фотомоделей?

— Возможно. И это как-то соотносится с тем, что мы видели первым — летняя набережная, пляж, бананы. Теперь вот это. Когда-то должна быть следующая смена пейзажа вокруг. Вон, посмотри, — Доктор указал вверх. — Потолок мерцает, как будто вот-вот сменит цвет.

Потолок вспыхнул несколько раз, всю территорию рынка озарило ослепительное сияние — и вдруг в нём стало жутко холодно. Люди вокруг закутались посильнее в свои или приобретённые вещи и направились к выходу. Путь до выхода был длинным, и Ксения успела немного замёрзнуть. Дрожь и посиневшие пальцы было не спрятать. Доктор снял свой плащ и накинул ей на плечи со словами:

— Вот. Всё-таки ты хуже переносишь холод, чем я. И в следующий раз тебе стоит прислушаться, когда я скажу, что нужна другая одежда!

— Ладно, посмотрим, — не стала спорить Ксения.

"Ведёшь себя как строгий папочка с капризной дочерью! А мне то ли стыдно, то ли не очень... то ли всё-таки стыдно, — подумала она, внезапно понимая, что, в отличие от всех, с кем раньше приходилось иметь дело, от Доктора ей такая забота даже приятна. — Не буду капризничать больше. Терпишь моё упрямство, а я и злоупотребляю твоим терпением почём зря. Ну куда это годится?"

— Спасибо, — тихо добавила она. — Не знаю уж, как я в этом выгляжу, но в нём и правда теплее. Сам-то точно переносишь холод лучше?

— Да, я в порядке. Температура тела Повелителя Времени ниже, чем у человека.

— Угу. Значит, плащ у тебя или для красоты, или для того, чтобы согревать замерзающих спутниц, — усмехнулась Ксения.

— Наконец-то погода почти соответствует нужному времени года, — сказал Доктор, когда они вышли на улицу. Вокруг был красивый осенний парк с фонарями, лавочками, клумбами, полными осенних цветов, таких, как астры и гладиолусы, деревьев с рыжими, красными и золотыми кронами. — Вот, теперь тут хорошо. Чуть-чуть запаздывает, но не сильно, самое большее, на месяц. И всё-таки, что же это такое было? У кого можно спросить, если людей ничего не смущает? Может быть, журналисты или синоптики окажутся более внимательными к происходящим изменениям? Нам нужно попасть на телевидение, в гидрометцентр или в бюро по аномальным явлениям, если здесь оно есть!

— А как? Что, будем подходить к прохожим и спрашивать, где здесь находится ближайший телецентр, гидрометцентр и бюро аномальных явлений?

— Да. Только не к любым прохожим, а к кому-то знающему. Например, мы можем поискать какого-нибудь сторожа, смотрителя парка — кто-то же здесь следит за порядком? Или приобрести карту этого города. Так будет вернее. Вот только пока нигде не видно ни смотрителя, ни магазинов... Нам нужен книжный магазин или магазинчик сувениров! Знаешь, такой, специально для туристов. Там мы приобретём карту, чтобы сориентироваться в городе. И затем, найдя подходящую организацию, мы отправимся туда и расспросим людей, которых работа обязывает замечать изменения погоды и ландшафта города.

— Хороший план. Ищем, у кого спросить про магазин. Или сразу про организации.

Они прошли ещё немного, ища глазами ворота, пункт охраны или полиции, но вдруг заметили, как небо медленно и неотвратимо становится тёмно-серым.

— Дождь, что ли, собирается? — нахмурилась Ксения. — Я люблю, когда пасмурно, но не хочу промокнуть. Может, назад в крытый рынок пойдём?

— Это не дождь, — покачал головой Доктор. — Небо равномерно-серого цвета. Наплыва облаков не было. Это опять что-то неестественное.

Люди вокруг вдруг стали оседать на землю и на ближайшие сидячие поверхности. Серое небо как будто давило, вызывая дикую усталость, тяжесть во всех мышцах и полное нежелание шевелиться. Ксения почувствовала вдруг такую апатию, что не нашла в себе сил идти дальше и чуть было не упала на развалившегося под ногами Кузю. Доктор держался немного лучше — он подхватил кота на плечо, а саму Ксению повёл, придерживая за плечи, к ближайшей скамейке.

— Трудно шевелиться? — спросил он, усаживая её и Кузю рядом с собой.

— И говорить... — тоже... неохота, — еле заставила себя ответить Ксения. Это состояние было невыносимо ужасным. Доктор позволил ей прислониться к нему и держал, чтобы она не сползла на асфальт.

— Странно, — вдруг сказал он. — Мне не так тяжело. Настроение и впрямь не очень, но не так плохо, как всем вокруг, — Доктор в который раз вытащил свою звуковую отвёртку и медленно посветил и пожужжал ею в воздухе. — Дело в освещении. Небо не настоящее, как я и думал. Кто-то устроил здесь примерочную для целого города! Примеряет разную погоду и разное настроение жителей.

— Точно... — выдавила Ксения из себя. Доктор поправил на ней свой плащ и усадил её поудобнее рядом.

— Я не оставлю тебя, пока это состояние не пройдёт. Мы поищем что-то знающих о происходящем людей, когда ты сможешь твёрдо стоять на ногах. А пока будем ждать следующей перемены.

Ксения вяло кивнула, отрешённо ощутив, как тяжёлая голова Кузи падает ей на колено. Чтобы продолжать путь, необходимо было поднять его и взять на руки, если Кузя сам так и не сможет идти. Тоска и неверие в то, что станет лучше, заполонили весь разум. Ксения попыталась выдавить из себя улыбку — и не смогла. Совсем. Даже самую слабенькую.

Ксения не знала точно, сколько времени она ещё просидела так, бессмысленно глядя на посеревший парк с приунывшими людьми вокруг. Но вот серый цвет неба стал приобретать сперва едва уловимый, а потом всё более отчётливый розовый оттенок. Сверкнула очередная ослепительная вспышка — и давящая серость разом исчезла. Небо на горизонте сделалось лилово-розовым, подёрнутым лёгкими облачками. Вдалеке вдруг заиграла нежная мелодия. Люди вокруг понемногу зашевелились. Вот мимо медленно прошла обнимающаяся парочка, а следом — мальчик, несущий на руках маленькую собачку и прижимающий её к себе нежно-нежно. Кузя переместился под дерево вместе с какой-то трёхцветной кошечкой, которая принялась уверенно его вылизывать, отчего тот замурчал, явно получая огромное удовольствие. И снова влюблённая парочка, нежно воркующая друг с другом... И ещё какой-то парень, с очень мечтательным выражением лица, начал срывать полевые цветы, явно чтобы потом подарить кому-то букетик. Ксюшу тоже вдруг одолело нежное и лирическое настроение, хотя почему-то немного более грустное, чем у других. И потому она тихо затянула песню:

— Даже если ты не будешь ждать меня -

Я вернусь, чтоб сказать тебе эти слова,

Что на всё, что вдруг случилось, несмотря

Та любовь, что во мне, до сих пор жива...

— Прямо по больному, — тихий, серьёзный голос Доктора оборвал её. Ксения смутилась, поймав его взгляд, действительно очень грустный.

— Напомнило что-то? — Ксения осторожно коснулась его руки.

— Я ей так и не сказал, что я... И во второй раз тоже. Моя бедная Роза! — Доктор покачал головой. — Тот другой я, мой Метакризис, ей сказал — а я не смог, опять. Решил, что так будет лучше.

— А почему? Что плохого случилось бы, если бы ты смог?

— Тогда Роза не смогла бы оставить меня и вернуться к нормальной жизни. Со мной нельзя остаться на всю жизнь. А у неё есть своя семья. У всех должен быть свой дом, те, кто рядом, кто любит и заботится. Я просто хочу больше не ломать жизнь тем, кого... — Доктор оборвал себя и вздохнул. — Роза, Донна... Да все, кто разделил часть пути со мной, должны жить своей жизнью дальше. Им так будет лучше.

— Да ладно? А вдруг им так не лучше? Ты не подумал?

— Жить дальше — это лучше, чем разом сгореть дотла, чтобы от тебя ничего не осталось. Я никогда не хотел навредить тем, кто путешествует со мной. Я хотел сделать их жизнь лучше. Но каждый раз, когда я принимаю то решение, которое считаю самым лучшим, самым правильным, мне приходится терять тех, кто был рядом. И я снова остаюсь один, — Доктор подавленно поник головой. Глаза у него были совсем потемневшие, полные боли и тоски. У Ксении сжалось сердце. Все вокруг, от людей до собак и кошек, млели, утопая в любви и нежности, а ему было больно и одиноко.

— Бедный мой, хороший... Ну, ты не грусти так, — Ксения обняла Доктора и даже легонько чмокнула его в щёку. — Может быть, я тебе ещё смогу чем-то помочь? Вдруг получится?

— Да, ты немного помогаешь. Мне снова не так одиноко, есть, кому показать любые планеты и места, есть, с кем поделиться своими мыслями, — Доктору, казалось, стало чуть легче. — Но как всегда... Я стараюсь не думать о том, что дальше. Что, если когда-нибудь и с тобой будет так же больно прощаться?

— Ну, до такого-то вроде не должно дойти, — выразила сомнение Ксения. — Со мной никому не бывает больно прощаться, так что ты не переживай. Это просто на тебя сейчас что-то нашло... — вздохнула она, а потом огляделась по сторонам. Небо сделалось менее розовым и более фиолетовым, тёмным, печальным. Вокруг то там, то сям ходили, стояли и сидели люди, изливающие душу друг другу, кто во что горазд, иные целовались, обнимались и вздыхали, откуда-то доносились слова вроде "ты меня уважаешь? вот я тебя — да!" или "будь моя воля — второй раз бы на тебе женился". — А... Это не только на тебя, это на всех, кажется, такое нашло. Давай, подождём, пока всё вот это, — указала она неопределённо вокруг, — снова переменится. Может, тогда повеселее станет. Я так хочу видеть твою улыбку, Доктор! Слышишь?! Не падай духом! — Ксения снова крепко обняла его. — Радость ты моя, горюшко ты моё...

Ответное объятие вышло полным горькой нежности и признательности. Ксении стало не по себе от мысли, что она могла за такое короткое время успеть вызвать у Доктора привязанность к себе. Как будто мало ему было сперва Розы, а потом Донны! Ему же теперь наверняка не захочется снова проходить через такое. В этот миг вдруг откуда-то сверху заиграла громкая и бодрая музыка, небо стало золотистым, с деревьев посыпались белые и розовые лепестки цветов...

— В этот миг никто не будет одинок! — Доктор отстранился, уже полностью переменившись в лице. Поправил волосы, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, сверкая широкой улыбкой, взял Ксению под локоть.

— Потанцуем?

— Э... — Ксения, совсем дезориентированная от таких резких перемен, замотала головой. Народ вокруг уже танцевал, причём некоторые — с особенной страстью. Главная площадь посреди парка была как никогда оживлённой и полной людей.

— Да, видишь — все вокруг танцуют, поймав момент! Давай, присоединимся!

— Давай, — Ксения подала Доктору руку, но потом подалась ближе и прошептала ему на ухо:

— Только вот что: постараемся танцевать куда-то в направлении того, кто всё это устроил. Я отлично вижу что кто-то управляет нами и всеми вокруг как куклами!

— Кто-то, на кого трудно подумать! — Доктор подмигнул ей. — Нужно вовлечь в танец кого-то, кто не танцует. Эй! Давайте все вместе, друзья! Зажжём это место по полной! Пусть под ногами искрит! Вот вы! Мистер в сером пиджаке, отчего-то такой недовольный и злой! — уверенной походкой Доктор подошёл к одному из оставшихся в стороне. — Не желаете потанцевать? Присоединиться к всеобщему веселью?

— Да иди ты к чёрту! — ответил тот. — Сейчас потанцую — потом нога не разогнётся, а мне завтра ещё работать весь день!

— О, простите, понял! Так, этот мимо, — негромко отметил Доктор.

— Не танцуют те, у кого есть на то серьёзные причины, — высказала своё наблюдение Ксения. — Давай проверим, насколько правильно?

— Дяденька, а можно мне с вами потанцевать? — вдруг подошла уже знакомая им девочка с чёрными волосами.

— Со мной? — удивился Доктор. — Ну, давай, если ты умеешь!

Ксения поспешила отойти, кружась в одиночку и стараясь не упускать из виду Доктора, который с преувеличенно галантным и весёлым видом подыгрывал девочке. Только она двигалась так, как будто хотела вконец вымотать Доктора, чтобы он устал во время танца. Но у неё в конце концов ничего не вышло — Доктор поднял её на руки, закружил по площади и поставил, наконец, на ноги.

— Ну всё. Надеюсь, тебе понравилось! А нам уже нужно идти, — она отыскал взглядом Ксению.

— Эй! Это куда вы торопитесь? Здесь никто никуда не спешит! — рассмеялась девочка.

— А я никогда не останавливаюсь! — ответил Доктор, после чего схватил Ксению за руку и потащил куда-то прочь от главной площади с танцующими. — Слушай! Она ведёт себя как хозяйка этого места. Очень уверенно рассуждает о том, как здесь всё должно быть. Хочет, чтобы я ни о чём не думал. И ты тоже! Не дай себя уговорить, поняла?

— Как будто я даю! Думаешь, эта девочка — и есть наш кукловод? — уже тише спросила Ксения.

— Скорее всего. Вопрос в том, как она, будучи такой маленькой, управляет этим городом? Что ей в этом помогает? Выглядит ли она так на самом деле, или же это всего лишь маскировка?

— А давай вернёмся к ней и понаблюдаем. Ты же можешь её проверить, ну, своей отвёрткой?

— Могу, хотя мне и так всё понятно. У неё что-то не так с серьгами в ушах, я заметил, когда держал её. Не хочу видеть, что будет, если их снять. Это будет зрелище не из приятных.

— Что, неужели, какое-то страшное, отличающееся от человека существо?

— Нет. Хуже.

В этот момент небо снова замерцало, мигая попеременно золотистым, розовым, сиреневым, серым и чёрным. Люди вокруг застыли в растерянности, не понимая, как реагировать. Музыка сменилась каким-то шумом.

— Ну вот, опять! — недовольно вздохнула Ксения. — Чем в этот раз нас "порадуют"?

— Думаю, настоящим видом этой планеты, — Доктор укутал Ксению посильнее в свой плащ. — Холодным и неприветливым. Это сбой. Система симуляции выходит из строя, возможно, она перегрелась.

— Моя игрушка сломалась! — послышались среди толпы детские всхлипывания. — Сломалась, и я больше не могу с ней играть! Никто в целом мире не сможет её починить!

— Пойдём! — Доктор схватил Ксению за руку и быстро потащил её на голос. — Кузя, не отставай! Кажется, нам уже не нужно ничего искать!

Они остановились в почти безлюдной аллее. Возле клумбы на асфальте сидела всё та же самая девочка с чёлкой и серёжками, вид у неё был совсем расстроенный. Она грустно водила пальцем по бордюру, окружавшему клумбу.

— Сломалась... — девочка обернулась на подошедшего Доктора. — Дяденька, вы пришли починить мою игрушку? Вы поможете мне, правда?

Доктор достал звуковую отвёртку и направил её на клумбу, осветив синим огоньком.

— Это — скрытый проектор, выводящий наружу нужную картинку? — догадался он. — Но проектор не кажется сломанным. Поломка должна быть где-то ещё!

— Верно, это проектор, — подтвердила девочка. — Но не только! — одним движением она раздвинула пару бетонных блоков. — Это также устройство для переноса тех, кто снаружи — внутрь!

Асфальт под ногами поплыл, вокруг клумбы открылись щели, сквозь которые вверх вырвался бело-серебристый свет, в котором было ничего не разглядеть. А когда он погас — Ксения, Доктор, Кузя и черноволосая девочка уже стояли в каком-то помещении, очень похожем на лабораторию.

— Поломка где-то здесь, — сказала девочка. — Что-то не даёт держать нужную реальность так долго, как задано в настройках. Они сменяются быстрее, чем надо. Я теперь успеваю собрать слишком мало данных, — голос начал исходить уже не со стороны девочки, а откуда-то сзади. Доктор и Ксения обернулись. За их спинами стояла точно такая же девочка, как перед ними, но куда более исхудавшая, измученная, с тёмными кругами под глазами и в белом халате, в то время как на первой была ярко-синяя курточка, оранжевая юбка и голубые колготы. Девочка в халате коснулась своих серёжек — у первой они замигали, она пошла рябью и вскоре исчезла.

— Теперь видишь, что не так? — напомнил Доктор. — Я говорил, что зрелище будет не из приятных. Это проекция! Такая же иллюзия, как и виды парка, рынка и набережной. Симуляция окружающей реальности! Иллюзия тепла, оживления и красивого вида вокруг. Симуляция и стимуляция настроения, считывание визуальных и эмоциональных проявлений людей, попавших в смоделированную реальность. Так ведь? — вопросительно посмотрел он на девочку в халате. — И сегодня всё это вдруг начало ломаться? Действительно, отчего бы?

— В моей реальности обнаружен чужеродный элемент! — ответила девочка, глядя капризно и недовольно. — Вы должны убрать его, а то мой прекрасный мир из-за него ломается! Вы можете перенести свою будку куда-то за пределы орбиты этой планеты?

— Так значит, дело в ТАРДИС... — Доктор озадаченно покачал головой. — Это она вызывает нарушения и перегрев системы. Но зачем ты вообще сделала эту искусственную реальность?!

— А примерка вещей? А изменение настроения? — встряла Ксения. — Это всё ради образцов, чтобы делать искусственных людей, правильно?

— Правильно, — кивнула девочка. — Ты очень догадлива для подопытной. С самого начала всё поняла, или только сейчас?

— Во время фотосессии уж начала догадываться. Но ладно, фото в костюмах — это было даже весело... Но ты заставила меня, Кузю и людей вокруг чувствовать подавленность и нежелание шевелиться! А потом... — Ксения сжала кулаки от возмущения и подалась вперёд. — Потом из-за твоих настроек настроения я сделала Доктору больно! Посреди счастливых парочек, собачек и кошек вокруг! Даже для меня это слишком!

— Эй, — Доктор притянул её к себе. — Спокойнее, хорошо? Здесь повсюду вмонтированы маленькие камеры, снимающие тебя. Твою злость. Ты всё ещё продолжаешь давать ей образец.

— О да! — удовлетворённо улыбнулась девочка. — Вместе с поломкой я заполучила отличную находку в лице вас двоих! У вас очень интересный эмоциональный профиль, не совсем совпадающий со стандартом, но в чём-то очень даже превосходящий мои ожидания. Прекрасные образцы! Вот чего мне не хватало в моей коллекции! Обыкновенные влюблённые парочки и семьи у меня уже есть, их много. Это становится скучным. А с вами что-то другое, что-то новенькое!

— Армандо и Мари — это тоже твои проекции? — спросил Доктор. — Они отбирают образцы влюблённых пар и по ошибке приняли нас за одну из таких?

— Да. Но потом виртуальная я присмотрелась к вам получше. Твой голос, — обратилась она к Ксении, — тоже неплохой образец, кстати. Жаль, что ты не согласилась надеть какое-нибудь нарядное платье и распустить волосы. Я бы сделала с тебя очаровательную певицу, чтобы выступать на сцене! А с тебя... — перевела она взгляд на Доктора, — я и так кого-то сделаю! В моём мире должен быть кто-то, похожий на тебя! Только с хорошим вкусом и в другой обуви.

— Зачем?? Зачем тебе нужно делать искусственных людей, собирая образцы с настоящих?! — Доктор смотрел на девчонку пристально, с каким-то затаённым ужасом. — Какова цель существования всего этого проекта? И почему ты работаешь над ним одна?

— Потому что машина, моделирующая реальность, перешла от папы ко мне как к единственной наследнице, — ответила девочка, жестом приглашая их пройти в более просторное помещение. Там на широком экране во всю стену можно было видеть парк, крытый рынок, пёструю галерею разных пейзажей по бокам и разнообразное меню со стрелками, градиентами, цветными кнопками и тому подобным внизу. Экран был сенсорным, и девочка провела пальцем по жёлто-голубому градиенту, сделав погоду в парке более ясной.

— Вот так, посмотрим, как долго продержится. Мне совсем не хочется пугать жителей моего города, но из-за вашей будки, — с упрёком глянула она на Доктора и пальцами приблизила панораму к тому месту, где стояла ТАРДИС, — всё глючит!

— Твой отец был учёным, разработавшим машину моделяции реальности? Что с ним случилось? — не унимался Доктор. — Ты можешь показать, как выглядит это место без моделяции? Я знаю, что сейчас в городе должно быть холодно. Но это ведь не всё, верно?

— Мне не нравится, когда холодно, — девочка снова настроила пейзаж летней набережной с банановыми деревьями. — Вот так ведь лучше? Всем тепло, хорошо...

В этот момент Кузя прыгнул на клавиатуру, связанную с монитором поменьше у другой стены, и начал топать лапами по кнопкам, пока экран не включился. На нём отображалась поздняя осень, почти голые деревья, опустевшие улицы, заброшенные магазины. Город был полностью обесточен, на земле и скамейках сидели замёрзшие, исхудавшие, болезненного вида люди.

— Вот бессовестное животное! — с досадой воскликнула девочка. — Кто тебя просил это показывать?!

В ответ Кузя лишь покачал головой, глядя на неё пронзительными зелёными глазами, и спрыгнул с клавиатуры. Ксения на всякий случай взяла его на руки. Доктор подошёл к монитору и, вглядевшись в изображение, печально покачал головой.

— Здесь всё оставшееся население. И всё, что осталось от города, — с тяжестью в голосе подвёл он итог.

— Ещё не всё пропало, — ответила девочка. — У нас есть ещё несколько месяцев, пока Ледяные Пожиратели спят после еды. Мой отец, профессор Уильям Меркури, отправился изучать Пожирателей, когда они появились на другом конце материка. Никто не мог ничего с ними сделать. Они просто замораживали всё вокруг — людей, животных, растения... И потом съедали без остатка, оставляя пустые, объятые холодом земли. Папина команда специалистов собирала образцы уцелевшей местности по всей планете, а я должна была следить за тем, как машина моделирует на основе образцов искусственную материю. В ней работает преобразователь световых и звуковых волн в более плотные формы. С помощью этой машины мы пытались сделать последние месяцы жизни людей в каждом городе тёплыми, весёлыми и приятными. А потом в новостях соседнего города сообщили, что мой отец и вся его команда замёрзли насмерть. Должно быть, Ледяные Пожиратели употребили их одними из последних, — она пожала плечами, глядя грустно, но без слёз, будто уже давно смирилась с потерей. — Теперь машиной моделяции реальности управляю я. Наш город доживает последние месяцы, греясь в лучах солнца, танцуя, погружаясь в любовные перипетии и драмы, как в сериалах. Кто-то страдает, а кто-то нашёл свою любовь и радуется. Кто-то работает организатором праздников и вечеринок. Кто-то помогает кошечкам и собачкам. Всё как в кино, с событиями, сменой обстановки и эмоционального тона. Я хочу, чтобы конец этого мира был вот таким, красивым, волнующим...

— Я тебя понимаю, — вздохнула Ксения. — Красочные предсмертные видения, да. Я бы тоже предпочла умирать именно так.

— Мне очень жаль, — сказал Доктор, встав рядом с девочкой. — Как тебя зовут? Когда на эту планету пришли Ледяные Пожиратели? И сколько времени ты уже управляешь этой машиной?

— Я — Кассандра-Алисса Меркури, лучше просто Кэсс. Мне почти двенадцать. Скоро будет год, как не стало моего папы. И полгода с тех пор, как не стало соседнего города, Блоссом-тауна. Наш Гудвинд-сити был столицей Новой Объединённой Европы. И он последний. Ледяные Пожиратели появились, когда мне было семь. Тогда они были далеко, и папа не сразу понял, насколько всё плохо. А когда понял, то начал разрабатывать эту машину моделяции реальности.

— Приятно познакомиться, Кэсс. А как выглядят эти Пожиратели? Ты видела их? Или, может быть, кто-то смог оставить их описание?

— Да. Говорят, они вроде синих бесформенных привидений с зубастыми пастями. При их приближении становится очень холодно и страшно. Когда Пожиратели засыпают, то холод и страх немного ослабевает, но я всё равно чувствую, что они близко. А люди в Гудвинд-сити — больше не чувствуют.

— Они на территории бывшего Блоссом-тауна, это довольно близко, — Доктор сосредоточенно решал, что ему предпринять. — Что ж. Думаю, я скоро наконец-то уберу свою ТАРДИС отсюда, надеюсь, тогда в городе всё стабилизируется.

— Доктор? — Ксения испуганно посмотрела на него. — Ты собрался к Ледяным Пожирателям?

— Да. Попробую с ними договориться! Ты со мной?

— Конечно! А... ТАРДИС же снаружи?

— Ну, какое-то время она побудет здесь, с этим ничего не поделаешь, — пожал плечами Доктор, доставая ключ. Ключ засветился, и в центре помещения сначала материализоваться синяя будка.

— Вы её ещё и сюда притащили?! — рассердилась Кэсс. — С ума сошли! А если... Если все настройки от этого слетят?!

— Спокойно, Кэсс. Это ненадолго! — заверил её Доктор. — Мы с моей спутницей уже уходим. А к тебе вот какая просьба: присмотри пока за Кузей. Ему такие низкие температуры ни к чему, пусть он побудет здесь.

— Так вы ещё вернётесь?

— Надеюсь, что да. А если нет — в любом случае этому коту будет лучше у тебя, чем среди Ледяных Пожирателей.

— До свидания, Кузенька, — Ксения обняла и погладила кота. — Ты очень хороший, умный котик. Ты привёл нас сюда, чтобы мы смогли помочь этой планете. Как-то ты об этом узнал, почувствовал... Вернёмся — будешь дальше пилотировать ТАРДИС. Второй пилот точно не помешает!

— Ксения, скорее! — поторопил её Доктор. — Мы вернёмся быстрее, чем ты с ним прощаешься.

Они зашли в ТАРДИС, и вскоре в экранном зале остались только озадаченная Кэсс и Кузя, переводящий взгляд то на большой экран с искусственной реальностью, то на другой, с настоящей.

— Так! — Ксения упёрла руки в бока, сверля Доктора взглядом. — Если мы не вернёмся забрать Кузю — я тебе голову в карман засуну, понял?!

— Голову — в мой карман? — удивлённо засмеялся он. — А ты так изогнёшься?

— Это ТЫ так изогнёшься! Крутись как хочешь, делай всё, что можешь — а только чтобы через пять минут мы уже вернулись за Кузькой! Раньше тоже можно.

— Договорились — через четыре минуты двадцать секунд. Даже если всё это займёт полдня или больше.

— Полдня на то, чтобы задать жару этим... голодным и холодным? — забеспокоилась Ксения. — Что ж, не буду врать, что мне совсем не страшно.

— Я могу пойти один, а ты пока побудешь в ТАРДИС, если тебе страшно.

— Ну нет, Доктор, я пойду с тобой! — Ксения тут же забыла о своём страхе и сжала кулаки. — Мой внутренний огонь против этих холодрыжников ой как не помешает!

— Тогда... — Доктор подал ей руку, — мы на месте. Пошли!

На выходе из ТАРДИС их ждала обледенелая безлюдная пустыня. Что-то вроде окраины города с редкими маленькими домами и иссушенными деревьями. Ксения поёжилась.

— И... где-то здесь должны быть Ледяные Пожиратели в спячке, правильно?

— Да, — Доктор настроил свою отвёртку на поиск форм жизни. — Я разбужу одного из них и попробую провести переговоры. Возможно, мне удастся убедить их в том, что не стоит доедать эту планету.

Путь их лежал через заледеневший пустырь, на котором не удалось обнаружить ничего, к заброшенным домам. Ксения держалась за руку Доктора, чтобы не поскользнуться, а он с хмурым видом о чём-то размышлял.

— Ты чего притих? — забеспокоилась Ксения.

— Знаешь, что меня смущает? — Доктор почесал в затылке. — То, что они холодные. И каждый раз неактивны после еды. Вот ты, когда поешь — каждый раз тут же засыпаешь?

— А... — Ксения с трудом вспомнила, когда она в последний раз ела. — Да вроде нет. Я вообще не имею привычки спать сразу после еды. А что это может означать?

— В спячку впадают те, кто вынужден экономить энергию. А эти, как назвала их Кэсс, Ледяные Пожиратели, несут холод, даже когда активны. Что тогда они делают с теплом? Что, если они перенаправляют энергию куда-то ещё, а сами потребляют её очень мало?

— Куда-то ещё — это куда?

Доктор в ответ лишь показал на маленькое отверстие в земле под окном дома:

— Например, сюда. Если это то, о чём я подумал, то таких дыр вокруг дома и в самом доме может найтись множество. Пойдём, проверим! — Доктор потащил Ксению в заброшенный дом, где они обнаружили ещё несколько дыр в полу.

— И так должно быть в любом месте, которое опустошили Ледяные Пожиратели! Они высасывают тепло из всего живого, чтобы по этим отверстиям перенаправить его в то, что может быть космическим кораблём, машиной для искусственного размножения или оружием, способным нанести урон целой планете! Что-то громоздкое и внушительное. И Ледяные Пожиратели извели планету на топливо для этой машины. Теперь у меня к ним будет серьёзный разговор!

— Так, понятно. А как мы их найдём, чтобы разбудить?

В ответ Доктор слегка улыбнулся:

— Хорошо, что ты переносишь холод тяжелее, чем я. Попробуй прислушаться к ощущениям — с какой стороны холоднее? Там мы определим направление, куда идти.

Ксения вытянула руки, перестав двигать пальцами от холода.

— Мм... У тебя ведь рука не очень тёплая? Я держалась левой. Она меньше мёрзнет, а правая...

— Развернись наоборот, если левой руке станет холоднее — нам точно в ту сторону.

Ксения послушно развернулась с вытянутыми руками и стала ждать.

— А это не обычный ветер? — засомневалась она. — А, нет, волосы же не шевелятся. Да. В той стороне как будто холоднее.

— Тогда вперёд!

— Только плащ свой возьми, — Ксения вдруг сняла его и протянула Доктору. — Я попробую ориентироваться по холоду всем телом, так скорее на этих существ выйдем.

— Но ты же закоченеешь! У меня едва ли найдётся аспирин, чтобы потом вылечить тебя — не имею привычки держать в ТАРДИС настолько ядовитое вещество. А ты простудишься, и что тогда с тобой делать?

— Ну, а куда деваться? — пожала плечами Ксения. — Рукам я плохо доверяю. Да и не обязательно я простужусь — мне часто приходилось гулять по холоду легко одетой без последствий. Вот только руки... — она вытянула руку, проверяя усиление холода, а потом принялась растирать её другой. — Так, нам всё-таки н-направо, это т-точно, — у неё уже стучали зубы от холода. Доктор решительно закутал Ксению обратно в плащ, прямо с руками.

— Идём. Боюсь, что одно из этих существ тоже может направляться к нам. Синий бесформенный призрак с зубастой пастью, если верить Кэсс. Наше появление могло потревожить его раньше, чем я собирался, — Доктор нахмурился и оглядел пустую улицу перед собой цепким взглядом. — Там! Возле подземного входа светится что-то синее в темноте. Это и есть наш Ледяной Пожиратель, побежали!

Когда они добежали до подземного входа, Ксения еле могла дышать этим морозным воздухом и на всякий случай делала это через ткань, чтобы не обморозить себе всё внутри. В сгущающемся мраке ведущего вглубь тоннеля — теперь трудно было сказать, было ли это когда-то метро, подземной парковкой или чем-либо другим — колебались в воздухе два светящихся сгустка, медленно обретая лица. Лица выходили, как и следовало ожидать, с недобрым оскалом. Доктор вытянул вперёд отвёртку, изучая их.

— Не знал, что вас тут двое! Итак, раз уж я здесь, то просто должен спросить: что именно вы снабжаете энергией от этой планеты? Каковы ваши цели?

Сгусток покрупнее издал в ответ какой-то звук, похожий на завывания ветра в ушах. Ксения поёжилась, её чуть не сшибло с ног этим воем. Доктор же стоял на ногах крепко, с понимающим видом.

— То есть, ваша планета удалилась от солнца, и вы, будучи вынужденными существовать в энергосберегающей форме, решили пополнить запасы здесь, на Клементине? За чужой счёт?!

Второй "призрак" издал похожий свистяще-завывающий звук, от которого было неуютно зубам.

— Нет, нет! Я не подойду вам в качестве источника энергии! Она, — кивнул он на Ксению, — тоже. Что мешает вам использовать необитаемые планеты, населённые лишь растительными формами жизни? В созвездии Большой Лягушки существуют планеты со стабильной и близкой к солнцу орбитой, где для людей слишком жаркий и влажный климат. Буквально следующей от Клементины в этой системе идёт планета Малая Марена, температура и органика которой вполне подошла бы для вашего существования! Но вы предпочли забрать жизнь с Клементины, населённой разумным видом!

Ледяные Пожиратели заголосили наперебой. Ксения заткнула уши, чтобы не оглохнуть. Руки у неё болели от холода, а в голове пыталась оформиться какая-то мысль.

— Вам не хватает топлива для перелёта вашего корабля на Малую Марену, и те люди, что остались, станут... — Доктор прервался от возмущения. — последней необходимой каплей?! Вы ведь понимаете, что это недопустимо? Полное истребление жизни на планете, полное истребление разумного вида! Конечно же, вы не нашли ничего получше. Вы даже не искали!

— Доктор? — Ксения попыталась окликнуть его. Тот обернулся с не самым мирным и терпеливым видом:

— У тебя что-то важное?

— Да! Они преобразовывают живое в энергию, в топливо для корабля. Это преобразование... похоже на обратное действие машины моделяции реальности? Она ведь... энергию в материю? Может быть, если не людей, то... использовать её?? Перенастроить как-то в обратном направлении? Нет? — Ксения не была уверена, не сказала ли она какую-нибудь глупость. Доктор смотрел на неё пару секунд с нечитаемым выражением лица, а потом вдруг обрадованно встряхнул её:

— Перенастроить в обратном направлении!! Исчезнут банановые деревья, прилавки с одеждой и другие фальшивые декорации, всё преобразуется в тепловую энергию, и её хватит для перелёта корабля до Малой Марены! Поздравляю, Ксения, у тебя до сих пор не замёрзли мозги! Вопрос только в том, согласятся ли обе стороны на такой выход...

— Уговорить Кэсс отдать машину... им?

— Сначала перенастроить, а потом отдать! — уточнил Доктор. — Итак, у нас есть источник энергии для вашего корабля, — обратился он к синим существам. — С вас лишь одно условие, — тон Доктора стал ледяным и угрожающим. — Больше. Не трогать. Людей. Они не вымрут и со временем возродят свою цивилизацию! А вы высадитесь на Малой Марене и впредь не побеспокоите другие разумные виды. Если вы не согласны с моим условием — к вам будут применены соответствующие меры согласно параграфу пятьдесят семь Прокламации Теней.

Ледяные Пожиратели что-то ответили, уже чуть тише, из чего Ксения сделала вывод, что они согласились. А потом раздался очередной вой, на который начали слетаться другие. Вскоре их стало уже несколько десятков. Первые двое что-то объясняли остальным, а Доктор уже спешил отойти и оттащить Ксению подальше, пока Ледяные Пожиратели одним своим присутствием, даже не нападая, не превратили её в ледышку.

— Они с-согласились, д-да?

— Да, прямо сейчас обсуждают, что не хотят нести наказание за полное истребление населения Клементины. Ждут, когда мы притащим им перенастроенную машину моделяции реальности. Вот что: тебе больше не нужно мёрзнуть здесь — мы сейчас вернёмся в лабораторию Кэсс и попробуем убедить её отдать термофагам цианус столь ценное и мощное оборудование.

— Термофаги цианус — значит, так они по-настоящему называются? — повторила Ксения, с облегчением подходя к ТАРДИС. — Пусть Кэсс тоже знает. Я вот думаю — согласится ли она расстаться с любимой игрушкой?.. Жить в неприглядной, ничем не прикрытой реальности и понемногу всё восстанавливать, почти с нуля...

— Зато так у человечества на Клементине теперь будет надежда, — ответил Доктор.

Пока Ксения приходила в себя уже в ТАРДИС и грелась, кутаясь в плащ, Доктор настраивал пространственно-временные координаты на четыре минуты двадцать секунд после отбытия из лаборатории Кэсс.

— Ты как? — обернулся он. — Руки не болят? Говорить нормально можешь?

— Да, вроде уже нормально, — Ксения растирала ладони, готовясь к возвращению.

— Совсем скоро ты уже сможешь согреть свои руки об Кузьку! — улыбнулся Доктор.

— Ну нет! Ему же холодно станет! Об тебя бы так кто руки согрел... Я ведь могу! — Ксения с угрожающим видом подошла ближе.

— Думаю, Кузя всё-таки будет теплее, чем я, — Доктор выставил руки вперёд. Оба качнулись, когда ТАРДИС остановилась. — Всё, мы в четырёх минутах и двадцати секундах от прощания с ним, как я и обещал! Ну, может быть, с трёхсекундным опозданием...

— Кэсс опять будет недовольна "чужеродным элементом" на её территории, — вздохнула Ксения, идя к выходу. — И не только...

Экранный зал встретил их рыжеватым светом. Кэсс настраивала в городе вид красивого заката над морем. Кузя крутился у её ног.

— Быстро вы, — хмыкнула она, обернувшись. — Или ещё не всё, сейчас опять улетите?

Доктор с серьёзным видом подошёл к девочке ближе.

— Кэсс, послушай. Эти существа, что уничтожили большую часть планеты, называются термофаги цианус, и они преобразовывают всю органику в энергию для своего космического корабля. Они могут улететь на соседнюю планету, но им не хватает совсем чуть-чуть.

— Остался только Гудвинд-сити. И все, кто тут ещё жив, — мрачно кивнула Кэсс.

— Нет, всё не так плохо! У тебя есть то, что позволит спасти оставшихся жителей Гудвинд-сити. Никто не замёрзнет и не умрёт больше — если ты согласишься отдать термофагам машину моделяции реальности, предварительно перенастроив её на обратное действие. Топливом для их корабля станут не люди, а те искусственные декорации, которые ты делаешь. Летняя жара, бананы, апельсины, рынок одежды, цветы и жёлтые листья. Музыка, цвета и звуки вокруг... Есть способ преобразовать это в энергию?

— То есть... Для того, чтобы больше никто не умер, мне придётся отдать папину машину вот этим синим термофагам? И они точно улетят отсюда? — Кэсс выглядела не столько расстроенной, сколько задумчивой и недоверчивой.

— Должны улететь. За истребление всей планеты их не пощадят. А так у них есть надежда на помилование, а у вас — на восстановление цивилизации.

— Если машины моделяции реальности не будет — освободившейся электроэнергии хватит на отопление хотя бы половины Гудвинд-сити, — прикинула Кэсс. — Можно будет пережить зиму. Будет не так холодно, как рядом с Пожирателями... то есть, термофагами.

— Вот именно! Так её можно перенастроить?

— Да, — Кэсс принялась отключать сделанную ею картинку, открывая на большом экране настоящий вид города. Люди приходили в недоумение, а посреди холодного осеннего пейзажа осталась лишь проекция самой Кэсс в синей курточке.

— Граждане Гудвинд-сити, прошу вашего внимания! — огласила она звонким голосом весь парк. — Я — Кассандра-Алисса Меркури, дочь профессора Уильяма Меркури, разработавшего машину, моделирующую для вас искусственную реальность, и я должна сделать важное объявление. Всё, что вы видели в последнее время, больше не вернётся. Отныне этот город будет выглядеть так. Сейчас конец осени, и вскоре в ваших домах появится электричество. Также немного позже здесь снова появлюсь я и разъясню положение дел более подробно. Всем сохранять спокойствие и надежду! Особенно надежду. Знайте: для этой планеты ещё не всё потеряно!

Народ отреагировал на это неоднозначно — кто-то прислушался с уважением, а кто-то был недоволен. Кэсс покачала головой, нажала на серёжки — и проекция исчезла.

Кузя с глубокомысленным видом наблюдал за действиями Кэсс, а Ксения осторожно чесала его пальцем за ушком. Речь Кэсс едва не заставила её прослезиться. Доктор тем временем разглядывал в соседнем помещении устройство машины.

— Я готова! — Кэсс отключила вид на экране, сделав его голубоватым с помехами. — Доктор, да? Вы хорошо понимаете в технологиях, я верно поняла?

— Верно. Так тебе помочь с машиной?

— Да, если можно. Потом её нужно будет поставить на колёса и отвезти в бывший Блоссом-таун. Термофаги цианус ведь там собрались?

— Судя по всему, их корабль спрятан под землёй, как и твоя лаборатория. Подземные коммуникации между городами имеются?

— Да. Значит, везти предстоит по ним? Так даже удобнее.

Ксения вслушивалась в эти разговоры, ничего толком не понимая в технике, но будучи наготове, если понадобится и её помощь. Время от времени Кэсс и Доктор что-то крутили, сверялись с чем-то на маленьком и большом экране, всё сверкало, искрило, трещало и шумело...

— Готово! — их совместный возглас разбудил успевшую задремать, отходя после холода, Ксению. — Теперь осталось подогнать колёса и отправить её в подземную базу Блоссом-тауна. И пусть эти синие забирают её и проваливают, наконец, отсюда! — нетерпеливо добавила она.

— Ну что, Кэсс? Тебе точно не жалко расставаться с машиной моделяции реальности? — участливо спросила Ксения, поднимаясь. — Без неё, должно быть, теперь скучно будет.

Кэсс снова приняла задумчивый вид, глядя куда-то вверх.

— Ну... Поначалу мы будем восстанавливать электрическое снабжение Гудвинд-сити, налаживать радио и телефонную связь. Так что скучать будет некогда. Также нам предстоит собрать и посадить имеющиеся у нас семена разных растений, чтобы весной взошло что-то съедобное. Мне предстоит найти энтузиастов, готовых вдохновить народ на приготовление вкусной вегетарианской пищи. И тех, кто разработает план по использованию оставшихся у нас ресурсов. На восстановление нормальной жизни уйдёт много лет. А потом, когда уровень жизни более-менее поднимется, я возьмусь за создание новой, точно такой же машины. Папа оставил здесь чертежи и формулы! — с гордостью объявила она.

— Ты будешь достойной продолжательницей его дела! — Доктор ласково потрепал девочку по голове. — Кассандра-Алисса Меркури, маленький будущий гений, я доверяю тебе эту планету, — торжественно улыбнулся он ей.

— Это всё в случае, если мы можем сейчас доверять Пожирателям-термофагам, — осадила его Кэсс. — Давай, покатили уже. По коридору вперёд и потом направо, перед входом в тоннель нажать зелёную кнопку.

— Машина так отправится к термофагам? Или и вы туда же? — обеспокоенно подскочила Ксения.

— Нет, только машина. После чего в Блоссом-таун нужно послать кого-то на разведку. Он доложит, всё ли прошло как договорились. Вы же договорились с ними, Доктор?

— Думаю, в этот раз — да.

Спустя несколько часов и одну короткую поездку в ТАРДИС Доктор, Ксения, Кузя и Кэсс могли наблюдать на территории чуть оттаявшего Блоссом-тауна, как продолговатый синий корабль термофагов цианус покидает атмосферу Клементины, оставляя тонкий паровой след в небе.

— Ну вот и всё, — с облегчением вздохнул Доктор, помахивая рукой вслед улетающему кораблю. — Сегодня эта планета наконец-то станет свободна от термофагов цианус. Больше здесь никто не замёрзнет!

Человек, посланный на разведку, тем временем показывал своему товарищу громадную дыру в земле, что осталась после извлечения космического корабля. Они изучали её содержимое на предмет остатков каких-нибудь полезных ресурсов, вроде камня, которым можно развести огонь или утеплить дома.

— Хорошо, что термофаги нас не обманули, — сказала Кэсс. — Всё-таки отдавать им мою машину — это был большой риск. И мне правда жаль с ней расставаться. Я обязательно когда-нибудь построю такую же! И буду использовать её для развлечения людей. Например, если в будущем кому-то захочется пережить красивую историю с собой в главной роли, с любовью, красивыми декорациями и пронзительной драмой! Когда уровень жизни станет уже достаточно высоким, у людей ведь появится потребность в более интересных вещах, чем просто выживание. Я читала об этом.

— Так и есть, — согласилась Ксения. — Вот только... один момент, ладно? Ты можешь собирать образцы всего, чего хочешь, даже эмоций и настроений у людей. Но вот навязывать сверху одно настроение всем, чтобы посмотреть, как это выглядит — это уже некрасиво. Особенно по отношению к тем, кто тяжело переносит определённое состояние у себя или наоборот, у всех вокруг, кроме себя. Нехорошо вот так играть живыми людьми в куклы и мучить их против воли!

— Хм... Но ведь мучения отменялись? Было плохо, потом я переключила — и всем снова стало хорошо.

— Не всем. Память о состоянии апатии, к примеру, до сих пор меня пугает. Я слишком часто находилась в этом состоянии раньше, когда у меня была подавлена воля, плохо соображала голова. Искусственное погружение усиливает травму от пережитого. А тот мужчина, что не мог танцевать, а только смотреть, как танцуют другие? Думаешь, ему было хорошо? А... а, ладно, я уже всё сказала, повторять не буду, — оборвала себя Ксения. — Просто я надеюсь, что когда ты подрастёшь, то поймёшь, почему не стоит так делать. И будешь использовать новую машину моделяции реальности без вреда для людей.

— А вот твоя золотая осень в парке и музыка вышли очень даже неплохо, мне даже понравилось! — подбодрил посерьёзневшую девочку Доктор. — И бананы! Вкусные, почти не отличить от натуральных! Имитация физической реальности — твоя сильная сторона, в будущем сделай акцент на ней, ладно? А настроение оставь людям на их усмотрение. Или же делай имитацию лишь на добровольной основе, только для желающих.

— Я учту ваши пожелания, — кивнула Кэсс. — Спасибо за обратную связь. А теперь вы не могли бы отправить меня домой? Ваша будка больше не создаёт ни для чего помех, а сама по себе она очень удобна для перемещения. В будущем я хотела бы построить свой аналог, это позволило бы людям массово перемещаться на дальние расстояния, если мы хотим заново заселить весь континент.

— О, нет. ТАРДИС невозможно построить, их выращивают, — покачал головой Доктор. — Это последний экземпляр с планеты Галлифрей. Увы, других уже не будет. Но я не сомневаюсь, что твои эксперименты с дополнительным измерением будут иметь шансы на успех!

Кузя, отчего-то фыркнув, вдруг принялся точить когти об дверь ТАРДИС и тереться об неё головой.

— Что это с ним? — встревожилась Ксения. — Вроде бы валерьянкой тут не намазано.

— Должно быть, он напрашивается на то, чтобы я оставил его внутри и больше не выпускал! — Доктор поспешно оттащил кота. — Кузя, ты слышал — это последняя ТАРДИС во вселенной, её нельзя портить!

— Какой у вас своенравный котик! — засмеялась Кэсс. — Делает что хочет, никого не слушает. Как будто сам знает, что можно, а что нет.

— Да Кузя совсем что-то ошалел с тех пор, как путешествует с нами! — пожала плечами Ксения. — И на эту планету, между прочим, тоже он нас привёл! Доктор, тебе всё-таки придётся сделать его вторым пилотом в ТАРДИС, — подмигнула она.

— Только не в этот раз! Я сам заброшу вас домой в Гудвинд-сити, а потом...

— А потом вы отправитесь ещё куда-то? На другую планету? — Кэсс пропустила разведчика и собирателя внутрь, а потом зашла сама.

— Да, на одну из многочисленных планет, но пока не знаю, куда именно, — ответил Доктор. — Во вселенной есть множество мест, где требуется моя помощь. Или где просто красиво и можно открыть что-то новое для себя, — он дождался, когда все соберутся, и, жестом велев Ксении держать Кузю крепче, привёл ТАРДИС в движение. Юной дочери профессора и двум её взрослым помощникам предстояло вернуться в Гудвинд-сити с хорошими новостями и запасом ценных ископаемых.

Покидая Клементину, Доктор, Ксения и Кузька ещё не знали, куда отправятся в следующее путешествие, и просто отдыхали. Ксения, окончательно оправившись от холода, отдала, наконец, плащ Доктору и сходила посмотреть на свою комнату, где для неё был готов и приличный гардероб.

"Наверное, в следующий раз и правда лучше что-то надеть, — подумала она. — Кутаться в плащ Доктора за неимением своей тёплой одежды — это так же неловко, как когда-то в детском саду — в халат воспитательницы, когда я попала под дождь. Но так то было в пять лет, а теперь... Взрослая, опытная, а веду себя опять как маленькая!"

Вслух Ксения ничего не сказала. Её больше беспокоило нечто другое. И ещё Кузька. Он и правда вёл себя как-то слишком уж самостоятельно. Но, похоже, Доктор не был им полностью недоволен, даже наоборот. Он сел на корточки перед котом и потрепал его между ушей:

— Ну, Кузя, в этот раз ты молодец! Не знаю, как тебе удалось так удачно направить мою ТАРДИС, но благодаря тебе мы попали в правильное место и время! Сегодня мне удалось всех спасти, и это здорово! — довольный, он сбегал на кухню и принёс для Кузи миску корма. — Угощайся, Кузя, ты это заслужил! А вот бананы лучше не ешь больше, не надо. Они для тебя не полезны. Тем более, искусственные.

— Я же говорила — брат он твой по разуму! — усмехнулась Ксения. — Даже ТАРДИС управлять умеет!

— Да, Кузя очень талантливый котик. Если только не будет забывать, что главный здесь — я! — позволил себе всё-таки напомнить Доктор. Тут он перевёл взгляд на Ксению и кое о чём вспомнил. — А тебе не пора ли тоже поесть? Пойдём на кухню, я покажу тебе, что там можно приготовить.

В ответ Ксения покачала головой:

— А мне, если честно, кусок в горло не лезет, — она вздохнула, готовясь к неприятному разговору. — Доктор, мне очень стыдно.

Он недоуменно вскинул брови:

— За что стыдно?

— Там, когда в парке всех настроило на лирический лад, я своей песней сделала тебе больно, — грустно ответила Ксения. — Я не нарочно! Я её вообще когда-то про другое придумала, но вот случайно именно её вспомнила, запела — и задела твою незаживающую рану! — она подошла ближе, сжимая кулаки и еле держа себя в руках. — Напомнила тебе о таком...

— Эй. Я в порядке, — попытался успокоить её Доктор.

— Да? Просто... вокруг все такие счастливые были, а ты... У тебя такой вид был, что мне самой больно стало! — Ксения всё-таки обняла его, чуть не плача.

— Ну, ну... перестань, всё хорошо, — Доктор растерянно погладил её плечи и развернул к себе. — Я правда уже в порядке. Не вини себя. Музыку и песню каждый слышит по-своему, пропуская через своё сердце, так что ты можешь петь, что захочешь. Я бы всё равно тогда вспомнил о Розе. Потому что я не забываю, — он глубоко вздохнул. — Машина, моделирующая реальность, проявляла только то, что уже есть в людях. Поэтому сначала ты не захотела бананов, потом я мог шевелиться и думать, когда ты этого не могла; тот мистер с больными ногами — отказался танцевать; ну, а когда все были влюблены или настроены думать о любви, я вспомнил... именно то, что готов был вспомнить. Тех, кто покинул меня не по своей воле... Не начни ты петь — вышло бы так же. Это просто так работает, — Доктор объяснял, а Ксения была тронута его терпением к ней и чувствовала себя неловко от этого сдержанно-грустного и доброго взгляда.

— Всё равно, прости меня, — с глухим вздохом она уткнулась головой Доктору в грудь. — И за это, и за всё, что будет дальше, — голос Ксении стал мрачным и немного зловещим, предупреждающим. — У меня в голове очень много песен, которые могут тебе что-то напомнить. Я обещаю только одно: не при большом скоплении народа. Но вот когда рядом никого нет... Тогда я за себя не ручаюсь. Или отправь меня домой уже сейчас.

Доктор немного встревоженно помотал головой:

— Пой, если хочешь. У тебя хорошо выходит. А за меня не волнуйся, я буду в порядке.

— Знаю я твоё "в порядке"... — тихо пробубнила она себе под нос. — Ладно. Так что ты там говорил про кухню? Чай с мятой, кстати, есть?

— Мята с одной замечательной планеты по имени Линнея, подойдёт? — подобрался Доктор. — На Линнее растёт отличная мята! В десять раз ароматнее земной...

— С моим почти отсутствующим обонянием — то, что надо! — Ксения вдруг осознала, о чём ещё идёт речь. — А на эту планету можно потом отправиться? Она-то хотя бы ещё обитаема?

— О да, там живёт множество разных видов! Так что, по чашке чаю — и вперёд! С чем будешь?

"С тобой!" — чуть не вырвалось у Ксении, к которой с момента первых же смутных видений о Докторе и по сей момент в его присутствии так и не вернулся аппетит. Она просто никак не могла захотеть есть. Внутренний огонь постоянного волнения подпитывал её и без еды, как в старые недобрые времена!

— Ну... можно с сахаром, — задумалась она. — С тростниковым, например. Если у тебя есть.

— Найдётся! Тоже с Линнеи. Я так понимаю, наша следующая остановка уже выбрана? — подмигнул Доктор. — А вот Кузе в этот раз лучше отдохнуть. Видишь ли, дело в том, что коты охотятся на птиц...

— Спасибо, что предупредил, — Ксения сделал глубокий вдох. — Я могу иметь дело с птицами, только морально подготовившись.

— С птеранами не должно возникнуть проблем, — заверил её Доктор. — Они — разумный гуманоидный вид. И это значит, что они следят за своей причёской и не будут довольны, если твой Кузя захочет выщипать им перья из головы!

Доктор отвёл Ксению на кухню, где располагался круглый столик, круглые табуретки и множество шкафчиков, холодильных и морозильных камер, сосудов для нагревания и тому подобных штук по стенам. Обычный электрический чайник тоже имелся, почти как у неё дома, только с отделом для заварки и фильтром у носика. Ксения наблюдала за действиями Доктора — где он брал чай, сахар и всё нужное, чтобы в следующий раз смочь сделать так самой. Помимо чая имелась также картошка и прибор для быстрой её жарки, но от этого Ксения отказалась. Ей и так было хорошо. Тёплый мятный чай успокаивал её, а присутствие рядом Доктора вселяло уверенность в своей моральной готовности ко встрече с народом, носящим на голове перья.

— Ну как, ты готова к новым впечатлениям? — весело поинтересовался Доктор, когда они уже допили чай.

— С тобой — даже к таким! — подтвердила Ксения. — Только пусть эти птераны получше следят за своей причёской!

"Меня зовут Тимиан Чайка Бланшетт. Моя мама, Камилла Чайка Бланшетт, самая лучшая швея Орнитауна, говорит, будто мой отец — не кто иной как легендарный Зелёный Странник с листьями на голове. Он — будто живое дерево, если верить маминым описаниям. Видимо, это в него я и вырос таким деревянным. Когда-то я мечтал, что, подобно Пиноккио из старой людской сказки, однажды смогу стать настоящим мальчиком. Но теперь, когда мне вот-вот стукнет четырнадцать, я понял: мне никогда не придётся пожить нормальной жизнью. Я попросту под неё не заточен. Кривые, плохо двигающиеся ноги, руки и пальцы. Голова, вечно витающая где-то не здесь, всякий раз знающая о любом собеседнике больше, чем это необходимо для поддержания разговора. Непривлекательная для девчонок, вечно шелушащаяся жёсткая кожа. Эта нелепая ветка, торчащая из руки, мешающая одеваться, цепляющаяся за всё подряд. Ну какая нормальная жизнь может быть у такого, как я? Я слишком непохож на других, глупо это отрицать. Так что теперь я пришёл к выводу, что моё предназначение — принести пользу тем, кто рядом, после своей смерти. Даже если всё, что от меня останется — лишь тень под окном моей мамы, чтобы солнце не отсвечивало в самый разгар дня, когда она за работой".

Полноватая учительница средних лет с коричневыми перьями на голове закончила читать сочинение и устремила недовольный взгляд на его автора:

— Принести пользу после своей смерти? Что за глупости, Тимиан! В твоём возрасте рано думать об уходе из жизни. Вместо этого тебе стоило бы закончить школу с отличием и задуматься о какой-то карьере для себя.

Тот встал из-за парты и устремил на неё твёрдый, проницательный взгляд:

— Вам тоже, миссис Кряква Хиггинс. Почему вы однажды оставили свою мечту стать исследователем древней письменности и пошли преподавать в школе?

— А тебе-то это откуда известно?! — всполошилась учительница.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто известно, и всё. Как будто я всегда это знал. Ваша тётя очень давила на вас. Я вам сочувствую.

Невозмутимый тон мальчика заставил её покрыться красными пятнами от возмущения — или смущения, как будто он задел её за живое:

— Тимиан Чайка Бланшетт! Немедленно прекрати и садись на своё место! Тройка тебе за сочинение. И скажи своей маме, чтобы пришла на родительское собрание, мне с ней есть, о чём поговорить!

В классе раздались смешки. Другие ученики смотрели на автора сочинения с насмешкой.

— Ну что, выпендрился, деревянный мальчик?!

— Тебе бы в далёкое-далёкое прошлое Земли, когда существовала субкультура эмо. Вот ты бы туда вписался, со своим-то желанием умереть!

— Эмо — значит, "эмоциональные", — ровным голосом ответил он. — У меня недостаточно эмоций, чтобы вписаться в эту субкультуру. Я — дерево. Просто будущее дерево за стеклом. Мои ветви никогда не принесут плодов, лишь тень и умиротворяющий шорох листьев, — Тимиан тихо вздохнул и сел на место.

— Эк тебя понесло! Ладно, кончай уже, поэт недоделанный! У нас тут урок вообще-то.

Учительница засуетилась:

— Продолжаем, продолжаем! Кто следующий? Лилиан Трясогузка Андерсон, ты чем там занимаешься? — вперила она на одну из учениц свой палец. — Не успела дописать сочинение дома и пытаешься сделать это сейчас?!

— Простите-простите, миссис Кряква Хиггинс! — робко пискнула та. — Можно, я сдам сочинение чуть-чуть позже?

— Даю десять минут! А пока... — миссис Кряква Хиггинс обвела взглядом класс. — Так, Фредерик Голубь Джонсон! Что? Опять его нет? Ох, и что мне делать с этим лентяем?! Не удивляюсь, если в следующий раз он придёт, так и не сделав задание...

Тимиан снова посмотрел на неё серьёзным и каким-то печальным взглядом, покачав головой:

— Он не придёт, миссис Кряква Хиггинс.

— Это почему же, Тимиан? Ты настолько осведомлён о планах Фредерика? Я не припомню, чтобы вы особенно тесно общались.

— Фредерик Голубь Джонсон больше никогда не придёт в школу. Потому что сегодня он умрёт.

— Это ещё что за чушь?! — возмутилась она. — Опять твои выдумки, Тимиан! Что за фиксация на смерти такая? Мне кажется, у тебя проблемы. Надо показать тебя школьному психологу.

— Вам, миссис Кряква Хиггинс, тоже следует быть сегодня осторожнее, — он выглядел обеспокоенным. — Советую вам идти домой именно по главной улице и не срезать путь дворами. Как и всем остальным. Во дворе сегодня опасно. Бомба. Разлёт на пять метров. Перья в чужом газоне. Не ходите через дворы! Ни в коем случае не ходите!

— Совсем у нашего деревянного крыша поехала! — засмеялся один из учеников. Тимиан, проигнорировав его выпад, собрал свои учебные принадлежности в рюкзак и, не обращая внимания на недоумённые взгляды, направился к выходу.

— Так-так! Это куда ты собрался посреди урока?! — учительница попыталась преградить ему путь. Тимиан размял ноги, слегка морщась.

— Вы не слушаете меня. Я понимаю, в это трудно поверить. Но в одном из дворов поблизости сегодня очень скоро произойдёт взрыв. Я не уверен, что успею остановить его. Фредерик Голубь Джонсон сегодня погибнет, с этим ничего нельзя сделать. Я прослежу, чтобы не погиб кто-нибудь ещё, — с этими словами он, с трудом передвигая ноги, покинул класс.

— Право, я уже не знаю, что делать с этим ненормальным! — покачала головой учительница. — Будь проклят тот день, когда я согласилась, чтобы он учился в моём классе! С ним же совершенно никакого сладу! То пишет так, что ничего не разобрать, то несёт всякий бред! Ребята, вы ведь не станете его слушать?

— Не, ну слушать его, конечно, никто нормальный не будет, — ответил один из учеников. — Но мы вроде и так не собирались идти дворами. Чё там за взрыв может быть? Кому сдалось взрывать Фредерика?

— Да, ведь мы, вроде как, уже заключаем мир с мелиорами, — добавила Лилиан Трясогузка Андерсон. — А больше и некому.

* * *

Едва Ксения вышла из ТАРДИС — она чуть не закричала, глядя себе под ноги. Вокруг в беспорядке валялись перья, похожие на голубиные, а кое-где виднелась и кровь.

— Что это?! Доктор, мне страшно! — она бросилась к нему, вся дрожа. — Прости, я говорила, что буду готова к новым впечатлениям, но... видимо, не к таким.

— Да, — нахмурился Доктор. — Здесь и правда случилось что-то ужасное, — он присел, поднял пёрышко, чтобы рассмотреть его, потом окинул взглядом запачканную кровью траву. — Одного из птеранов только что постигла жестокая смерть. Похоже на взрыв. Не зря тебе страшно.

— Доктор, пойдём отсюда! — взмолилась Ксения. — Я не могу оставаться в таком месте. Давай лучше узнаем, какая сволочь бедную птичку убила!

— Да, пойдём, — он выбросил пёрышко и повёл Ксению в сторону дорожки. — Тише, не бойся, — Доктор накрыл дрожащие ладони Ксении своими. — Смотри! Мы в Орнитауне! — Ксения осмотрелась вокруг и поняла, что находится посреди уютного городского дворика с жёлтыми, песочными и розовыми домами, утопающими в зелени деревьев, с яркими цветами на клумбах, газонах и балконах. За домами виднелась улица. Городок был немного похож на тот, в котором она жила до самой встречи с Доктором, только ещё симпатичнее.

— Орнитаун? А это единственный город птеранов, или есть ещё, скажем, покрупнее?

— О, они собираются однажды построить крупный город! Но пока численность птеранов невелика, и они все живут в Орнитауне свою первую жизнь.

— Первую жизнь?

— Да. Жизненный цикл птеранов состоит из двух фаз: первая — в виде гуманоидов с перьями на месте волос, а потом они перерождаются в разумных птиц и населяют весь остальной мир. Но это только те, кто умер своей смертью. Чего нельзя сказать о том бедном Голубе. Кто-то здесь против его перерождения. Или не конкретно его, а любого птерана. Вот это я и собираюсь выяснить.

— Вы только что с места смерти Фредерика? — раздался рядом серьёзный и понимающий голос. Ксения с удивлением посмотрела на мальчика, что подошёл к ним. Он выглядел угловатым и нескладным, был одет в свободную рубашку и широкие штаны, обуви на нём не было, и ступни выглядели потрескавшимися. Голову мальчика украшала слегка кудрявая, точно крона берёзы, шевелюра из зелёных не то перьев, не то всё-таки листьев, из его руки торчала веточка, как у дерева, а сероватая кожа напоминала кору молодой черёмухи. — Хорошо, что опоздали, — с облегчением добавил он. — Появись вы чуть раньше — вам бы оторвало конечности взрывом.

— Ужас какой! — Ксению передёрнуло. — А ты зачем стоял и смотрел? Или ты случайно, мимо проходил просто?

— Я ещё не ходил туда, — ответил мальчик. — Пришёл проследить, чтобы и другие не ходили. Но обошлось. Завтра весь остальной класс будет на месте. Осталось только сообщить его маме. Лайла Голубка Джонсон сейчас сердится на Фредерика за то, что он прогуливает школу. Для неё будет ударом, когда она узнает...

— А ты кто сам такой? — спросил его Доктор. — Ты — одноклассник погибшего... Фредерика Голубя Джонсона, верно? Как тебя зовут? Вы с ним дружили? Что, по-твоему, здесь случилось, кто и за что его взорвал?

— У вас так много вопросов, что от вашей мозговой энергии сейчас можно зарядить мобильный телефон, — улыбнулся мальчик. — Я — Тимиан Чайка Бланшетт, можно просто Тим. Мы с Фредериком учились в одном классе. Он был не особо прилежным учеником, любил беззаботно проводить время, гуляя на улице вместо уроков. И сегодня эта привычка стала для него роковой. Во дворе была спрятана бомба, и Фредерик на неё наступил. Я понял это, как только увидел, что его нет на своём месте в классе.

— То есть, ты видишь будущее?

— Не только будущее. Иногда — прошлое или настоящее. Какую-нибудь правду о том, что попалось мне на глаза. Про тебя я тоже уже могу сказать какой-нибудь правдивый факт, — Тимиан направил палец на Доктора, запросто переходя с ним на совсем не официальный, а даже, пожалуй, бестактный тон, будто не видел в этом ничего такого. — Ты — Доктор. Ты так себя называешь, потому что решил, что будешь спасать всех, кого сможешь. Ты старше, чем выглядишь, долго живёшь и очень одинок. Это одна из причин, почему ты взял с собой вот её, — кивнул он на Ксению. — Те, у кого не сложилось с любовью, порой скрашивают своё одиночество в обществе кошек. Вот ты...

— Ну всё! Хватит, я и сам про себя всё знаю, — оборвал мальчика Доктор, заметно смутившись от его слов. — Может быть, ты лучше расскажешь, кто и зачем взрывает птеранов? Это единственный случай, или?..

Тимиан в ответ сделался очень мрачным:

— Это была экспериментальная бомба. Тот, кто собрался истребить всех птеранов, проверяет, как работает его изобретение.

— Истребить всех птеранов... — Доктор печально покачал головой. — Кому же они так не дают покоя?

— Я больше пока ничего не знаю. Жду, когда пойму, — Тимиан пожал плечами, отчего раздался хруст, как от ломающегося дерева. Он скривился от боли.

— Что с тобой? — кинулась к нему Ксения. — Суставы болят, да?

— Нет. Просто мои мышцы понемногу готовятся одеревенеть. Мне скоро четырнадцать.

— Плохой возраст, — согласно кивнула она. — А это... чем-то лечится? Или потом пройдёт?

— Пройдёт. За несколько дней или за несколько месяцев. Я точно не знаю, сколько будет длиться переходный период. Будет неплохо, если я успею вместе с вами разоблачить и остановить истребителя птеранов. Так что обращайтесь, я постараюсь помочь.

— Тебе ведь нужно сообщить маме Фредерика, что он... — напомнила Ксения.

— Да, верно, — Тимиан принялся разминать затёкшие ноги, готовясь к неприятному визиту. — А вы можете сейчас ходить где угодно. Сегодня больше не должно быть взрывов. Во всяком случае, вам ничего не грозит.

— Это хорошая новость! — улыбнулся Доктор. — Тогда удачи тебе, а мы пошли любоваться видами Орнитауна. Чудесный городок! Ксения, слышишь — тебе сегодня нечего бояться, зато приятных впечатлений будет точно больше, чем ты привыкла! — он потащил Ксению за пределы двора, где открывался вид на широкую светлую улицу. Дома, магазины, кафе и другие заведения по архитектуре напоминали какой-то старый город с Земли, там и сям виднелись клумбы, деревья, цветущие кусты и зелёные участки с полевыми травами.

— Эстетика старинного города очень близка птицам и многим людям, — сказал Доктор. — Многие из птеранов навещают Оринитаун в своей второй жизни.

— Это значит, что всё ещё есть риск наступить на перья, — вздохнула Ксения. — В таких красивых местах их всегда много.

— Не беспокойся. Если к твоей обуви или волосам вдруг прилипнет пёрышко — я уберу его.

— Только не предупреждай меня, хорошо? Молча сможешь?

— Ну... вот этого не обещаю. Да ладно тебе! — засмеялся Доктор. — Здесь оброненные перья тщательно собирают, чтобы делать из них парики и украшения для головы, так что ты можешь не стоять в таком напряжении и не бояться наступить. Вперёд! — он поманил её за собой куда-то в заросли цветущего шиповника с большими желтоватыми лепестками. — Смотри, какие великолепные, огромные цветы! Часто ли ты на Земле такие встречала?

— Такие — вроде не очень. Поменьше. А это... только для красоты здесь растёт, или ягоды тоже собирают?

— Ещё как собирают! Здесь делают самый вкусный во вселенной шиповниковый сироп, им поливают мороженое и другие десерты... Знаешь, в Орнитауне потрясающая кухня! — Доктор даже причмокнул. — Видишь, сколько вокруг кафе и ресторанчиков?

— Угу, — рассеянно кивнула Ксения. — А знаешь, что? — она втянула ноздрями воздух. — Кажется, эти цветы пахнут!

— Ну конечно! На Линнее все растения имеют более интенсивный запах, чем на Земле. Тебе нравится?

— Ага. Только голова кружится с непривычки, — Ксения побежала на полянку за кустами, присела на корточки и вдохнула аромат других цветов — синеньких, сиреневых и жёлтых, названия которых она не могла вспомнить. — Ох, как мне тут уже нравится! — она поднялась и обернулась, чтобы убедиться, что Доктор не оставил её одну. — Спасибо! Ну где бы я без тебя ещё цветочки понюхала? На Земле же у меня плохо получается.

— Одна из самых прекрасных планет во вселенной! — Доктор улыбнулся, но его улыбка из восхищённой вдруг стала хитрой. — Хочешь здесь остаться? Будешь жить среди птеранов, привыкать к перьям и к запахам трав и цветов вокруг...

— Так! А Кузьку я что, с тобой оставлю?! — возмутилась Ксения. — Его ж сюда нельзя, он всем перья повыдёргивает!

— Ох, и то верно, — Доктор поманил Ксению на дорожку, с интересом посматривая по сторонам. Ксения напоследок ещё раз вдохнула дурманящий аромат жёлтого шиповника — и отпрянула, видя идущих ей навстречу людей с перьями вместо волос. Черты их лиц неуловимо напоминали птичьи, но в целом это были, скорее, всё-таки люди.

— Откуда вы? — подскочила к ней полноватая тётка с копной белых коротких перьев. — Куда идёте?

— А... м-мы просто гуляем! — Ксения занервничала.

— Да, мы здесь вроде как туристы. Не бойтесь, мы мирные. Просто решили посетить ваш город, Орнитаун — очень красивый и уютный город, вы так не считаете? — Доктор улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, чтобы свести на нет возможное недовольство местной жительницы.

— Да-да, — закивала она. Голос женщины напоминал кудахтанье. — Очень уютный! Удачно вам прогуляться! Если вы и вправду мирные туристы.

— Значит, здесь бывают и не мирные? — Доктор озадаченно нахмурился, желая расспросить побольше, но женщина с белыми перьями уже шла прочь.

— Наверное, у них тут есть враги. Кто-то же подложил во двор бомбу, — негромко заметила Ксения. — Так, стой! Это сейчас была... я правильно понимаю? Она — курица??

— Вероятно, Курица — это её второе имя. Птераны — это гибриды гуманоидной расы с разными птицами. Наш погибший был Голубем, а семья Тимиана, судя по всему, Чайки. Хотя сам он не похож на птерана.

— Обалдеть... — только сейчас осознала Ксения, с насколько интересной формой жизни она столкнулась. — А тут есть вороны? Павлины? Ястребы, коршуны, трясогузки, синицы?

— Кто-то из них точно найдётся, не сомневайся!

— Тогда... Пойдём знакомиться, что ли? — Ксения сделала шаг вперёд, ища глазами людные места вокруг. Но тут у неё под ногами вдруг качнулся асфальт, а в глазах потемнело. Ксения поняла, что теряет равновесие и вот-вот упадёт.

— Эй! Ксения, что с тобой, ты падаешь? — вовремя заметил её состояние Доктор.

— Да что-то... всё кружится... — пробормотала она, прежде чем рухнуть прямо в заботливо подставленные руки и отключиться.

Придя в себя, Ксения обнаружила, что Доктор уже пристроил её на какую-то скамейку возле дороги и сейчас сканирует её тело своей отвёрткой.

— Ну, и что со мной? — слабым голосом спросила она.

— Упадок сил, падение уровня глюкозы в крови, — тут же ответил Доктор. — Ты просто очень голодная. Сколько времени ты уже без пищи?

— А... Так это у меня сейчас был голодный обморок? — Ксения вдруг улыбнулась. — Давно мечтала хоть раз в жизни упасть в голодный обморок! Да ещё и на тебя... Всё, можно считать, жизнь удалась! — захихикала она.

— Ксения, мы не сможем разобраться с происходящим здесь, пока ты не восстановишь силы! — строго напомнил Доктор. — Когда ты в последний раз что-нибудь ела? Тебе срочно нужно подкрепиться! Я ведь не просто так упомянул о потрясающей кухне Орнитауна! Обо всех этих ресторанчиках и кафе вокруг! Это было для того, чтобы ты задумалась о том, что хочешь поесть.

Ксения потупилась, снова неловко хихикая:

— Доктор, ну прости! Не могу я так просто в твоём присутствии что-то есть — ты вон какой худющий, одним своим видом отбиваешь любой намёк на аппетит!

Он в ответ растерянно покачал головой:

— Да... Что-что, а вызывать у кого-то нервную анорексию мне ещё не доводилось! И это определённо не то, чем я мог бы гордиться. Итак, мы сейчас пойдём вон в то миленькое кафе, — показал Доктор на вывеску с другой стороны дороги. — Там ты что-нибудь закажешь, я — тоже, и, пока мы будем сидеть за столиком и наслаждаться местной кухней, мы с тобой постараемся прислушаться к разговорам вокруг. Есть вероятность, что взрыв заметил кто-то ещё, кроме Тимиана.

— Да, наверное. Идём тогда, — Ксения приподнялась со скамейки, всё ещё чувствуя слабость в мышцах. Доктор придержал её, чтобы снова не упала, и они побрели в сторону кафе напротив. Вывеска кафе была оформлена в жёлто-золотистых тонах, вход украшали искусственные цветы, по большей части тоже жёлтые. Ксения с любопытством присмотрелась получше.

— Кафе "Чайная роза", — прочитала она. — В общем, понятно, что здесь подают в качестве напитка, — Ксения снова хохотнула.

— Да? Точно. Оно действительно так называется, — Доктор отвёл взгляд от вывески. — Мы всё-таки зайдём сюда. Я слышу внутри голоса, это как раз то, что нам нужно.

Ксения же вновь ощутила приступ головокружения и какого-то странного настроения, схожего с опьянением — видимо, от непривычно сильных запахов.

— Золотится роза чайная, как бокал винааа, — затянула она. — Ой! Нет, это я зря, я же обещала, — испуганно замотала она головой, поняв, что поёт. — Я не продолжу, плохая песня, тебе не понравится! Доктор, тащи меня внутрь быстро и заткни мне рот чем-нибудь съедобным, пока я тут не начала...

— Ох, эти пьянящие ароматы! — покачал головой Доктор, распахнул дверь и потянул Ксению за собой. Посетители и работники кафе с пернатыми головами тут же повернулись к таким необычным посетителям.

— Добрый день, гости дорогие! — подошла к ним белопёрая девушка с большими губами. — Если вы голодны и хотите чего-нибудь большего, чем лёгкий перекус — сегодня у нас есть фирменный ягодный пирог!

— Ягодный пирог? Думаю, неплохой вариант для голодных, — согласился Доктор. — Что скажешь, Ксения?

— Ладно, я буду. Только два вопроса: с чем он, и можно ли ещё какой-то напиток?

— О, у нас есть пироги на выбор — черничный, земляничный, мультиягодный — это сразу с земляникой, черникой, малиной и шиповником — а также ещё есть пирог с грушей, — любезно перечислила девушка. — Из напитков есть черничный коктейль, кофе с молоком, чай из жёлтой розы, из чабреца и классический чёрный. Также мы можем предложить вам сливочно-землянично-банановый десерт с сиропом из шиповника или из черники. Ну так, гости дорогие, что закажете?

— Банановый?? Звучит вкусно! Значит, два этих чудесных десерта с сиропом из шиповника! — выбрал Доктор. — А напитки и пирог — на выбор моей спутницы, — он кивнул Ксении — мол, выбирай.

— Так... Ну, пусть будет мультиягодный пирог и черничный коктейль.

— Отлично! — девушка записала их заказ в свой блокнот. — Присаживайтесь за свободный столик, скоро вам всё принесут. В качестве оплаты мы берём с иностранных гостей что-нибудь блестящее! — заявила она. — У вас же наверняка нет при себе наших денег, вы явно не местные.

— Блестящее — значит, из металла? — уточнил Доктор. — Или не только? — он порылся в карманах, вынув пару медных чеканок — возможно, монет — ромбовидной формы, одну серебристую и круглую и перламутровый осколок морской раковины. — Вот это подойдёт?

— Да-да-да, отлично, благодарю! — девушка поспешила забрать протянутые ей находки.

— Да чтоб я так собирала!! — с восторгом и завистью воскликнула Ксения.

— Ксения, потише, — остановил её Доктор. — Иначе с тебя возьмут ещё и штраф. Ты же не хочешь расстаться с чем-нибудь ценным?

— Пожалуй, нет, — опасаясь за свой ободок с ушками, Ксения уселась за столик. Доктор сел на соседний стул, откинувшись на спинке.

— Итак, пока мы ждём наш заказ — держи ухо востро, — негромко сказал он ей. — Ни на кого не смотри слишком пристально, но не упускай, если что-то покажется любопытным.

Спустя несколько минут та же белопёрая официантка принесла заказ. Пирог, коктейль и десерт — всё было на двоих. Доктор попробовал пирог первым, с явным любопытством.

— Мм, вкусно! — он облизал пальцы. — Ешь, ешь — не пожалеешь. И лучше всю свою половину полностью, чтобы крепче держаться на ногах. Не хотелось бы, знаешь, всё время носить тебя на руках — мало ли, от кого или зачем ещё придётся быстро бегать.

— Да поняла я, поняла, со мной на руках далеко не убежишь, — со вздохом Ксения принялась за свою порцию. Пирог и впрямь оказался очень вкусным, ещё тёплым, а в сочетании с прохладным черничным коктейлем было вообще восхитительно. Но не успела Ксения это толком осознать, как двери кафе распахнулись, и внутрь резким, тяжёлым шагом направился высокий мужчина в полицейской форме с длинным крючковатым носом и чёрно-коричневыми перьями на голове.

— Офицер полиции Макс Коршун Дэниелс, — представился он насторожившимся официанткам и поварихе, показав документ. — Я должен проверить камеры в вашем заведении, чтобы установить ваше алиби на последние несколько часов.

— Аалиби? — протянула повариха, встряхнув хохлатой головой в косынке. — Это что ж такое произошло-то, может быть, просветите нас? Никого не трогаю, пеку, значит, пироги — а тут вдруг вы, такой серьёзный! Что за дела, ограбили, что ли, кого? Ну, это точно не мы.

— Нет, — отрезал офицер полиции. — Мне нужно проверить, не укрываете ли вы у себя лиц второй фазы жизни. Только что кем-то из них был атакован человек из расы мелиоров. Многочисленные повреждения кожи и одежды, ранения со следами когтей и клювов, перьевые следы на одежде, в волосах и на месте происшествия. Пострадавший выжил и отбился, но, по его словам, ему чуть не выклевали глаз и сильно повредили руки. Похоже на целенаправленное и осознанное нападение. Сами понимаете, нам не хотелось бы, чтобы мелиоры сочли это возобновлением межрасовой вражды.

— Ну дела! И вы полагаете, будто я укрываю в своём кафе тех, кто его клевал? Поверьте, это полный, полнейший бред! Я сейчас же распоряжусь, чтобы охранник показал вам видео с камер. Вы убедитесь, что никаких лиц второй фазы жизни нас сегодня не посещало, мы ни с кем не в сговоре и ни за какое такое безобразие не в ответе. Больно надо нам возобновлять с ними вражду! Только-только дело пошло на лад, не за горами праздник в честь заключения мира, мне и моим девочкам предстоит сейчас много работы — и щедрая оплата! От премьер-министра мелиоров же! Нужно быть совсем дундуком, чтобы сейчас портить с ними отношения! Не находите?

— Я склонен вам верить, Розалинда Пава Голди, в ваших словах есть резон, и я сам очень жду праздника в честь мира с мелиорами, но таков порядок. Я обязан проверить всё и всех.

— Ну что ж, воля ваша. Гали, дорогуша, — обратилась она к официантке, — проводи-ка доблестного офицера полиции к нашему охраннику.

Белопёрая Гали и офицер полиции Макс Коршун Дэниэлс скрылись в чёрном ходу. Встревоженные посетители понемногу расслабились. А вот Доктор только сильнее подобрался, затараторив почти на ухо Ксении:

— Ну, ты ведь всё слышала? Вражда с расой мелиоров подходит к концу — и вдруг, когда ничто не предвещало, один из них оказывается атакован разумными птицами. Что-то и впрямь похоже на то, что кто-то хочет возобновить неприязнь между двумя расами! Офицер полиции опасается, что из-за одного случая птеранов сочтут врагами. Как будто птераны очень стараются оправдаться перед мелиорами.

— Так, в общих чертах понятно. А кто такие эти мелиоры?

— Люди, — просто ответил Доктор. — Те, что без перьев. Люди с идеальным состоянием организма, с идеальным телосложением, хорошей генетикой. Идеально отобранные люди. Те, кто решил, будто лучшая версия Земли — так они воспринимают Линнею — должна принадлежать лучшей версии человечества. А птераны претендуют считаться ещё одним полноправным разумным видом, населяющим эту планету. Истоки их вражды кроются где-то здесь. Птеранов пока не так много, но, как я и говорил, они намереваются заселять Линнею дальше, строить большие города, растить новые поколения...

— И чтобы заслужить право на это, птеранам нужно доказать мелиорам, что они им не враги, — тихо и с пониманием подытожила Ксения.

— Да, птераны стараются. Но что, если кто-то вовсе не заинтересован в том, чтобы они это доказали?..

Их разговор прервал знакомый голос в дверях:

— Простите. Сюда ведь заходил офицер полиции? Он ещё в здании? — Тимиан, мальчик с зелёной шевелюрой и веточкой из руки, приставал ко всем посетителям кафе. Узнав, что тот пошёл к охраннику, Тимиан невозмутимо направился к стойке, где разместились официантки.

— Тётушка Гали! — окликнул он ту самую белопёрую. — Пропустите меня, пожалуйста. Мне очень нужно кое-что спросить у офицера полиции.

— А ну, куда собрался, мелкий?! — громко возмутилась она в ответ, преградив ему путь к чёрному ходу. — Полегче, слышишь, а то маме твоей всё расскажу! Зачем он тебе, офицер полиции-то? Что ты у него спрашивать такое собрался? Ты вообще знаешь хоть, что произошло? Ты свидетель, что ли?

— Я ещё не свидетель. Но собираюсь им быть. Полиция расследует случайно не убийство Фредерика Голубя Джонсона?

— Господи!! — Гали в ужасе всплеснула руками. — Бедняга, что с ним произошло? Когда? Кто?!

— Кто-то, кому было поручено установить в жилом дворе экспериментальную бомбу. А разве офицер полиции приходил не по этому поводу?

— Ещё и бомба, батюшки! Что за дела-то творятся! И как раз в преддверии праздника! Боюсь, так и до празднования-то не дойдёт. А офицер интересовался, не укрываем ли мы кого-то из второй фазы. Какие-то птицы заклевали сейчас одного мелиора, вот он и расследует, не из наших ли.

— Тогда я тем более должен попасть на место происшествия. Если мне удастся увидеть пострадавшего — станет понятно, было ли это нападение местью за подрыв бомбы, или это не связанные друг с другом случаи. Тётушка Гали, прошу тебя, дай мне поговорить с офицером полиции! Я мог бы быть полезен в этом расследовании, понимаешь?

— Ох, да кем ты себя возомнил-то, со своими теориями заговора? — отмахнулась Гали. — Не советую тебе в это лезть, Тим. А то как бы тебе самому не угодить в полицейский участок. Говорила я твоей маме — надо бы отвести тебя к психиатру, а она всё меня не слушает...

— Доктор, ты не находишь, что надо бы как-то помочь Тиму? — забеспокоилась Ксения. — Ему не верят, а ведь он умеет видеть всю правду о других. Он бы правда помог полиции, если бы только его послушали!

— О, да. Птераны несколько ограничены в своём отношении к чему-то, выходящему за обыденные рамки. Бедолаге Тиму не повезло, — вздохнул Доктор. — Но нас, как и его, никто не захочет пустить на место происшествия, поэтому... — он вскочил из-за стола, — нам и Тимиану нужно попасть к пострадавшему и на место происшествия как-то в обход полиции. Либо... слушай, я пущу в ход свою психобумагу, а Тимиану придётся подыграть мне! — просиял Доктор, поняв, как лучше действовать. — Эй, Тимиан, подожди! — кинулся он к мальчику. Ксения подскочила следом.

— Доктор, и ты уже здесь?! — тот изумлённо распахнул свои светлые зелёные глаза. — Не зря я пришёл именно сюда!

— Да. Пойдём отсюда, есть разговор. Ты только не спеши отчаиваться, — Доктор заговорщицки наклонился к его уху. — Я знаю, что нам делать!

Они покинули кафе "Чайная роза", и по дороге Доктор ввёл мальчика в курс дела:

— Итак, мы сейчас догоним офицера полиции, и я покажу ему то, что должно заставить его прислушаться ко мне. Скорее всего, он примет меня за детектива или тоже сотрудника полиции. А ты, — указал он на Тимиана, — и ты, — кивнул он Ксении, — вы оба будете кем-то вроде моих помощников. Нам нужно будет осмотреть само место нападения, а затем поговорить с пострадавшим. Только Тим, прошу тебя: веди себя так, как будто ты не видишь столько всего. Просто пока молчи, говорить буду я.

— Тебе нравится быть самым умным из всех присутствующих, — слегка улыбнулся Тимиан. — Но я постараюсь не говорить такого при полиции.

— Вот именно. Смотрите, вон он! — заметил Доктор показавшуюся на другой дорожке фигуру Макса Коршуна Дэниэлса. — Итак, держите себя в руках и доверьтесь мне!

Решительным шагом Доктор преодолел расстояние между ними и офицером полиции, вынимая из кармана психобумагу.

— Добрый день! — невозмутимо начал он, раскрывая перед тем "корочку". — Я так же, как и вы, расследую обстоятельства нападения предположительно птеранов на мелиора. И хотел бы получить разрешение на осмотр места происшествия и на беседу с потерпевшим.

— Частный детектив, значит? — прищурился офицер полиции. — Что ж, надеюсь, вы ведёте независимое расследование и не собираетесь подтасовывать факты в угоду одной из сторон?

— О, да. Совершенно независимое и беспристрастное расследование! Я намерен разобраться в том, что там произошло на самом деле. Прошу проводить меня к месту, на котором потерпевшего атаковали. Там могли остаться следы, я должен их проверить.

— Что ж, идёмте. Как бы я хотел надеяться, что это были обыкновенные птицы, а не из наших.

Доктор жестом подозвал Тимиана и Ксению.

— Мои помощники, — представил он их. — Пойдут со мной. Неопытные ещё, практикуются.

— Погодите! — нахмурился Макс Коршун Дэниэлс. — Вот этого мальца я давно знаю. Он вам работу-то не срывает?

— Нет, что вы! Сообразительный малый с повышенной внимательностью и умением делать выводы. Заранее извиняюсь за его возможное поведение. За девушку извиняться не буду — она, в случае чего, потом извинится за своё поведение сама.

Ксения послала полный недоумения взгляд Доктору, сперва не поняв, к чему он это. Но тут до неё дошло: место нападения птиц, наверняка там будут перья. Нужно держать свой страх под контролем, раз уж ты теперь "помощница детектива". Перья или нет, а совершено преступление с неочевидной подоплёкой. Нужно сосредоточиться на этом.

Офицер полиции привёл всех на пустырь, где на земле открывалась почти такая же страшная картина, как и на месте взрыва. Только крови было гораздо меньше, а перья — разных видов. Доктор незаметно вынул звуковую отвёртку и просканировал ею землю и несколько перьев. Лицо его помрачнело.

— Ну, так что вы скажете? — спросил офицер полиции. — Вы знаете, кому принадлежат эти перья? Здесь был кто-то из птеранов, или это были обычные птицы?

Доктор нацепил на лицо более бодрое и деловитое выражение, что не укрылось от Ксении.

— Здесь были воробьи, трясогузки, стрижи, сороки, ласточки и, кажется, жаворонок. Такие перья и следы бывают у самых обычных птиц, живущих в этой местности, — ответил он. — А теперь я должен поговорить с самим потерпевшим.

— То есть, объяснить, что паника по поводу возобновления межрасовой вражды неуместна?

— Паника всегда неуместна, она лишь мешает верно оценить ситуацию, — покачал головой Доктор. — Так как наш потерпевший? Кто он вообще, что о нём известно?

— Круз Хоффман, научный сотрудник из какого-то захудалого мелиорского института. При себе у него был пустой чемодан, тоже весь в следах птичьих атак. Очевидно, потерпевший прикрывался им как щитом. Сейчас Круз Хоффман находится в медпункте, ему там обрабатывают раны и делают прививки.

— Что ж, показывайте дорогу в медпункт! — Доктор наклонился к напряжённой, обхватившей себя руками Ксении. — Ты ведь не паникуешь, я надеюсь? А то знаешь, взбесившиеся птички вдруг с чего-то заклевали научного сотрудника... Тревожная картина какая-то, лучше это не представляй, не так тут всё было. Пойдём!

— Это и вправду было страшно, — вдруг негромко заметил Тим. — Ему клевали руки, щипали пальцы... Руки, сделавшие что-то очень плохое, получили своё.

— Не представлять — это и тебя тоже касается! — строго заметил Доктор. — Нападение птиц на человека — это страшно, все и так это понимают. А подробности лучше узнать у самого потерпевшего. Так что мы идём в медпункт. Никому не отставать!

Тим с трудом сделал шаг и принялся разминать ноги, чтобы вернуть им подвижность.

— Опять... деревенеют, да? — с пониманием шепнула Ксения. — Это от долгого стояния в одной позе? Может быть, тебе нельзя так?

— Если я простою слишком долго — я могу пустить корни. Я бы хотел сделать это не здесь, не в случайном месте, а под окном своей мамы, — ответил Тимиан. — Да, ты права. Пока лучше избегать неподвижности.

— Тогда не отстаём, догоняем Доктора! Так. А ты этого учёного Круза Хоффмана вообще знаешь?

— Впервые слышу о нём. Но не могу сказать ничего хорошего, — тихо добавил мальчик.

Но когда все прибыли в медпункт, они обнаружили, что потерпевшего учёного там уже нет. Его палата оказалась пуста. Медсестра мялась, не зная, что сказать.

— Вам кто-то запретил говорить? — допытывался Доктор. — Что вы скрываете?

— Мне... не то чтобы прямо запретили, — медсестра задумчиво прикусила губу. — Я просто не знаю, кто он такой. Тот человек, забравший пациента. Он заплатил мне, сказал, что сам позаботится о нём.

— Как выглядел тот человек? Он — мелиор?

— Думаю, да. Я, кажется, видела значок в виде человеческой фигуры, символ мелиоров. А так на нём был плащ с капюшоном и маска с клювом. Видимо, он не хотел быть узнанным. Наш пациент охотно пошёл с ним, пока никто, кроме меня, не смотрел.

— Честные граждане не носят такую маскировку, — вдруг покачал головой Тимиан. — Тот человек пообещал учёному лечение и вознаграждение...

— А ты откуда знаешь? — смутилась медсестра. — Я слышала что-то, краем уха. Он сказал "вам обеспечат лучшие условия", когда уводил пациента.

— Да, так он, вероятно, и сказал. Но учёного Круза Хоффмана наверняка уже нет в живых, — мрачно заявил он. — Моё понимание усиливается, чем больше я нахожусь на месте происшествия. И теперь, когда картина происходящего в моей голове почти сложилась, я должен рассказать всю правду! Круз Хоффман был тем, кто разработал экспериментальную бомбу и подложил её во двор. Чемодан, что был при нём — из-под бомбы. И те птицы, что атаковали его, они видели, как подорвался Фредерик Голубь Джонсон. Они отомстили за его смерть. Они не смогли убить его, но за них это сделал его собственный заказчик, который пока ускользает от меня так же, как и от всех. Учёного убрали как того, кто мог проговориться. Он пережил свою полезность. И должен признаться, мне его совсем не жаль. Наверняка та бомба была не последней. Будет ещё. Не сегодня, но следующая бомба обязательно будет.

Все стояли и слушали Тимиана с потрясёнными лицами. Первым заговорил офицер полиции:

— Послушай, я ещё с прошлого года сыт по горло твоими теориями заговора! Ну какая месть — твой шеф ведь сказал, что это были обычные птицы.

— Я сказал, что такие перья и следы бывают у обычных птиц, — уточнил Доктор. — А ещё я сказал тебе, Тимиан Чайка Бланшетт, что не стоит демонстрировать такие обширные познания прямо при офицере полиции!

— Но зачем скрывать? Все должны знать правду. Мои подозрения о том, что взрыв во дворе и нападение на учёного как-то связаны, подтвердились, и теперь это нужно доказать. У птеранов во второй фазе жизни перья, следы и клювы не отличаются по виду от простых неразумных птиц. Простые птицы не напали бы без причины. Когда я стоял возле места нападения, я увидел... — Тимиана передёрнуло. — Увидел эти руки, сотворившие нечто чудовищно жестокое! Эти руки по локоть в крови...

— Так! Успокойся!! — рявкнул на него офицер полиции. — Сестра! Сделайте ему укол, он, кажется, сошёл с ума и бредит.

— О, нет! — вступился за него уже Доктор. — Поверьте, он в своём уме, просто потрясён человеческой жестокостью! Я просто не хотел, чтобы вы паниковали раньше времени, но там были действительно не обычные птицы. Скорее всего, Тим верно сложил два плюс два, так что, раз уж это больше не замалчивается, советую к нему прислушаться. И проверить место взрыва! Мы были там, но у вас, офицер Коршун Дэниэлс, для этого больше полномочий. Погиб школьник Фредерик Голубь Джонсон, и я думаю, уж это-то происшествие вы не оставите без внимания!

Офицер полиции вперил в Доктора взгляд, полный сдерживаемой злости:

— Если взрыв окажется таким же бредом мальчишки, то вы у меня все отправитесь в участок на двадцать суток за ложную информацию! Пошли! Только попрошу, без этого чокнутого! Ему не помешает хороший укол успокоительного в зад!

Тимиан же был на редкость спокоен и невозмутим:

— Я не нуждаюсь в успокоительном, вы ошибаетесь. Но моё присутствие на месте взрыва тоже не требуется. Я там уже был. Идите без меня, если так вам удобнее. Вы сами всё увидите.

— А мне идти? — скрывая страх, поинтересовалась Ксения.

— Вот кому требуется успокоительное, — указал на неё Тим, обращаясь к медсестре. — Ей нужнее, чем мне. Места обоих происшествий сильно пугают её.

— Так! — Доктор засуетился, подбирая план действий. — Вот что: давайте вы оба сейчас примете успокоительное — после таких потрясений оно не помешает, главное, не слишком переборщить с дозой. А потом мы с офицером полиции осмотрим место взрыва и смерти того мальчика. А вы оба подождёте нас снаружи, на внешней стороне улицы.

Тимиан и Ксения всё же приняли по таблетке лёгкого успокоительного, после чего вся компания покинула медпункт, направившись к месту взрыва. И тут же им навстречу выехал автомобиль с прицепом сзади. Что-то очень большое, накрытое блестящей тканью, стояло на колёсах.

— Что такое везёте? — с подозрением остановил водителя офицер полиции.

— Подарок птеранам от премьер-министра Брайтландии! — водитель широко улыбнулся. — В честь праздника примирения на Солнечной Площади будет установлена вот эта статуя: мелиор и птеран, пожимающие друг другу руки, а на плечах у них птички.

— Символично! — не удержался Доктор. — А из какого материала эта статуя?

Водитель вышел из своей кабины и приподнял ткань, показывая не менее блестящую поверхность.

— Позолоченная, видать. Полностью из золота он вряд ли распорядился бы сделать — все средства ушли на куда более щедрый подарок для птеранов. Премьер-министр объявил, что спонсирует постройку детского сада для маленьких птеранов, а также берёт на себя половину организации празднества. Завтра он выступит с торжественной речью, а потом начнутся гуляния — угощения, песни, танцы, ну и куда же без салюта!

— А в котором часу начнётся праздник? — уточнил Доктор. — Не хотелось бы опоздать на него.

— О, довольно рано! Ближе к полудню этак, часов в одиннадцать всем лучше уже собраться. Премьер-министр желает видеть на площади именно всех жителей Орнитауна!

Тимиан подошёл к статуе, дотронулся до неё левой рукой, из которой торчала веточка — и застыл, побледнев. Кожа его зашуршала, шелушась и осыпаясь.

— В чём дело, Тим? — Доктор обеспокоенно потормошил его. — Тебе плохо? Ты деревенеешь раньше времени?

— Да опять эти его шуточки! — сердито отмахнулся Макс Коршун Дэниэлс. — Сейчас снова что-нибудь затирать начнёт — про убийства, бомбы, заговоры. Вы езжайте лучше скорее, — кивнул он водителю. — Нечего вам эти бредни слушать, тем более, накануне праздника.

Тимиан с укором посмотрел на полицейского и на водителя, пока тот уезжал. Потом, с трудом и скрипом шевеля ногами, захромал поближе к Ксении.

— Я потом скажу, — прошептал он. — Когда офицер полиции отойдёт. При нём бесполезно.

— Ты же вроде не боялся его? Ну, офицера полиции, — уточнила Ксения, когда они с Тимом остались стоять с наружной стороны улицы, пока Доктор показывал тому самому офицеру полиции место взрыва с останками погибшего.

— Я и не боюсь, — спокойно ответил Тимиан. — Просто не хочу, чтобы он снова на меня кричал. Я скажу только Доктору. Он поймёт. Он мне верит.

— Да, Доктору можно доверять. Слушай, тебя ведь здесь часто не слушают, да? — Ксения ощутила прилив сочувствия к непонятому мальчику. — Почему?

— Думаю, это потому что я не могу объяснить им, как это у меня работает. Я просто смотрю на кого-нибудь, или о нём при мне говорят — и начинаю понимать больше, чем все. Наверное, эта способность у меня от отца. Я весь пошёл в отца и не очень-то похож на птерана, как ты могла заметить, — невесело усмехнулся Тим. — Руки деревянные, пишу хуже всех в классе. В детстве медленно реагировал, когда ко мне обращались. Делал всё медленно. Мама очень упрашивала, чтобы мне позволили учиться вместе с нормальными птеранами. Но, вопреки её надеждам, мне так и не удалось завести друзей в своём классе. Я часто не замечаю, как говорю о других что-то, что оказывается не общеизвестным фактом. Не всегда могу сразу отличить, когда опять... Поэтому меня считают странным, многие недовольны мной. Одних смущает то, что я знаю про них, другие не верят моим прогнозам. Но я не в обиде за всё это, ты не подумай. Я уже привык. Вот только нужно, чтобы одну вещь офицер полиции узнал не от меня, потому что это всё очень серьёзно. Как ты думаешь, он послушает Доктора? Нет, нужно, чтобы все птераны послушали. Чтобы я был тут ни при чём.

— Меня на моей планете на днях тоже не очень-то хотели слушать, когда я поняла, что кое-кто убивает людей в моём городе, — вспомнила Ксения. — Без Доктора мне бы не удалось справиться и положить конец смертям. Может быть, и в этот раз он поможет?

— Да, — ответил Тимиан. — Я думаю, Доктор разберётся. И ещё я хотел бы спросить у него... Он может знать что-то обо мне, ну, или о таких, как я. Доктор ведь тоже слишком много знает всякого-разного, чем не все довольны, верно? Ему тоже иногда не верят, не хотят слушать?

— Ну... когда как, — замялась Ксения. — Иногда психобумага помогает. Тсс! — она заметила, как Доктор с офицером полиции приближаются, что-то обсуждая.

— Да, я не стану это игнорировать, господин детектив, — заверял последний. — Мне придётся организовать усиленное наблюдение по всему Орнитауну, следить за всеми подозрительными лицами, чтобы не допустить повторения. Мои соболезнования Лайле Голубке Джонсон.

Полицейский ушёл, а Доктор подошёл к Тимиану и Ксении с заинтересованным видом:

— Ну, что ж, я вас слушаю? Тимиан, тебе ведь есть, что сообщить, я знаю! Итак, что же с той статуей?

— Тимиан! Вот ты где! — вдруг раздался громкий, обеспокоенный женский голос. Симпатичная женщина в оборчатом, расшитом блестящими пайетками голубом платье и с чёрными кончиками на концах белых перьев мчалась навстречу мальчику. — Мне тут тётя Гали сообщила, что ты увязался за офицером полиции! Это правда? Это что ещё за люди с тобой?

— Мама, не переживай. Офицер полиции уже ушёл. Это Доктор и его спутница. А что это на тебе? — перевёл он тему. — Это такое платье ты сшила к празднику?

— Да, милый мой. Как тебе, нравится?

— Ты очень красивая в этом платье, мама, — Тимиан грустно улыбнулся. — Вот только на праздник тебе идти не надо.

— Почему — не надо? Приглашаются все! Я тоже хочу пойти.

Тимиан сделался ещё серьёзнее и грустнее:

— Я видел статую, что установят на Солнечной Площади. В ней скрыто что-то очень, очень опасное. И если все жители Орнитауна соберутся вместе — то этой опасности не избежит никто. Никто не спасётся!

— От чего? — недоумевала мать Тимиана. — От чего мы не спасёмся?

— Я думаю, снова будет взрыв. Сегодня погиб Фредерик, а завтра — мы все. Статуя ещё не стала смертоносным оружием, но завтра — наверняка им станет. Это не предложение мира от мелиоров, это... В древней истории ещё Земли был миф о Троянском коне. Вот, что-то вроде.

— Ты так хорошо знаешь мифы землян! — не мог не заметить Доктор. — Изучаешь историю, или это тоже проявление твоей способности?

— Изучаю историю. Мифы, легенды, сказки. У птеранов ведь ещё нет своей истории, их культура основывается на человеческой. А человеческая культура очень интересна. Заставляет задуматься над многими вещами.

— О, Тим у меня так любит читать и размышлять! — с гордостью добавила мама. — Это у него наверняка от отца. Зелёный Странник повидал очень многое, побывал на самых разных планетах. Наверняка и Землю он тоже однажды посетил.

— Или ещё только собирается посетить, — ответил Доктор. — Я не встречал на Земле его потомков. Ваш сын определённо не птеран. Он — потомок почти полностью вымершего вида. Судя по всему, ваш Зелёный Странник остался последним из расы трициклоплантоидов, и наверняка он стремится возродить свой вид по всей вселенной. У него ведь были листья на голове, верно?

— Верно, — удивилась она. — Так вы его знаете?

— Листья на голове растут у первого поколения трициклоплантоидов, — пустился в объяснения Доктор. — Второе же поколение рождается с кожей, похожей на древесную кору, и из их тела в случайных местах растут ветки, как у дерева. К переходному возрасту на ветке должен появиться бутон цветка, а у Тима я этого не вижу. Мне очень жаль.

— Почему? — встревожилась мама Тимиана. — Почему вам жаль?

— Я родился бесплодным, это ты хочешь сказать? — прямо спросил Тимиан. — У меня нет цветка и не будет потомства? А новые ветки из меня ещё вырастут?

— Вырастут, — вздохнул Доктор, потрепав мальчика по зелёной лиственной шевелюре.

— Как ты думаешь, Доктор — я стану красивым деревом? У меня будет пышная крона?

— Должно быть, да.

— Тим! Ну опять ты за своё, — покачала головой мама. — Почему ты всё время говоришь, что скоро станешь деревом? То, что у тебя не будет цветов, ещё не повод ставить на себе крест! Ты ещё можешь стать выдающимся историком, фольклористом, всё как ты любишь!

— Мне правда очень жаль, — Доктор с печалью покачал головой. — Но Тимиан прав. Те представители второго поколения трициклоплантоидов, что не дают потомства, к юношескому возрасту перерождаются в деревья. Обычные деревья, как те, что растут вокруг. Тим уже чувствует предстоящее одеревенение и хочет принести пользу обществу, пока ещё может. Вы ничего не сможете поделать, он скоро станет деревом. Такова его природа.

— Не может этого быть! — мама обняла Тимиана и заплакала. — Ну почему так?! Что же ты такой уродился, даже расцвести, и то не смог?!

— Мама, не плачь, — сын неловко погладил её плечи. — Всё будет хорошо, если вообще что-то ещё будет. Я встану у тебя под окном и пущу корни в землю. Из меня вырастут пышные ветви, без цветов, да, но с листвой. Они будут загораживать избыток солнца у твоего окна. Тебе больше не будет так жарко, когда ты сидишь и шьёшь. Ну разве это плохо? Я по-прежнему буду с тобой, совсем рядом. Но только в одном случае, — Тим посуровел. — Если никто завтра не придёт на праздник. Статуя! Я не вижу нового взрыва сегодня, но чувствую смерть, спрятанную где-то в глубине этой статуи. Это значит, что бомбу в ней активируют сегодня ночью или утром.

— Ты это... просто чувствуешь, да? Просто знаешь, как у тебя это обычно бывает? — уточнила мама.

— Да. Я прикоснулся к статуе и сразу понял, — ответил Тим.

— Но ты не можешь доказать это другим? Я-то тебя послушаю, я тебе верю, мой милый. А остальные? Они ведь придут на праздник. Меня тоже вряд ли послушают все, если я начну их отговаривать.

— Да, мало кто склонен просто так поверить в чьи-то предчувствия, сны, видения, просто "мне так кажется", — покачала головой Ксения. — Я бы сама тоже не поверила на их месте.

— А кто сказал, что мы не можем убедиться в правдивости предчувствий Тимиана и доказать, что в статуе спрятана бомба? — Доктор вдруг слегка улыбнулся. У него явно была идея, как это сделать.

Этим вечером все в очередной раз порадовались тому, что у Доктора есть психобумага. Продолжая удачно выдавать себя за детектива, готового оказать помощь полиции, он смог одолжить несколько камер. Их предстояло закрепить на одежде Тимиана и Ксении, которые должны были прятаться этой ночью по обе стороны Солнечной Площади и записать то, что, согласно видению Тима, обязательно произойдёт. Вскоре они заняли свои места, укрывшись за кустами, окружавшими площадь. Сам Доктор также прятался неподалёку, вместе с мамой Тимиана, не желавшей оставлять его на всю ночь без присмотра. Все запаслись терпением и ждали.

Мама Тимиана, Камилла Чайка Бланшетт, всё-таки не выдержала и заснула. Доктор аккуратно примостил её к дереву, укрыв от фонарей, освещавших площадь, а сам приподнялся, высматривая остальных. Тим помахал ему рукой, показывая, что он всё ещё "в строю". Ему приходилось время от времени менять позу, разминать ноги и другие части тела, дабы не задеревенеть раньше времени, и это помогало не задремать в такой ответственный момент. А вот Ксении приходилось труднее. Она сидела на земле, тоже примостившись спиной к дереву, и старалась не настолько глубоко погрузиться в свои мысли, чтобы заснуть. Потому что тогда она могла обхватить себя руками, а из-за камеры было нельзя. Ксении было немного неспокойно и грустно сидеть там одной, хотелось перебраться поближе к Доктору или к Тиму, но она напомнила себе, что задание есть задание. И просто вслушивалась в звуки ночного города, дожидаясь, когда кто-то объявится.

Ожидание было долгим, но не напрасным. Ксения стряхнула с себя накатившую, было, сонливость и сосредоточилась, когда на противоположной стороне площади ей показалось какое-то движение. Кто-то приближался к статуе, почти бесшумно, но с явным нетерпением. Неизвестный субъект был в плаще с капюшоном и маске с клювом, а в руке у него блестели какие-то инструменты. Ксения замерла, выпятив вперёд грудь с прикреплённой к джемперу камерой и надеясь, что этот тип её не заметит. Он явно не ожидал наблюдения за собой в такой час, даже не оглядывался по сторонам, сосредоточенно подходя к статуе сзади. Раздался негромкий щелчок — какой-то инструмент вскрыл маленькую полость в сцепившихся руках фигур птерана и мелиора. А потом запищал другой инструмент, и изнутри загорелся слабый красный огонёк, неровный, постоянно мигающий. Неизвестный с таким же тихим щелчком закрыл всё обратно и развернулся, чтобы уйти. Но Тимиан вдруг зашагал ему навстречу и преградил путь.

— Это вы что сейчас такое сделали? — сурово спросил он.

— Мальчик, а ты что не спишь в такой час? — занервничал тип в маске. — А, это ж ты, местное чудо в листьях, наслышан о тебе... — пригляделся он. — Ступай домой, выспись перед праздником!

Тимиан же был непреклонен:

— Повторяю свой вопрос: что вы сделали? Что вы там только что настраивали?

— Что настраивал? Ну, понимаешь, в статую встроен проигрыватель музыки, чтобы эти двое как бы спели для всех песню! — ответил тот. — Я просто исполнял приказ премьер-министра — настроить его на нужное время, аккурат после того, как закончится торжественная речь.

— А маска вам зачем? — не унимался Тимиан. — В ней вы не похожи на честного мелиора или птерана. Поэтому я думаю, что вы лжёте. Это вовсе не музыкальный проигрыватель, а что-то совсем другое! Какое-то очень опасное устройство, способное причинить всем вред!

— Да ты что?! — рассмеялся незнакомец. — Малец, а ты готов ответить за свои слова? Ты можешь как-то доказать, что в статуе находится опасное устройство?

— Я непременно докажу это!

— Не докажешь. Потому что здесь нет ничего опасного, — отрезал тип в маске. Значок в форме человека с расставленными руками и ногами на его груди блеснул в свете фонаря. — Ты можешь сколько угодно об этом говорить — тебе никто не поверит, все в Орнитауне знают, что ты ненормальный и постоянно несёшь какую-то чушь.

— Я... Мне поверит моя мама, и я смогу уберечь хотя бы её!

— Тим, вот ты где! А ну-ка быстро домой! — раздался вдруг обеспокоенный голос его мамы. — Я его по всем дворам ищу, а он тут шатается! Ещё и болтает неизвестно с кем! Ну, я тебе устрою! Живо сюда! — сердитая женщина решительно подошла к Тиму и оттащила его куда-то прямо за ухо. Неизвестный в плаще и маске поспешил убраться подальше спокойным, но уверенным шагом. Его никто не стал останавливать.

— Мама, это было очень неосторожно с твоей стороны, — Тимиан с упрёком смотрел на неё, потирая потрёпанное ухо.

— Да? — Доктор приподнялся из-за кустов. — А ты сейчас, можно подумать, был прямо очень осторожен! Кто тебя просил вот так вылезать?! Ты должен был сидеть тихо и не показываться ему на глаза! И что ты вместо этого сделал? О, ты сдал себя с потрохами! Ладно, ты хорошо постарался, снимая этого явно злонамеренного типа так близко, признаю. Но вот зачем ты сказал ему, что всё знаешь?! Ты что, не мог... например, что-нибудь соврать?

— Я не умею лгать, — пожал плечами Тимиан.

— Ох, как жаль. И учиться этому тебе, похоже, уже поздно.

— А какая разница, умею я лгать или нет? — невозмутимо ответил он, глядя на Доктора спокойным прозрачным взглядом. — Он ведь мне всё равно не поверил. Он не принял меня всерьёз и едва теперь ли засуетится, что нам очень даже на руку.

— Только потому что он ещё не знает, что я здесь! — заметил Доктор. — Твоя мама сейчас рискнула собой, чтобы тебя прикрыть, ты это понимаешь?! Тебе повезло, если всё действительно обошлось.

— Вот как?.. — задумчиво протянул Тим. — Я не понял сразу. Мама, прости меня. И спасибо.

— Недоразумение ты моё деревянное! — вздохнула она, потрепав его по макушке. — И ведь не боишься никого, ну что мне с тобой делать...

— Со мной — ничего, — Тимиан принял деловитый вид. — Нам нужно узнать, что записала её камера, — указал он на притаившуюся в кустах Ксению. — Она видела больше.

Ксения с облегчением покинула свой наблюдательный пункт, когда её поманили.

— Всё, да? Больше следить не нужно?

— Да, всё уже сделано, — ответил Доктор. — Ты что-то успела заметить? Если нет — не страшно, твоя камера и так всё записала.

— Он зажёг внутри красный огонёк, — вспомнила Ксения. — Пульсирующий какой-то. Это случайно не могут быть цифры?

— Обратный отсчёт, — понял Доктор. — Но у нас ещё есть время. Если это взрывное устройство, то оно должно сработать не скоро, а днём, когда все соберутся. Итак, нам нужно собрать всех на пару часов раньше задуманного! Нужен проектор, чтобы показать всем птеранам записи с камер, чтобы они видели, как кто-то запустил механизм в статуе. А перед этим ты, Тимиан, расскажешь о своих подозрениях. Как почувствовал угрозу от статуи, решил проверить — и этой ночью всё подтвердилось. Может быть, так тебе наконец-то поверят?

— Надеюсь. Спасибо, Доктор. Я знал, что ты поможешь. Вот только где мы возьмём проектор? Тревожить сейчас полицию — не самая хорошая идея. Да и не думаю, что в полиции найдётся то, что нам нужно.

— У меня найдётся, — успокоил его Доктор, нащупывая что-то в своём кармане. — В ТАРДИС найдётся всё, осталось только пригнать её саму чуть-чуть поближе, — в его руке засветился ключ, и вскоре недалеко от площади с характерным звуком начала материализоваться синяя будка.

Тимиан заинтересованно смотрел на появление ТАРДИС, а затем подошёл к ней... и вдруг нежно погладил закрытую дверцу.

— Здравствуй, ТАРДИС, самый умный живой корабль на свете! У тебя внутри кто-то есть, я чувствую это.

— Да, верно, — растерянно улыбнулся Доктор, открывая её дверь. — В ТАРДИС скрыто очень, очень многое, ну и ещё там где-то сейчас отдыхает котик. Но тебе туда нельзя!

— А я и не прошусь внутрь. Просто мне кажется... будто между мной и ТАРДИС есть что-то общее. Она хранит в себе многое и порой не совсем аккуратно движется. А ещё... — Тимиан нахмурился, поглаживая стену ТАРДИС, — она как будто не так давно пережила сильное крушение. Её раскололо пополам, да?

— Хм... — Доктор почесал в затылке. — Не уверен насчёт "пополам", но да, ты прав, у неё были повреждения. Правда, ТАРДИС умеет восстанавливать себя сама, так что сейчас уже всё в порядке.

— Я сейчас слышал в своей голове какой-то треск. Такой, с каким что-то ломается пополам. Не знаю, быть может, я ошибся? — пожал плечами Тим.

— Треск в голове... — озадаченно повторил Доктор. — Ладно, я за проектором, сейчас вернусь! — он скрылся внутри. А Ксения встревоженно приблизилась к Тимиану.

— Ты знаешь, что там произошло, да? Что за треск? Что случилось с ТАРДИС? А то вдруг это... я её случайно сломала? — испуганно закончила она.

— ТАРДИС уже в порядке, ты же сама слышала. Можешь не беспокоиться — я не скажу Доктору, что это ты её сломала, — улыбнулся Тим. — Тем более, что я вообще не уверен, мои ощущения сейчас почему-то сбивают меня с толку. Как будто произошло что-то, недоступное даже моему пониманию. Но если ты и правда сломала ТАРДИС — я тебя не выдам. Ты просто больше так не делай, хорошо? Она ведь живая, ей тоже было больно.

— Ладно, не буду, — вздохнула Ксения. — Лучше давай подумаем, как организовать наше доказательство. Собрать всех на площади надо раньше, часов в девять утра, например. Думаю, тут всё-таки без полиции не обойдётся. Или кто здесь в Орнитауне главный? Кто может собрать народ вот так сразу?

— Ну... У нас в последние годы появился кто-то вроде главы города. Стивен Орёл Стоун, так его зовут. Он наверняка собирается присутствовать на празднике и обменяться какими-то деловыми предложениями с премьер-министром мелиоров, Сильвестром Патриксоном. Я не думаю, что глава города будет ещё в постели к девяти часам утра. Я могу показать дорогу к его дому. Постучимся и объясним ему всё.

— Наверняка и с главой города ты вот так запросто заговоришь! — обеспокоенно попрекнула его мама. — И тогда он нас тут же выставит за дверь, ничего не желая слушать. Никакого у тебя почтения к авторитетным лицам, всем с порога режешь неудобную правду! А я потом за тебя извиняйся.

— Да, Тим, она права, — неловко начала Ксения. — Ты... Понимаешь, ты как будто какой-то, я не знаю... Пиноккио наоборот, вот! Он лгал, и у него рос нос. А ты не умеешь даже дипломатично промолчать, когда надо. Да ещё и собираешься из мальчика стать деревом. А всё равно хлопот с тобой не меньше, хоть ты и не Пиноккио.

— С тобой тоже, — невозмутимо ответил Тим. — Поэтому твои слова можно считать комплиментом.

— Так, ну всё! — Доктор показался из ТАРДИС. — Комплиментами будем обмениваться потом, а сейчас я спешу сообщить, что проектор подходящего типа у нас есть, и мы можем приступать к следующей части нашего плана. Кстати, напомните, каков план?

— Он собрался идти к главе города, просить, чтобы тот созвал всех на площади в девять утра! — несколько недовольно ответила мать Тимиана. — Вот что, Доктор. Я до сих пор не до конца поняла, кто вы такой, но что-то мне подсказывает, что с главой города говорить лучше вам. Вас он скорее послушает.

— Что ж. Возможно, вы правы. Ну, тогда вперёд? — заперев ТАРДИС и держа в руках проектор, Доктор снял с одежды Ксении и Тимиана камеры, вставив их куда-то в этот самый проектор. — Тим, ты, как знающий путь, будешь нашим проводником. А говорить с главой города и правда лучше мне. Все же помнят — я считаюсь здесь детективом, и это хоть как-то позволяет ко мне прислушиваться. Пошли же скорее!

Стивен Орёл Стоун действительно не спал, когда в его дверь постучали. И к виду Доктора, сующего ему под нос психобумагу, был достаточно готов.

— Детектив, значит? — нахмурился он. — Мелиоры в чём-то меня подозревают?

— Нет, что вы! Я действую в интересах птеранов, хоть и не принадлежу к вам! Случилось кое-что, что способно превратить праздник примирения во что-то совсем другое, гораздо более опасное, — Доктор помрачнел. — Мои ребята смогли записать подозрительные действия неустановленного лица на площади этой ночью. Манипуляции со статуей, которую там установили. В ней скрывается часовой механизм. Неизвестный утверждал, что он выполняет приказ премьер-министра. Вам что-нибудь известно об его идее включить в статуе запись песни?

— Песня? В статуе? Не очень похоже на господина Патриксона, хотя не могу утверждать наверняка. Так в чём дело? Чего вы хотите от меня?

— Вам нужно собрать всё население Орнитауна на площади как можно скорее, без промедления! Промедление может быть опасным для жизни. Но пара часов у нас наверняка ещё есть. Вот этот мальчик, Тимиан, — указал Доктор на того, — сделает принародное заявление, а потом мы покажем всем записи.

— Записи? На площади? Каким образом? — снова нахмурился глава города.

— О, у меня для этого есть проектор! Он позволяет воспроизводить видео с камер прямо в воздухе, вроде голограммы. Народ должен будет на это посмотреть, чтобы не воспринимать мысли Тимиана как пустые, ничем не подтверждённые догадки. Доказательство, что в статуе что-то есть. Также, возможно, кто-то сможет опознать того незнакомца, который это "что-то" там активировал.

— Вы намекаете на... возможную бомбу? — голос главы города потяжелел. — Это, между прочим, очень серьёзное заявление!

— Да, — кивнул Доктор. — Всё может оказаться очень серьёзно. Так вы готовы собрать народ?

— Да, пожалуй. Мне для этого понадобится уже свой инструмент. Я возьму его?

— Поторопитесь!

Спустя пять минут глава города притащил громкоговоритель и завёл свой автомобиль, чтобы поскорее добраться до площади. Вся компания без проблем уместилась внутри. Путь до площади занял совсем мало времени. Стивен Орёл Стоун вышел в центр, окинув взглядом дома вокруг, и прокричал в громкоговоритель:

— Внимание! Уважаемые граждане Орнитауна! С вами говорит глава этого города Стивен Орёл Стоун! У меня важные новости! Просьба всем срочно собраться на площади как можно скорее! Повторяю, всем гражданам Орнитауна срочно собраться на площади!

Народ с перьями на голове вскоре повалил со всех домов и улиц, собираясь вокруг главы города и Доктора с его так называемыми помощниками. Когда все собрались, глава города указал рукой на Тима:

— Вот этот мальчик хочет сделать важное заявление. Слово Тимиану Чайке Бланшетт! — он передал тому громкоговоритель, и Тим начал свою речь.

— Граждане Орнитауна! Сколько я себя помню — и сколько вы меня помните — я всегда обладал даром видеть то, что должно быть сокрыто от посторонних. Я часто мог сказать какой-то нелицеприятный факт о любом из вас. Я просто чувствую вашу суть, не знаю, как это у меня получается. И вчера я точно таким же образом смог почувствовать скрытую суть вот этой статуи, — указал он на две блестящие фигуры, пожимающие друг другу руки. — Я лишь прикоснулся — и понял, что в этой статуе есть или будет что-то, что может принести гибель нам всем! Да, я знаю, что никто не горит желанием верить на слово какому-то мальчишке, который даже не похож на вас всех. Я не в обиде на вас. Но речь идёт об очень серьёзной опасности. Вчера кто-то установил экспериментальную бомбу во дворе, и погиб ученик Фредерик Голубь Джонсон. Я полагаю, будто в руках этой статуи может скрываться такого же типа взрывное устройство, но более мощное, рассчитанное на массовое уничтожение. Нет, не спешите разбегаться сейчас — оно запрограммировано сработать во время праздника, именно поэтому мы собрали вас всех раньше его начала!

Толпа слушала Тимиана с неоднозначной реакцией. Некоторые прислушивались всерьёз, мать Фредерика была расстроена, как и мать самого Тимиана. Но были и те, кто крутил пальцем у виска или с сомнением переговаривался с рядом стоящими.

— Для того, чтобы вы не сочли меня голословным или просто сумасшедшим, у нас есть для вас доказательство, — продолжил Тимиан. — Я почувствовал, что статуя начнёт таить в себе опасность, решил проверить своё предчувствие — и вот, посмотрите, что записали камеры этой ночью!

Доктор включил проектор — и в воздухе появились образы площади и статуи, освещённой лишь фонарями в темноте. Далее показался и тот неизвестный в маске и плаще. Народ взволнованно следил за его действиями возле статуи, вздрагивая от писка и красного огонька. Разговор с Тимианом также был воспроизведён. И именно в этот самый момент к площади подъехал автомобиль премьер-министра мелиоров...

— Значок правительства мелиоров на его груди! — воскликнул Стивен Орёл Стоун, разглядев оный значок у ночного гостя. — А вот и господин премьер-министр собственной персоной! Интересно, как он всё это объяснит?!

Премьер-министр, высокий и статный светловолосый мужчина с открытым и уверенным лицом, вышел из автомобиля в сопровождении своего заместителя, недовольного и мрачного брюнета.

— Мистер Орёл Стоун? — обратился премьер-министр к главе города. — Что здесь произошло? Почему вы всех собрали так рано? Празднование ведь должно было начаться в одиннадцать часов.

— Не будет никакого праздника! — мрачно отозвался тот. — Я жду объяснений! Что тут такое было сделано по вашему приказу, господин премьер-министр?

— Прошу прощения, но о чём идёт речь? Я приказал установить на этой площади статую, символ примирения сторон. Также я собирался выступить с торжественной речью и кое о чём объявить. Народу птеранов это должно понравиться. На что вы так сердиты, мистер Орёл Стоун?

— А вот сами посмотрите! — глава города дал знак Доктору, чтобы тот повторно показал те же записи. — Тот, кого засекли камеры, что-то включил внутри статуи и уверял, что это был ваш приказ!

Премьер-министр в недоумении воззрился на голограмму, показывающую события этой ночи. Чем дальше, тем больше он хмурился, всматриваясь в фигуру в маске. И когда пошла запись Тимиана, который подобрался ближе, премьер-министр очень недобро покосился на своего заместителя рядом. Тот стоял, не двигаясь, с непроницаемым выражением лица — будто старался себя не выдать. Но было поздно.

— Твои движения, — тяжёлым голосом начал премьер-министр, указав пальцем на заместителя. — Твой голос. Твоя эмблема правительства Брайтландии, наконец. Ну что же, мой верный друг и соратник Дейв Лорински, я жду твоих объяснений. ЧТО ты активировал внутри рук статуи, действуя якобы по моему приказу?

— А что мне ещё оставалось делать?! — зло отозвался тот. — Если новый премьер-министр оказался блаженным и так радеет всей душой за конкурирующий с нами, готовый нападать на нас и вытеснять нас вид — то у меня не было выбора, кроме как взять всё в свои руки!

— ЧТО ты активировал в статуе?! — повторил премьер-министр свой вопрос.

— То, что помножит на ноль всю органику, не затронув архитектуру и технику. Планета Линнея будет принадлежать лишь расе мелиоров, как и должно быть! Эта территория отойдёт нам по праву! Мир давно пора обезопасить от этих пернатых!

Доктор сжал кулаки и обманчиво-медленно направился к Дейву Лорински, сверля того суровым взглядом.

— А, так мы все не ошиблись! Это взрывное устройство, бомба, такая же, как та, что убила несчастного школьника в одном из дворов? А что же стало с её изобретателем?

— Он оставил мне свои разработки, не успев утвердить своё авторство! — злорадно и самодовольно ухмыльнулся Дейв. — Эти свирепые пернатые могли пытать его и вызнать всё раньше времени! Я не мог этого допустить. Так что моё оружие так и останется безымянным, тем более, что используется всего лишь раз, зато наверняка. А потом мелиоров ждёт возвращение к прежней жизни! Не придётся больше делиться ресурсами с этими птицеголовыми, что объявили себя разумным видом! Наш мир будет процветать! Знал ли мой предок, Кристофер Лорински, к какому падению экономики приведут успехи его безумных экспериментов?! Он вывел этих пернатых, считающих себя людьми, и они начали отжимать наши территории! Территории и ресурсы настоящих, чистокровных людей! Но сегодня этому настанет конец! — Дейв мерзко, злорадно рассмеялся.

— Сегодня тот, кого ты должен был поддерживать в его государственных делах, твоими стараниями прославится как человек, устроивший геноцид! — жёстко осадил его Доктор. — Точнее, так вышло бы, не будь здесь меня и смелого, неравнодушного, не желающего сдаваться Тимиана! Благодаря его своевременному предчувствию мы доказали, что за угрозой птеранов стоишь ты, а вовсе не премьер-министр, уважающий разумные формы жизни! А теперь время спасти всех, чтобы ни один птеран сегодня так и не погиб! — он взял громкоговоритель и объявил так, чтобы все собравшиеся точно слышали:

— Внимание все жители Орнитауна! В этой статуе скрыта бомба, и она должна сработать спустя какое-то время. Она уничтожает всё живое! У вас ещё есть время, чтобы сбежать отсюда!

— Не выйдет! — яростно закричал заместитель премьер-министра. — Радиус действия бомбы охватывает всю территорию Орнитауна! — премьер-министр к тому моменту уже успел вызвать двух громил, которые тут же подошли и надели на Дейва наручники.

— Ты понесёшь строжайшее наказание за то, что хотел устроить геноцид птеранов, да ещё и от моего имени, — ледяным тоном объявил ему премьер-министр. — Попрощайся со своей свободой навсегда, Дейв, на снисхождение тебе не стоит рассчитывать. Геноцид и подрыв репутации правительства — это не мелкие шалости, которые можно спустить с рук. Птераны БУДУТ жить наравне с мелиорами, я не отступлюсь от этой позиции, и, раз уж сегодня праздник примирения двух видов не задался, то...

— Вы должны как можно скорее покинуть территорию Орнитауна и отойти на максимальное расстояние! В течение часа вы должны оказаться вне радиуса действия взрывного устройства! — прервал его громкий голос Доктора в громкоговоритель. — Скорее, бегите! Бомбу я беру на себя. Я найду способ обезвредить её! Вы сможете вернуться в свой город этим вечером или к завтрашнему утру, а пока — бегите как можно дальше! Вы успеете!

— Вы слышали, что он сказал! — крикнул глава города Стивен Орёл Стоун. — Кто близко живёт — хватайте скорее самое необходимое — и прочь отсюда! Будем надеяться, действительно скоро вернёмся.

— Мой Фредерик разлетелся на кусочки! — заплакала Лайла Голубка Джонсон. — Народ, вы ведь не хотите, чтобы с каждым так?! Пожалуйста, поторопитесь!

— Тим! — позвала Камилла Чайка Бланшетт. — Ты там что, уже корни пускаешь? Почему не торопишься со всеми?!

— Мама, беги. Я... Я ещё могу пригодиться Доктору, — ответил Тимиан, переминаясь с ноги на ногу. — Он может не справиться один, даже со своей помощницей. Она совсем не ладит с техникой, я успел это почувствовать.

— Я тебе ещё позвоню, — мама на прощание обняла мальчика.

— Нет, не позвонишь, — с улыбкой покачал он головой. — Я не взял с собой телефон. Он слишком тяжёлый, боюсь его уронить. Ты беги скорее, а то тут вот-вот образуется зона повышенной опасности для жизни. Не переживай, мы с Доктором со всем справимся!

Женщина нехотя, но всё же отпустила сына, присоединяясь к убегающим согражданам. Премьер-министр с закованным в наручники уже бывшим заместителем поспешил отъехать скорее, чтобы тоже не попасть под возможный взрыв. А Доктор достал свою звуковую отвёртку и начал сканировать мерцающее красным устройство внутри статуи, время от времени меняя на отвёртке режимы. Вид у него был крайне сосредоточенный и серьёзный. И чем дальше, тем мрачнее становился Доктор, выясняя что-то ужасное. Даже подойти к нему сейчас было страшно.

Ксения с тревогой наблюдала за действиями Доктора. То, как он притих и не проронил ни слова за всю проверку, пугало её. Также она заметила, что он, хоть и открыл полость с взрывным устройством, но так и не коснулся ничего руками, лишь сканируя отвёрткой, хмурясь и качая головой. Наконец, он медленно отошёл от статуи, так и не закрыв всё обратно. Там по-прежнему мерцал красный огонёк, сменяя цифру за цифрой.

— Ну что? — Ксения подошла к нему. — Ты разобрался?

— Да, — Доктор на секунду отвёл взгляд. Вид у него был заметно подавленный, но он попытался это скрыть, заговорив преувеличенно-бодро. — Я понял, как обезвредить это устройство. Думаю, у меня получится. Но вот тебе лучше сейчас не оставаться здесь. Ксения, возвращайся в ТАРДИС, тут пока слишком опасно, — Доктор посмотрел на неё очень серьёзным взглядом, будто умоляя послушаться.

— Слишком — это как? — нахмурилась Ксения.

— Это так, что тебе нечего на это смотреть! — сорвался он вдруг на крик. — Тут скоро может так рвануть, что и ты не выживешь! Никто не выживет!

Внутри у Ксении всё похолодело.. Зная Доктора, она догадывалась, что это может означать.

— Тааак... Дай угадаю: ТАРДИС отправит меня домой, а ты здесь погибнешь, обезвреживая устройство? Это в твоём духе. Или нет? Есть ли способ обезвредить эту бомбу без жертв? — пристально посмотрела она ему в глаза.

Доктор мрачно покачал головой:

— В ней содержится огромный заряд энергии, способный уничтожить всё живое в окрестностях. Сила взрыва обратно пропорциональна плотности среды, в которую будет выпущен заряд. Он рассчитан именно на массовое уничтожение. Но это устройство можно замкнуть на одном, достаточно плотном органическом теле, если установить контакт, и весь заряд разом уйдёт в это тело, уничтожив только его. Тогда птераны не пострадают! После того, как заряд будет выпущен разом, он израсходуется целиком. После чего всем можно будет возвращаться назад, эта статуя будет полностью безопасна.

Ксения посмотрела на него с ужасом, но всё так же пристально.

— И ты... Я правильно поняла, ЧТО ты собрался сделать?

— Спасать тех, кого нужно спасти — это то, что я делаю всегда, — вздохнул Доктор. — Я не могу позволить погибнуть целому разумному виду на планете.

— Доктор, нет! Не надо опять! Может, лучше я?

— Не вздумай! Ты должна вернуться домой! Пожалуйста, иди в ТАРДИС, она отправит тебя к маме, — почти мягко попросил её Доктор.

— Ещё чего! — Ксения покраснела от возмущения. — Я не могу позволить тебе погибнуть, понял?! Нет — и всё!

— Себе ты это почему-то можешь позволить! — снова сорвался Доктор. — Так, всё! Я сказал — отправляйся в ТАРДИС, у нас нет времени на споры! Эта штука скоро взорвётся, и кто-то должен этому помешать! Хоть кто-то, понимаешь?!

Скрипучие шаги за спиной заставили обоих замолчать. Тимиан подошёл, уже с заметным трудом отлепляя ноги от пола, так и норовя пустить корни на каждом шагу.

— Нет, Доктор, — он протянул руку с торчащей веточкой в его сторону. — Не ты. Ты не хочешь уходить.

— Вот-вот! — торжествующе закивала Ксения. — Тим, ты прав, нельзя Доктору сейчас так просто погибнуть!

— И не ты тоже, — Тим направил руку на неё. — Ты ведь не хочешь его оставлять одного. И у тебя... мне кажется, есть какое-то незаконченное дело. То есть, ты только ещё собираешься что-то сделать, но не признаёшься.

— Ох, Тимиан! — Доктор посмотрел на него мягко и с явным сожалением. — Ты же собирался пустить корни в саду твоей матери! А теперь собираешься...

— Я вижу правду о других, но не о себе, — слова давались Тиму уже с трудом, его голос был скрипучим и деревянным. — Я буду рад принести всем пользу хоть так. Пусть ни один птеран не погибнет, как ты и сказал. Знаешь, Доктор... Спасибо тебе за всё. Ты один из немногих, кто мне поверил и не отказался помочь. И на прощание скажу вот что: ты ещё обязательно встретишь ту, что когда-то потерял.

— Хорошая попытка подарить мне надежду, — Доктор грустно улыбнулся. — Я многих потерял. Но ты прав, технически я ещё могу однажды увидеть кого-то из них. Ненадолго и не вмешиваясь, просто понаблюдать издалека.

— Нет, не так. Ты нормально её встретишь. Я же не умею лгать, даже чтобы подарить надежду, — Тим улыбнулся. — А ты... киса с кошачьими ушками, — повернулся он к Ксении, — ты будь осторожней! Ты ведь тоже доктор. Только очень жестокий. Любишь причинять боль, чтобы помочь. Слишком это любишь. Не теряй меру.

— Хорошо, я постараюсь, — кивнула Ксения. Тимиан тем временем кивнул им обоим на прощание и сделал свои последние шаги, готовый уже засунуть свои пальцы в полость и коснуться взрывного устройства. Когда он расставил ноги с уже пробивавшимися из них корешками поустойчивее и сунул руку с веточкой прямо в красное свечение, Доктор развернул Ксению и прижал к себе.

— Не смотри.

Треск и крик тут же раздался за спиной Ксении. Когда она вырвалась из хватки Доктора и повернулась посмотреть — на месте тела Тима уже полыхал огонь.

— Всё, да? — тихо спросила она.

— Да, — ещё тише и серьёзнее ответил Доктор. С минуту он молча смотрел на догорающее тело под статуей, стоя неподвижно, лишь время от времени тяжело сглатывая ком в горле. Ксения поняла, что он старается не заплакать. Насколько она знала, Доктор тяжело переживал, когда кто-то погибал ради него или по его вине. Вот и теперь бедный Тим, этот мужественный деревянный мальчик, не только спас жизнь народу, среди которого он вырос, но и не позволил самому Доктору погибнуть, спасая других. Ксения взяла Доктора за руку с сочувствием.

— Жалко его, да... — вздохнула она. — Тим был очень хорошим, правда.

— Да, Тимиан был самым упорным и отважным в этом городе, — согласился Доктор. — Он стремился спасти тех, кто так и не понимал, не принимал его до конца. Я сделаю всё, чтобы народ птеранов запомнил его как настоящего героя! — Доктор улыбнулся, восхищаясь самоотверженностью погибшего Тима. Но его улыбка задрожала, и на глазах всё-таки выступили слёзы. Он глубоко вздохнул, отведя взгляд от кучки пепла, что осталась от тела мальчика.

— Вот именно — его должны помнить как героя, а не как изгоя! — Ксения не выдержала всего этого, её голос тоже задрожал, нервы окончательно сдали, и она тихо расплакалась, обняв Доктора и уткнувшись лицом ему в грудь. — Бедный Тим! И ты тоже бедный, так переживаешь! Больно от так рано оборвавшейся жизни, правда? Ты не хотел, чтобы Тим пожертвовал собой? Мы никогда его не забудем!

— Ну всё, всё, тише... — Доктор со вздохом погладил её по голове, утешая. — Не будем слишком долго его оплакивать, хорошо? Давай, лучше переместимся к птеранам, за пределы Орнитауна, и всё им расскажем. Что опасность миновала, что Тим отдал свою жизнь, чтобы никто больше не погиб. Что порой такие вот, непохожие на других, имеют большое неравнодушное сердце и колоссальное мужество, чтобы сделать что-то очень важное. И если однажды среди птеранов снова появится вот такой необычный ребёнок — пусть помнят, пусть знают, на что он может быть способен.

— Да, ты прав. Нужно всем рассказать.

Ксении было всё ещё тяжело, но она взяла себя в руки и проследовала за Доктором в ТАРДИС. Было решено, что он выступит перед птеранами снова в громкоговоритель, если удастся собрать их всех где-то за городом.

Они переместились за окраину Орнитауна. Большинство птеранов собрались на пустыре, обеспокоенные, они поддерживали друг друга, а глава города пытался заверить их, что всё будет хорошо.

— Привет всем гражданам Орнитауна! — помахал рукой Доктор, привлекая к себе внимание. В толпе начались удивлённые перешёптывания по поводу возникшей прямо из воздуха синей будки. — Да, это снова я, и я пришёл сказать вам, что сдержал слово — никто из вас сегодня не умрёт!

— Ты смог обезвредить бомбу? Как ты это сделал? Кто ты вообще такой? — птераны наперебой засыпали его вопросами.

— Не совсем, — Доктор тяжело вздохнул. — Нет-нет, бомба и правда обезврежена и никого больше не убьёт! — поспешил он успокоить их. — Просто... это сделал не я. И именно поэтому вы по-прежнему можете видеть меня.

— Где Тимиан?! — накинулась на Доктора Камилла Чайка Бланшетт. — Он сказал, что останется с тобой и поможет! Что с ним?? Где он?!

— Мне очень жаль, — Доктор виновато поник. — Тимиан очень хотел быть полезным всем хотя бы после своей смерти. И у него это получилось. Мне правда очень, очень жаль, что другого выхода не было.

Мать Тимиана ударила Доктора по щеке и горько расплакалась:

— Из-за тебя мой сын погиб! Я не знаю, откуда ты такой взялся, но твоё появление принесло лишь несчастье! И, судя по твоей спокойной роже, такое явно не впервые!

— Не впервые, — с тяжестью в голосе согласился Доктор. — Я знаю, как это больно — терять тех, кто тебе дорог. Вы имеете полное право ненавидеть меня. Я всё понимаю. Но Тимиан и так не прожил бы достаточно долго. Он уже готовился умереть, только иначе. Но вы можете гордиться: ваш сын проявил себя как настоящий герой. И я хотел бы сказать по этому поводу больше! — с торжественным видом он взял у главы города громкоговоритель и обратился ко всем столпившимся птеранам:

— Друзья! Сегодня тот мальчик, которого вы всегда знали как непохожего на вас, ненормального, странного, говорящего много неожиданных вещей — вот этот самый мальчик замкнул на себе взрывное устройство, благодаря чему вам больше ничего не угрожает! Да-да, вы можете спокойно возвращаться домой! Тот, кто хотел истребить ваш вид, уже схвачен, и я хотел бы надеяться, что у него не осталось верных последователей. Как видите, премьер-министр Брайтландии настроен сосуществовать с вами в мире, и он сделает всё, чтобы не допустить повторения. Учёного, разработавшего бомбу, способную уничтожить всё живое вокруг, больше нет. Бомба должна была сработать всего один раз — не считая того пробного случая с Фредериком Голубем Джонсоном. Мне очень жаль, что так вышло. И безумно жаль этого ответственного, самоотверженного мальчика, Тимиана Чайку Бланшетт. Все эти годы он встречал от вас лишь непонимание, но он не держал на вас зла и искренне хотел помочь! Его дни были уже сочтены — такова была его природа, ведь Тимиан родился бесплодным вторичным трициклоплантоидом, сыном некоего Зелёного Странника. Он должен был вскоре переродиться в обычное дерево, но необходимость спасти вас всех заставила его принять другое решение. Бомбу нельзя было обезвредить так, чтобы не погиб никто. Или он один — или все вокруг, радиус её действия охватывал территорию Орнитауна. Вы бы не успели уйти слишком далеко, вас бы зацепило взрывом. Если не всех, то кого-то — наверняка. Но когда устройство оказалось в плотном контакте с одним живым существом — оно сработало. Весь заряд энергии ушёл в Тимиана. Он сгорел. От него осталась лишь кучка пепла, который ещё можно собрать и похоронить. Я предлагаю вам похоронить его с почестями! Думаю, вы запомните Тимиана как доблестного героя, спасшего вам жизнь! Ведь так? Вы запомните его поступок? Будете вспоминать о нём с благодарностью?

Птераны ответили ему утвердительными криками. Некоторые плакали. Кое-кто пристыженно молчал.

— Вам стыдно? — вновь обратился к ним Доктор. — О, я вижу, по крайней мере некоторым из вас точно стыдно за то, что недооценивали этого необыкновенного мальчика! И я предлагаю всем, кому стыдно, кому сейчас жаль его — поставить на месте той злополучной статуи памятник Тимиану Чайке Бланшетт! Он это заслужил, поверьте. А теперь вы можете возвращаться в Орнитаун. У меня на этом всё. Я тоже пойду. Напоследок лишь хочу попросить вас впредь всегда воспринимать всерьёз то, что говорят те, кто кажется вам странным. Иногда прав оказывается тот, кого никто не слушает. Это тяжело. Несправедливо. Надеюсь, у вас теперь всё будет иначе.

Доктор отдал громкоговоритель Стивену Орлу Стоуну и пожал ему руку на прощание.

— Я распоряжусь о том, чтобы Тимиану поставили памятник, — пообещал тот. Доктор и Ксения вздохнули с облегчением. Настало время покинуть это место.

Когда они вернулись в ТАРДИС, вся торжественность разом слетела с Доктора. Голова его печально поникла, а взгляд наполнился невыносимой горечью.

— Эй... Ты в порядке? — забеспокоилась Ксения.

— Конечно, — Доктор поспешил снова принять бодрый вид. — Я всегда в порядке.

— Ну я же вижу, что нет. Ты расстроен, это очень заметно.

— Да? Наверное, — Доктор помолчал, будто собираясь с духом. — Скажи мне, что всё хорошо, — вдруг тихо попросил он, глядя на неё очень грустными, полными какой-то мольбы глазами.

Ксения с сочувствием погладила Доктора по руке:

— Всё хорошо... Да?

Он в ответ покачал головой и спрятал лицо в ладонях с таким тяжёлым полувздохом-полустоном, что Ксения всерьёз испугалась, что Доктор сейчас потеряет самообладание, заплачет или закричит. Но он лишь глубоко вздохнул, проведя ладонями по лицу, после чего взволнованно заговорил:

— Тимиан отдал свою жизнь за тех, среди кого он вырос, хоть они и не понимали его. Избавил меня от необходимости искать выход. Он сгорел, и его мама осталась одна. Смерть Тимиана — новая фиксированная точка во времени. Скажи мне, что в этом есть что-то хорошее. И что я не виноват в том, что он погиб! — во взгляде Доктора стало ещё больше мольбы. Кто-то другой бы на его месте, наверное, уже плакал.

— Доктор, ты не виноват, ты его не убивал, он сам решил отдать свою жизнь! — Ксения обняла его, чтобы поддержать. — Тимиан погиб как герой. Он принёс пользу другим своей смертью, как и хотел. Больше ему не придётся терпеть насмешки и непонимание со стороны окружающих, — её голос всё-таки дрогнул.

— Тимиан был наделён даром видеть правду о других, но не о себе. Он так хотел стать деревом под окном своей матери. Он мог бы продолжать жить в виде дерева, спокойного и очень красивого, к которому можно прийти, когда на душе смятение и нет покоя. Встать под его кроной, обнять его ствол — и получить ответы на все мучающие тебя вопросы, — голос Доктора с каждым словом становился всё печальнее. — Тимиан мог бы так принести пользу ещё многим, продолжая жить. Но вместо этого ему пришлось замкнуть на себе бомбу. Его жизнь оборвалась слишком рано и совершенно несправедливо. Скажи мне, что это — хорошо, — он снова посмотрел на неё уже совсем влажными, полными робкой надежды глазами. — Скажи так, чтобы было не больно.

Ксения не могла выдержать этот взгляд. Она снова обняла Доктора и с трудом произнесла сквозь слёзы:

— Тим стал героем. И... это всё равно больно!

— Ты не помогаешь, — вздохнул Доктор. — От твоих слёз только ещё тяжелее. Не плачь, не надо. Не будем его оплакивать, ты помнишь? Нужно двигаться дальше, — он слегка похлопал её по спине. — Скажи что-нибудь хорошее, чтобы нам обоим стало легче. Обычно это делаю я — ты, возможно, знаешь, как. Теперь твоя очередь.

В голосе Доктора Ксении послышалась слабая, грустная, но всё-таки улыбка. Она понимала, что ему сейчас очень хочется перестать грустить по погибшему мальчику, но трудно сделать это в одиночку. Ксения собралась с мыслями, стараясь собрать весь оптимизм, который у неё мог быть в тяжёлых ситуациях.

— Так, смотри... — спокойно начала она. — Птераны были несправедливы к Тимиану, считали его странным, не прислушивались к его словам. А он оказался прав. Он доказал, что этой штуки нужно было опасаться. Доказал, что у него действительно есть дар предвидения. И принёс пользу своей смертью, хоть и не так, как собирался. Это должно их чему-то научить. Когда в следующий раз у птеранов снова появится необычный ребёнок — они вспомнят пример Тимиана и, наверное, отнесутся к нему с большим пониманием. Самопожертвование Тимиана сделает их мудрее. Следующим одарённым детям повезёт больше! — она подняла горящий взгляд на Доктора и увидела, как его лицо тоже озарилось улыбкой.

— Да! Да. Спасибо, Ксения. Твоим предсказаниям я тоже верю. Люблю, когда ты веришь в то, что всё будет хорошо. Вот для этого я и взял тебя с собой!

Ксения приободрилась от повеселевшего Доктора и улыбнулась хитро, будто затевала какую-то шалость:

— Я верю в то, что всё будет хорошо у всех, у кого это возможно! Так что смотри, как бы я и тебе не сделала однажды так хорошо, что ты с ума сойдёшь от счастья! Да, это угроза! — Ксения со смехом обняла его.

— Кажется, я слышу знакомый "опасный" тон! С таким же ты собиралась распевать песни на всю ТАРДИС и греть об меня руки. Сразу говорю — соблазнить меня у тебя не выйдет! — полушутя пригрозил Доктор. — Если ты вдруг пытаешься. Или что ты там такое собираешься сделать, но не признаёшься?

"Не выйдет, да? Ну, это смотря чем соблазнять, — подумала Ксения про себя. — Пока что нечем, но Тим, прощаясь, на что-то такое намекнул..."

— Ну... как сказать, — хитро улыбнулась она. — Сейчас я пытаюсь просто не дать тебе упасть духом. Так что, Доктор — двигаемся дальше??

— Двигаемся дальше! — Доктор кинулся к консоли, собираясь отправиться в какое-нибудь новое место. Как вдруг из-под кучи проводов выскочил Кузька и начал точить когти об пол.

— Отдохнул? — Доктор потрепал его по голове. — Надеюсь, ты ничего тут не испортил? Если нет, то поздравляю, ты хороший котик, и я возьму тебя с собой в новое путешествие!

— Ура! — просияла Ксения. — Наконец-то! А то без Кузеньки было так невесело... Давай теперь отправимся туда, где он точно ничего не испортит!

Кузька не пожелал долго оставаться "хорошим котиком", разошёлся, распрыгался и опять задал ТАРДИС своё направление. Доктор не успел его остановить, к своему заметному неудовольствию.

— И всё-таки испортил, — вздохнул он, всматриваясь в панель. Разочарование Доктора вдруг сменилось удивлением. — Ксения, похоже, он хочет навестить твою маму! Земля, две тысячи двадцать четвёртый год, месяц и два дня с того момента, как я тебя забрал. Не желаешь сама проведать маму? Может быть, заодно удастся уговорить её взять Кузю к себе? А то меня уже начинает напрягать его самоуправство в моей ТАРДИС!

— Ну, насчёт "взять к себе" — не знаю, а навестить маму так-то можно. Только ты это... не улетишь незаметно, пока я там с ней? — встревожилась Ксения. — А то кто тебя знает — может быть, ты рад, что подвернулась такая удачная возможность от меня избавиться?

Доктор недоуменно уставился на неё:

— Избавиться? С чего ты это взяла? Я всё ещё не против, чтобы ты путешествовала со мной. Но вот Кузька... Он слишком самостоятельный и непослушный! Мне кажется, он возомнил себя хозяином в ТАРДИС!

— Ну, в прошлый раз его самостоятельность принесла только пользу, — заметила Ксения. — Может быть, и в этот раз тоже?

— Может быть, — признал Доктор. — Но это моя ТАРДИС! Почему я должен всё время уступать какому-то коту?!

— Ну, не всё время, а так, по очереди, — засмеялась Ксения. — Ладно, выходим?

— Если ты готова. Бери его на руки — и пошли.

Они вышли на какую-то улицу. Ксения осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, где именно оказалась. Что-то в городе было неуловимо не так, но не успела Ксения понять, что именно, как мимо неё пронеслась машина, из которой громко раздавалась песня: "Про пупки немало песен сложено — я спою тебе, спою ещё одну!"

— Про... пупки?! — Ксения сложилась пополам от смеха. Кузя вырвался у неё из рук и начал крутиться рядом. — Про пупки... немало песен... Ха-ха-ха... ха-ха... ха-ха-ха-ха-ха!!! — ей становилось уже нехорошо от смеха. Доктор поспешил придержать Ксению, пока она не начала кататься по земле.

— Я знаю одну планету, жители которой находят пупок очень привлекательной деталью внешности — примерно как люди находят красивыми чьи-то глаза или губы. Вот там красоту пупка вполне воспевают во многих песнях о любви. Но эта планета очень далеко от Земли, и я не уверен, что её жители успели поселиться здесь за время нашего отсутствия. Так что песня и впрямь звучит странно. Ты её раньше не слышала, верно?

— Угу... впервые, — Ксения отдышалась, успокоившись. — Наверное, пародия какая-нибудь, — она перевела взгляд на ближайшее здание — и увидела на нём яркий цветной рисунок — человечка с пупырчатым огурцом вместо носа и с горшком на голове. — А это ещё что за художество?

— Гибрид человека и огурца? — на этот раз уже Доктор засмеялся. — Интересно, кто из землян мог до такого додуматься?

— Дети, наверное. Или наркоманы. Не знаю, я вообще не понимаю, что это за улица, — Ксения поняла, что всё-таки не узнаёт местность вокруг. По проезжей части ездили какого-то мультяшного вида машины, не очень похожие на современные, люди вокруг ходили в странной одежде — кто в пиджаке и шортах, кто в панамке, напоминающей трусы, кто в колготках, натянутых на голову, кто в штанах с ярким пятном на заднице, а на домах то и дело попадались рисунки навроде того, с огурцом — то "фига" из пальцев вместо головы, то свиной пятачок вместо носа, то целующиеся взасос помидоры, то вообще что-то непонятное.

— Доктор, мне жаль... — осторожно начала она, снова взяв кота на руки. — Я должна извиниться за то, куда Кузя нас привёл. Ты же не сильно на него сердишься? В общем, это не мой город.

— О да, когда я оказался в твоём городе в прошлый раз, он и впрямь выглядел по-другому, — согласился Доктор. — Что-то здесь изменилось. За месяц и два дня. Кардинальным образом.

— Улица... Мусорной Банки?! — с удивлением прочитала Ксения надпись на указателе. — А впереди — Площадь Огуречной Попки! А вон там — она показала пальцем на кафе через дорогу, — кафе "Тупая вилка". Это... что такое вообще?! Первоапрельский розыгрыш какой-то! Тупая вилка, это ж надо... Самокритично, наверное!

— И проспект Мышиного Хвоста! — подхватил Доктор. — Наша ТАРДИС находится недалеко от проспекта Мышиного Хвоста! Как он назывался раньше, ты не знаешь?

— Нет. Но, наверное, по имени какого-нибудь исторического деятеля или события... — задумалась Ксения. — Проспект Ленина там, или Пушкина... Или Врушкина... Или Побрякушкина... Хи-хи, проспект Побрякушкина! — усмехнулась она.

— А это идея! — отозвался вдруг прохожий, услышавший её слова. — Я живу в Кошачьем переулке... — при этих словах Кузя вопросительно мяукнул. — Так вот, надо переименовать его в проспект Побрякушкина! — с энтузиазмом воскликнул он, подпрыгнув на месте. Рубашка этого человека была украшена крышечками от пивных бутылок, и они зазвенели от его движений.

— Зачем переименовывать переулок в проспект? — не поняла Ксения. — И скажите, пожалуйста, почему вы так одеты?

— Потому что я сегодня выступаю в ресторане "Ложки нет" с зажигательным танцем! — ответил он. — Но у меня нет денег на музыкальные инструменты, и вот это — он позвенел крышечками ещё раз, — вместо музыки! В магазине "Тряпочка" на этой неделе появились такие рубашки, штаны и костюмы, специально для танцоров!

— Ресторан "Ложки нет", магазин "Тряпочка"... — нахмурилась Ксения. — А как называется этот город?

— А он пока без названия. Но я предлагаю назвать его "Дураково"!

— Как-то не очень лестно для жителей, вы не находите? — встрял в их разговор Доктор.

— А это не должно быть лестно. Это должно быть весело! — человек в пивных крышечках расхохотался. — А вы... Вы ненормальные, вот!

— Кто? Мы?! — опешила Ксения.

— Да! Вы ведёте себя как... как господа! Вам не весело! Но вы не похожи на господ, у вас не цветные рожи, так что вы ненормальные! — он побежал прочь, крича:

— Эй, люди! Лю-у-ди! У нас тут чокнутые ходят по улице! Разговаривают как господа, как будто самые умные! Их надо срочно вылечить!

— Чего?!

— Очень странно! — Доктор почесал в затылке. — И причём тут господа с цветными лицами? Неспроста он их упомянул!

Тем временем к ним уже сбегалась толпа.

— Кто такие? Дайте посмотреть! Ой! — какая-то тётка с кастрюлей на голове вдруг показала пальцем на голову Ксении. — У неё рога! Она — козёл! — засмеялась она.

— Сама ты козёл! — не сдержалась Ксения. — Это ушки, как у кошечки!

— А у него... — парень, одетый в балахон из газеты, показал на Доктора, — у него хвост на лбу вырос! Он такой же, как мы!

— Нет, нет, нет! — Доктор замахал руками. — Я не такой же! Я вообще не с этой планеты!

— Ты худой, как пугало! — какой-то толстяк в слюнявчике схватил Доктора за руки. — Ты ничего не ешь, да? Или траву ешь?

— Ну вот, а говорил, это я голодная! — шутливо попрекнула его Ксения. — А сам выглядишь так, будто и правда...

— И ты худая! — повернулся к ней толстяк. — Пойдёмте, у нас тут в "Обглодке" продаются пирожки с козьими какашками! Вам надо поесть! Вы нам большие и толстые нужны!! — он потащил Ксению и Доктора по улице, направляясь к магазину, над которым висела яркая жёлтая вывеска "Обглодок". По дороге Ксения успела рассмотреть ещё мебельный магазин "Пятый угол", парикмахерскую "Плешивый пёс" и даже ветеринарную клинику "Без хвоста", где был нарисован павиан с ярко-розовой задницей. Кузя с интересом посмотрел на эту вывеску, спрыгнул с рук Ксении и направился прямо туда.

— Простите! — Доктор вырвал свою руку у толстяка. — Мы, наверное, не голодны. Наш кот, кажется, хочет сходить к ветеринару, и мы должны пойти с ним! — он схватил Ксению за руку и аккуратно оттащил подальше. — Я понимаю, что твой Кузя умеет читать, но мне не кажется хорошей идеей идти лечиться именно туда. Вдруг его там и правда оставят без хвоста?

— Мяу! — закричал Кузя. — Мяу, мяу!

Дверь ветеринарной клиники открылась, и наружу высунулась женщина в белом колпаке.

— А кто к нам пришёл?? Котик!! — пришла она в восторг. — Ну чего ты орёшь, чего? Хочешь, я пришью тебе ещё четыре лапки? Будет восемь, как у паучка! Красиво же, правда?

— Так, ну хватит! — не выдержала Ксения. — Я вам своего Кузю не отдам, — она взяла его на руки. — Не надо ему восемь лапок, он и так красивый! Доктор, пойдём отсюда, мне что-то тут уже не нравится...

— Мне тоже. Но я пытаюсь понять, что происходит. Почему они все такие? Что случилось с городом?

— Может, нам переместиться на некоторое время назад, и тогда узнаем? — предложила Ксения.

— Тогда идём в ТАРДИС. Она возле проспекта Мышиного Хвоста, помнишь?

"Всё для тебя — паркеты и чуланы, для тебя — клопы и тараканы..." — раздалась вдруг снова странная песня, на этот раз у кого-то из прохожих на телефоне или плеере. Ксения, как и в прошлый раз, захохотала, чувствуя, как у неё кружится голова, будто она в сильном подпитии.

— Тараканы и клопы! И кормить их будешь ты! — вырвалось у неё. Настроение стало каким-то дурашливым, язык развязался. — Это мачеха так Золушке сказала, когда оставила её дома и не взяла на бал! И правильно, нечего идти на бал такой страшной! — хихикнула Ксения. — У Золушки был сорок шестой размер ноги, минус первый размер груди, бородавка на носу, серьга в пупке и татуировка на правой ягодице, вот! Доктор, слушай! — она вдруг повернулась к нему, охваченная безумным любопытством. — А у тебя есть татуировка на ягодице? Или где-то ещё? Если есть, то покажешь?

— У меня нет татуировок ни на ягодице, ни на любой другой части тела, — ответил он, хмурясь. — И что-то мне не нравится твоё поведение! С тобой всё в порядке?

— Я в порядкееее, как картонка в небесах! — пропела Ксения в ответ, раскинув руки и снова отпустив Кузю. — Как бумажкааа, что повисла на часах!

— Ты определённо НЕ в порядке, — Доктор посмотрел на неё твёрдым, пристальным взглядом. — Что-то здесь уже плохо действует на твой разум. Думаю, тебе не стоит дальше тут оставаться. Пойдём в ТАРДИС, я помогу тебе прийти в себя.

— Нет... Лучше помоги мне прийти в подвал, — попросила Ксения, шатаясь от головокружения. — Вон там, — она показала на дырку внизу дома. — Там... крысы живут, наверное. Я хочу пощекотать им пупки!

— Не стоит, они тебя покусают, и ты подхватишь инфекцию, — покачал головой Доктор, сжав руку Ксении. — Идём скорее в ТАРДИС, там тебе полегчает.

— Бяка ты коричневая! — надулась Ксения. — И попа у тебя треугольником, вот! — она высунула язык. — Куда ты меня ведёшь, там есть картошка с руками и ногами? Я где-то видела такую... Давай на планету, где живут картошки с руками и ногами, а?

— Тебе там не понравится, — Доктор не выпускал руку Ксении, упорно продолжая тащить её в сторону ТАРДИС. Кузя бежал рядом с обеспокоенным видом. — К сонтаранцам я тебя не повезу, вы с ними не поладите. На другую планету с жителями, похожими на картошку — тоже, потому что там слишком жарко. Тебе бы наоборот, не помешало сейчас охладить голову.

— Ага, точно... Голова... — Ксения помотала ею по сторонам. — Всё кружится, дома раздваиваются, всё шевелится, хихи, как прикольно! Сейчас вон то дерево пойдёт к дому и сунется в окно... Нагнётся... И его сучок будет хвостик, а дупло...

— Не надо о деревьях! — резко оборвал её Доктор. — Тем более, о живых. Мы ведь совсем недавно встретили бедолагу Тима, помнишь? Что ты вообще помнишь? — он затащил её, наконец, в ТАРДИС. — Ты понимаешь, кто я? Кто ты? Куда мы собирались? — Доктор встряхнул Ксению. — Ну? Скажи что-нибудь.

— А это... крыса с большим хвостом, да? — показала она на Кузю. Тот недоуменно фыркнул в ответ.

— Нет, это не крыса. Это кот, его зовут Кузя, ты сама его нашла в двухтысячном году, — Доктор терпеливо покачал головой. — Уже не помнишь? А меня? Меня помнишь? — он заглянул ей в лицо.

Ксения попыталась сфокусироваться на лице Доктора, отмечая его смешную лохматость и при этом обеспокоенный взгляд.

— Ой, какой ты миленький! — вдруг расплылась она в улыбке. — Миленький... ты мой... возьми меня с собой! — затянула она песню. — Там, в далёкой стороне... Кисой я буду тебе! Вот!

— Да взял я тебя уже, взял, — вздохнул Доктор. — Только вот занесло нас, кажется, куда-то не в ту сторону. Ну-ка, не шевелись, — он достал звуковую отвёртку и принялся сканировать ею голову Ксении. — Так я и думал. Музыка и слова тех странных песен дестабилизировали нейроны, вызвав нарушение зрительного восприятия и гебефреническое состояние. Мощная музыка, настоящее психотропное оружие! И, очевидно, на всех местных жителей она подействовала так же, как и на тебя, если не хуже. Похоже, что весь город сошёл с ума.

— Весь город сошёл с ума... — повторила Ксения. — Без голов, без мозгов, полный город дураков! — она снова зашлась в приступе смеха.

— Тут ты права. Или почти права. Хорошо, что я всё ещё умный. На меня не подействовало, это не может не радовать. Я обязательно должен изучить, что случилось с людьми и как это исправить. Но в первую очередь надо попытаться помочь тебе. Что же может помочь вернуть тебе разум, что же, что же, что же... Чай! — вдруг просиял Доктор. — Когда я однажды приходил в себя после регенерации, мне помог чай. Может быть, тебе он тоже поможет? Ты, конечно, не Повелитель Времени, как я, но ведь чай много кому бывает полезен. Идём на кухню, я заварю тебе чашечку, — он повёл Ксению за собой. — Чёрного, сладкого и покрепче. То, что надо!

Ксения уселась за стол, подпирая голову руками. Головокружение всё ещё не проходило, но хихикать уже не хотелось. Вскоре Доктор поставил перед ней чашку горячего чаю.

— Вот. Крепкий чёрный чай с сахаром, пей маленькими глотками, не обожгись. Не торопись.

— Спасибо. Я тебя так люблю! — умилилась Ксения. — И чай я тоже люблю. Да.

— Пей, — Доктор потрепал её по голове. — Ксения, ты должна поскорее прийти в себя, хорошо?

— Угу, — она сделала глоток. Головокружение чуть-чуть ослабло. С каждым глотком ей становилось всё легче, в голове начало проясняться...

— Ну как ты? Больше не кружится? Видишь нормально? — Доктор всё ещё беспокоился. — Пожалуйста, скажи, что мой чай тебе помог! Мне нужен твой разум в целости и сохранности!

Ксения вспомнила кое-что из прошлого и помрачнела.

— Когда так говорят — это значит, что всё плохо, и одна надежда на меня, — вздохнула она. — Да, вроде уже нормально. Ой... — осознала вдруг она. — Что я тебе наговорила! Совсем я стыд потеряла! — она покраснела. — Не нужна мне у тебя никакая татуировка, честно. Я как бы... пошутила, наверное. Да.

— Я на тебя не в обиде, не беспокойся. Но вот ты только представь — в целом городе ни у кого нет стыда! Мы пока встретили только относительно мирных жителей, но кто знает, на что они теперь могут быть способны? Безумные люди бывают опасны! Они не понимают, что творят! Что, если в недалёком прошлом мы снова столкнёмся с попавшими под воздействие этой музыки, и они нападут на нас? Например, кто-то из них попытается переодеть тебя или тоже захочет найти у тебя татуировку? Или снова заразит тебя этим безумием, дав послушать очередную несерьёзную песню? Вот что: я не дам тебе выйти наружу, пока не найду защиту для твоего мозга. Наушники, может быть? Чтобы ты не слышала больше этих песен. Или... обруч на голову, чтобы отталкивать заряженные звуковые волны?

— А у тебя и такой есть? А шапочки из фольги случайно не найдётся?

— Шапочки из фольги?.. — Доктор пришёл в странную задумчивость. — Шапочки из фольги, в этом что-то есть! Но фольга должна быть из того же металла, что и тот обруч. Мы переместимся туда, где эта странная музыка зазвучала впервые, наденем на всех шапочки из фольги и убережём их от психотропного воздействия! Вопрос только в том, когда всё это началось...

— А на Кузю тоже наденем шапочку из фольги? — Ксения поднялась и принялась искать кота. — Или ему ничего не грозит?

— Вроде бы с ним всё нормально, — ответил Доктор. — Я не заметил, чтобы Кузька вёл себя как-то необычно. Точнее, он так себя ведёт без всякой музыки, сам по себе, — Кузя, обнаружившийся неподалёку, пристально посмотрел на Доктора и пошёл себе дальше, наворачивая замысловатые круги по полу. — Вот, теперь, кажется, танцует. Или что-то пишет на полу, причём... на галлифрейском? — Доктор озадаченно нахмурился, приглядываясь к его движениям. — А, нет, показалось. Просто танцует.

Вдруг Кузя резко сорвался с места, запрыгнул на консоль ТАРДИС и начал отчаянно лупить лапами по навигационной панели.

— О нет! Кузя, что ты опять творишь?! — в панике Доктор поспешил оттащить кота подальше, но было уже поздно. ТАРДИС двинулась в заданные Кузей пространственно-временные координаты с такой скоростью, что и Доктор, и Ксения упали на пол. Последний рывок перед приземлением заставил Ксению навалиться на Доктора, и она пришла в некоторый шок оттого, что случайно впечаталась губами в его щёку.

— Ой! Прости, прости! — засмущалась она. Доктор поднялся, отряхнулся и подал Ксении руку.

— Ничего, бывает. Как ты уже заметила, ТАРДИС у меня с характером. В следующий раз держись за колонну, если не хочешь упасть. Вот только куда мы попали? — нахмурился он. — Кузя, ты уверен, что мы теперь находимся в правильном времени и месте, а? Что скажешь?

— Мяу! — ответил Кузя и побежал к выходу. Двери ТАРДИС открылись, и Доктору с Ксенией предстал вид заснеженной зимней дороги. Кузя выскочил у них из-под ног и побежал по снегу вперёд, где виднелось какое-то большое здание. К нему съезжались кареты, запряжённые лошадьми, а из них выходили и направлялись в то самое здание мужчины в мундирах и женщины в длинных платьях.

— Особняк французского посольства в Петербурге! — уверенно опознал здание Доктор. — Начало девятнадцатого века. И зачем Кузя привёл нас сюда?

Одна из карет остановилась, и из неё вышел молодой человек во фраке, кудрявый и с бакенбардами похлеще, чем у самого Доктора.

— Гляди! Это же сам Пушкин! — ахнула Ксения. — Пушкин, Александр Сергеевич, великий русский поэт! Держу пари, дело именно в нём. Может быть... тот, кто устроил весь этот дурдом в моём времени, сперва решил что-то сделать с Пушкиным? Например, добиться, чтобы он чего-то не написал?

— Вклад Пушкина в русскую художественную культуру нельзя недооценивать, так что твои предположения, скорее всего, верны, — кивнул Доктор. — А стало быть, наше место здесь! Похоже, все собираются на бал. И мы должны быть среди гостей, чтобы вовремя обнаружить того, кто покушается на Пушкина, и не дать ему изменить историю.

— А Кузя что? — встревожилась Ксения. — Кузя, Кузя! Иди сюда скорее! Кис-кис! — позвала она кота. — Так, ты пойдёшь с нами! — распорядилась она, глядя во внимательные зелёные глаза подбежавшего Кузи. — Но не так пойдёшь. Тебя нужно принарядить, а то все подумают, что просто с улицы забежал, и выгонят. Доктор, помнишь, на Клементине он примерял бабочку?

— О да, красную! Хочешь надеть ему такую же?

— Именно. Бабочка, "пробор" на голове — ну прямо лондонский денди, а не кот! Где там у тебя гардероб? Показывай дорогу!

— Идём! — Доктор потащил Ксению по коридорам ТАРДИС, следя, чтобы Кузя шёл рядом. — Нам с тобой тоже предстоит переодеться. Я уже выбрал себе костюм, а ты?

— А я хочу шаль, вроде той, что тогда пришлось мерить, помнишь? И скрепить её брошью, можно с кабошоном, с аметистом, например. А платье... мм, не знаю, мне бы посмотреть, какие у тебя вообще есть.

— Другая девушка на твоём месте уже начала бы мечтать, как нарядится и будет самой красивой на балу! — заметил Доктор. — Вот, например, Роза и Донна...

— Любили менять наряды, понимаю, — закончила за него Ксения. — А я не очень люблю. Но для такого особого случая готова принарядиться.

Они добрались, наконец, до гардеробной, и Доктор распахнул перед Ксенией дверь.

— Вот здесь — одежда для прекрасных дам! А соседняя комната — это для меня. Тебя сориентировать, или выберешь сама?

Ксения окинула взглядом вешалки с платьями, выискивая те, что, по её мнению, были хоть как-то похожи на бальные. Взгляд её выцепил два — открытое красное и закрытое цвета фуксии, такое же, как её ободок с ушками.

— Вот! Хочу какое-то из этих двух! — уверенно заявила она. — А волосы заделать немного наверх и повязать платок такого же цвета. И можно даже без шали, хотя...

— Ну-ка, что ты там выбрала? Ох, нет! — покачал головой Доктор. — Согласно этикету, молодая незамужняя девушка не должна носить настолько яркие платья. Тебе нужно что-то более нежное — белое, цвета слоновой кости, голубое, бледно-розовое...

— Тогда — бледно-розовое, — Ксения принялась искать такое на вешалках. — Вот, что-то нашла! Упс... Оно с открытыми плечами, мне будет немного непривычно. Всё-таки к нему бы и правда шаль.

— Сейчас, сейчас я тебе найду, — Доктор кинулся ковыряться в вещах. — Сама ты, похоже, не очень-то умеешь подбирать себе наряды.

— В последний раз мой костюм подобрался... так сказать, чудом, — пожала плечами Ксения. — А до того меня однажды одевал один французский модельер, но двадцать первого века. А с тех пор как-то повода не было что-то ещё выбирать. Носила то, что дома нашлось.

— Вот, — Доктор протянул ей ажурную шерстяную шаль, выкрашенную в светло-пурпурный цвет, и овальную брошь с кабошоном аметиста. — Как раз то, что ты хотела. Серьги и ожерелье сама выберешь?

— Ага, вот это я сама. Это я люблю, — она с энтузиазмом припала к шкатулкам с украшениями.

— Тогда ты пока тут переодевайся, не буду тебе мешать. Пойду, переоденусь сам.

Спустя двадцать минут Ксения вышла из гардеробной в нежно-розовом платье и таких же туфлях. Открытые плечи она накрыла шалью, скрепив её брошкой, на шее блестела скромная нитка жемчуга, а в ушах болтались длинные висячие серьги одновременно с жемчугом и аметистами. Ободок Ксения сняла и положила на тумбочку перед зеркалом, но вместо него в её волосах красовался платок такого же пурпурного цвета и матерчатый ярко-розовый цветок.

— Ну что, сойдёт? — спросила она у Доктора, ожидавшего её перед дверью. — О... — Ксения замерла, глядя на его наряд. — Опять цилиндр!! — с восторгом воскликнула она. — Тебе очень, очень идёт! Я ещё тогда это заметила.

Доктор стоял в чёрном фраке, чёрных блестящих туфлях с острыми носами и с тростью, в которой виднелась еле заметная кнопка.

— Я на всякий случай спрятал звуковую отвёртку сюда, — показал он на трость. — Мы должны быть готовы к тому, что у кого-то в трости может быть спрятано куда более опасное оружие. От шпаги до пистолета.

— Я понимаю. Ну что, пойдём? А, точно, Кузя! Иди сюда, хватит жевать тряпки! — Ксения оттащила кота от вешалок, вытащив из его рта кончик пояса от халата. — Бабочку на тебя сейчас наденем. Красную. Где они?

Доктор поспешил принести коробку с бабочками, и Ксения выбрала подходящую, чтобы надеть коту на шею. При виде его в бабочке её опять охватило то странное чувство, что возникло тогда в магазине на Клементине.

— Какой-то ты в бабочке всё-таки не такой... — задумчиво пробормотала она. — Или наоборот, такой, как надо. Не знаю. Ладно, поспешим же на бал! Вдруг мы уже опоздали, и случилось что-то страшное?

— Да. Как придём — ищем Пушкина, — напомнил Доктор. — Я бы не отказался перекинуться с ним парой слов о поэзии и не только. А вы с Кузей присматривайтесь к гостям и ищите всё подозрительное, поняли?

— Мрряу! — ответил Кузя. Хвост у него ходил ходуном от нетерпения. Ксения же понадеялась, что успеет дойти до особняка посольства, не замёрзнув.

— Так-с, доктор Смит из Лондона, — прочитал привратник на входе, глядя на психобумагу. Доктор поспешил убрать её обратно в карман. — Решили посетить наш город, славный Петербург?

— Да, — кивнул Доктор. — Люблю путешествовать.

— А что за прелестная седовласая барышня вас сопровождает?

— Ксения из рода Белогорских, — она склонила голову в лёгком поклоне. — А это Кузьма, он со мной, — указала она на кота, сидящего у неё на руках. — Просто боюсь оставить его без присмотра. Видите ли, матушка не жалует моего кота.

— Что ж, прошу-с! — привратник жестом пригласил их внутрь.

Зал блестел обилием свеч в хрустальных люстрах и пестрел толпой народа. Дамы и кавалеры разошлись по небольшим кучкам в ожидании танца и негромко переговаривались между собой. Среди дворянских мундиров выделялся ещё один фрак. Это был Пушкин. Доктор подошёл к нему.

— Бон жур, месье! — поздоровался он. — А я смотрю, вы тоже не прочь бросить вызов этому обществу? О, ваш наряд точно не одобрят в правительстве!

— Как и ваш, — пожал плечами Пушкин. — Могу я узнать, кто вы?

— Называйте меня просто Доктор. А это — Ксения Белогорская, — указал он на свою спутницу. Та присела в поклоне перед Пушкиным. — Когда мы прибыли сюда, она заметила вас издалека, Александр Сергеевич. Ксения считает вас самым выдающимся поэтом в России.

— О, вы мне льстите, милая барышня! — отмахнулся Пушкин. — Конечно же, я мечтаю прославиться в веках, но пока я просто пишу стихи и прозу. У меня находятся как поклонники, так и ненавистники. А какие мои произведения вам нравятся?

Ксения замялась. Даты не были её сильной стороной. Что, если она допустит досадную ошибку и назовёт то, что Пушкин ещё не успел написать?

— Год? — незаметно шепнула она Доктору одними губами.

— Что? Ах да... Позвольте нелепый вопрос: какой сейчас год?

— Вы, однако, не похожи на человека, что не ведёт счёт годам, — с сомнением нахмурился Пушкин. — Тысяча восемьсот тридцатый на дворе, январь. Но почему вы спросили?

— Тысяча восемьсот тридцатый! — Доктор причмокнул языком. — Ещё только январь! О, Александр Сергеевич, поверьте, у вас ещё многое впереди! Ручаюсь — вы станете поистине великим поэтом! Этой осенью вас посетит вдохновение! Поэтому очень советую вам беречь себя. Мир не должен потерять такого гения, как вы!

— Вы спросили, какие произведения мне у вас нравятся, — напомнила Ксения. — Так вот, больше всего мне нравится ваша поэма "Руслан и Людмила"! Особенно мне понравилось, что Руслан предпочёл не овладевать спящей Людмилой без её согласия, а также тот факт, что Черномор в финале хотя бы остался в живых.

— Беру свои слова назад, — искренне улыбнулся Пушкин. — Вы мне не льстите. Вы действительно читали мою поэму! А как вам вступление? "У Лукоморья дуб зелёный..."

— Златая цепь на дубе том, — продолжила Ксения. — И днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом... Да, мне нравится ваша идея показать кота Баюна не ужасным чудовищем, а хранителем знаний и историй. Я думаю однажды написать нечто подобное и про своего кота. Он у меня тоже учёный. Читать умеет, в науке кое-что смыслит, а если бы мог говорить, то наверняка тоже рассказал бы какую-нибудь историю.

Кузя зажмурился и замурлыкал, разомлев от таких лестных слов. Ксения погладила его.

— В общем-то, это именно Кузьма привёл нас сюда. Как чувствовал, что вы будете на этом балу!

— Очаровательный кот! — Пушкин снова улыбнулся. — С виду прост, но в его глазах читается пытливый ум.

— Ксения называет его моим братом по разуму, — встрял Доктор. — А вы как считаете, Александр Сергеевич — может ли кошачий разум сравниться с человеческим?

— Наука пока не изучила этот вопрос до конца, но, думаю, изучение разума животных ещё впереди. Бесспорно, человеку свойственно одушевлять животных и видеть их себе подобными. Это находит отражение в сказках. Вот, к примеру...

— Не буду мешать вашему разговору о науке, — перебила их Ксения. — Мы с Кузенькой пока осмотримся здесь как следует, заведём знакомства... — она неторопливо двинулась рассматривать присутствующих дам и кавалеров. Внимание Ксении больше всего привлекали украшения и причёски, но она напомнила себе, что нужно искать нечто другое.

— Кузенька, ты лучше меня чуешь, когда недобрым духом пахнет, — тихо сказала она коту. — Если учуешь что-то сильно не то — дай мне знак, ладно?

— Мрр, — Кузя посмотрел своей хозяйке в глаза и спрыгнул с её рук. Он подошёл к ближайшей к нему барышне и помотал головой. Потом к другой, потом к кавалерам... Незаметно Ксения потеряла его из виду.

— Кузя... — тихо позвала она. — Кузя, ты где? Кузя, Кузя, Кузя! — Ксения наклонилась, ища взглядом кота под ногами у гостей. Вдруг чья-то рука схватила её под локоть.

— Мадемуазель, вам нехорошо? — раздался у неё над головой учтивый мужской голос. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Ксения поднялась. Перед ней стоял молодой человек с зализанными иссиня-чёрными волосами и чёрными же глазами, одетый в синий мундир, расшитый золотом. В руке у него была синяя же трость, увенчанная массивным золотым набалдашником.

— Ах, простите. У меня тут... питомец куда-то запропастился. Как бы не затоптали во время танца.

— Болонка или пудель? — уточнил брюнет.

— Кот. Бело-пятнистый, с бабочкой на шее.

— Кот, значит... Не переживайте, найдётся. Трудно не заметить единственного кота среди кавалеров и дам. Позвольте представиться — граф Василий Синекаменский. А как ваше имя, мадемуазель? — он поднёс её руку к губам и поцеловал.

— Ксения Белогорская, очень приятно, — она присела в поклоне.

— Вы прибыли сюда одна? Или вас сопровождает не только кот?

— Нет, не одна, — Ксения отыскала взглядом Доктора, который вёл оживлённую беседу с Пушкиным. — Вон там стоит мой кавалер. Доктор Джон Смит. Мы прибыли сюда вместе.

— Но я надеюсь, доктор Смит уступит такую очаровательную барышню мне на один танец? — граф Синекаменский улыбнулся, будто уверенный в том, что получит всё, что хочет.

Ксения напряглась.

— Предлагаю подойти к Доктору... Смиту и спросить его самого, будет ли он против.

В этот момент взгляд Ксении уловил подвижное белое пятно под ногами.

— Кузя! Вот ты где! Наконец-то! — обрадовалась она. — Я уж переживала, что потеряла тебя!

— Я же говорил — найдётся. Теперь ничто не должно более беспокоить вас, Ксения, и я полагаю, вы согласитесь потанцевать со мной. Вот уже готовится к выступлению оркестр, скоро заиграет вальс!

Кузя неторопливо подошёл к графу Синекаменскому и понюхал носки его туфель. А потом приподнялся на задние лапы и начал точить когти об его трость.

— Ах, уберите своего кота! — граф раздражённо скривился, отшатываясь и перекидывая трость в другую руку.

— Кузя, что ты делаешь?! Нельзя! — погрозила пальцем Ксения. — Воспитанные коты себя так не ведут! — она отошла вместе с Кузей в сторону и переглянулась с ним, присаживаясь на корточки.

— В его трости что-то есть? — тихо спросила она. Кузя в ответ кивнул и коротко мяукнул. — Поняла. Пошли к Доктору. Кажется, он уже один, Пушкина я рядом что-то не вижу.

Все тем временем начали расходиться — кавалеры в один ряд, дамы в другой. И только Ксения встала рядом с Доктором.

— Ну что? Как прошла беседа с Пушкиным?

— О, он очень интересный собеседник. А главное, он высокого мнения о земной науке! Если наш таинственный злодей задумал лишить людей разума, то избавиться от Пушкина — это отличный план. Возможно, злодей настроен истребить всех гениев в этой стране.

— Кузя нашёл что-то, — Ксения понизила голос. — Граф Синекаменский, — она указала глазами на того. — У него что-то спрятано в трости. Большой набалдашник. Возможно, там пистолет.

— Сейчас должна заиграть музыка, — Доктор вскинул взгляд на оркестр. — Присмотрись к этому графу во время танца.

— А ты? Я думала, мне придётся танцевать с тобой, — немного разочарованно призналась Ксения.

— А потом — со мной. Ты ведь умеешь? — спохватился Доктор.

— Не знаю, не пробовала. Самое время проверить.

Доктор не ответил, лишь кивнул. Взгляд его был прикован к одной из барышень, блондинке в открытом платье с чёрным лифом и бордовой юбкой.

— Что такое? — забеспокоилась Ксения. — Она?..

— Она напомнила мне Розу, — тихо и очень грустно ответил Доктор. — Когда мы с ней были у Диккенса, Роза была в похожем платье. Жаль, что мне не довелось потанцевать с ней на балу, вроде этого, — вздохнул он. В глазах его была такая печаль, что у Ксении сердце защемило от сочувствия. Она сжала руку Доктора, чтобы поддержать его.

— Ну что ты, не грусти... Кто знает, как всё ещё обернётся?

— Боюсь, что некоторым желаниям так и не суждено осуществиться, — ответил он. Ксения нахмурилась, глубоко задумавшись. Но её мысли тут же прервала красивая медленная мелодия. Дамы и кавалеры начали медленно двигаться навстречу друг другу в центр зала. А в её сторону уверенной походкой направлялся граф Синекаменский, сияя самодовольной улыбкой. Ксения порывисто схватилась за руку Доктора ещё сильнее, но тут же отпустила, выпрямившись и напустив на себя невозмутимый вид. Она беспокоилась, что он так и будет грустить один, пока она танцует с этим сомнительным типом, но сейчас предстояло взять себя в руки и выполнить задание.

— Доктор Джон Смит? — поприветствовал его граф. — Могу я украсть вашу даму на один танец?

— Иди, — Доктор подмигнул Ксении. Та подала руку черноволосому графу и попыталась подстроить свои движения под музыку. Ей пришлось вспомнить уроки танцев в в школе, чтобы понять, как следует танцевать вальс. Граф Синекаменский вёл её, и Ксения старалась двигаться ему в такт.

— Вы не так часто танцуете, как я погляжу? — заметил он. — Неужели вам так редко приходится бывать на балах? Разве нет желающих потанцевать с такой прелестной особой?

— Да, я бы сказала, что это редкость для меня. Я чаще веду затворнический образ жизни. Сижу дома в шкафу с молью, читаю поэмы Пушкина...

— А как же ваш спутник? Неужели он прежде никогда не приглашал вас на танец?

— Почему же, приглашал... — Ксения оглянулась в поисках Доктора, и обнаружила, что он подаёт руку той самой барышне, похожей на Розу. Видимо, всё-таки решил утешиться с ней. — Но этот месье питает особую слабость к белокурым дамам, коим я не конкурентка, — улыбнулась она.

— Поверьте, Ксения, вы очень даже достойная конкурентка всем белокурым дамам на этом балу и не только! — горячо заверил её граф Синекаменский. — Не могу взять в толк, отчего вы столь низкого мнения о себе! Ваши волосы цвета лаванды меня пленили с первого взгляда! Ни у кого таких больше нет.

— О, ещё будут! — усмехнулась Ксения. — Я считаю, стоит ввести в моду для дам преклонного возраста закрашивать седину именно в такой цвет. В будущем это перестанет быть диковинкой. А что вы, граф Синекаменский, думаете по поводу будущего? Что ожидает нашу Россию? Взлетит ли гений человеческой мысли к небесам, устремится ли к звёздам? Ждёт ли нас расцвет науки, культуры и изящных искусств? Поэзия, театр, музыка... Что думаете обо всём этом? — Ксения дерзко посмотрела в его чёрные глаза. Граф натянуто улыбался, как будто скрывая раздражение или нервозность.

"Ага! Занервничал!" — торжествующе подумала она.

— Я думаю, нам с вами не дано знать будущего, — уклончиво ответил он. — А что касается поэзии... Насколько мне известно, месье Пушкин, присутствующий на этом балу, не чужд написания стихов. Когда наш танец закончится, я хотел бы спросить у него совета...

"Он вот-вот приблизится к Пушкину! — Ксения внутренне подобралась. — Нам с Доктором теперь предстоит внимательно за ним следить! Очень внимательно!"

Мелодия закончилась и вскоре сменилась другой. Ксения подошла к Доктору, выждав, когда он отпустит белокурую барышню. Он выглядел уже веселее и охотно протянул ей руку для нового танца.

— Ну что? — тихо спросил он.

— Держимся поближе к Пушкину, понял? Этот граф собирается спросить у него совета, так он сказал. И он напрягся, когда я заговорила о будущем, о науке и искусстве. Как будто у него совсем другие планы на это будущее. Я думаю, это и есть наш враг.

— Молодец, Ксения! — Доктор закружил её, незаметно приближаясь к Пушкину. — Я знал, что у тебя получится.

— Да это Кузе стоит сказать спасибо, он об трость когти поточил, чтобы подать мне знак. Кстати, где он? — Ксения отыскала взглядом Кузю и успокоилась.

— Тихо, — Доктор приложил палец к губам. — Давай послушаем, о чём наш Синекаменский граф будет говорить с будущим великим русским поэтом!

Тем временем граф Синекаменский восторженно жал руку Пушкину.

— Я наслышан о вас, Александр Сергеевич! Вы достойный человек и замечательный поэт! Я так рад, что нашёл в вас родственную душу!

— Вы тоже пишете стихи? — Пушкин не разделял его энтузиазма, но старался быть вежливым.

— Пишу! И надеюсь получить признание! Мои родные не понимают меня, считают мои стихи пустым занятием, но вы! Вы-то наверняка знаете толк в поэзии! Как поэт поэта вы поймёте меня! Я искренне надеюсь, что вы сможете оценить по достоинству мои творения, — с фальшивой скромностью потупился граф, пряча, как показалось Ксении, хитрую усмешку.

— У него какой-то хитрый план... — негромко заметила она. — Неспроста он про стихи говорит. Должно быть, это какая-то провокация.

— Ну, ты в таких провокациях явно что-то понимаешь, — усмехнулся Доктор. — Танцуем дальше, не привлекаем к себе внимания. Сейчас всё узнаем.

— Что ж, месье Синекаменский, продемонстрируйте мне какое-то из своих творений, — Пушкин изобразил заинтересованность.

— Тогда послушайте моё самое новое. "О несчастной любви", — граф Синекаменский выпрямился, набрал в лёгкие воздуха и пафосно продекламировал:

— Встретил я девушку, чёрную бровь.

Вспыхнула в сердце большая любовь.

Стан её строен, в глазах её пламень -

Но вот жестокое сердце, как камень!

Я к ней пришёл, несмотря на морозы,

Ей подарил красно-алые розы,

Но полетели в лицо мне цветы,

Вдребезги сердце, разбиты мечты!

Чем ей не люб — не сказала мне толком.

Буду с тех пор одиноким я волком

Жизнь коротать, заглушая тоску,

И никого больше не полюблю!

— Хм... Это он сам сочинил? — стало любопытно Ксении. — Или это чужое? Рифма в конце, конечно, так себе...

— Ну как вам?? — с горящими глазами, с надеждой на похвалу Синекаменский заглянул в глаза Пушкину. — Недурные стихи, верно?

— Да как вам сказать... — Пушкин скрестил руки на груди. — Начну с того, что "розы — морозы" — это весьма избитая рифма, признак не самого хорошего вкуса. "Тоску — полюблю" — это и вовсе не рифма. А что значит "красно-алые"? Ярко-красные — ещё куда бы ни шло, ярко-алые — тоже хоть что-то, но "красно-алые"! Вы же совершенно не владеете словом! Ваше стихотворение изобилует штампами, избитыми метафорами и неудачными рифмами, и вы ещё имеете дерзость называть себя поэтом! Вы просто позорите это высокое звание своими низкопробными виршами! Как жаль, что ваше самомнение на даёт вам этого увидеть.

— Ах, вот вы как?! — граф Синекаменский сжал кулаки, дрожа от гнева. — Вы безмерно разочаровали меня, Александр Сергеевич! Вы вовсе не такой достойный человек, каким я вас считал! Вы оскорбили мою тонкую натуру поэта, разнесли в пух и прах то, во что я вложил свою душу и сердце! Я не намерен снести этого! Я вызываю вас на дуэль! — с этими словами Синекаменский снял набалдашник с трости и выхватил оттуда пистолет. — Будем стреляться прямо в саду и прямо сейчас!

— Что ж, я принимаю ваш вызов, — холодно отозвался Пушкин. Я попрошу подать мне пистолет.

— Так вот в чём заключался его план! — ахнула Ксения. — Не могу не отдать должное, он очень хитёр! Разыграл оскорблённого творца, создал повод для дуэли... И сейчас он вот-вот убьёт Пушкина! Доктор, мы должны остановить его!

— Да. Пора! — он схватил Ксению за руку, вывел её из особняка и направился к саду. Кузя побежал рядом. Они укрылись за беседкой и стали ждать.

Вскоре в саду появились Пушкин и Синекаменский. Они встали друг напротив друга, держа наготове пистолеты и сверля друг друга свирепыми взглядами. Синекаменский первым положил палец на спусковой крючок...

В тот же момент Кузя вышел из-за беседки, принял охотничью стойку, тряся задней половиной туловища, а потом резко прыгнул прямо на графа Синекаменского, сбив его с ног. Доктор поспешил выхватить звуковую отвёртку из своей трости и направить её на пистолет того, чтобы вывести из строя.

— Вот так! В этот день никто не застрелит великого русского поэта! — торжественно объявил Доктор.

— Проклятый кот! — выругался Синекаменский, поднимаясь и отряхиваясь. Он попытался снова сделать выстрел, но ничего не вышло.

— Однако, наша встреча не случайна! — Пушкин был потрясён. — Я погляжу, судьба послала вас, чтобы спасти мне жизнь! Вы с самого начала знали, что этот месье попытается застрелить меня, верно?

— Мы знали, да, — подтвердила Ксения. — Кузя не просто так привёл нас сюда.

Тем временем граф Синекаменский отбросил пистолет и застыл, издавая какое-то странное шипение, а затем бульканье. Тело его вдруг начало расплываться, растекаться в бесформенную синюю лужицу, теряя человеческий облик.

— Так и думала, что он не человек! — хмыкнула Ксения. — Инопланетная форма жизни какая-то. Очередной слизень, — скривилась она.

— Очевидно, — кивнул Доктор. Синяя лужица тем временем потекла по снегу, стремительно удаляясь прочь. Сломанный пистолет так и остался лежать в снегу, напоминая о произошедшем.

— Ч-что за чертовщина?! — Пушкин был всерьёз напуган. — Меня только что пыталось лишить жизни неведомое создание, а вовсе не какой-то там бездарный поэт с воспалённым самолюбием?!

— Да, я тоже считаю, что дело не в самолюбии, — ответил Доктор. — Это явно имеет прямое отношение к тому, что мы видели в городе... Этот представитель внеземной расы, вероятно, вознамерился уничтожить поэзию и всю художественную культуру в этой стране.

— Он удрал и теперь попытается сделать это снова! Возмутительно! Возмутительнее некуда! — вспыхнула Ксения. — Его необходимо поймать и остановить!

— Да, верно. И похоже, что Кузя действительно знает, где его искать, — признал Доктор. — Какой-то кот, а знает лучше меня!

— Ваш кот, верно, необычайно умён? — заметил Пушкин. — Он спас мне жизнь и остановил враждебное отродье. Признаться, я потрясён!

— Я тоже, — Доктор покачал головой. — До сих пор не могу привыкнуть к этому коту. Ксения, ты уверена, что это у тебя обычный кот? Может быть, он тоже не с этой планеты?

— Я уже не знаю, — пожала она плечами. — Брат твой по разуму, я ж говорила. Думаю, будет нелишним довериться Кузе ещё раз. Пусть он снова поведёт ТАРДИС, и на этот раз мы не упустим этого инопланетного гада!

— Постойте! Что я слышу?! — изумился Пушкин. — Ваш кот способен, как я понял, ещё и вести экипаж?!

— Кузя всё может, — со смехом ответила Ксения. — Сама удивляюсь.

— Нам пора отправляться по следу так называемого инопланетного гада, — объявил Доктор. — Удачи великому русскому поэту во всех его начинаниях! Поверьте, ваши стихи однажды станут классикой, и их ещё будут проходить в школе! Особенно то, что вы напишете этой осенью.

Распрощавшись с Пушкиным, Ксения, Доктор и Кузя вернулись в ТАРДИС и переоделись обратно.

— Чтоб я ещё раз надела платье! — Ксения с облегчением поправила на себе джемпер и джинсы, снова сделала низкий "хвостик" и надела свой любимый ободок с кошачьими ушками.

— Чтоб я ещё раз надел такие неудобные узкие туфли! — вторил ей Доктор.

— Зато тебе очень идёт фрак и цилиндр, — улыбнулась Ксения.

— А тебе — нежно-розовый цвет.

— Да ну, я в нём как кисейная барышня какая-то!

— Ты и так как кисейная барышня, — фыркнул Доктор. — Надеюсь, путешествия со мной пойдут тебе на пользу, и ты станешь храбрее. Ты ведь способна на многое и умеешь взять себя в руки, когда это очень нужно! И по-прежнему замечательно соображаешь.

— Ладно, тебе виднее. Но нам стоит поторопиться, а то мы упустим этого типа. Кузя, кот ты мой учёный, на тебя вся надежда! — позвала Ксения, послав ему выразительный взгляд.

Кузя тут же прыгнул на консоль и начал скакать по панели, вводя новые координаты.

— Кто бы мог подумать, что я доверюсь какому-то коту! — проворчал Доктор.

— Не переживай, Кузя нас ещё ни разу не подводил.

ТАРДИС снова тряхнуло перед приземлением. На этот раз Ксения заранее предусмотрительно села на пол, чтобы не упасть. Доктор подбежал к консоли и посмотрел, куда их занесло на этот раз.

— Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год! — объявил он. — Россия, Москва.

— Пойдём скорее наружу, там наверняка опять что-то происходит! — встревожилась Ксения. — Кузя, ты с нами?

— Мяу! — Кузя помчался к двери, дёргая хвостом от нетерпения.

Они вышли наружу и обнаружили, что ТАРДИС приземлилась в каком-то помещении с коридорами и плакатами на стенах.

— Где мы? — Ксения принялась осматриваться вокруг. — Похоже на какую-то библиотеку.

— Библиотека в Москве! Это должно что-то значить, — Доктор нахмурился. — Кузя, все вопросы к тебе. Ты же знал, куда нас привести? Видимо, наш противник уже здесь... Плохая новость: он умеет путешествовать во времени. Хорошая новость: мы тоже это умеем!

Из холла послышались голоса:

— Петрович, а ну стоять! Ты это зачем канистру в архив принёс?!

— Какую канистру, Надежда Васильевна? Не таскал я туда никакой канистры. Вы, верно, бредите!

— Ага, как же, брежу! Не далее, чем пять минут назад я убиралась в архиве, смотрю — ты канистру с чем-то прёшь. Думаю, что за дела, с чем канистра, зачем она там?

— Знать не знаю ни про какую канистру. Не был я в архиве, говорю. Пять минут назад я наружу покурить выходил.

— Ага, а то я не видела! Я пока ещё не выжила из ума!

Ксения вслушивалась в разговор, и у неё в голове вырисовывалась вполне конкретная картина.

— Доктор, слушай! Там кто-то, похожий на Петровича. Двойник. И он принёс в архив канистру... Наверное, с бензином, чтобы поджечь библиотеку! Сжечь книги! Нам нужно срочно этому помешать!

Доктор принюхался, вытащил отвёртку и покрутил ею в воздухе.

— Я чувствую присутствие здесь неземной формы жизни. След совпадает с тем, что был от напавшего на Пушкина. Он определённо здесь! И он действительно покушается на культурное достояние страны.

— Что будем делать?

— Объявим пожарную тревогу! — Доктор сорвался с места и направился в холл. — Внимание, в здании злоумышленник! Он пронёс в архив канистру с бензином и собирается поджечь! Надежда Васильевна? Вы можете подготовить огнетушители?

— А вы кто такой будете? — недоверчиво прищурилась та. — Откуда вам знать, что здесь поджог планируют?

— Мы тут с проверкой, — Доктор показал ей психобумагу. — И я слышал ваш разговор с охранником Петровичем. Если что, канистру принёс не он, это был кто-то другой. Мы попробуем отговорить его от поджога, пока он не успел ничего сделать, — поманив за собой Ксению и Кузю, Доктор огляделся в поисках входа в архив. — Где у вас здесь архив? Нам надо срочно туда попасть!

— С котом?! — недовольно вскинулась Надежда Васильевна. — Разве можно в библиотеку с котами?

— Всё в порядке, это служебный кот, — ответила Ксения. — Он у нас вместе служебной собаки, мигом вычислит злоумышленника по запаху.

— А, ну тогда ведите своего кота, — махнула рукой Надежда Васильевна. — Я человек маленький, простая уборщица, знать не знаю, может и правда коты служебные уже есть, вам виднее. Ступайте направо, потом прямо, последняя дверь, там архив.

— Спасибо, поняли. И всё-таки подготовьте огнетушители. Что-то мне подсказывает, что мы с ним не договоримся, — нахмурился Доктор.

— Быстрее! — Ксения потянула его за рукав. — Мы можем не успеть!

Кузя потянул носом и чихнул.

— Вот, он уже что-то унюхал! Бегом в архив!

Доктор и Ксения побежали за Кузей, в один момент достигли архива и зашли внутрь.

— Книги! — с восторгом воскликнул Доктор, оглядев стеллажи. — Миллионы книг! Думаю, это какая-то крупная библиотека, имеющая для России большое значение. И я не позволю ей так просто сгореть! Кто здесь? Покажись мне! На всякий случай сообщаю, что я безоружен.

Кузя побежал вперёд, снова принюхиваясь. Последовав за ним, Доктор и Ксения обнаружили возле одного из стеллажей ту самую канистру с бензином. А через мгновение из-за угла вышел кто-то, выглядящий как охранник.

— Вы правы, — не предвещающим ничего хорошего тоном начал он. — Миллионы книг. То, что позволяет людям становиться умнее. И сейчас я положу этому конец, — с этими словами он открыл канистру, вылил её содержимое на пол и потянулся в карман за спичками.

— Постой! Зачем тебе это? Ты собираешься помешать людям читать книги и быть умными, но какова твоя цель? — допытывался Доктор. — Для чего тебе это нужно?

— Разница в образовании создаёт классовую пропасть между расами. Я заинтересован в необразованном народе. Спустя несколько поколений эту страну населит народ, наиболее подходящий для того, чтобы прислуживать моей расе. Но хватит разговоров! Пора завершить начатое! — с этими словами он чиркнул спичкой и поднёс её к луже бензина на полу. Вспыхнуло пламя, языки которого начали подниматься вверх по стеллажам.

— Огнетушители! — воскликнул Доктор. — Где Надежда Васильевна, нам срочно нужна её помощь!

— Никто вам не поможет, — ухмыльнулся поджигатель. — Всё сгорит, и вы сгорите в этой библиотеке вместе со всеми книгами!

— Стоп-стоп-стоп! — Доктор схватил его за руку. — Ты не человек, это я уже понял. С какой ты планеты? Я сообщу в Прокламацию Теней о твоём нападении на культурное достояние разумной цивилизации. Тебя арестуют.

— Не выйдет, — самодовольно ответил он, начиная булькать. Рука пришельца стала мягкой как желе и выскользнула из руки Доктора. Сопровождая процесс бульканьем, лже-охранник стёк на пол и растёкся лужицей. Лужица стремительно поползла к выходу.

— Некогда его ловить, нужно как можно скорее потушить пожар! Книги в опасности! — Доктор кинулся к подоспевшей Надежде Васильевне, уже подававшей ему огнетушители.

— Что, всё-таки пожар?

— Да, всё-таки пожар! Но ничего, сейчас потушим! — Доктор взял огнетушитель, открыл его и залил очаг возгорания пеной. Одного не хватило, огонь распространялся дальше. В ход пошли следующие огнетушители, пришлось израсходовать ещё три. Наконец, огонь потух. Пара стеллажей успела подгореть, у книг были подпалены обложки.

— Отделались малой потерей, — Доктор с облегчением вытер пот со лба.

— Ему нужны неразумные необразованные люди... — задумалась Ксения. — Как думаешь, что он предпримет дальше?

— Я думаю, дальше будет то, что ты уже видела. И слышала. Музыка, отнимающая разум. Нам нужно вернуться в настоящее время. Туда, где начались эти неправильные песни.

— Они начались месяц или чуть меньше месяца назад, вскоре после того, как ты забрал меня, — сообразила Ксения. — На этот раз нам нужно не промахнуться и попасть в правильное время. Что, опять Кузя поведёт?

— Ну уж нет! На этот раз ТАРДИС поведу я сам! — Доктор скрестил руки на груди. — Спасибо, Кузя, дальше я уже сам справлюсь. Всё-таки это моя ТАРДИС.

— Мяу, — тихо ответил Кузя, с той интонацией, с которой пожимают плечами.

Всё это время Надежда Васильевна стояла в дверях, обалдевая от услышанного.

— Так кто вы такие?! Вы что, из будущего?! А этот... который поджёг архив, он кто?

— Он инопланетянин, принявший облик вашего Петровича, — ответила Ксения. — И ему зачем-то нужно лишить наш народ культуры. Сейчас он уверен, что успешно сжёг библиотеку, иначе не уполз бы так сразу. Кстати, что это за библиотека, не подскажете?

— Библиотека имени Владимира Ильича Ленина, — ответила уборщица.

— Самая крупная библиотека в стране! — ахнула Ксения. — Этот гад скользкий покусился на такое! Ему нужно лишить культуры целую страну!

— А зачем ему это? — недоумевала Надежда Васильевна.

— Ради классовой пропасти между расами. Так он сказал. Ему нужен целый народ дурачков, которые будут ему прислуживать.

— И у него появится новый план, как этого добиться! — заметил Доктор. — Не будем здесь задерживаться, нам пора остановить его в следующем столетии.

— Вы что же, на машине времени путешествуете? — догадалась Надежда Васильевна. — Там, в будущем, технологии до такого уже дошли?

— О нет, это технологии галлифрейского народа, не людей двадцать первого века, — ответил Доктор.

— Так значит, мы в будущем всё-таки станем дураками? — расстроилась уборщица.

— Нет, что вы! — поспешила успокоить её Ксения. — Мы это предотвратим! Правда, Доктор?

— Во всяком случае попытаемся. Я не собираюсь сдаваться. Рано или поздно мы остановим этого негодяя и заставим его предстать перед Прокламацией Теней. Он будет наказан.

— Ребята, я в голове всё это не могу уложить, но... удачи вам, что ли, — сказала Надежда Васильевна. — Сберегите наш народ и культуру. Мне так хочется верить, что там, в будущем, русский народ достигнет прогресса, а не превратится в некультурных дурачков.

— Поверьте, я очень ценю разум и намерен помешать этому, — заверил её Доктор, направляясь к ТАРДИС. Ксения, Кузя, отправляемся! И нам нужен будет металлический обруч на голову, Ксения, ты помнишь?

— Помню. На Кузю есть такой?

— Думаю, найдётся и на Кузю, — с этими словами Доктор скрылся в ТАРДИС. Ксения и Кузя зашли следом за ним.

Уборщица Надежда Васильевна с открытым ртом наблюдала, как синяя будка постепенно тает в воздухе.

— Десятое июня две тысячи двадцать четвёртого года, будущий Дураково! — объявил Доктор. — Ксения, ты готова?

— Подожди, — она вытащила из кармана зеркальце. — Сейчас, только чёлку поправлю. Помялась, пока этот обруч надевала. Неудобно в нём всё-таки.

— Придётся поносить. Обруч сделан из специального сплава, который отталкивает разрушительное излучение и волны, он защитит твой разум от искажённой музыки.

— Кузька такой смешной в нём! — Ксения заметила, как кот трясёт головой в попытках избавиться от инородного тела на ней. — Терпи, Кузя! Я же терплю, и ты тоже терпи. А то дуриком станешь. И зачем нам придурошный кот? Ты нам умный нужен!

— Итак, рискнём выйти! — Доктор открыл дверь, и они выбрались на улицу. Ксения тут же побежала проверять названия улиц, вывески и рисунки на стенах.

— Пока вроде всё как обычно, никаких "огуречных попок", — пожала она плечами, вернувшись к Доктору. — Что думаешь? Он скоро всё это начнёт?

— ТАРДИС знает, куда нас отправить. Плюс-минус пара дней погрешности, но нужно быть начеку уже сейчас. Кто знает, возможно, уже сегодня инопланетный захватчик поставит под угрозу разумность населения этой страны.

— Ксюша! — раздался голос с противоположной стороны двора. К ней подбежала мама с сумками в руках, очевидно, она возвращалась из магазина. — Ты уже вернулась! Так быстро?

— Мама, я тут по делу. Опять инопланетянина какого-то караулить будем. А ты как? Тебе легче? Чем занимаешься теперь?

— Ну, я как-то отвлекаюсь. Дедушку уже не вернёшь, надо как-то жить дальше. Сегодня собираюсь концерт смотреть. В четыре часа дня будет прямая трансляция из Москвы. Шоу талантов "Сейчас как спою!". Будет выступать Стас Михайлов, ещё Сергей Лазарев, ещё кто-то, кого я не знаю, а также всякие начинающие молодые артисты, они будут исполнять известные хиты. Не хочешь тоже посмотреть?

Ксения нахмурилась, понимая, что это, скорее всего, именно то, за чем они с Доктором пришли.

— Хочу! — заявила она. — Только не по телевизору, а прямо там, в Москве!

— Верно, нам нужно отправляться в Москву и внести кое-какие изменения в это шоу! — Доктор выглядел не менее решительно и светился энтузиазмом. — Ксения, ты не хотела бы поучаствовать в концерте как начинающая молодая артистка?

— С удовольствием!

— Но вас туда, наверное, не пустят! — забеспокоилась мама. — Вы что, хотите сорвать концерт?

— Да, именно так! — ответила Ксения.

— О, не волнуйтесь, у меня есть кое-что, благодаря чему нас точно туда пустят, — добавил Доктор, намекая на психобумагу.

Тут только мама заметила кота, трущегося возле ног Ксении.

— Ой, а этот с тобой, что ли? Он от тебя не отходит. И что у него на голове? Как и у тебя! Что это за штуки?

— От вредных звуковых волн. Да, кот со мной, это наш Кузя вообще-то, если ты его не узнала.

— Не желаете ли взять кота к себе домой? — весело поинтересовался Доктор. — Вам сейчас не помешает моральная поддержка в виде питомца.

— Ой, нет, Ксения сама просила кота, вот пусть сама за ним и ухаживает! — отмахнулась мама.

— Вот видишь, Доктор, мама не хочет брать Кузю к себе. Он останется с нами! — торжествующе объявила Ксения.

— Что ж, видимо, придётся мне и дальше терпеть этого умника. Но он не может постоянно вести ТАРДИС вместо меня! В Москву я поведу её сам. Точнее, ТАРДИС снова выйдет из-под контроля и сама решит, куда ей переместиться.

— Так, я что-то не поняла! — нахмурилась мама. — Вы что, ещё и не умеете как следует управлять своей машиной? Я начинаю сомневаться в том, что мне стоит отпускать свою дочь с вами!

— Мама, всё в порядке! ТАРДИС — умная машина, она переместит нас куда надо, и всё будет хорошо.

— Да. Всё будет хорошо, а если не будет, то я постараюсь сделать всё, чтобы это исправить. Сейчас под угрозой разум населения всей России, и этот концерт затевается как прикрытие для опасной операции. Мы сорвём её. Это просто. У меня уже есть план. Обычно у меня нет плана, но сейчас он есть. Если что-то пойдёт не так — буду менять его на ходу.

— А какой план? — заинтересовалась Ксения. — Расскажешь мне?

— Если я правильно всё понял, то музыку пропустят сквозь преобразователь волн, чтобы она действовала на людей одуряюще. Мне предстоит сломать этот преобразователь, а потом ты споёшь прямо в сломанный, чтобы откатить эффект обратно. Это если простым языком. Всё равно ты не поймёшь, как именно он работает. Считай, что микрофон начнёт действовать наоборот. Ты споёшь в него — и люди, которые это услышат, придут в себя.

— О, отлично! Обожаю петь! — Ксения пришла в восторг от предвкушения.

— Тогда скорее в Москву, найдём концертный зал, где всё затевается, и я помогу тебе пройти на сцену как исполнительнице.

— Что-то я совсем ничего не понимаю, — мама была недовольна. — На концерте что-то не так? Может быть, мне не стоит его смотреть?

— Да, это опасный концерт, — ответила Ксения. — Там будет музыка, похищающая разум! А потом выступлю я, и всё будет хорошо.

— Смотри, веди себя там прилично! Что петь-то хоть собралась?

— О, есть у меня одна песня на примете... — загадочно протянула Ксения. — Ты её всё равно не знаешь. Лучше не смотри, а то я при тебе стесняюсь петь. Хотя... ты всё равно не поймёшь, я не на русском спою.

— Зато я пойму тебя на любом языке, — напомнил Доктор. — Меня ты стесняться не собираешься, я надеюсь?

— Хм... В другое время я бы постеснялась петь такое при тебе. Помнишь, я сказала: обещаю кое-что делать не при большом скоплении народа. Так вот, мне придётся ненадолго взять свои слова назад. Эта песня... ну, она может тебе не понравиться. Но я всё равно её спою. Когда мне ещё предоставится такой случай!

— Твоя песня что, про меня?

— Нет. Просто она очень сомнительная. Но пусть лучше люди слушают её, чем про пупки и клопов с тараканами!

— Жаль, что ты не хочешь, чтобы я её слушала, — вздохнула мама. — Ну, и когда ты теперь вернёшься?

— Не знаю. Я вернулась только чтобы проверить, что всё ещё на своих местах. Через месяц здесь было такое, что ты и представить себе не можешь! Нужно это предотвратить. Я не хочу, чтобы тебя сделали глупой и поработили. А угроза именно такая.

— И вы этому помешаете? Ну, не подведите там, что ли.

— Не подведём, — заверил её Доктор. — Выше всего я ценю человеческий разум, и сегодня мы с вашей дочерью встанем на страже его. Так, Кузя, иди назад в ТАРДИС, мы отправляемся в Москву сейчас. Нам нужно время, чтобы сориентироваться и подготовиться. Концерт в шестнадцать ноль-ноль, а сейчас уже час после полудня. Времени мало, но нам должно хватить.

— Пока, мам! — Ксения зашла в ТАРДИС и помахала маме оттуда рукой. Доктор зашёл следом и закрыл дверь. Вскоре ТАРДИС начала исчезать в воздухе с характерным шумом.

В концертном зале Останкино было много народу и слишком суматошно, чтобы кто-то обратил внимание на появившуюся в углу синюю будку. Ксения и Доктор вышли и осмотрелись.

— Кажется, мы за кулисами, — заметил Доктор. А эти ребята, что столпились вон там — начинающие артисты. Тебе нужно присоединиться к ним и пройти на сцену. Но не сейчас. Концерт уже начинается, но я должен проверить, как осуществляется звукопередача, — он оглядел всё вокруг в поисках провода. В этот момент со сцены раздались голоса, аплодисменты, а затем зазвучала музыка и заиграла песня, её куплеты было трудно разобрать, так странно они звучали, но припев Ксения сразу узнала:

— Всё для тебя — паркеты и чуланы, для тебя — клопы и тараканы, для тебя цветущие поляны, конопля...

— Это оно! Началось! Что делать, Доктор?

— Я дождусь конца песни и выйду на сцену, — ответил тот, отследив, куда ведёт провод. — С проводами всё в порядке, я думаю, преобразователь волн может быть спрятан в микрофоне. Я выйду, чтобы представить тебя, а сам внесу кое-какие поправки в работу микрофона, — в руках его сверкнула звуковая отвёртка.

— Будешь импровизировать?

— Конечно! Зрители решат, что так и задумано.

Очевидно, для известных артистов был предназначен другой выход, потому что песня закончилась, раздались аплодисменты и громкий смех, после чего довольно быстро заиграла следующая. Ксения, с возмущением открыв рот, слушала, как переиначивают слова песни, которая ей вообще-то нравилась:

— Зачем придумали мозги, понять всё это слишком сложно, их удаляй скорей и прочь беги, пока жить ещё можно...

Народ начал подпевать нестройными голосами. Вскоре зазвучала новая песня, на этот раз пела девушка:

— Люди без мозгов — это модно,

Люди без мозгов — это стильно,

Выжить без мозгов в мире сложно, но всё-таки можно...

— Люди без мозгов! Люди без мозгов! — скандировала толпа зрителей. — А-ха-ха-ха-ха! Люди без мозгов!! Выжить без мозгов!!

— Нет, он совсем обнаглел! Прямым текстом поёт о ненужности мозгов! А народ всё это слушает — и дуреет! — Ксения порывалась выскочить на сцену, чтобы посмотреть на происходящее собственными глазами.

-Тише, для твоего выхода ещё не время, — одёрнул её Доктор. — Сперва я, — он дождался окончания песни и ухода исполнителя, после чего бодро выскочил на сцену, помахав зрителям. — Добрый день, леди и джентльмены! — обратился он к бессмысленно втыкающей в сцену публике. — Вижу, что выступление знаменитых артистов произвело на вас неизгладимое впечатление! — он широко улыбнулся. — Но не спешите отключаться, самое интересное ещё впереди! — в два счёта Доктор оказался у микрофона и начал сканировать его своей отвёрткой. — Сейчас я покажу вам фокус! Вот этот микрофон — смотрите, что я с ним делаю! — отвёртка вспыхнула огоньком, и в микрофоне что-то заискрило, — Вуаля! Готово, теперь он позволит вам наслаждаться выступлением менее известных артистов, чьё пение будет звучать не менее профессионально! Благодаря моей разработке микрофон будет давать чистый и глубокий звук, даже если поют без аккомпанемента. Вы определённо оцените это нововведение!

Зрители в ответ захохотали, засвистели и захлопали, дурашливо и некрасиво. Было заметно, что преобразователь волн уже оказал на них необходимое воздействие.

— Микрофон — это от слова "микроб"! — выкрикнул кто-то из зрителей. — Если его сосать, как чупа-чупс, то в тебе будут микробы, вот почему!

— А петь лучше под свисток! Или бить по кастрюле, чтобы было громко! — встрял другой зритель.

— Отличная идея! — Доктор показал палец вверх. — Обязательно сделайте так на любой домашней вечеринке!

В углу за кулисами — не с той стороны, где стояла Ксения, а с другой — кто-то зашевелился, осторожно выглядывая и наблюдая за происходящим. Но он не спешил выдавать себя. Лишь тёмно-синие кудри на мгновение мелькнули в свете софитов. Доктор закончил с микрофоном и сделал широкий приглашающий жест:

— А сейчас на сцену выйдет молодая, подающая надежды исполнительница — Ксения Белогорская! Она споёт для вас, даже не надеясь, что вы поймёте, но я прошу вас слушать внимательно и постараться прочувствовать её послание всеми затаёнными уголками души!

Ксения задрожала, предвкушая, что именно будет петь. Дождавшись, пока Доктор скроется за кулисой, она вышла, подошла к микрофону и, сделав глубокий вдох, начала петь на английском:

Somewhere,

Inside your empty home,

Reminding that she's gone,

When you thought you were all alone,

You found this power.

And so

You just say "Dark wings rise"

For somebody evilize

And started sending dark butterflies.

Masking!

Come on, just cover yourself

And tell that you need their help,

Let they know your intent,

Conquer and send!

Make up!

It's time for trying again!

This mask is hiding your pain

Because you won't explain.

They wish revenge all world for broken dreams

And no more they care for anything.

Anger spurs, but still don't help to win -

They are not allies, it's only seems.

If they don't care for your aim — all is in vain,

You won't get god's power, they won't send.

Nobody knows your secret. Why explain?

It's so hard, they all won't understand.

Голос у неё поначалу дрожал от волнения, ладони вспотели, но она постаралась сосредоточиться на смысле того, что поёт. Эту песню Ксения сочинила сама много лет назад, посвящая своему последнему подопечному, ещё до того, как смогла помочь ему. И всё это время она помнила слова.

You see -

Your son is have her eyes

And also her warm smile.

She made his heart is kind.

He let her go, and

How know:

You wish this win any cost,

But if the alignment will worst -

You lose the one you cherish the most!

Masking!

Come on, just cover yourself

And tell that you need their help,

Let they know your intent,

Conquer and send!

Make up!

It's time for trying again!

This mask is hiding your pain

Because you won't explain.

You wish all cost regain lost happiness,

But your fate again is hopelessness

And despair incite to fight -

Your heart will never never rest!

You don't give up no matter what, again,

And no one should see your defeat, your pain.

You hope that all is not in vain,

You need this power,

Turn time for bring back!

По ходу пения Ксения заметила, как взгляды публики становятся всё более осмысленными. Скорее всего, мало кто понимал, о чём она поёт, дело было лишь в том, что Доктор сделал с микрофоном. Но допеть до конца, даже без надежды на понимание, было для Ксении делом принципа.

Fly again few moths,

Their wings are dark and light.

Your cherished wish so close,

And just you sure — you're right!

If love does always win,

Someday you get your dream -

The power for change this world!

You wish to change the fate and bring her back,

Be with her again at any cost.

You turn your sorrow into hope to take

This great power despite the loss.

Someday this world will understand your pain

And you'll be forgiven for your mistake

If all the sacrifices are not in vain,

Since you hope someday your love come back.

Ксения закончила петь и замолчала, опустив голову. Щёки у неё горели от смущения. Публика восторженно аплодировала ей. Поклонившись зрителям, Ксения ушла со сцены и перевела дух. Доктор вдруг встал рядом, наклонился к ней и сжал её руку.

— Это было... потрясающе, — тихо, но очень взволнованно сказал он. — Проникновенно, мощно, отчаянно, ты будто всю душу вложила в эту песню, — Доктор вздохнул и посмотрел на Ксению серьёзно, с затаённой печалью в глазах. — Ты очень красиво и от всего сердца спела о том, чего делать нельзя.

— Да, это о попытке вернуть любимую любой ценой. Я понимаю, что тебе это не очень нравится. Это песня про эгоизм.

— Да. Именно. Но о чём бы ни была эта песня, ты сделала самое главное — заставила микрофон сработать в обратном направлении. Теперь в него можно петь что угодно, он больше не сможет отнять разум у слушающих. Те, кто смотрит концерт в прямой трансляции, тоже должны сейчас прийти в себя.

— Ну так что, наша работа здесь закончена? — спросила Ксения.

— Здесь — да. Теперь молодые начинающие артисты могут выступать дальше, не угрожая разуму публики. Но тот, кто это затеял, всё ещё где-то рядом. Он наверняка теперь придумает что-то другое. Мы должны выйти на улицу и следить за теми, кто покидает концертный зал. Он попытается затеряться среди выходящих. Но я успел увидеть кое-что. У кого-то за кулисой были синие кудри, не такие, как носят земные артисты. Он следил за тем, что я делаю. Как я понял, наш инопланетный гость умеет принимать разные обличья, как правило, чужие. Но ему нет резона превращаться в кого-то с синими волосами. Думаю, это был его настоящий облик. Выйдем на улицу и будем ждать, пока он появится в толпе. Или ты хочешь ещё послушать концерт?

— Пожалуй, нет. Если здесь больше не произойдёт ничего такого, то можно и не слушать.

Они зашли в ТАРДИС и переместились в ней на улицу. Свежий воздух немного успокоил Ксению, она, наконец, смогла унять дрожь, одолевавшую её ещё во время выступления. Всё-таки эта песня была для неё слишком личной.

Люди ещё не спешили выходить наружу, и потому Доктор с Ксенией просто ждали. Погода была не слишком жаркая, ветра почти не было, поэтому ждать предстояло, можно сказать, с комфортом.

— Так что, он вернул её? — тихо, но внезапно спросил Доктор. — Тот, о ком ты пела. У него получилось воссоединиться с любимой?

— Да, — ответила Ксения. — С моей помощью. Я тогда поймала тёмную бабочку и... принесла ему всё необходимое для такого. А он уже смог вернуть любимую.

— Дорогой ценой?

— Оо, там чуть всё мироздание не треснуло! — с некоторой гордостью ответила Ксения.

Доктор посмотрел на неё очень серьёзным, тяжёлым взглядом:

— Я так никогда не поступлю, как герой твоей песни. Я остался в этом мире для того, чтобы спасать, а не разрушать.

— Я знаю, — вздохнула Ксения. — Он-то был злодеем, а твои прекрасные руки — не для того, чтобы творить зло, — она взяла его руки в свои и нежно поцеловала каждую. — Ты хороший...

— Эй, перестань! Я вовсе не такой хороший, как ты думаешь, — смутился Доктор. — По моей вине погибли многие, и я не могу это исправить. Я приношу с собой смерть, ломаю чужие жизни, хотя каждый раз хочу всем помочь. Но не всегда выходит так просто... Мне много о чём приходится сожалеть. Не хватало ещё подвергать всю вселенную опасности! Если я сделаю что-то подобное, я не смогу простить себя за такое.

Вид у Доктора был виноватый и несчастный. Ксения погладила его по плечу.

— Опять ты плохое о себе вспоминаешь? Ну что ты, не надо, я не хотела, чтобы ты так... — Ксения обняла его. — Это не про тебя песня была, правда, это про одного злодея. Ты не такой, ты хороший!

Доктор с жалостью обнял её в ответ.

— Ну всё, всё. А то ты сейчас заплачешь. Я стараюсь быть хорошим, ладно?

— Ладно.

— И ещё, — Доктор отодвинул Ксению и посмотрел на неё очень серьёзно. — Могу я попросить, чтобы ты больше не целовала мои руки? Мне не по себе от этого. Это... как-то неправильно, понимаешь? Кто знает, что ещё я способен натворить вот этими самыми руками? А ты их целуешь, с таким видом, будто... я даже не знаю! Как будто я для тебя безупречен, свят и непогрешим!

— Ох, прости меня, — пристыженно потупилась Ксения. — Не буду больше, раз тебе так неприятно. Просто они у тебя такие красивые! И не творят всякое чёрное колдовство, как у некоторых. И холодные, — улыбнулась она.

— Вот именно! Холодные инопланетные руки, одна из которых ещё и отросла заново! Ты от таких дёргаться должна, а не целовать!

— Я не буду, я не буду целовать холодных рук... — пропела Ксения. — Всё, не буду. Вредный ты, конечно!

— Да, я вредный, — согласился Доктор. — И грубый. И ещё забыл сказать тебе: не вздумай в меня влюбляться! Это не кончится для тебя ничем хорошим, поверь мне.

— Да не бойся ты, — Ксения преувеличенно-беспечно отмахнулась. — Я раньше знаешь, в каких злодеев влюблялась... Потом у одного в подвале висела, у другого на чердаке была заперта — и ничего.

— И наверняка совершала не самые разумные поступки! — нахмурился Доктор. — Я знаю, ты сейчас ощущаешь себя так, будто ты мало на что способна, ты ищешь у меня защиты и поддержки. Но вот мне почему-то кажется, что, идя на поводу у своих чувств, ты бываешь способна на страшные вещи.

— Тебе не кажется.

— Вот-вот. И поэтому я буду за тобой присматривать. Чтобы ты не влюбилась опять в кого-нибудь нехорошего.

— А что ты сделаешь, если я вдруг да? — с вызовом посмотрела она. — Память мне сотрёшь?

Доктор вздохнул и покачал головой:

— Я очень хотел бы обойтись без этого. Правда. Просто будь осторожнее и постарайся больше не терять голову.

Ксения нахмурилась, вспоминая слова, когда-то давно всплывшие у неё в памяти:

— "Слушай своё сердце — и слушай чужое. Но не теряй головы — и не давай другому её потерять". Как-то вот так мне сказали.

— Красиво тебе сказали. Стоит прислушаться.

— Я стараюсь, но не всегда выходит не терять... — ответила Ксения, но не успела закончить фразу. Перед её глазами вдруг раздалась яркая, ослепительная вспышка, а когда она исчезла, Ксения обнаружила, что стоит на совсем другой улице, совсем одна.

— Доктор! — позвала она. — Ты здесь?

Никто не отзывался. Ксения решила осмотреться по сторонам. Вокруг были заброшенные дома, густые заросли деревьев и кустов, небольшие подёрнутые тиной болотца — и никаких людей вокруг. Ксении стало не на шутку страшно.

— Доктор, где же ты?! Отзовись, прошу тебя! — закричала она. Слёзы подступали к глазам, беспокойство росло с каждой секундой, тишина вокруг давила.

"Меня перенесло подальше от Доктора — это понятно, — начала она рассуждать. — Я не знаю, что это за место, зачем я здесь, куда отсюда лучше идти. В принципе, думаю, можно идти вперёд в любом направлении — рано или поздно я попаду в какое-то другое место, может быть, что и в город. А что же Доктор?? Наверняка он тоже беспокоится, что я вот так вдруг исчезла! Остался ли он там же, или его тоже куда-нибудь перенесло?? Только бы с ним всё было в порядке! И как теперь узнать? Я должна его найти! Выяснить, что случилось!"

Ксения вглядывалась в уходящую вперёд дорогу, в густые заросли впереди, за которыми виднелся слабоватый просвет, думала, идти ли ей именно в этом направлении — как вдруг прямо у неё над ухом раздался мягкий голос:

— Приветствую тебя, прелестное создание! Вот мы и встретились снова! Хочу сказать, что мне очень понравилось, как ты пела! Твой голос... он такой пронзительный, проникновенный, просто волшебный... Я был очарован!

Ксения вздрогнула и обернулась. Рядом с ней стоял незнакомец, улыбавшийся ей и смотревший на неё восхищёнными золотисто-карими глазами. Роста он был довольно высокого, одет в яркий синий костюм фэнтезийного вида, расшитый золотом и украшенный сверкающими синими же кристаллами. Волосы незнакомца, тоже синие, но гораздо более тёмного оттенка, спадали мягкими кудрями на плечи. А кожа его была бледно-голубой. Он производил в какой-то степени даже приятное впечатление, но, очевидно, не являлся землянином.

"Это — наш враг? Синекаменский, Петрович или как там его на самом деле? — подумала Ксения. — Вот так он по-настоящему выглядит?"

— Как умею, так и пою, — пожала она плечами, хмурясь. — А вы?.. Это ведь ваши планы я обломала, когда спела свою песню, всё верно? — Ксения скрестила руки на груди.

— О нет, я на тебя не сержусь! — улыбнулся синеволосый. — Ты как раз была на высоте... Вся проблема в сломанном микрофоне. И в том, кто его сломал, — он недобро скривился, имея в виду Доктора. — Вот кто нарушил мои планы, а ты вовсе не виновата. Ну разве я могу обвинять такую милашку, как ты? Ты просто попала под влияние этого любителя всё ломать, но это ещё не делает тебя моим врагом.

— Где Доктор? — сурово спросила Ксения. — Вы что-то с ним сделали?

— Пока нет. Наверное, он сейчас пытается понять, почему ты его внезапно покинула.

— Я не собиралась его покидать. Вы перенесли меня сюда с помощью какой-то вспышки. Зачем? Кто вы такой, как вас зовут и чего вы хотите?

— Я — принц с планеты Хианостис, и я хочу, чтобы ты пела для меня, — сладким, ласковым голосом ответил он, склонившись к ней. — И не только пела. Знаешь, ты такая красивая... несмотря на то, что не представительница моей расы. У тебя поистине чудесные фиолетовые волосы и сияющие зелёные глаза. Ты мне сразу понравилась, ещё там, на балу. Я и не думал, что найду на планете Земля такую очаровательную девушку! Я буду так счастлив, если ты будешь петь для меня, танцевать для меня, просто находиться рядом, когда я хочу отдохнуть! — с жаром заверил Ксению принц, сжав её плечи. — Если ты будешь со мной... как моя возлюбленная, понимаешь? А если после одной из ночей любви нам с тобой вдруг повезёт, и ты родишь мне наследника — я сделаю тебя своей женой!

"Мда. Вот ТАК я ещё ни разу не влипала... — ошарашенно подумала Ксения. — Чтобы какой-то инопланетянин, тем более, красивый, вздумал на мне жениться?! Хотеть от меня ребёнка?! Так, ладно, вроде бы пока он меня не обижает. Можно попробовать присмотреться к нему и прощупать почву. Узнать слабое место, убедить его отступить, договориться по-человечески, я не знаю... Потянуть время, чтобы Доктор успел добраться до меня! Если он меня не бросит, конечно. Да вроде бы нет, он же как раз собирался за мной присматривать, чтобы я не влюблялась во всяких там нехороших... Так что не похоже, что он меня бросит вот с этим вот".

— Женой, значит... — задумчиво протянула Ксения. — Признаться, это очень неожиданно, что я вам понравилась, Ваше Высочество. Я ведь заодно с Доктором, я такой же враг вам, так же защищаю народ Земли, как и он. К тому же, мы с вами даже не знакомы! Или же для вас, как у нас говорится — постель не повод для знакомства?

— Нет, почему же? — с улыбкой покачал головой синеволосый. — Я — наследный принц Киану Третий. Я намерен добиться, чтобы люди с Земли обращались ко мне по титулу, но для тебя я хочу сделать исключение. Можешь называть меня просто Киану — у вас, насколько я знаю, тоже встречается это имя. Тебе не должно быть трудно привыкнуть. А как твоё настоящее имя?

— Называйте меня Ксения. Другое имя я давно уже не использую.

— Значит, всё-таки, Ксения? Это имя идеально подходит моей инопланетной гостье! — принц Киану расплылся в довольной улыбке.

— Так! Вообще-то, это вы пока что у нас в гостях! — напомнила Ксения.

— Ничего, ведь совсем скоро я заберу тебя с собой! — Киану вытащил из рукава что-то маленькое и блестящее. Снова возникла вспышка, и когда Ксения смогла вновь видеть, она обнаружила себя в роскошно, по-королевски обставленной комнате в синих и золотых тонах, с мягкой мебелью, атласными шторами и сверкающей люстрой на потолке. Инопланетный принц стоял рядом, жестом приглашая Ксению располагаться и осмотреться. Широкое полукруглое окно во всю стену не укрылось от её внимания. Оно открывало вид на заросли, заброшенную часть города — и сам город вдалеке. У Ксении перехватило дыхание от волнения. Отсюда, если постараться, можно было послать сигнал Доктору! По крайней мере, увидеть, если он будет приближаться.

Киану подошёл к стене и нажал какую-то кнопку. В тот же миг в помещении заиграла музыка. Поначалу она казалась красивой, но потом Ксения расслышала, что там поётся:

Сон, который прилетал ко мне с других планет

И не давал покоя столько зим и лет,

В твоих глазах его я сразу разгадал.

И в судьбе моей всё стало по своим местам.

С тобою вместе поднимаюсь к небесам.

Нашёл я ту, что столько времени искал.

Знай, ты мой огонь и ветер, Солнце и Луна,

И наше счастье, как закрытая страна,

И лишь с тобою крылья расправляю я.

Знай, в твоих объятьях я обрёл свой вечный рай.

Вино любви я разливаю через край,

Когда целую каждой ночью я тебя!

— И всё-таки, Стас Михайлов, — скривилась Ксения. — Вы что, его фанат?!

— А что такое? Я думал, тебе понравится песня про любовь. Она выражает то, что я чувствую к тебе. Я бы не успел сейчас написать сам, понимаешь?

— Ага. Выключите, пожалуйста. Я не очень люблю этого исполнителя. Жаль, что вы не привели сюда вместо меня мою маму — вот ей бы как раз понравилось!

— Как скажешь, моя дорогая гостья, — принц Киану выключил песню. — Ну, а как тебе моё временное обиталище? Красиво, не правда ли?

— Красиво, — признала Ксения. — И сами вы тоже красивый. И имя у вас красивое, и название вашей планеты очень красивое, я серьёзно! — она говорила взволновано и печально, глядя ему прямо в глаза. — Но вот населению моей страны вы в такой же красоте пытались отказать, лишить людей всего красивого, серьёзного и изящного, всей культуры. Почему одним можно быть красивыми и возвышенными, а другие не должны выходить из роли каких-то смешных придурков?

— Потому что нам нужны слуги, — спокойно ответил Киану. — И будет лучше, если слуги будут отличаться от расы господ. Всё же многим из нас неловко приказывать себе подобным, понимаешь?

— Но... вы сделали их дурашливыми! Люди придумывают всякие глупости после вашей музыки, я видела это в недалёком будущем. Разве они в таком состоянии способны нормально прислуживать вам? Они же надевают себе кастрюли на головы вместо того, чтобы в них варить!

— О, это только поначалу. Так они избавляются от врождённых избытков творческой энергии. Спустя пару месяцев люди должны будут стать спокойнее и послушнее. Они просто перестанут думать о сложных вещах, станут проще, будут выполнять только физическую работу и думать лишь о самых простых потребностях. А искусство, наука, романтика — это будет прерогатива коренных обитателей Хианостиса. Как я и говорил, различие между господами и слугами должно быть заметным. В этом и заключается мой план.

— И вы решили искусственно унизить расу с другой планеты, — хмуро ответила Ксения. — Люди веками создавали свои цивилизации, культуру, искусство, они бывают способны на потрясающие вещи! А вы прилетаете на нашу планету — и подавляете их природу, чтобы сделать низшую расу, расу рабов! Какой же вы... высокомерный, циничный и непрогрессивный, вот что я скажу! На нашей Земле уже отказались от деления рас на высшие и низшие, а у вас там что? Ох, Доктору это не понравится! Вот он вам устроит, когда узнает!

— Ты такая красивая, когда сердишься! А знаешь... к тому моменту, как Доктор доберётся до нас — ты уже будешь моей, очаровательная Ксения! — самодовольно улыбнулся Киану, обнимая её за плечи. — Он тебя не получит. Твой голос будет звучать только для меня. И больше никакая неисправность в микрофоне мне не помешает! Я заберу у Доктора его приспособление, которым он всё ломает. Он больше ничего не сможет сделать. Я сделаю из народа этой страны новую расу слуг, а потом, уже очень скоро, за нами прилетит большой корабль, и мы все отправимся на Хианостис!

— Я не буду петь для вас, — Ксения высвободилась из объятий принца и скрестила руки на груди.

— Не будешь? Ох, какая же ты упрямая! Но ничего, ты ведь мне и такой нравишься, — усмехнулся он. — Я не сержусь на тебя, не подумай. Я ещё растоплю твоё сердце, вот увидишь, — вкрадчиво пропел он ей на ухо, вновь приобнимая её за плечи и обдавая горячим дыханием. — Я окружу тебя заботой и роскошью, слышишь?! Я подарю тебе самый красивый наряд, о каком ты могла только мечтать, с золотом и драгоценными камнями... Думаю, тебе пойдут к лицу фиолетовый и розовый, как и сейчас! А ещё этим вечером я приготовлю для тебя самый вкусный ужин на свете! Мясо морских животных в пряном соусе, диковинные фрукты, сладкое ароматное вино с богатым вкусом — такого ты точно не попробуешь на Земле! А потом заиграет моя музыка — нет-нет, не эта, которая тебе не понравилась, а другая, без слов — и мы с тобой будем танцевать под ночной луной... И вот тогда ты поймёшь, что напрасно хотела отказать мне. Ты не пожалеешь! — глаза принца горели предвкушением и уверенностью.

— Как у вас всё просто, — хмыкнула Ксения. — Никакой хитрости, это ж надо! Взяли да и выложили как на духу, чем именно вы собираетесь расположить меня к себе. И думаете, что после такой вот ерунды я тут же растаю и буду согласна на всё?!

— Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне, — Киану изобразил смирение. — Но уверен, что наш с тобой первый вечер тебе всё-таки понравится! Пойдём же со мной, — он взял её за руку, вывел за одну из дверей и повёл по какому-то коридору, освещённому лампами в форме свечей.

— Куда это мы идём?

— В мой гардероб, конечно! Там ты сможешь выбрать себе платье и украшения.

— Я не хочу переодеваться. Мне так удобнее, понятно?

— Поверь, ты передумаешь, как только увидишь эти наряды! И ещё обувь для твоих, без сомнения, прелестных ножек! Сандалии, закрытые туфли, на высоком и низком каблуке, расшитые мехом и драгоценными камнями! Из кожи, из шёлка и бархата... — перечислял принц.

— Угу. Белых тапочек разве что не хватает, — ядовито ответила Ксения. — Один такой, вроде вас, подарил своей... пленнице и рабыне, если говорить прямо, белые пушистые тапочки. А потом, как я позже узнала, заставил её сидеть всю ночь на полу возле его кровати! Так же хотите?

— Зачем же? На моей кровати хватит места для тебя, драгоценная Ксения!

— А в кровать к вам я должна лечь уже этой ночью, всё верно?

— Если ты будешь ещё не готова, то для тебя у меня найдётся отдельная кровать. Ну, а если вдруг всё же да...

— Так, всё! — не выдержала Ксения. — Ваше Высочество, говорю вам прямо: я не в восторге от перспективы стать вашей возлюбленной или женой. И ужинать с вами тоже не буду, потому что я не могу спокойно сидеть и наслаждаться едой, в то время как Доктор пропадает неизвестно где, и я не уверена, всё ли с ним в порядке!

— Ох, этот Доктор! — Киану с неудовольствием скривился. — Ты так беспокоишься о нём, что даже не можешь есть! А он-то сам за тебя беспокоится?

— Думаю, да. И он придёт за мной.

— Если бы ты была действительно так дорога Доктору — он бы не допустил, чтобы ты оказалась здесь, со мной. Он бы держал тебя за руку, не отпуская, чтобы не потерять.

— Вы ещё скажите — на поводке бы меня держал! — хмыкнула Ксения. — Погодите... Это вот так вы собрались со мной обращаться, стань я вашей женой?!

— Когда ты станешь моей женой — ты никогда не сможешь потеряться! — ответил Киану. — Я надену тебе на палец кольцо, не позволяющее кому-то ещё телепортировать тебя в другое место.

— Да-да, это будет можно только вам, — кисло пробурчала она. — Послушайте, ну зачем вам именно я, Ваше Высочество? Неужели на вашей планете нет никого, кто мог бы вам понравиться? Тем более, если вы хотите наследника, я думаю, вам нужна женщина вашей расы.

— О, я планировал найти жену среди своего народа. Но потом увидел тебя — и понял, что готов отступить от своих правил. Ради тебя я готов поступиться вековыми традициями своего народа, понимаешь?! — пылко заявил принц. — Любая девушка сочла бы это большой честью для себя и доказательством настоящей любви! Вот этот твой Доктор — скажи, готов ли он ради тебя на подобное?

— Хм... — задумалась Ксения. — Вообще-то, да! Когда-то он решил, что больше не будет брать с собой спутников, чтобы не потерять их. Но когда познакомился со мной, то охотно предложил мне путешествовать с ним. И поверьте, это очень большая честь для меня. Я такого совершенно не заслужила. Я хуже, чем все, кто был с ним рядом. Но Доктор всё равно взял меня с собой, и даже сказал сегодня, что не собирается от меня избавляться.

— Вот как? — Киану эти слова привели в заметное недовольство. — Но я готов подарить тебе жизнь принцессы и, может быть, даже королевы на моей прекрасной планете! А что Доктор может дать тебе?

— Всё время и пространство, любую планету, любую страну и эпоху! И, что ещё важнее — моральную поддержку в те моменты, когда я перестаю верить в себя и падаю духом. Вы же, Ваше Высочество, думаете только о себе и своих желаниях. Вас не останавливает, что я не хочу быть с вами, вам всё равно, что я не согласна с вашими планами на людей, вы видите во мне только внешность и красивый голос, и больше ничего! Меня такое отношение не устраивает, — Ксения скрестила руки на груди.

— Зато я хотя бы вижу в тебе прекрасную девушку! — невозмутимо улыбнулся Киану. — Мне нравятся твои волосы, твои горящие зелёные глаза, твой аккуратный ротик... Я бы так хотел прикоснуться к твоим губам, попробовать, каков на вкус твой поцелуй... — Киану склонился над Ксенией и потянулся к её губам своими. Ксения отпрянула и выставила указательный палец перед ним:

— Ээ, нет! Однажды меня уже поцеловали... — её передёрнуло от воспоминаний. — Я тогда всерьёз и надолго потеряла голову. Но теперь, когда моя память уже давно в порядке, я не могу не помнить, как это было... неправильно! Вы похожи на того, кто это сделал. Очень похожи, такой же красивый и кудрявый. И такой же высокомерный и эгоистичный! Поэтому я не позволю вам меня целовать!

— О, так вот в чём дело! — рассмеялся Киану. — Ты просто до безумия боишься в меня влюбиться, потому что я на кого-то похож, а он тебя обидел! Бедная Ксения, тебе когда-то так не повезло! Но, кажется, у меня есть идея, как прогнать твои страхи! — просиял он. — Закрой глаза или отвернись на минутку. Сейчас я сделаю то, что должно тебе понравиться!

"Что это он ещё задумал?" — насторожилась Ксения.

— Нет, ты закрой глаза, закрой... — Киану накрыл её глаза ладонями. — Вот так. Стой и пока не поворачивайся.

Ксения услышала позади себя булькающий звук и начала догадываться, что Киану собрался сменить облик. Но на чей? Вскоре бульканье прекратилось, и совершенно другой голос объявил:

— Вот и всё! Можешь повернуться!

Обернувшись, Ксения вздрогнула от того, что предстало перед её глазами. Он теперь выглядел в точности как Доктор, с той же внешностью, в том же костюме, вот только взгляд и улыбка его были какими-то совсем чужими на этом лице.

— Вот так! — улыбнулся Киану. — Так ведь лучше, да? Теперь ты не будешь бояться, если я поцелую тебя? — он шагнул к Ксении ближе и провёл рукой по её щеке.

— Нет, не лучше! — отшатнулась Ксения. — Так ещё хуже, понятно?

— Не понимаю, — покачал головой Киану. — Из твоих слов я понял, что Доктор, в отличие от кого-то, похожего на меня, не целовал тебя. И подумал, что тебе будет легче, если я буду выглядеть как он. Его ведь ты не боишься.

— Доктора — не боюсь. А вот того, кто выглядит как он, но ведёт себя совсем иначе... Это жутко, понимаете? Зря вы это сделали, Ваше Высочество! Это не поможет.

— Давай хотя бы попробуем, — не уступал Киану, вкрадчиво глядя ей в глаза и склоняясь всё ближе. — Доктор не похож на меня и на того, кого я тебе напоминаю, он не красивый, не кудрявый, он не целовал тебя так, что ты теряла голову. С ним тебе не должно быть так страшно. Я буду с тобой в этом облике, пока ты не привыкнешь, что тебя целует кто-то, совсем не страшный для тебя, а потом буду иногда возвращаться к своему обычному виду, сначала ненадолго, а потом всё чаще и на всё большее время. Так тебе будет легче привыкнуть. Я перестану пугать тебя. Всё будет хорошо... — ласково заверял её Киану, всё сокращая и сокращая расстояние между своим и её лицом. — Просто представь, что я — это он. Что я — тот самый Доктор, которому ты так доверяешь... И я сделаю тебе хорошо, — с этими словами Киану сжал Ксению в объятиях и накрыл её губы своими. Она же будто оцепенела от нереальности, ненормальности происходящего. Этот длинный нос, так похожий на нос Доктора, соприкоснулся с её, эти непослушные вихры уткнулись в её лоб, эти длинные ресницы трепетали так близко... Да что за извращённый ум у этого принца Киану, с чего он взял, что ТАК ей будет легче терпеть его поцелуи?!

— Отпусти... — дрожащим голосом прошептала она, когда Киану прервал поцелуй. — Отойди и не приближайся ко мне больше в таком виде! — от возмущения Ксения незаметно для себя перешла на "ты", и ей было всё равно, что она разговаривает с самим принцем.

— Но... тогда в каком же? — Киану отошёл с заметно обескураженным видом. — Я не понимаю тебя, Ксения! Я подумал, что ты боишься кого-то кудрявого и любишь Доктора, так что я буду больше привлекать тебя и меньше пугать, если стану на него похож.

— Вот именно, что ничерта ты не понимаешь! — не выдержала Ксения. — Никому и ни в каком виде не следует меня целовать! Аа, я поняла... — она нервно хохотнула. — Ты это сделал для того, чтобы я, наоборот, теперь боялась Доктора, когда его увижу, а к тебе в твоём нормальном облике относилась с меньшим страхом?

— Я буду очень рад, если ты теперь будешь меньше меня бояться, — мягко ответил Киану, довольно улыбнувшись. — Вот видишь — помогло же, да?

— Ты ненормальный! — покачала головой Ксения. — Не такой ненормальный, как Доктор, а в плохом смысле ненормальный. Наверное, на Хианостисе есть и бордели, где можно провести "ночь любви" с тем, кто примет облик твоего возлюбленного или возлюбленной? Ты ведь не один так умеешь превращаться? Тогда почему бы тебе не уговорить кого-то принять мой облик, чтобы понравиться тебе? Голос ведь тоже перенимается. Точно! Тебе нужна метаморфиня, которая будет превращаться в меня!

— Мы все умеем принимать чужой облик только за пределами своей планеты, — терпеливо объяснил Киану. — И только если видели того, в кого хотим превратиться. Тебя всё равно придётся перевезти ко мне, чтобы девушки могли запомнить твой облик.

— Вот уж спасибо! — Ксения поникла, не видя выхода. — Ну не хочу я с тобой на твою планету, понимаешь? Не хочу, не хочу, не хочу!! — не выдержав, закричала она. Киану нахмурился — то ли сердясь на её капризы, то ли уловив ещё какие-то звуки издалека — а потом схватил Ксению за руку и затолкал в гардеробную.

— Побудь здесь и успокойся, — велел он. — Для успокоения как раз можешь посмотреть и померить платья и туфли, что здесь найдёшь. А я пока завершу кое-какие свои дела и чуть позже вернусь к тебе. Надеюсь, к тому моменту ты перестанешь на меня сердиться.

Киану прикрыл дверь за собой, не запирая её. Ксения тоскливо обвела взглядом комнату с зеркалами, шкафами и вешалками. Нарядные платья самых разных цветов и фасонов, включая фиолетовые и розовые, украшенные золотым шитьём и сверкающими камнями, действительно висели там в количестве, заставляя глаза разбегаться. Туфли и сандалии тоже могли впечатлить своим разнообразием. Но у Ксении всё это великолепие не вызвало ни малейшего энтузиазма.

"Если я всё-таки переоденусь, то что скажет Доктор, когда придёт меня выручать? — подумала она. — И что я потом буду делать? Так и оставлю себе чужие вещи? Это будет нечестно, мне всё равно они не нужны. Или мне придётся раздеваться обратно, зная, что они оба могут за мной подсмотреть? Я не хочу, чтобы Киану увидел меня без одежды и воспылал ко мне ещё большей страстью! И чтобы Доктор случайно увидел меня без одежды, я тоже не хочу. А вот он может как раз именно случайно, просто если захочет поторопить меня", — Ксении сделалось неловко от возможности такого, а потом в памяти всплыл недавний поцелуй Киану с внешностью Доктора. Она зажмурилась, закрыла пылающее лицо руками и опустилась на пол, кусая губы. Ей хотелось плакать от стыда.

"Доктор, миленький, я этого не хотела! Ты ведь не будешь со мной вот так, правда?! — взмолилась Ксения мысленно сквозь слёзы. — Услышь меня, прошу тебя! Забери меня отсюда поскорее, пожалуйста!!"

Ксения не могла сказать, сколько она вот так просидела, уткнувшись в свои колени и предаваясь невесёлым мыслям. Но вдруг ей показалось, что один из шкафов тихо заскрипел и начал двигаться. Ксения прищурилась, присматриваясь внимательнее. Не показалось! Шкаф действительно отъехал в сторону, открывая потайной проход, а в нём стоял... Доктор собственной персоной!

Или нет?? Ксения вздрогнула от пришедшей на ум догадки: что, если принц Киану решил сменить тактику? Втереться к ней в доверие, уже не просто приняв облик, а действительно выдавая себя за Доктора? Заодно ещё и решил подсмотреть, переоделась ли она. Эти опасения подкреплялись ещё и тем, что Киану наверняка знал о потайном ходе, ведущем в гардеробную, а вот Доктор... С другой стороны, с Доктора сталось бы сунуть свой нос во все потайные ходы и чисто случайно обнаружить этот проход! Но что-то всё равно было не так.

— Ксения! Наконец-то я тебя нашёл! — обрадованный, Доктор кинулся к ней. — Ох, да ты посмотри, тут прямо целый магазин нарядных платьев! Не желаешь примерить?

Ну, точно! Всё, как она и боялась.

— Мне. Они. Не. Нужны, — с нажимом ответила Ксения, сверля Доктора — или же лже-Доктора — тяжёлым взглядом. — Я не буду переодеваться, меня полностью устраивает то, что на мне надето. Понял?

— Ладно, понял, понял! — Доктор примирительно поднял руки. — А ты чего такая сердитая? Я успел тебя чем-то обидеть, пока меня не было? — забеспокоился он. — А, точно... Я слишком долго добирался к тебе. Ты надеялась, что я успею быстрее. Да?

— Да нет, ты как раз довольно быстро появился... — Ксения с тревогой вглядывалась в его лицо.

— Тогда в чём дело? Почему ты на меня так смотришь? Ты как будто... боишься меня? — догадался Доктор. — Вернее сказать — не доверяешь. Ну, ты чего? — он подошёл и несмело дотронулся до её плеча. — Всё хорошо, я пришёл за тобой, я бы тебя здесь не бросил, слышишь?!

От этого доброго и успокаивающего голоса у Ксении защемило сердце и на глаза навернулись слёзы. Если бы только это действительно был Доктор, а не тот, кто украл его облик! Если бы... Она дёрнулась в сторону, отворачиваясь и пытаясь справиться со слезами. Но не получалось. В горле встал ком, не давая ей что-то сказать.

— Ксения... — Доктор опустился на корточки и осторожно обнял её. — Да что с тобой такое? Почему ты плачешь? Этот принц — да, я уже успел выяснить, кто он такой — он тебя чем-то обидел? Но если тебя обидел он, то почему ты шарахаешься от меня? Это же я, Доктор! Я пришёл, чтобы больше не позволить ему ничего сделать с тобой! Ну всё, всё, хватит плакать... Давай-ка скорее выбираться отсюда.

Его слова не убедили Ксению, но она вытерла слёзы и прочистила горло.

— Так... Скажи мне, пожалуйста... Как звали самую важную женщину во Вселенной? — вдруг спросила она.

— Донна Ноубл. А почему ты о ней вспомнила?

— Когда ты изменился — ты надеялся, что будешь выглядеть именно так. Каким ты надеялся оказаться? — продолжила Ксения свой допрос.

— Когда я... Ты о том, как я регенерировал? Признаться, я хотел бы оказаться рыжим, но и в этот раз не повезло. Впрочем, я привык к этой внешности.

— Так, понятно. Какое слово ты сказал Розе, когда вы впервые встретились?

— Ты и это знаешь? Тогда ты наверняка знаешь, что я сказал ей: "Беги!"

— И последний вопрос: где Кузя? — Ксения поднялась, уперев руки в боки. — Почему ты оставил его без присмотра?!

Доктор осмотрелся по сторонам, ища взглядом кота.

— Похоже, он так и не зашёл вместе с мной, — он направился в проход. — Там, по дороге, кажется, был склад морепродуктов... Эй, Кузя! Я понимаю, что ты нашёл сокровищницу со вкусностями, но твоя хозяйка тут беспокоится о тебе! Ты не мог бы показаться ей?

— Кузя, Кузя! — позвала Ксения, высунувшись в полутёмный коридор, где в паре метрах от входа в гардероб виднелась приоткрытая дверь. Из-за двери высунулась кошачья голова с щупальцем осьминога в зубах. — Хватит жрать всё, что не приколочено, иди сюда скорее!

Кузя прибежал, прожевав свою добычу, потёрся головой о джинсы Ксении и вопросительно мяукнул.

— Пока ты там пропадал, я не знала, что и думать! Ну, смотри — является, значит, Доктор, а тебя с ним почему-то нет! Подозрительно, однако!

— Так вот, в чём дело! — понял, наконец, Доктор. — Принц Киану Третий мог принять мой облик, и ты, не увидев Кузю рядом со мной, не была точно уверена, что это я?

— Да, он принимал твой облик, и я думала, что это опять он. Хорошо, что это ты, Доктор, — Ксения с облегчением обняла его.

— Я рад, что теперь ты мне веришь. А теперь... Бежим? — Доктор бросил на Ксению хитрый взгляд.

— В смысле — бежим?! А кто тогда остановит принца Киану с его очередным планом порабощения людей?!

— О, это точно ты! — удовлетворённо улыбнулся Доктор. — Узнаю этот боевой настрой! Я тоже решил тебя немножечко проверить. Мало ли, какую ловушку он мог приготовить мне. Ну что ж, раз все на месте, то выйдем как честные люди и не совсем люди — через дверь!

Они вышли в коридор — и тут же увидели стоящего там принца. Он сложил руки на груди и самоуверенно смотрел на своих противников.

— А я всё ждал и гадал — выйдете ли вы ко мне или решите сбежать по-тихому через тайный ход? Что ж, хорошо, что мне теперь не придётся за вами бегать.

— Ты слишком спокоен для того, кого вскоре ждёт суд и арест в межгалактической тюрьме, — заметил Доктор. — Я уже послал сигнал Прокламации Теней. Им известно, что ты собрался поработить часть разумного населения этой планеты. Джудуны прибудут за тобой с минуты на минуту. Но прежде, чем ты окажешься под арестом, я должен задать тебе один вопрос: что ты сделал с моей спутницей? Почему она тебя боится?

— Была твоя — стала моя, — покачал головой Киану. — Уж прости, но мне очень понравилась эта девушка. Она должна стать моей возлюбленной. Отдай её мне, Доктор. Ты ведь всё равно не любишь её так, как буду любить я. Ты просто используешь её как помощницу в своих делах, а я буду обращаться с ней совершенно иначе!

— Я отвечаю за Ксению перед её мамой и должен буду вернуть её домой, что бы ни случилось, — жёстко отрезал Доктор. — Поэтому — нет, я не отдам её тебе. Тем более, после того, как ты принял мой облик и напугал её!

— Киану просто хотел мне понравиться хоть как-то, вот он и... — Ксения не решилась уточнить, что именно он сделал.

— Провальная затея, — покачал головой Доктор. — Боюсь, в межгалактической тюрьме твоя способность превращаться будет заблокирована тамошней атмосферой. Ты ведь можешь становиться только тем, кого ты уже видел, не так ли, принц Киану Третий с планеты Хианостис?

— Я видел многих в этой жизни. И мне ничего не стоит превратиться сейчас в кого-нибудь маленького, чтобы ты не смог разглядеть и поймать меня. Но мои подданные скоро прибудут на эту планету на большом корабле. Я доведу до конца свою миссию. Я подготовился к тому, что вы опять сорвёте мой план. На этой базе есть ещё кое-что, — Киану медленно отходил к одной из дверей, ведущих в очередное помещение. Там стояло что-то, похожее на консоль ТАРДИС, но с некоторыми отличиями. Из панели торчали экраны, кнопки и несколько рычажков. — Смотри, Доктор! Сейчас я поверну один рычаг — и территорию этой страны охватит особое излучение, подавляющее интеллектуальную активность мозга. Люди станут некритичными и послушными, управляемыми. Идеальная раса слуг! А потом мой народ высадится сюда и заберёт их с собой. Даже если я сяду в тюрьму, моя операция по набору слуг будет завершена! — с торжествующей улыбкой Киану подходил всё ближе и ближе к нужному рычагу, но не обращал внимания на то, как у ног Доктора вился кот, нервно дёргая хвостом. Пара движений — и Кузя прыгнул на панель, послав Доктору намекающий взгляд — мол, иди сюда, тут есть, что ломать. Доктор в два шага оказался рядом с консолью и вытащил звуковую отвёртку, посветив ею по экрану. Экран тут же замерцал и потемнел. покрывшись трещинами.

— Вот так! Я прервал связь с атмосферой Земли, теперь твой рычаг пошлёт сигнал в никуда, и на людей не попадёт твоё излучение.

— Как же у тебя всё... просто! — процедил сквозь зубы Киану. — Ты ещё поплатишься за это! Я починю своё устройство, но сначала сделаю так, чтобы ты больше не смог мне помешать! Ты не сможешь как следует поднять эту свою штуку, чтобы испортить что-то ещё, я гарантирую тебе! — Киану вынул из рукава металлический шарик с кнопками и маленьким дисплеем — вероятно, тот самый, с помощью которого он переместил Ксению. Нажав кнопку, он направил на Доктора синий луч.

— А ну не смей трогать его!! — испепеляя принца яростным взглядом, Ксения бросилась наперерез лучу, закрывая собой Доктора прежде, чем луч успел достигнуть его тела. Раздалась ослепительная вспышка, а когда она погасла — всё вокруг стало для Ксении невероятно огромным. Она не доставала даже до щиколотки принца. Рядом крутился кот, напоминавший теперь своими размерами как минимум слона. Ксения в ужасе отшатнулась от его громадного хвоста, пока он не сшиб её.

— Ксения, ну что ты наделала! — возмутился принц. — Я же не хотел тебя задеть! Как мне теперь вернуть тебя обратно?

Огромный Доктор направил такую же большую отвёртку на шарик в руках Киану, выводя его из строя. Принц зашипел от злости, сжав кулаки, и выругался на каком-то своём языке. Он бросился на Доктора с кулаками, но котище прыгнул ему под ноги, заставив упасть на пол.

— Ксения?! — огромный Доктор опустился на корточки и поднёс к ней огромные ладони. — Какая ты теперь крошечная! Иди сюда, не бойся, я буду держать тебя аккуратно.

Ксения шагнула на ладонь Доктора, обхватив его палец.

— Киану хотел сделать таким маленьким тебя! — пропищала она, сама не узнавая свой голос. — Я ему не позволила, видишь!

— Вижу. У тебя отменная реакция. У Кузи тоже, — он покосился на поднимающегося с пола Киану. В этот момент в коридоре послышался топот и рык. Джудуны, огромные по меркам Ксении носороги-полицейские строем маршировали по базе, ища преступника. Дойдя до помещения с консолью, главный решительно вошёл и направил сканер на Киану, произнеся несколько отрывистых слов на своём языке.

— Да, это он покушался на разум населения этой планеты, — подтвердил Доктор. Глава отряда джудунов направил сканер и на самого Доктора, недобро рыча. — Нет-нет, меня забирать не надо! Я на этой планете с мирными намерениями, я ничего не нарушал, во всяком случае, в последние двадцать четыре часа.

Глава отряда дал сигнал своим. Они схватили перекошенного от злости Киану и приготовили устройства для телепорта.

— Вот оборудование, которое он хотел использовать для подавления интеллекта у землян. — Доктор показал на консоль. — Думаю, вам стоит конфисковать и его.

Джудун настроил переводчик языка, и сказал уже так, что Ксения тоже поняла:

— Принц Киану Третий будет доставлен в межгалактическую тюрьму. Там ему вынесут приговор. Принц Киану Третий будет арестован на срок от двух до семи лет и помещён в одиночную камеру общего режима. База с Хианостиса будет перемещена с Земли. Просьба покинуть базу в течение пяти минут.

— Понял! — ответил Доктор, сажая Ксению в карман. — Держись крепче, нам предстоит бежать! Кузя, за мной!

И они побежали. Понеслись сломя голову по длинному коридору, пару раз сворачивая налево, минуя разные помещения. У Ксении закружилась голова и заныло в животе от того, как быстро бежал Доктор. Видимо, выход с базы располагался далеко. Сделав несколько кругов по коридору, Доктор остановился, поднеся отвёртку к воротам. Они автоматически раздвинулись, и Доктор с котом смогли, наконец, выйти наружу. И вовремя, потому что спустя секунду круглое здание с антенной наверху начало подниматься в воздух, мерцая, будто тая. Джудуны телепортировали базу принца Киану туда, где его ждал межгалактический суд.

— Вот и всё. Когда большой корабль с Хианостиса прибудет на Землю, он не обнаружит здесь ни базы, ни новоприобретённой расы слуг, и отправится назад ни с чем. Человечеству больше ничто не угрожает, мы в очередной раз спасли Землю! — улыбнулся Доктор. — Ксения, ты там? — склонился он к своему карману, нащупав её маленькое хрупкое тельце. — Молодец, ты держалась крепко. Со мной приходится быстро бегать, привыкай.

— Я привыкну! — пискнула Ксения. — Скажи лучше, как ты меня нашёл так быстро? Я хотела понять, как послать тебе сигнал, а ты пришёл сам.

— О, это было очень просто, — ответил Доктор. — Помнишь, как я нашёл тебя в твоём доме? От тебя тянется нить артронной энергии, и моя отвёртка нащупывает сигнал. Я тоже иногда могу слышать тебя. Судя по всему, ты как-то установила перманентную связь со мной. Эта ниточка до сих пор тянется от тебя, и я теперь могу всегда отследить твоё местонахождение.

— О, так я у тебя как будто кошка на поводке! — засмеялась Ксения.

— Можешь называть это так, — улыбнулся Доктор, беря Ксению в руки. — А теперь нам нужно в ТАРДИС. Там у меня найдётся что-то, чтобы вернуть тебе нормальный рост. Если как следует поискать, конечно.

ТАРДИС обнаружилась неподалёку. Доктор отнёс Ксению на консоль и проследил, чтобы кот Кузя тоже успел зайти, после чего закрыл дверь.

— Посиди тут, а я пока поищу устройство восстановления объёма материи, чтобы помочь тебе, — Доктор ободряюще улыбнулся Ксении и скрылся в глубине ТАРДИС. Ксении оставалось только ждать его возвращения.

Доктор вернулся спустя десять минут, неся в руках массивный прибор с кнопками и трубкой. Затем он осторожно взял Ксению на руки и опустил на пол.

— Стой здесь. Сейчас я настрою устройство и буду возвращать тебе человеческий размер. Это будет немного больно, потому что перестройка осуществляется на молекулярном уровне, но ты потерпи, так надо.

— Хорошо, я потерплю, — Ксения напоследок обняла указательный палец Доктора. — Я доверяю тебе, Доктор. Ты не сделаешь мне ничего плохого.

— Думаю, на этот раз и правда не сделаю, — вздохнул Доктор, поворачивая кнопки на устройстве. Затем он направил трубку прямо на Ксению и нажал главную кнопку, большую и чёрную.

Ксения зажмурилась от яркого света и ощутила покалывание во всех частях тела, как будто её било током.

— Не шевелись пока, — предупредил Доктор. — Тебе предстоит так стоять пять минут, пока молекулы твоего тела не перестроятся.

Ксении оставалось лишь подчиниться. Всё это время у неё кололо в руках, ногах и голове, точно тысячами маленьких иголочек. Время от времени по телу проходила волна, будто приподнимая его вверх. Ксения не спешила открывать глаза, пока всё не закончится.

— Готово! — объявил Доктор, когда прошло пять минут. — Можешь открыть глаза и оценить соотношение твоих размеров и обстановки ТАРДИС. Вот увидишь, всё будет выглядеть правильно.

Ксения открыла глаза и убедилась, что Доктор не соврал. Внутреннее убранство ТАРДИС было привычных размеров, прямо перед ней стоял Доктор, тоже нормального роста, Ксения как обычно, с трудом доставала ему до плеча, но всё-таки больше не могла сесть ему на ладонь. Покалывание в теле понемногу утихало. Ксения размялась и попрыгала на месте, радуясь возвращению своего нормального размера.

— Ух, наконец-то я в порядке! И всё вокруг нормальное. Спасибо тебе, Доктор!

Тот в ответ нахмурился:

— Признаюсь честно — мне не понравилось твоё самопожертвование. Ты ни секунды не колебалась, когда приняла уменьшающий луч, предназначавшийся мне, на себя.

— Ну, а что ты хочешь? Уменьшенная я — это не так страшно, как если бы уменьшился ты! Я в тебя верю и не думаю, что ты и в таком виде не справился бы, но... управлять ТАРДИС в таком виде было бы не очень удобно, ты так не считаешь?

— Это верно. Но что, если бы тебе всё-таки не удалось вернуть нормальный рост? Ты об этом не подумала?

— Ну как — что, Доктор? Тогда я бы осталась с тобой вот такая маленькая, и ты мог бы носить меня с собой в кармане, — улыбнулась Ксения. — Домой, правда, мне тогда лучше бы не возвращаться, а то я обещала маме, что вернусь такая же, как ушла.

— Вот именно! Думаешь только обо мне, а остальные последствия тебя совсем не волнуют. Предупреждал же я тебя — не теряй голову, — Доктор со вздохом потрепал её по голове. — Конечно же, я бы тебя не бросил, останься ты маленькой навсегда. Носил бы тебя с собой в кармане, или на плече, а может быть, даже на голове. Иметь карманную спутницу — это было бы по-своему весело. Правда, и потерять тебя было бы тоже легче. Нет, я бы очень постарался не упустить тебя из виду, будь ты маленькой. Не знаю только, как бы мне тогда пришлось представлять тебя тем, кто нас встретит.

— Ну, представил бы меня феечкой, — засмеялась Ксения. — Или Дюймовочкой. Или ручной карликовой кисой. Да, точно.

— А ещё я бы сделал для тебя маленький домик! — подхватил Доктор. — Ты бы хотела иметь свой маленький домик?

— Не знаю. А ты умеешь строить маленькие домики?! Не знала.

— Я много чего умею. Думаю, я бы смог создать для тебя комфортные условия, если бы ты навсегда осталась маленькой. К этому тоже можно привыкнуть, как и ко всему. Ты ради меня и не к такому готова привыкнуть, верно?

— Да. Наверное, готова, — Ксения задумалась. — Может быть, не прямо ко всему, но ко многому.

— Я понял. Знаешь, я ценю твою готовность не бросить меня несмотря ни на что. Но прошу тебя, постарайся больше не рисковать собой ради меня так сильно! Я же себе не прощу, если не уберегу тебя. Я стольких уже не смог уберечь, а теперь ещё и ты... — он сжал плечи Ксении и посмотрел на неё такими грустными глазами, что ей стало стыдно. — Береги себя хоть немного, что ли!

— Прости меня... Прости, мой хороший, я буду осторожнее! — Ксения обняла Доктора. — Только чтобы ты больше так не расстраивался. Я знаю, как ты стремишься беречь тех, кто рядом. Я поняла. Буду стараться помогать тебе так, чтобы не пострадать сама.

— Ох, Ксения, Ксения... — Доктор погладил её по голове. — Неужели за всю твою жизнь никто из тех, кому ты пыталась помочь, никогда о тебе не беспокоился?.. Похоже, ты имела дело только с настоящими злодеями. И теперь всё называешь меня хорошим, потому что тебе есть, с кем сравнивать.

— Ну, не совсем. Но к злодеям я и правда как-то привычнее. Им нормально, когда я рискую собой. А ты другой совсем. Ладно, какой уж есть. Как-нибудь привыкну... — Ксения отошла от Доктора и принялась искать свой телепатический плеер. — Так, пока мы не отправились куда-то снова — я, пожалуй, музыку немного послушаю, ладно? Очень уж соскучилась по нормальной музыке, без песен про пупки или тараканов и без зловещего эффекта.

— Да-да, послушай свою нормальную музыку, а я пока решу, в какое место тебя теперь лучше свозить. На планеты с живыми картошками не полетим, сразу предупреждаю!

— А и не надо! Лучше куда-нибудь, где красиво... — мечтательно улыбнулась Ксения, уже надевая наушники. В плеере для неё тут же заиграло: "Всё для тебя — рассветы и туманы, для тебя — моря и океаны, для тебя — цветочные поляны..."

"Не самая моя любимая песня, конечно, — хмыкнула Ксения. — Но тут хотя бы припев нормальный. Про красивые места, а не про улицу Мусорной Банки или площадь Огуречной Попки!"

Слушая музыку, Ксения незаметно для себя задремала. Как-никак, она провела достаточно много времени без сна, с тех пор как начала путешествовать с Доктором. Пару ночей так точно. Ксения умела долго обходиться без сна, когда была занята чем-то поважнее, вроде претворения в жизнь всяких сложных планов по ночам, но всё-таки и у неё был свой предел.

Доктор заметил, что Ксения засыпает, аккуратно снял с неё наушники и понёс её на руках в комнату, что подготовила ТАРДИС специально для неё. Уложил там на кровать и накрыл одеялом.

— Мм... что такое? — Ксения начала просыпаться. — Где я?

— Всё в порядке, ты в ТАРДИС, — успокоил её Доктор. — Здесь есть ванная, и ты сможешь умыться после того, как выспишься. Если заблудишься в коридорах — зови меня.

— Аа, хорошо...

— Отдохни пока. Должно быть, последние путешествия совсем вымотали тебя, а я как-то об этом не подумал. Я должен был вспомнить, что тебе требуется сон.

— Я вообще-то не очень люблю спать. Ну, только ради... сновидений, тогда от этого хоть какая-то польза.

— Не любишь спать, забываешь поесть, совсем себя не бережёшь... — Доктор задумчиво покачал головой. — Кто же ты, Ксения? Ты явно не совсем человек, как я ещё с первой встречи заметил. С тобой что-то не так. Это меня озадачивает.

— Да со мной всё не так, не бери в голову, — отмахнулась Ксения. — Для простоты можешь считать, что я просто не дружу с головой, вот и всё.

— Это я тоже успел заметить. Но всё равно, тебе сейчас лучше отдохнуть. Тебе понадобятся силы для нашего следующего путешествия!

— Ага... — Ксения посмотрела вслед собиравшемуся покинуть её комнату Доктору и кое-что вспомнила. — Постой!

— Да, что такое?

— Поцелуешь меня перед сном? — хитро улыбнулась она.

— Что? — Доктор на секунду растерялся. — Нет, думаю, это лишнее! По-моему, ты слишком переутомилась, вот и хочешь странного.

— Не поцелуешь? А вот это правильно! — с внезапным удовлетворением ответила Ксения. — Теперь я окончательно спокойна.

— Что это значит? — Доктор непонимающе нахмурился. — Так ты хочешь или, наоборот, не хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Я совсем не понимаю тебя. Почему ты вообще об этом заговорила? — он сделался очень озадаченным, но потом подошёл ближе, устремив на Ксению твёрдый, пытливый взгляд. — Так. Что произошло, пока ты находилась в плену у принца Киану Третьего? Это он что-то с тобой сделал?

— Да, — призналась Ксения. — Кое-что жуткое. Я хочу, чтобы ничто больше мне об этом не напоминало.

— Он принимал мой облик и... целовал тебя вот так? Но зачем??

— Угу. Думал, будто мне это понравится больше. Думал, что я предпочту, чтобы меня поцеловал ты, а не кто-то кудрявый. Скажи ещё раз, что ты не будешь меня целовать.

— Не буду, можешь быть спокойна, — Доктор улыбнулся и помотал головой. — Однажды мне пришлось поцеловать Марту Джонс — не потому что я к ней что-то испытывал, а просто чтобы оставить на ней свой генетический след. Но, кажется, она приняла это слишком близко к сердцу. Я не хочу повторять эту ошибку с тобой. Мне нужен друг и компаньон, но, как я тебе уже говорил — постарайся в меня не влюбиться. Я не тот, с кем ты можешь иметь такие отношения.

— Да я ни с кем этого толком не могу, успокойся. Я просто хотела убедиться, что ты... настоящий. Что ты верен себе. Что это вообще ты, а не снова похитивший меня Киану. Всё, теперь мне спокойно.

— Отдыхай... как ты там себя назвала? Ручная карликовая киса! — Доктор поправил на Ксении одеяло и, наконец, оставил её в комнате одну.

"Доктор, старый добрый Доктор... Да мне с тобой и без всяких "таких" отношений хорошо..." — подумала Ксения перед тем, как заснуть обратно. Ей было тепло и уютно, а впереди ждали новые приключения. Кузя бесшумно вошёл в комнату, запрыгнул на кровать, свернулся калачиком где-то в ногах у Ксении и тоже заснул.

Ксения проснулась с мыслью, что совсем забыла про металлический обруч, стягивавший её голову. Она забыла снять его перед сном. Приподнявшись, она кинула взгляд на Кузю, посапывавшего у неё в ногах — так и есть, у него на голове тоже красовалось аналогичное украшение. Ксения поспешила снять обруч сначала с себя, а потом уже и с кота, осторожно, чтобы не разбудить его. Кузя слегка пошевелился во сне.

— Отдыхай, мой хороший, — прошептала она, погладив его по головке. Было пора вставать, умываться и отправляться навстречу новым приключениям. Ксения поднялась с кровати, нашла уборную и ванную и как можно быстрее привела себя в порядок, после чего вышла в коридор ТАРДИС и отправилась в консольную.

Доктор обнаружился там, ковыряясь в проводах.

— Доброе утро! Если, конечно, сейчас утро. Что, очередная поломка?

— Да нет, просто укрепляю защиту от кота. Раз отогнать его от консоли не представляется возможным, пусть хоть провода будут в целости и сохранности, мне так спокойнее, — Доктор закончил свои манипуляции с консолью и поднялся. — Ну как ты, выспалась? Больше не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Не хочу, — Ксения замахала руками. — И вообще, как говорится, не давай поцелуя без любви!

— Ну вот этого не обещаю, но будь спокойна, тебя я целовать точно не буду. А вот показать тебе какую-нибудь красивую планету — это всегда могу. Как ты думаешь, куда мы сегодня отправимся?

— На твоё усмотрение. Или куда ТАРДИС выведет.

— Тогда, — Доктор заманчиво улыбнулся, вводя координаты, — сегодня у нас прогулка на планету Альмаран! Там живут как люди, так и другие создания, собравшиеся с самых разных уголков вселенной. Тебе, наверное, понравится.

— Если есть люди — то да, наверное.

— И там сейчас весна, — Доктор внимательно всмотрелся в то, что вышло на панели. — Держись крепче, мы летим!

Ксения изо всех сил вцепилась в консоль. ТАРДИС начало потряхивать. Доктор встал рядом, придерживая девушку за плечи.

— Кузю с собой сегодня не возьмём, хорошо? Он вроде и не просится.

— Да. Пусть отдыхает. Он где-то в моей комнате, спит ещё.

ТАРДИС в последний раз тряхнуло, после чего она остановилась.

— Альмаран — очень красивая планета с развитым научным прогрессом, — начал рассказывать Доктор. — Красоты природы соседствуют там с чудесами технологии. А небо на этой планете поздней весной бывает оранжевым. Совсем как на Галлифрее.

Ксения не могла не заметить, как он вздохнул, вспоминая родную планету.

— Скучаешь по Галлифрею, да? — она сочувственно коснулась руки Доктора.

— Мне пришлось уничтожить его в Войне Времени! Ни слова больше! — отрезал он.

— Ладно, — Ксения вздохнула. — Не будем о плохом. Это самое, слушай... У тебя ручку с бумагой тут где можно взять? Есть?

— Поищи в библиотеке. Не знаю, правда, как там сейчас с ручками. Карандаш подойдёт?

— Ага.

— Кому-то писать собралась?

— Да. Потом покажу! — Ксения поспешила в библиотеку, скрывая хитрую улыбку, выдававшую очередной нехороший замысел.

— Мы с ТАРДИС тебя долго ждать не будем! — крикнул ей вслед Доктор.

— Пять минут, дай поблажку дисграфичке! — ответила она.

Спустя четыре минуты пятьдесят шесть секунд Ксения уже возвращалась в консольную. В руках у неё была записка на клочке бумаги в клетку, карандашом, печатными буквами: "Спрячь — и говори, что потерял. (Потеряешь — говори, что выбросил.) Всё равно все так и подумают. (Особенно те, кто там был и сам всё видел.)" Первое предложение дублировалось выше, более жирным почерком, и эту часть Ксения отгибала теперь, заостряя сгиб ногтем. Прежде, чем Доктор успел бы спросить её, она оторвала верхнюю часть и положила в левый карман, а другую — в правый.

— Ну всё, я готова.

— Так кому записка? Обычно это мне присылают записки, чтобы я пришёл на помощь!

— Потом покажу, ни слова больше! — с хитрой миной Ксения подошла к Доктору. — Ну пойдём уже! Пока ТАРДИС не улетела отсюда в далёкие края.

Они вышли и осмотрелись, куда попали. Это был городской парк — с многочисленными деревьями, кустарниками, аттракционами, аллеями, скамейками и даже чем-то вроде ресторана вдалеке. На улицах было достаточно людей, время от времени меж ними попадались и другие расы, в том числе прямоходящие коты и синекожие гуманоиды. Надвигались сумерки. В стоящих у дороги фонарях начинали медленно зажигаться малиновые огни. Малиновым же вспыхнули и гирлянды, щедро развешанные на деревьях.

— Малиновый свет упал на окна, танцуют во тьме пара влюблённых... — пропела Ксения, показывая на огоньки. Переведя весёлый взгляд на Доктора, она увидела, что тот выглядит сердитым и недовольным.

— А что такое?

Он ответил после недолгого молчания:

— У тебя ужасный вкус в музыке, вот что я скажу!

— Не без этого. Но я пою не только те песни, что мне нравятся. Эта — не нравится. Просто вспомнилась.

— Только потому что малиновый свет? — недоверчиво уточнил Доктор.

— В первую очередь поэтому. А ты, я гляжу, сегодня не в духе. Может, пойдём тогда отсюда?

— Ни в коем случае! Мы не уйдём отсюда, пока не выясним, что тут происходит!

— А что происходит? — Ксения огляделась по сторонам.

— Прислушайся! Ты слышишь, чтобы кто-то ещё пел? Слышишь смех? Может быть, ты видишь где-нибудь целующуюся парочку?

Ксения присмотрелась внимательнее. Парк был заполнен исключительно хмурыми или недовольными людьми. То мама кричала на маленького ребёнка, то покупатель ругался с продавцом цветов, а на ближайшей скамейке молодой человек и девушка выясняли отношения, негромко, но до Ксении донеслась фраза: "Я — мужчина, поняла? А каждому нормальному мужчине нужно сама знаешь, что. Хватит строить тут из себя!"

"Я не возьму тебе котёнка, Ева! Ещё блох и глистов мне в своём доме не хватало!" — раздавалось с другой стороны.

"Если ты ещё раз посмотришь на эту сучку — я её убью! И мне плевать, что вы вместе работаете! Я знаю, что рядом с ней ты думаешь не о работе, потому что ты всё время думаешь совсем другим местом!" — кричала какая-то девушка на парня.

"Вас легче убить, чем прокормить! От вас никакого покоя дома, никакой пользы — только одни расходы!" — распинался глава семейства, заставляя жену и сына подавленно съёжиться.

— Фу, — скривилась Ксения. — Что-то ни одного довольного человека вокруг. Все такие злые, только и делают, что ругаются!

— Вот это и настораживает! Что с ними такое?! Пойдём, узнаем?

— Пойдём.

Доктор и Ксения двинулись через парк и в конце концов пришли к ресторану, вход которого был украшен огнями уже золотистого цвета. Но по обеим сторонам дороги из кустов торчали всё те же малиновые фонари, и эти горели как-то ярче, чем те, возле которых примостилась ТАРДИС. А вот из ресторана негромко доносились уже совсем другие звуки, не похожие на ругань. Музыка там тоже звучала — лёгкая и непринуждённая, расслабляющая.

— Внутри, кажется, атмосфера получше, — заметила Ксения.

— Кажется, — кивнул Доктор, доставая из кармана звуковую отвёртку. — Вопрос в том, что это значит. Мы должны войти, и я всё выясню. Заодно и перекусить тут сможем! — оживился он.

В ресторане оказалось светло и уютно. Доктор выбрал свободный столик и жестом пригласил Ксению сесть. Тут же к ним подошла официантка с меню в руках. Ксения заметила у неё на шее полосу зарядки, как на телефоне.

— Смотри, она робот! — шепнула Ксения Доктору. Тот кивнул. Глаза официантки засветились голубым.

— Анна, гиноид-официант, усовершенствованная модель, — представилась она. — Чем могу быть вам полезна? Сориентировать вас в нашем меню?

— Да, пожалуйста, — Доктор взял меню и пролистал его. — Банановое мороженое для меня и... Ксения, ты какое будешь?

— А с карамелью есть?

— И карамельное для моей спутницы! — закончил Доктор. Официантка просканировала нужные позиции светящимися пальцами и со словами "Заказ принят" удалилась.

Ксения присмотрелась к людям, сидящим вокруг. Они тихо переговаривались между собой, некоторые смеялись.

— А вот эти не ругаются. Ругаются почему-то только снаружи.

— Думаю, снаружи есть что-то, что воздействует на психику людей, — ответил Доктор. — Что-то мы с тобой слишком часто попадаем туда, где происходит воздействие на психику. Ты не находишь это странным?

— Может быть, дело во мне? ТАРДИС чувствует, что меня стоит отправлять в такую обстановку. И Кузя тоже чувствует. Эх, как он там сейчас, без нас?..

— Ваш заказ, — официантка Анна снова подошла к ним, неся поднос с двумя порциями мороженого и двумя кусками шоколадного торта. — Торт "Гранд Чоколейт" за счёт заведения!

— Спасибо! — поблагодарил Доктор удаляющуюся девушку-робота. — Мм, шоколад! — он с восторгом принюхался. — А ты будешь?

— Нет. С некоторых пор у меня непереносимость шоколада, и я ем только тараканов, — улыбнулась Ксения.

— Каких ещё тараканов?

— Таких, как у тебя в голове!

— Что?!

— Я пошутила.

— У меня в голове нет никаких тараканов! — не унимался Доктор.

— Повезло, — хмыкнула Ксения. — Я так красиво врать не умею, мистер я-всегда-в-порядке!

— Ты на что намекаешь? Я и правда в порядке! Не веришь?

— Не знаю, не знаю...

— Сейчас нас должно больше интересовать, почему люди снаружи не в порядке, — напомнил Доктор.

Ксения поковырялась ложечкой в мороженом, пробуя его на вкус.

— Я думаю, их заколдовали.

— Мне не особенно близко понятие "заколдовали". Но что-то ведь с ними сделали! Как? Есть нормальные идеи?

— Есть, — Ксения понизила голос. — Я думаю, нам не просто так дали этот торт. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Я не буду его есть. Тем более, что мне нечем его запить.

— Ну, ты как хочешь. А вот я буду. Если этот торт начинён психотропными веществами, то самое время — проверить это на себе!

— Хорошо, что мы Кузю с собой не взяли всё-таки. Ручаюсь, он бы тоже проверил на себе. И потом покусал бы нас обоих!

— Ты думаешь, дело в шоколадном торте, так? — уточнил Доктор. — А что, если и мороженое тоже обладает такими свойствами, но его ты всё-таки ешь?

— А торт мне, как я говорила, запить нечем. А захочется. Мороженое, оно как-то полегче будет. Но да, страшно представить, что будет, если мы оба вот-вот превратимся в каких-то злюк! — засмеялась Ксения.

Доев мороженое, Ксения отставила в сторону свой кусок торта, а Доктор, в отличие от неё, взял свой в руку и продолжил жевать на ходу, уже встав из-за стола.

— Ну что, пойдём? — сказал он. — Здесь не происходит ничего интересного. Может быть, дело и не в десертах.

— Пойдём.

Выйдя из ресторана, они снова оказались под светом ярко-малиновых фонарей. Доктор прожевал последний кусочек своего торта и вытащил из кармана звуковую отвёртку.

— Хочу проверить вот эти источники света, — он поднялся на цыпочки и посветил отвёрткой в самые лампочки. — Ага, там не светодиодные лампы и не спирали. Это какой-то кристалл, светящийся при накаливании, — нахмурился Доктор. — И он навевает очень мрачные мысли. Самые чёрные и беспросветные, — с этими словами он бросил на Ксению такой взгляд, что ей стало не по себе. — Ты просто смотришь — и не видишь ни в ком ничего хорошего, понимаешь? Ненавидишь всё живое вокруг.

— Вот почему люди в этом парке такие... Воздействие, которое делает всех злыми — я с таким уже сталкивалась. Мой подопечный устроил что-то похожее, только сделал всех не просто злыми, а ещё и покорными себе. Он был злодей с манией величия.

— Да? И как его удалось остановить? — Доктор нахмурился — то ли с интересом, то ли с недоверием.

— Ох, это сложная история! Нашлась кучка энтузиастов, не попавших под его воздействие. Они хотели просто убить его, помимо того, чтобы очистить источники от вредных примесей. Но я тогда вмешалась в историю и провернула всё так, чтобы злодей сам отступил из-за любви. Он даровал всем свободу, только ради того, чтобы его любимая больше не страдала, видя, как он расправляется с другими, участвуя в этих его расправах... Ну, и после такого поступка злодея не стали убивать. В общем, на какое-то время любовь в нём победила зло, и это позволило отвратить его смерть!

— То есть, ты залезла к нему в душу и повлияла на его жизненную позицию? — как-то мрачно поинтересовался Доктор.

— Да! — Ксения вызывающе улыбнулась. — Раз злодею можно менять чужую позицию, то и мне можно менять его собственную! Вроде как цель оправдывает средства. Я уже говорила, что отличаюсь от тех, кого можно назвать героями?

— Из амбициозного человека ты сделала сентиментальную размазню, что ставит любовь к женщине выше своих общественных устремлений! — в этот раз осуждение в голосе Доктора было уже совершенно отчётливым. Ксения с ужасом поняла, что он попал под воздействие малинового излучения, как и все вокруг. Ей сделалось не по себе. Но обижаться на него было некогда и бессмысленно, нужно было вместо этого что-то делать. Неподалёку Ксения заметила силуэт с чем-то длинным в руках, похожим на микрофон для дистанционного прослушивания.

— Да сам ты размазня! — несколько экспрессивнее, чем хотела, парировала она. — И путешествовал с такими же размазнями!

— А вот это неправда! Мои спутницы как раз были сильными. Храбрыми, умными, понимающими, как действовать в случае опасности! Собранными в ответственный момент! Понимающими, что я не такой же человек, как они, не ждущими, что я уподоблюсь им полностью! Ты же вместо этого только и пытаешься сделать всех вокруг такими же сентиментальными до приторности, какой чувствуешь себя сама! Только и поёшь постоянно о любви, надеясь, что кто-то проникнется! Что кто-то расклеится и забудет обо всём, что важнее!

Ксения отпрянула, сделав глубокий вдох и пытаясь взять себя в руки. Через пару секунд она окинула Доктора ледяным взглядом и прошипела с искренним ядом в голосе:

— А разве кое-кто ещё хоть чем-то лучше? Ведь знаешь, в конечном итоге все эти сильные, храбрые, отважные девушки кончают до отвращения одинаково. Сперва она вся такая бойкая, не лезет за словом в карман, не раскисает в трудную минуту, всегда находит выход и даёт отпор врагам. А потом она влюбляется. И начинает пускать сопли по своему возлюбленному! Плакать, ныть, впадать в отчаяние, цепляться за уже уставшее от неё сильное мужское плечо как утопающая за соломинку. Опора превращается в балласт. От прежней натуры не остаётся и следа, теперь это не боевая подруга, не пример для подражания, а как раз та самая размазня, на которую смотреть противно! Липучая, сопливая и слюнявая. Разве это всё ещё та незаурядная, достойная личность, что когда-то привлекла твоё внимание? Разве тебе всё ещё хочется иметь дело вот с этим? — брезгливо скривилась Ксения. — Судя по всему — не очень.

"Уклонившихся не осталось. Резистентные особи отсутствуют", — раздался сзади негромкий сосредоточенный голос — очевидно, сообщение по рации для командующего. Люди понемногу начали стекаться со всех концов парка в одном направлении. Ксения нахмурилась и сосредоточилась, стараясь не обращать внимания на то, что Доктор скрипит зубами от злости, сжимая кулаки.

— Так, слушай. Всех куда-то ведут, всех собрали, никого необработанных не осталось, сейчас сказали. Нам тоже пора присоединиться.

— Я вижу, — всё ещё мрачный и сердитый, Доктор направился в ту же сторону. — Мы пойдём со всеми, я найду, как отключить приборы, облучающие народ, а ты будешь отвлекать главного зачинщика. Всё равно техника — это не по твоей части!

— Согласна. А что в итоге делать с зачинщиком? Убьём его? Ну, мы же с тобой не сентиментальная размазня, чтобы оставлять в живых всяких гадов!

— Я могу послать сигнал к межгалактической полиции. Джудуны прибудут сюда и отправят его отбывать наказание.

— А, отлично. Хороший план.

Доктор старается, поняла Ксения. Действует и хочет решить проблему, вопреки неимоверно скверному настроению, вызванному излучением. Вот только что он подумает о своём поведении, когда очнётся? Насколько он сейчас вообще осознаёт, что говорит? Так же хорошо, как она сама? Чтобы проверить это, нужно было бить предположительно в самое больное место.

— Как думаешь, Доктор, — начала она, — если бы сейчас вместо меня тут была Роза — что бы сделала она? Она бы попала под излучение? Или пожалела бы того, кто всё это устроил? Она же у тебя была такая сентиментальная размазня, каких мало!

Ксения очень, очень, очень рисковала. Она знала, что ей обязательно придётся потом просить прощения за это и объяснять, для чего она так сказала.

Доктор повернулся к ней, сверля взглядом, от которого хотелось умереть на месте. Это была чистая холодная ярость.

— Если бы Роза, будучи сейчас со мной, приняла неправильное решение — я бы просто не дал ей осуществить его. Всё, — ответил он, как отрезал. — И хватит вспоминать о ней здесь, когда мы под наблюдением у безумца с манией величия и стремлением контролировать чужой разум!

— Поняла, — кивнула она. — Больше не стану. Так... Кажется, все идут вон в то двухэтажное здание без окон. Это какая-то секретная база или что-то подобное?

— Наверняка. Эй, мы не должны плестись в хвосте, это выглядит подозрительно!

"Доктор остаётся собой при всём искажении чувств в сторону негатива. Как будто очень хорошо притворяется, но всё-таки не может поддерживать что попало, когда речь заходит о его спутницах, особенно о Розе. К ней он относится всё так же серьёзно. Оскорблять её просто так не позволяет. И это не выходя из роли озлобленного! — внутренне восхитилась Ксения. — Мне тоже следует не отставать сейчас и продолжать в том же духе! Но я ведь не озлобилась по-настоящему, я тоже отдаю себе отчёт в том, что говорю не то, что хотела бы чувствовать на самом деле. Почему?? На нас обоих не действует так, как на других? Может быть, это потому, что остальные не подозревают об излучении, да и просто не привыкли рефлексировать своё состояние? У людей опять всё как у людей! Даже вон у тех, с синей кожей".

— Слушай, а почему вообще они все идут туда? — вдруг спросила Ксения.

— Я думаю, это какой-то гипноз, — ответил Доктор. Тебя просто тянет в это здание, и всё. Тоже какое-нибудь излучение. Или магнитные волны.

— То есть, их туда тянет, как магнитом? — рассмеялась Ксения.

— А тебя тянет говорить метафорами, — недовольно осадил её Доктор. — Очень невовремя. Веди себя как все. Можешь ругаться или говорить о плохом. Только не о Розе, ты поняла?

— Да поняла я, поняла. Эти люди... как стадо овец какое-то! Идут всей толпой, не раздумывая.

— Вот! Правильно говоришь!

В здании открылась круглая дверь, и люди вперемешку с другими гуманоидами начали заходить внутрь. Ксения поёжилась. Внутри царил полумрак, из освещения — лишь всё те же малиновые фонари на стенах. А в центре большого зала, от которого расходилось несколько коридоров, сидел человек в железном кресле. Он был средних лет, одет во всё чёрное, волосы его напоминали соль с перцем, но самой жуткой деталью были его холодные, почти бесцветные глаза.

— Приветствую вас, жители и гости Малинового парка! — объявил он. — Моё имя — Бэйзил Сандерс, и сейчас я намерен узнать, что вы вообще за люди! Подходим по одному, кто пришёл один, те, кто вместе — подходим вместе. Будем знакомиться! Расскажите о себе, кто вы, кто рядом с вами, если вы пришли не одни.

Вперёд выступил мужчина, которого ксения видела в парке. За руку он держал ярко накрашенную девушку.

— Меня зовут Боб, а это — Тина, моя самка для секса! — выдал он. Бэйзил Сандерс с интересом вскинул брови.

— Я встречаюсь с ним, чтобы получать дорогие подарки. Ради этого мне приходится иногда ублажать его, — добавила Тина.

— Отлично, я вижу, что вы нормальные люди, — одобрительно кивнул Бэйзил. — Следующие!

— Я — Джоанна, — выступила вперёд женщина с маленькой дочерью. — Я мать пятилетней соплюхи, и она меня достала! Просит завести кошку. Никаких кошек в моём доме! Терпеть их не могу.

— Ну мама! — захныкала её дочь. — А кого же мне тогда мучить?

— Очень хорошо, — удовлетворённо улыбнулся Бэйзил. — Подходите ещё, я буду рад выслушать всех вас!

— Меня зовут Грег, — подошёл следующим крупный мужчина. Сзади у него неловко переминались с ноги на ногу жена и сын. — Я вынужден содержать вот эту овцу и этого маленького гадёныша, — зло выплюнул он. — Чтобы всё, как у людей! Знали бы вы, как они меня бесят! Я бы издал закон, повелевающий держать жён и детей взаперти, подальше от мужчин!

— Папа даже не купил мне шоколадку! — закапризничал мальчик.

— О, мальчик, не стоит просить шоколад у папы, — фальшиво улыбнулся Бэйзил. — Когда у меня ты получишь хоть десять шоколадок! С мамой поделишься?

— Не-а!

— Вот и правильно! Твою маму я тоже сам угощу.

— Это что-то совсем странное... — шепнула Ксения Доктору. — Они не должны просить шоколадки у папы и делиться друг с другом, зато чужой дядька их угостит! Что за манипуляция такая?

— Тише, — шикнул на неё Доктор. — Молчи — за умную сойдёшь.

— Ага, вот вы! — Бэйзил обратил внимание на их перешёптывания и поманил Доктора и Ксению вперёд. — Кто вы такие?

— Я — Доктор, а это Ксения, — ответил Доктор, небрежно указав на свою спутницу. — Я взял её с собой, чтобы было, перед кем демонстрировать своё интеллектуальное превосходство.

— Я пошла с ним, чтобы оказаться подальше от матери, которая треплет мне нервы! — Ксения постаралась состроить недовольную рожицу.

— Так, понятно, — Бэйзил прищурился. — А между вами есть интимные отношения? Вы занимаетесь сексом?

— Ещё чего! — вспыхнула Ксения.

— О нет, Ксения не привлекает меня как девушка, я вообще предпочитаю блондинок! — поддержал её Доктор.

— Но ведь это как-то... противоестественно, вы не находите? Мужчина и женщина не могут тесно общаться, и чтобы при этом между ними при этом не было секса. Рано или поздно природа должна взять своё!

— Я не какой-то там самец обезьяны, чтобы видеть в каждой человеческой девушке сексуальный объект! — ответил Доктор.

— Так, понятно. Ну, а вы, Ксения? Вы ведь надеетесь его соблазнить и злитесь, что он вас до сих пор не хочет?

— Ох... Ксения покачала головой. — Да если бы я захотела соблазнить Доктора — поверьте, он бы давно уже был весь мой с потрохами! Стоит мне только захотеть — всё бы уже было! Но ведь женщине по природе секс нужен гораздо меньше, чем мужчине, вот в чём всё дело. А вот найти себе защитника — это другое дело. Он не идеален, но хотя бы лучше, чем моя мать! А я взамен помогаю ему с чем-нибудь.

— Так, ну, я думаю, всё дело ещё и в том, что вы разных видов, — примирительно подытожил Бэйзил. — Надеюсь, это не помешает вам сражаться плечом к плечу. Следующие!

Следующей подошла женщина с синей кожей, с гладко зачёсанными волосами, в куртке и джинсах.

— Я — Кармен, и меня бесят мужчины! Хочу оторвать яйца всем этим недалёким самцам в округе!

— Ваш уровень агрессии очень полезен тому делу, которому мы с вами себя вскоре посвятим! — Бэйзил торжествующе потёр руки.

— А я — Сэм. И я устал от засилья понаехавших со всех планет! Синемордые, которылые, чешуйчатые, шипастые... Тьфу! Я считаю, что должна быть планета только для людей, без других видов.

— Ваше мнение тоже будет учтено, — Бэйзил одобрительно улыбнулся.

— Меня зовут Кэтрин, и я ненавижу детей! Надо запретить женщинам рожать! — заявила молодая женщина.

— А я считаю, что детей заводят лишь затем, чтобы над ними издеваться! Присоединяюсь: запретить рожать!

— Семья — это гадость, ненужные обязательства и ярмо на шее. Долой семью как институт!

— Животные — ещё большая гадость! Никому, кроме людей, не место в городе. Оставить только ту скотину, которую на мясо! Никаких кошек, собак, хомячков и ящериц!

— Женщин нужно изолировать от мужчин и приковать на цепь! Они абсолютно бесполезны и не могут считаться членами общества.

— Каждый разумный гуманоид должен жить один и не нуждаться в сородичах.

— Даёшь геноцид разумных котов! Долой этих уродов!

— Ненавижу всех синекожих! У разумного гуманоида кожа должна быть либо белой, либо зелёной, всё!

— Ну, всё! Я больше не могу находиться среди всех этих мизогинов, мизандричек и ксенофобов, — устало вздохнула Ксения. — Доктор, тут одобряют межполовую и межрасовую ненависть, нетерпимость к детям и животным, всё с ними понятно. А что это вообще за помещение? Тут столько коридоров...

— И никакого другого освещения, кроме малинового! — подхватил Доктор. — Пойдём, посмотрим, что вон в том, левом коридоре? Есть ли там какие-то другие источники света? Или, может быть, что-то ещё? Излучатель магнитного поля, звуковая аппаратура, сигнализация, какое-нибудь оружие... Я должен всё проверить! — он потянул Ксению за собой и тихо, не привлекая к себе внимания, пока Бэйзил отвлёкся на очередного человека, проник в коридор. Как он и сказал, на стенах там висели малиновые гирлянды и фонари покрупнее, похожие на те, что стояли возле ресторана.

— Они тут повсюду! — Доктор направил свою звуковую отвёртку на один из малиновых фонарей небольшого размера, что-то настроил, посветил синим светом — и тот погас. — Ну вот, один — всё! — Доктор вдруг нахмурился и схватился за голову.

— Что такое? — Ксения в тревоге подбежала к нему. — Тебе плохо?

— Да! Эти фонари меня бесят! — с раздражением закричал он. — Я могу отключить ещё один, — он направил отвёртку на следующий фонарь и погасил его. — И ещё один! — он погасил следующий. — Но этого мало! Гасить их по одному слишком долго! Я хочу, чтобы они погасли все разом! — Доктор побежал дальше, мимо тюремных камер и каких-то проёмов. Наконец, коридор привёл его и Ксению в круглое помещение с панелью в центре, на которой отображались два экрана: один с планом всей базы, другой — с видом на парк сверху. Все малиновые фонари, большие и маленькие, отображались на обеих камерах.

— Вот они все! Видишь, сколько их ещё! — Доктор был очень зол. Ксения поёжилась от его взгляда.

— Да. Много. Что будешь делать?

— Мне нужен рубильник, чтобы вырубить их все разом! Я не верю, что его здесь нет! Не может не быть! — Доктор принялся внимательно исследовать панель с экранами, стены и три крупных фонаря, висящие на стенах. Наконец, он нашёл металлическую дверцу на высоте своего роста.

— Вот оно! Кажется, это то, что я ищу. Здесь может быть узел электроподачи для фонарей. Если он общий для тех, что внутри, и тех, что снаружи, то я наконец-то отключу их полностью! — Доктор вскрыл дверцу своей отвёрткой и припал к скопищу проводов, клемм и других приспособлений. — Ксения, ты в этом не разбираешься и вряд ли сможешь мне помочь, так что лучше отойди, тут сейчас может шарахнуть! — предупредил Доктор. Ксения благоразумно отошла. На расстоянии ей было видно не всё, но она смогла разглядеть, как Доктор снова посветил там своей отвёрткой, что-то подкрутил, а потом взялся двумя руками за что-то тугое и с силой перещёлкнул это в другое положение. На мгновение в помещении стало темно, а затем в фонарях, вместо малинового, зажёгся другой свет — тёплый зелёный, цвета хризолита, молодой листвы или фисташки. Смотреть на него было исключительно приятно. И, похоже, не ей одной.

— Получилось! — лицо Доктора озарилось улыбкой. — Смотри, что я сделал с кристаллами внутри! Я переключил рубильник — и они мгновенно охладились! Холодные кристаллы излучают вот это! Это же превосходно! — он чуть не прыгал от радости. Но тут из проёмов вдруг показались две тёмные мускулистые фигуры. Ксения с ужасом поняла, что это не люди, а роботы: у них светились глаза, а на голове блестели шлемы с полосой зарядки или загрузки, с прямоугольными делениями.

— Обнаружены нарушители! — сказал один из роботов.

— Нарушители будут задержаны! — вторил ему другой.

— Доктор, осторожнее! — крикнула Ксения. Но было поздно. Два робота схватили её и Доктора. Хватка роботов была очень сильной, и вырваться не представлялось возможным. Роботы повели их в тюремную камеру, затем один удалился, а другой запер их на ключ и встал рядом снаружи.

— Ну, всё. Мы попались, — Доктор цокнул языком и покачал головой, признавая очевидное.

— Что ж, тебе хотя бы удалось отключить эти фонари. Я рада, что ты успел!

— Как ты себя чувствуешь? — голос у Доктора был очень тёплым и заботливым, совсем не то, что некоторое время назад.

— Хорошо, если не считать беспокойства насчёт того, как скоро мы отсюда выберемся. Не люблю быть запертой, знаешь ли.

— Мы выберемся! Я тебе обещаю. Послушай, Ксения, — Доктор положил руки ей на плечи. — То, что я сказал на улице, о том, как ты делаешь из злодея размазню и поёшь о любви. Я зря так сказал.

— Не зря, — покачала головой Ксения. — Так ты полностью сошёл за добросовестную жертву эксперимента!

— Я не хочу, чтобы ты обиделась и из-за этого ушла, когда мы будем на свободе. Я тогда так разозлился... на себя, понимаешь? Потому что у меня в своё время не получилось так, как у тебя! Был ещё один злодей, захвативший власть над миром. Он не захотел становиться другим, и его убили. Он тогда умер на моих руках! Его презрение к моей слабости и желанию решать, как жить другим, до сих пор звучит в моей голове, когда встаёт вопрос о том, чтобы заставить кого-то одуматься.

— Господи... Мастер, да? — Ксения подавленно и виновато поникла, чуть не плача. — Прости, что я напомнила тебе о таком! Я не заметила. Мне очень жаль, что с ним тогда всё так вышло.

— Так ты больше не сердишься?

— Я на тебя и не сердилась. Я говорила тебе задевающие вещи, да. Это я тебя провоцировала, понимаешь? Мне нужно было проверить, что именно ты ответишь, чтобы понять, насколько ты вменяем. Только для этого! Я вообще-то не думаю всего того, что говорила про твоих спутниц. Они самые лучшие! И никакие эмоции не делают никого бесполезной размазнёй. Просто надо же мне было как-то маскироваться под облучённую? А ты так вообще отлично справился с задачей! Ходил в дурном настроении, сфокусировался на плохом — но всё равно отметил кое-что хорошее, и, например, не дал в обиду свою Розу! Тогда я поняла, что ты делаешь примерно то же, что и я, и что с тобой всё ещё можно иметь дело. Где ты научился так притворяться злым?

— Я не притворялся, — просто ответил Доктор.

— Что?! Не притворялся?! На тебя на самом деле подействовало излучение?! Так значит, в первый момент я решила правильно... — шёпотом закончила она.

— Когда я вышел на улицу, доедая свой шоколадный десерт, мне резко стало плохо, — начал объяснять Доктор. — Взгляд на малиновый фонарь вызвал приступ сильной горечи и злобы, как будто на ровном месте. А потом ты знаешь.

— Бедный мой, прости меня ещё раз, я же ничего не поняла! — Ксения всё-таки позволила себе обнять Доктора и уткнуться головой ему в грудь.

— Ну, ну, сейчас не время расклеиваться! — Доктор приободрился сам и попытался ободрить Ксению, похлопав по спине. — Нам ещё выбираться отсюда. И, если я правильно понял принцип работы этого устройства, запускающего малиновый свет, то можно будет навсегда вывести его из строя. А уж когда мы докопаемся до цели его применения!

— Малиновый свет вызывает у всех цинизм, пренебрежение чувствами и вопиющую бесчеловечность, — Ксения хотела сказать это деловито, но её голос задрожал. — У тебя этого почти не было, Доктор!! Просто горечь, но не пренебрежение абсолютно всем хорошим, чем можно. Ну вот зачем ты такой хороший, а?!

— Я не хороший. Просто стараюсь никогда не забывать о том, что моё место всегда там, где кому-то нужна помощь.

— Поэтому ты и не стал сейчас каким-нибудь... неважно, кем. Была у меня там как раз подопечная, на которую злое воздействие не повлияло до конца как надо — вот, ты, наверное, как она! — засмеялась Ксения. — Итак, предполагаю, что Бэйзил Сандерс организовал это, чтобы сделать из разумных чувствующих гуманоидов кого-то, кому неведома любовь и жалость. Возможно, кого-то, кто не понимает этого и в других. Но зачем?

— Есть только одна причина, чтобы так сделать, — Доктор снова помрачнел. — Мирный народ пытаются собрать на войну! Это будущая армия! И воевать они пойдут именно против тех, кто мог бы вызвать любовь и сострадание! Им придётся не щадить гражданских, женщин, детей... О, как это отвратительно!! Я просто должен как можно скорее остановить его!

— Для этого нам сначала нужно отсюда выбраться, — напомнила Ксения.

— А, точно. Сейчас я этим и займусь, — Доктор подошёл к прутьям камеры и обратился к роботу-охраннику:

— Кто ты? Как тебя зовут?

— Я — робот-стражник, модель номер один, экземпляр номер два, — ответил тот.

— Сколько вас здесь всего?

— В левом крыле располагается экземпляр номер один. В прожекторном отсеке находятся экземпляры номер три и номер четыре, — ответил робот.

— Отлично! А когда вы нас выпустите отсюда?

— Хозяин сделает обход с проверкой, когда недосчитается людей в главном зале. Он даст команду, если сочтёт нужным вас освободить.

— Понятно... — Доктор притих и незаметно направил звуковую отвёртку на голову робота, исследуя его внутреннее устройство. Это заняло у него пару минут, после чего Доктор отошёл от двери.

— Искусственный интеллект относительно примитивной модели, — тихо пояснил он Ксении. — У всех стражников коллективный разум. Сигналы, которые получает один из них, получают все. Так что будет очень легко вывести их из строя всех разом! — просиял он. — Но для этого нужно дать им задачу, которая поставит искусственный интеллект в тупик. Ксения, тут пригодится твой не искусственный интеллект! Ты знаешь какие-нибудь загадки?

— Загадки? Ну, допустим... — Ксения задумалась. — О, вот! Кто утром ходит на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх?

— Обработка запроса... Обработка запроса... — раздалось из робота. — Ответ: человек.

— Ну вот, первый блин комом!

— Я тоже не особо рассчитывал, что с первого раза получится. Вторая попытка?

— Так, попробуем ещё раз. Это посложнее, — усмехнулась Ксения. — У Котопса на одном конце туловища — кот, а на другом — пёс. Оба едят. Куда утилизируются переваренные остатки их пищи, если нет места для выделительной системы?

— Обработка запроса... Обработка запроса... Обработка запроса... Желудочно-кишечный тракт семейства псовых допускает более широкий выбор питания, чем желудочно-кишечный тракт кошачьих, являющихся облигатными хищниками. Ответ: переваренные остатки пищи усваиваются организмом пса.

— Я бы с этим поспорил, — покачал головой Доктор. — Но неправильный ответ — это всё-таки тоже ответ. А наша задача — заставить его зависнуть! Нужно что-то запредельно сложное!

— Ох... — Ксения нахмурилась. — Как бы нам самим с такой задачей не зависнуть. Должно быть что-то, с чем искусственный интеллект не справится в силу того, что это игра слов или какая-нибудь идиома. Ладно! — Ксения вдруг нехорошо улыбнулась. — Есть тут у меня одна загадка. Если эти роботы не знакомы с русским языком — думаю, она поставит их в тупик. Только это... она неприличная, вот. И если ты, Доктор, тоже не догадаешься, какой там ответ, то поверь, лучше тебе и не знать.

— Я смогу узнать ответ позже, когда мы разберёмся со всем этим, — улыбнулся Доктор. — Загадывай!

— Итак! — Ксения заговорила громче и чётче. — За столом сидели ОНИ и ели ЭТО. А если бы у них было ЭТО, то они бы не были ИМИ. Кто ОНИ и ЧТО они ели? — она вдруг подумала и добавила. — Насчёт НИХ ответ — не "люди", насчёт ЭТОГО ответ — не "крылышки".

— Обработка запроса... — снова начал робот. — Обработка запроса... — робот замолк на полминуты. — Обработка запроса... замолк на полторы минуты, — Обработка запроса...

Спустя пять минут робот всё ещё молчал, застыв в неподвижной позе. Доктор осторожно забрал из его руки ключи и отпер их камеру.

— Ну всё, мы свободны! — он подал Ксении руку. — А ты молодец! Не зря я всё-таки взял тебя с собой. Вот только, когда мы снова прибудем в зал, постарайся не демонстрировать свой выдающийся ум. Будем поддерживать нашу легенду.

— Хорошо, — Ксения осмотрелась по сторонам, припоминая, куда идти. — Ой, смотри! — она кинула взгляд на фонари и гирлянды. — Они опять малиновые...

— Пока мы сидели в камере, кто-то из роботов переключил рубильник обратно, — мрачно кивнул Доктор. — Но я больше не ощущаю эффекта от этого света. Со мной всё в порядке. А ты как?

— И я в порядке. Должно быть, для эффекта всё-таки необходим шоколад. Как хорошо, что я его больше не ем!

— Я тоже больше не собираюсь есть шоколад на этой планете! — решительно заявил Доктор. — Я выяснил, как он действует в сочетании с малиновым светом. Одной попытки для этого вполне хватило.

— Ах да! — вдруг вспомнила Ксения. — Тебе предстоит дальше притворяться, пока мы не остановим Бэйзила Сандерса. Я как чувствовала, вот и написала... — она вытащила из левого кармана записку.

— "Спрячь — и говори, что потерял"? — прочитал Доктор. — И что это значит? Что я должен спрятать?

— Свою человечность. Пусть никто до последнего не догадывается, что она в тебе есть. Веди себя так, будто ты всё ещё под облучением. Не раскрывайся раньше времени.

— Ты так раньше делала, верно?

— Приходилось. Только очень давно. Я была злой, коварной и очень опасной! И это мне очень помогло!

— Пойдём скорее, — шепнул ей Доктор. Они добрались до зала и незаметно присоединились к толпе. На их появление никто не отреагировал. Ксения поняла, что их отход в коридор и поимка роботом остались незамеченными. Хотя, если малиновый свет отключился в зале, то это уж точно должны были заметить. Но люди и гуманоиды вокруг по-прежнему выглядели злыми. Они держались на расстоянии друг от друга и готовились внимать Бэйзилу Сандерсу.

— Дамы и господа — начал он. — Сегодня я собрал здесь лучших из вас! Вы смелы, решительны и уверены в своей позиции. Вам неведома сентиментальность, жалость, слабость. Вы полны решимости избавить планету от ненужного мусора. И я предлагаю вам вот что: мы избавим от ненужного биомусора планету под названием Капория! — Бэйзил нажал кнопку пульта, что был у него в руке, и в стене зажёгся экран, показывающий виды живой планеты с бордовыми листьями и травой. — Она — просто кладезь полезных ископаемых! Золото, железо, разнообразные минералы, настоящая природная нефть! Каждый из вас станет богат, когда доберётся до ценных ресурсов Капории! Чуть позже я подниму из подземного отсека и запущу в открытый космос корабль, на котором вы полетите завоёвывать эту прекрасную планету! Есть только одна небольшая проблема: она обитаема. Капорию населяет раса капи, — Бэйзил переключил экран, и на нём возникло изображение гуманоидов с бирюзовой кожей, четырьмя руками и волосами цвета лондонского топаза, среди показанных были мужчины, женщины и дети. — Капи пока ещё немногочисленны и заселили лишь один материк, но они являются помехой к тому, чтобы мы с вами присвоили эту планету и её ресурсы себе. Итак, вы готовы очистить планету Капорию от излишнего биомусора?

— Да!! — раздались голоса в толпе — Долой биомусор! Долой синемордых! Долой эти бесполезные куски мяса!! Капория будет наша!!

Ксения содрогнулась. Вокруг неё была толпа людей и не только людей, готовых совершить геноцид целой планеты. Доктор стоял рядом, сжимая её руку, и во взгляде его ясно читалась еле сдерживаемая ярость.

— Вот что! Значит, скоро здесь будет космический корабль... Так! Я пойду в другой коридор, посмотрю, какое оружие здесь имеется, — сказал он и поспешил покинуть сборище одурманенных людей.

— О, молодой человек интересуется оружием? — Бэйзил не оставил без внимание слова Доктора. — Похвально, похвально! Здесь можно выбрать что-то себе по вкусу. Есть пистолеты, ружья, метательные ножи, взрывчатка...

"Доктор! — мысленно взмолилась Ксения. — Найди там хоть что-нибудь хорошее, пожалуйста!"

— Так! Эта сучка осталась одна, без своего самца! — вдруг закричала одна девушка, которую Ксения видела в парке вместе с парнем. — Это непорядок! Она может переключиться на моего! — она сильнее сжала руку своего парня.

— Да нужен мне твой парень, — устало вздохнула Ксения.

— Успокойся, Лара, — примирительно махнул рукой Бэйзил. — Она сексуально не активна и не опасна твоему мужчине. Кстати, ты! Ксения, верно? — он поманил её к себе. — Давай-ка посмотрим, на что ты способна, — он нагнулся под стол и через секунду поднял с пола... крупную трёхцветную кошку с большим животом. — Вот. Путалась тут под ногами, — Бэйзил, держа её одной рукой, другой достал нож и протянул его Ксении. — Убей эту кошку.

У Ксении внутри всё сжалось от ужаса. Эта кошка была такой милой, да, к тому же, явно беременной! И её предстояло убить. Или же не убить, но при этом не выдать себя.

— Вы собираетесь из неё что-то приготовить? — деловито поинтересовалась она, призвав на помощь все свои актёрские способности.

— Нет, — удивился Бэйзил.

— Не вижу практического смысла убивать животное, если не собираешься из него что-то приготовить, — хмыкнула Ксения.

— Хм, ты рассуждаешь так, будто ты... голодная! — нахмурился он. — У меня для тебя есть кое-что повкуснее, чем рагу из кошки. Шоколадку? — Бэйзил вытащил из ящика стола плитку тёмного шоколада.

— Благодарю, не хочется.

— А я настаиваю, — он холодно улыбнулся, пристально глядя ей в глаза. — Если ты не съешь шоколадку — я буду отрезать этой кошке лапы по очереди! Хочешь на это посмотреть?

— Пожалуй... лучше шоколадку, — нехотя уступила Ксения.

— Встань вон там, — скомандовал Бэйзил, показывая рукой на гирлянду из малиновых фонарей, — и ешь шоколад. Съешь всю плитку до конца! — он протянул ей шоколадку. Ксения обречённо встала, где было велено, и принялась через силу давиться шоколадом. Она не любила тёмный шоколад, его очень хотелось чем-нибудь запить. Во рту у Ксении стало горько, в глазах будто потемнело, а душу скрутило приступом тоски и презрения к себе и ко всем, похожим на неё.

"Доктор не поможет мне, — с горечью подумала она, отрешённо наблюдая, как кошка вырывается из рук Бэйзила и убегает. — Я не заслужила. Теперь моё дело — лишь выполнять команды тех, кто сильнее".

— А теперь — все встаньте у стен! — скомандовал Бэйзил. — Пришло время запустить наш корабль! В нём хранятся запасы огнестрельного оружия и имеется большой бак, полный топлива, что позволит вам долететь до Капории! Среди вас есть кто-то, способный управлять кораблём?

— Я! — выступил вперёд смуглый мужчина.

— И я! — присоединился к нему ещё один, на вид очень сильный.

— Отлично, вы будете у руля! — Бэйзил довольно потёр руки и нажал какую-то кнопку в стене. В центре зала стал разверзаться большой люк. Бэйзил нажал кнопку на пульте. Внизу что-то зашумело, и из люка начал медленно подниматься большой космический корабль, занимавший чуть ли не весь зал. Бэйзил нажал ещё одну кнопку в стене — и потолок тоже начал открываться. Параллельно с этим открылись и двери корабля. Бэйзил сделал приглашающий жест, и первые люди начали заходить внутрь. В этот момент в зал вернулся Доктор.

— С пустыми руками, однако! — обратил внимание Бэйзил. — Вы что же, так и не нашли ничего подходящего?

— Внутри корабля есть оружие, — подсказала Ксения. — Тебе лучше взять ружьё.

— О, так уже запускаем корабль? — Доктор изобразил энтузиазм. — Ну, а ты как? — тихо спросил он.

Ксения в ответ скривилась:

— Шоколад — это такая гадость!

— Ты ела шоколад? — встревожился Доктор. — Тебя всё-таки заставили?

— Конечно. Я не имею права отказаться, если предлагает мужчина, ведь он сильнее, — жёстко ответила Ксения. — Я была обязана съесть предложенный шоколад.

— Ох... Вот как на тебя это действует, значит, — Доктор с сожалением покачал головой. — Ладно, пойдём со мной, скорее. Мы должны от них оторваться незаметно, пока нас не хватились, — он взял её за руку и повёл в коридор.

— Пусти! — Ксения попыталась вырваться. — Я бесполезный кусок биомассы, а если я вступлю в армию, от меня будет хоть какая-то польза!

— Сейчас ты принесёшь больше пользы, если пойдёшь со мной! Как ты там говоришь? Ты не имеешь права отказать мужчине, так? — Доктор вопросительно посмотрел ей в глаза. — Тогда я жду, что ты не откажешь мне и пойдёшь со мной, куда я скажу. Хорошо?

— Да, точно, — сдалась Ксения. — Веди меня, куда хочешь. Но я не понимаю, почему ты не хочешь присоединиться к армии.

— Я и армия — это две максимально несовместимые вещи.

— Потому что ты поломанный? — Ксения презрительно скривилась. — Ты размазня и не умеешь сражаться?

— Я умею сражаться, просто это мой выбор. И ты должна уважать его! — жёстко осадил её Доктор.

— Что ты собрался делать?

— Скоро увидишь. И поможешь мне. Я дам тебе инструкции. Ничего особенного, просто нужно будет помочь мне передвинуть большой рубильник, а то он тяжёлый. Ну и ещё надо будет нажать пару кнопок и подкрутить пару клемм. Всего пару кнопок, и три клеммы, ничего такого. А потом мы откроем окно. В комнате, которую я нашёл, есть окно, представляешь? Нигде больше нет, а там есть. Это очень хорошо! У нас всё получится! Потому что ещё там есть огромный прожектор!

— Прожекторный отсек, — вспомнила Ксения. — Там стоят эти... Экземпляр номер три и номер четыре.

— Да, но они всё ещё ломают свой искусственный интеллект над твоей загадкой. Бежим туда, скорее! Мы должны успеть!

Они добежали до прожекторного отсека, минуя застывших роботов на входе. Отсек представлял собой комнату с большим круглым окном наверху, а напротив окна светил ярким малиновым лучом большой прожектор, увенчанный массивным кристаллом, от которого даже воздух вокруг казался горячим.

— Вот, смотри! — Доктор подвёл Ксению к окну. — Видишь — корабль поднимается в небо. И весь народ на нём получает сильнейшую дозу облучения! Чувствуешь, как здесь жарко?

— Угу. Аж в носу и в горле дерёт.

— Нам с тобой нужно охладить этот кристалл. При охлаждении он начнёт излучать зелёный свет — помнишь? Правда, этот эффект распространяется лишь на достаточно крупные кристаллы, мелкие просто гаснут. А здесь находится самый большой кристалл! Ты представляешь, как мощно он засияет зелёным?!

— И что, нужно посветить на корабль этим зелёным?

— Именно! Но для этого нужно подкрутить вот это, — Доктор показал Ксении три клеммы на задней стороне прожектора. — И вот эти кнопки. Крути их против часовой стрелки до упора, это очень просто, ты точно справишься.

— Слушаюсь, — Ксения сделала всё, как просил Доктор, и скрестила руки на груди:

— Что-то я не наблюдаю никаких изменений в цвете этого луча!

— Подожди! Сейчас мыс тобой приступим к самому главному! Видишь — вот этот рубильник. Такой же я видел в левом коридоре. Только этот намного больше и тяжелее. Поэтому мы должны переместить его влево вдвоём.

— Ты слишком худой и слабый, чтобы сделать это в одиночку? — хмыкнула Ксения.

— Ты тоже! Но вдвоём у нас есть шанс справиться! Давай, берись за него обеими руками и тяни влево.

Ксения взялась за рубильник, Доктор тоже схватился за него. Тянуть пришлось долго, оба выбились из сил и начали задыхаться от усталости. Но вот он, наконец, начал поддаваться.

— Тяни сильнее! — прохрипел Доктор.

— Толку-то от слабой девки! — огрызнулась Ксения.

— Не слушай себя! Ты не слабая! Смотри! Он поддаётся! Поддаётся!

Руки у Ксении болели от напряжения, но в конце концов рубильник был передвинут влево. Кристалл в прожекторе на мгновение погас, а затем из него хлынул освежающий тёпло-зелёный свет. В комнате стало заметно прохладнее. Ксения даже перестала чувствовать, что вспотела.

— Ну вот и всё! Мы справились! — Доктор поднял Ксению на руки и дал ей посмотреть в окно. Металлический корпус взлетающего космического корабля светился зелёным в оранжевых небесах.

— Это и была твоя цель?

— Да. Теперь все, кто находится внутри, просто... передумают истреблять население Капории. Вскоре они развернут корабль и полетят обратно. И ещё долго не будут между собой ругаться! Люди будут настроены на доброту, любовь и заботу к ближнему... Из них больше не получится армия. Они просто не захотят воевать с мирной расой с другой планеты. Да здравствует гуманизм! И пошёл к чёрту геноцид! Только не сегодня!

— Гуманизм, доброта... Женские сопли! — скривилась Ксения. — Хотя вот ты... Ты вроде бы мужчина, а не хочешь сражаться. Ведёшь себя как тряпка и размазня, жалеешь тех, кто умер, стремишься всем помочь... Даже мне, такому бесполезному куску мяса!

— Но ты не бесполезная! У тебя отлично работают мозги в критических ситуациях! И ты неплохо играешь роль, когда надо.

— Женский пол в целом бесполезен, а тем более, я. Нас надо убивать как скотину на мясо, вот и всё! А ты... Говоришь, что это не так. Видишь во мне что-то хорошее... Почему мне сейчас так паршиво?! — Ксения, чуть не плача, дёрнула себя за волосы. — Я ненавижу себя, ненавижу слабость! Это невыносимо!

— Шоколад повышает уровень серотонина в мозгу, а малиновый свет инвертирует его. То, что должно было принести радость и удовлетворение, оборачивается горечью, злобой и недовольством в отношении всего, чем ты только способна быть недовольной, — терпеливо объяснил Доктор. — Так это работает. К счастью, эти ужасные кристаллы способны к противоположному эффекту.

— И что, теперь все эти люди станут добренькими? А если их снова облучат малиновым светом? Никто ведь не помешает Бэйзилу сделать это снова.

— Если понадобится — я помешаю, — пообещал Доктор, а затем схватил Ксению за руку и потащил к зелёному лучу.

— А теперь встань вот сюда, — он повернул прожектор немного вниз.

— Зачем? Чтобы у меня мозги превратились в розовый кисель?

— О нет, тебе это не грозит, у тебя замечательные мозги! Вставай, не бойся, это совсем не больно! Тебе просто больше не будет так гадко, как сейчас.

— Ну, хорошо, — сквозь зубы процедила она. — Я встану там, если ты настаиваешь. Тебе же потом придётся терпеть размазню и идиотку, я предупредила!

Ксения встала под зелёный луч. Он приятно холодил её раздражённый мозг, вызывая чувство расслабления, успокаивая. Желание говорить что-то ядовитое и злое сошло на нет, на душе стало легко. Тёплый зелёный свет навевал грёзы о весне, волшебстве и... любви. Ксении вдруг представилось, что они с Доктором находятся на какой-то зелёной планете, вокруг зелёная трава, белые цветы, зелёные деревья, зелёное небо, жёлтое солнце... Они стоят на полянке, Доктор улыбается ей своей доброй, тёплой улыбкой, и она тянется к нему, привстав на цыпочки, чтобы поцеловать каждую веснушку на его щеках, запустить руки в лохматые, блестящие на солнце каштановые волосы, прильнуть к его губам... Что?!

"Так, это... что-то неправильное! Почему я это представила?? Так нельзя! Я же совсем недавно сказала, что не хочу, чтобы Доктор меня целовал! Да он и не будет. Что это было??" — Ксению передёрнуло, и она поспешила отойти в сторону.

— Ксения, ты в порядке? — Доктор пересёк зелёный луч и подошёл к ней. Заглянул ей в лицо, положил руки на плечи. — Что с тобой? Ты вся дрожишь!

Ксения испуганно посмотрела на Доктора, боясь, что он поймёт, о чём она только что думала.

— Кажется, мне уже нехорошо... — пробормотала она, вздрогнув.

— А, понимаю. Передозировка окситоцина и серотонина, откат после малинового света. Должно быть, доза зелёного излучения оказалась слишком велика для тебя одной. Ничего, потерпи немного. Если не пройдёт, скажешь мне.

— А как должна ощущаться эта передозировка? — нахмурилась Ксения. — Ты знаешь?

— Я не уверен, но предполагаю, что тебе сейчас хочется чего-то тёплого и доброго, может быть, кого-то обнять или прижать к себе мягкую игрушку. Я прав?

— Обнять... — повторила Ксения. — Да. Можно?

— Хорошо. Иди сюда, — Доктор позволил Ксении обнять его и сам погладил её плечи. Ксения крепко прижалась к нему, чувствуя, что это куда приятнее, чем целовать. Её бросило в жар, щёки вспыхнули, по телу поползли мурашки.

— Прости... — пробормотала она.

— Ничего, сейчас пройдёт. Всё хорошо, — Доктор напоследок потрепал Ксению по голове и отпустил. — Ты постой здесь, а я должен кое-что проверить. Боюсь, мы здесь уже не совсем одни!

— В смысле? — встрепенулась Ксения. — Кто здесь?!

В ответ Доктор показал вниз, и она увидела на полу ту самую трёхцветную кошку, которую ей чуть было не пришлось убить.

— Кошечка!! — с восторгом кинулась к ней Ксения. — Как хорошо, что ты жива! Иди сюда, моя хорошая! — она принялась её гладить. Кошка отступала всё ближе к свету прожектора, и вскоре они с Ксенией оказались прямо под лучом. — Милая, хорошая кисуня! — Ксения гладила её, целовала в нос, чесала ей шейку. — Ты такая прелесть! Я не дам тебя убить! У тебя ведь скоро будут котятки?

Кошка вдруг тяжело задышала и принялась вылизывать себя под хвостом. Доктор внимательно пригляделся и для верности просканировал её своей отвёрткой.

— Кажется, ей пора рожать, — заметил он. — Зелёный свет провоцирует подачу окситоцина, так что роды пройдут быстро и легко.

— Рожать? Но... что, вот так, на жёстком холодном полу?!

— Сейчас я что-нибудь придумаю, — Доктор порылся в карманах и достал из одного какую-то тряпку, которая невероятным образом там помещалась. Потом достал из другого кармана ещё тряпку. — Вот. Надо сделать из них гнездо, — он положил одну тряпку на пол, а другую поверх и свернул в форме лежанки. — Кошечка, иди сюда, вот, ложись, — он жестом пригласил кошку в гнездо, и она начала там обустраиваться, уже вовсю тяжело дыша.

— Я никогда не принимала роды у кошек, — призналась Ксения. — Но видела на видео, как это делают. Нужна ещё тряпка, на случай, если у котёнка рот и нос будут закрыты плодным пузырём. Но я могу использовать кончик одной из этих.

В ответ Доктор протянул ей носовой платок.

— Вот. Подойдёт?

— Конечно. Спасибо.

Из кошки тем временем показался первый котёнок.

— Первый пошёл!! — с восторгом закричала Ксения. — И правда, легко и быстро. Всё хорошо, милая, дыши, тужься...

— Зелёный свет пошёл ей на пользу, — ответил Доктор.

— Попались... любители кошек! — раздался вдруг злорадный голос в дверях. Ксения поспешила закрыть собой рожающую кошку, чтобы Бэйзил Сандерс не тронул её. — Вы двое сразу показались мне подозрительными. Не проявляли интереса ни к сексу, ни к насилию. В вас явная нехватка агрессивных инстинктов.

— Зато в вас их слишком много! — не сдержалась Ксения. — Послали народ истреблять целую разумную расу! Как вам не стыдно?!

— Вам не хватает в нас агрессии? — обманчиво-спокойно поинтересовался Доктор. — Гнева, ненависти? Так вот, есть то, что я действительно ненавижу больше всего на свете, даже без всякого облучения! И это — геноцид, истребление разумных рас. Я далеко не святой, и мне доводилось это делать, я уничтожил весь свой народ, свою родную планету, чтобы спасти вселенную. И с тех пор пообещал себе, что никогда больше не прощу никого, кто совершает геноцид! Я всегда буду останавливать тех, кто делает это.

— И как же ты остановишь меня? — усмехнулся Бэйзил. — У тебя ведь даже нет оружия!

— Мне для этого не нужно оружие, — ответил Доктор. Он встал перед Бэйзилом так, чтобы тот был вынужден отступить в сторону окна. — Собрать всех на войну, чтобы завоевать чужую территорию ради её ресурсов — это так по-человечески! Но, к счастью, люди способны не только на это. Они умеют любить, испытывать сострадание, привязанность, заботиться о себе подобных и о тех, кто от них зависит. А вы пытались лишить их этого, убить в них всю человечность! Вы думаете, попав на Капорию, вся ваша армия станет процветать? О нет, всё было бы намного хуже! Люди и гуманоиды, которым неведомы сострадание и ценность чужой жизни... Да они же просто передерутся и истребят друг друга! — Доктор снова сделал шаг вперёд, тесня Бэйзила к прожектору. — Знаете, если вам хочется расширить территорию, присоединив к Альмарану другую планету — я бы посоветовал вам полететь на Клементину. Там сейчас очень мало людей, и нужна свежая кровь. Правда, насчёт ресурсов... Боюсь, пришлось бы как раз перевозить их отсюда туда, там недавно случилась глобальная катастрофа. Но планета всё ещё обитаема и пригодна для жизни! — последний шаг — и Бэйзил встал прямо под зелёный луч прожектора. — Там даже есть кошки! — Доктор улыбнулся. — Кошки, собаки, дети... Есть, о ком позаботиться! Ведь люди и гуманоиды, которые возвращаются сейчас сюда, очень настроены кого-нибудь любить и о ком-нибудь заботиться!

— Прекрати!! — вдруг закричал Бэйзил, схватившись за голову. — Я не могу выносить эти... эти...

— Розовые сопли? — подсказала Ксения, обтирая платком мордочку уже третьего котёнка.

— Эти речи о любви и заботе! Я всегда презирал эту слабость! Я мечтал о завоеваниях! О захвате новых планет! Весь космос был бы моим! Я нашёл эти кристаллы, уничтожающие всю нежность и слабость в разумных существах. Я вставил в прожектор самый огромный кристалл и провёл к нему систему нагревания. Но что ты с ним сделал? Почему он излучает холод? И почему... у меня раскалывается голова?! — он снова схватился за голову, кривясь от невыносимой боли.

— Охлаждаясь, кристалл даёт обратный эффект, — спокойно ответил Доктор. — Если горячий малиновый свет инвертирует весь серотонин и окситоцин в мозгу, как бы перекрывая к ним доступ, то холодный зелёный действует напрямую, повышая их концентрацию. Это должно быть приятно, должно вызывать прилив нежности и доброты. Но тебе больно, а это значит — с твоим мозгом что-то не так. Врождённая аномалия, дефицит нужных нейромедиаторов. Мне жаль, — Доктор печально покачал головой. Бэйзил взвыл, от боли падая на колени. Из его ушей потекли струйки крови. Какое-то время он стонал, корчась в судорогах, а потом упал и застыл неподвижно. Доктор подошёл и проверил его пульс.

— Бэйзил мёртв, — тихо сказал он. Достав звуковую отвёртку, он просканировал его голову. — Мозг не выдержал. В отличие от большинства разумных созданий, зелёный свет оказал на мозг Бэйзила губительное воздействие. Проще говоря, он был слишком жестоким от природы, и это погубило его.

— Злу не постичь добра, — хмыкнула Ксения. — Иногда такое случается. Кстати, у кошечки вот-вот родится мальчик! Остальные три котёнка — все девочки. Такие же трёхцветные, как она сама. Доктор, иди сюда, посмотри, какие милашки!

— Новая жизнь, — улыбнулся Доктор, разглядев котят. — И... он рыжий! — пригляделся он к последнему новорождённому. — Как жаль, что рыжий опять какой-то кот, а не я!

— Ну, что поделаешь...

В этот момент из зала донёсся какой-то шум. Доктор прислушался.

— Кажется, корабль приземляется обратно. Пойду, проконтролирую, чтобы всё прошло без проблем!

— Я с тобой! — Ксения подложила последнего котёнка под кошку и пощупала её живот. — Роды у кошки закончились, теперь можно на какое-то время оставить её в покое, дать привыкнуть к котятам, покормить их. А среди людей я как раз смогу подыскать им хозяев.

— Пошли! — Доктор бегом примчался в зал, ища кнопки в стенах. Нажал одну — и люк в полу закрылся. Корабль почти достиг пола, когда Доктор это сделал, и в итоге приземлился на ровную поверхность. Доктор нажал ещё одну кнопку. — А это для того, чтобы людей больше не тянуло сюда, и они могли пойти домой. Теперь им нечего делать на базе. Пойду, проверю рубильник в коридоре, и отключу малиновый свет везде, где его включили обратно.

Доктор удалился в коридор, а Ксения наблюдала, как из корабля выходят люди и не совсем люди, как гаснут малиновые огни в зале. Но люк в потолке был всё ещё открыт, и свет оранжевой луны проникал в помещение, создавая приятный полумрак, как от свечей. Люди выходили, довольные и умиротворённые, многие обнимались, улыбались и смеялись.

— Хорошо полетали, — сказала Лара, обнимая своего парня.

— Когда мы выйдем отсюда, я куплю вам по торту! — объявил глава семейства своей жене и сыну.

— Мама, а когда мы пойдём за котёночком? — заныла девочка.

— Давай завтра, Ева, уже поздно, — ответила Джоанна.

— Хочешь котёночка? — подскочила к девочке Ксения. — А как насчёт кошки с четырьмя только что родившимися котятами? Возьмёшь? Там трое трёхцветных и один рыжий!

— Что, прямо здесь?! — не поверила Ева.

— Ага. Пойдём, покажу! — Ксения взяла Еву за руку и повела за собой. Её мама пошла следом.

— Ой, какие миленькие! — пришла в восторг Ева, когда увидела котят. — А они ещё совсем маленькие, да?

— Да, только что родились. Ещё глазки не открыли. Им и их мамочке нужны хозяева. Вы можете взять их и потом оставить себе одного котёнка, а остальных пристроить в добрые руки. Ведь можете? — Ксения посмотрела на Джоанну с надеждой. — Я бы рада сама, но не могу: я путешествую, и меня уже есть кот.

— Думаю, я могу, — устало улыбнулась Джоанна. — Заодно пусть Ева поймёт, каково это — ухаживать за котятами.

— Мама, давай оставим себе всех! — заканючила Ева.

— Ладно, посмотрим, — не стала спорить мама. — Если ты будешь хорошо заботиться обо всех, то оставим. Не забывай, котята ещё слишком маленькие, чтобы с ними играть!

— Я поняла. Я буду учить их какать в лоток и гладить, когда они не спят.

— Ну вот и хорошо, — Ксения осторожно передала Джоанне гнездо с кошкой и котятами. — Берегите их. И себя.

— Думаю, вам пора домой, — никто не заметил, как Доктор подошёл к ним. — Я открыл выход. В парке сейчас темно, малиновые фонари больше не будут гореть. Я сломал рубильник, чтобы никто больше не мог их включить. Так что кому-то предстоит обеспечить парк новым освещением. А из этого прожектора отныне всегда будет светить только добрый и освежающий зелёный свет. Теперь в парке безопасно и никто не захочет ругаться, — он приподнял прожектор и повернул немного в сторону, чтобы тот светил на парк. — Вот этого, думаю, пока будет достаточно.

Все покинули секретную базу и разбрелись по домам. На улице было темно, лишь оранжевая луна да зелёный луч из окна базы освещали парк. Доктор и Ксения шли по дороге, направляясь к ТАРДИС.

— Ну, так что там за ответ на твою загадку? — вдруг напомнил Доктор. — Ну, которая неприличная.

— Яйца, — ответила Ксения. — Женщины ели яйца. В русском языке куриные яйца и те, которые относятся к мужскому достоинству, называются одним словом.

— Всё-таки повезло, что роботы-стражники не знают русский язык!

— Я думаю, здесь кто-то ещё должен навести порядок, — вдруг сказала Ксения. — Привести в чувство этих роботов, похоронить Бэйзила, поставить в парке новые фонари. Но это будем делать не мы, так?

— Нет. Наша задача здесь закончена. Сегодня мы с тобой остановили геноцид и спасли очередную планету! И заодно — этих людей от взаимоуничтожения.

— А я ещё пристроила кошку с котятами в хорошие руки, — с гордостью напомнила Ксения.

— Ну вот, а говоришь, ты бесполезная!

— Под малиновым светом... и не такое ещё хотелось сказать, — призналась она. — Это я ещё сдерживалась.

— Если ты ещё сдерживалась — то что же за чёрные мысли одолевали тебя на самом деле? Ладно, мы на месте, — Доктор открыл ТАРДИС и перешагнул порог. — Нам ещё надо покормить Кузьку. Как хорошо, что мы не взяли его с собой.

— Угу. Его бы там могли и убить. Вместо той самой кошки...

Доктор отправился на кухню и приготовил там корм для кота. Ксения позвала Кузю — и спустя минуту он уже вовсю уплетал свой ужин с тарелки. А Ксения гладила его по голове, радуясь, что её питомец в порядке.

— Оранжевое небо, почти как на Галлифрее... — задумчиво произнёс Доктор, что-то вводя в панель ТАРДИС. — Всё-таки, хорошо, что мы посетили эту планету. Хоть и было нелегко. — Но что ж, пора двигаться куда-то ещё.

ТАРДИС негромко загудела, дрейфуя в космическом пространстве. Ксения подавленно опустилась на пол. На душе у неё было паршиво от понимания, что она наговорила Доктору много неприятного. И не только от этого. Ей хотелось плакать от стыда за свои провокации. Спустя некоторое время Доктор заметил, что она сидит, подозрительно притихшая, и склонился над ней.

— Эй, ты в порядке?

— Нет, — со слезами ответила Ксения. — Мне очень плохо.

— Я тебя всё-таки обидел? Я знаю, что я грубый, — вздохнул Доктор. — Сильно обидел, да?

Ксения покачала головой:

— Доктор, миленький... Это ведь я тебя всё время обижаю и задеваю! Мне сейчас знаешь, как стыдно? Я же всё это специально!

— Да... Похоже, это приключение оказалось для тебя слишком тяжёлым. Может быть, ты хочешь вернуться домой?

— Прогоняешь, да? — Ксения ещё сильнее заплакала. — Я совершенно невыносима! Твоё терпение должно было когда-то кончиться, я понимаю!

— Нет... Нет, Ксения, ты что! — Доктор опустился рядом и прижал её к себе. — Я тебя не прогоняю, я просто подумал, что тебе со мной слишком плохо. Тебе и правда плохо, но я не так всё понял, да? Ну всё, тише, не плачь, — он поднял Ксению на ноги и погладил по голове. — Успокойся. Я на тебя не сержусь, честно. Я в порядке.

— Ну, хорошо. А... скажи, я тебя правда так довела тем, что пою всякое? Мне всё-таки не стоит так делать?

— Всё в порядке, правда, — Доктор улыбнулся. — Действие токсичного излучения давно закончилось. Когда я не под ним — я не против того, чтобы ты пела. Что хочешь. Даже если мне это будет о чём-то напоминать. Я знаю, что ты специально, — улыбнулся он как-то хитро.

— Что?! — Ксения была в таком шоке, что даже перестала плакать. — И... всё равно терпишь?

— Да. Эти эмоции. Ты так любишь их выплёскивать посредством песен, преодолевая себя. Мне это нравится! Ты можешь продолжать, когда нет опасности и не нужно прямо сейчас куда-то бежать. Я не хочу, чтобы ты начала бояться и всегда одёргивать себя, я не для этого взял тебя с собой. Ты, наверное, знаешь, что мне не всегда легко говорить о чувствах. Даже когда это очень важно, мне бывает трудно решиться. А теперь ты помогаешь. И ты не позволяешь мне забывать о... ну, ты знаешь, о чём и о ком.

— Но ведь это должно быть неприятно! Больно, тяжело.

Доктор грустно улыбнулся:

— Да. Порой, это так. Но я предпочту снова испытать эту боль, чем очерстветь и перестать помнить о том, что сделало меня таким, какой я есть. Всё в порядке. Думаю, нам стоит выпить чаю и успокоиться после случившегося. Ну что, на кухню?

— Хорошо.

Потягивая тёплый чёрный чай, Ксения понемногу действительно успокоилась. Она подняла взгляд на Доктора. Вид у того был довольно бодрый и предвкушающий.

— Тебе уже легче? Готова к новому путешествию? — он нетерпеливо поднялся из-за стола, явно что-то задумав.

— Наверное, готова. Спасибо тебе, Доктор, — Ксения обняла его. — Ты такой хороший...

— Я у тебя всегда хороший, — с некоторой грустью усмехнулся Доктор. — Но хоть бы раз ты сказала что-то о том, какой я умный! — притворно возмутился он. — Спорим, я смогу потрясти всех своим умом, даже если окажусь в университете для гениев?

— В университете для гениев? А мы что, сейчас туда?? — загорелась любопытством Ксения.

— Да! Я покажу тебе Сорбонну будущего! Ты когда-нибудь хотела учиться в Сорбонне?

— Не думала об этом. Но... Кто знает, может быть, это будет интересно.

— Тогда вперёд! Allons-y! — Доктор потащил Ксению в консольную и принялся вводить координаты Франции будущего. — Ты уже столько раз побывала на других планетах, но ни разу — в чужой стране, и я считаю, что это надо исправить!

— В чужой стране... — затянула вдруг Ксения, что-то вспомнив, — в далёкой стороне... Ты разобьёшь своей печалью сердце мне... И я беспечно понадеюсь всё вернуть... Когда-нибудь и где-нибудь!

— Ну вот, опять у тебя на уме какая-то печаль, — вздохнул Доктор. — А я-то думал, ты уже воспряла духом! Надеюсь, в Сорбонне двадцать третьего века тебе не придётся грустить. Там должны быть совершенно потрясающие технологии! Физические и химические опыты, биология, математика... Мм, сколько всего!

— Математика — увы, не моя сильная сторона, — вздохнула Ксения. — Как и физика. Если что, поможешь мне с ней?

— Обязательно! А с чем тебе лучше не помогать? Какой предмет тебе даётся лучше?

— Эмм... Биология, наверное. Вот это я в школе любила.

— Ботаника? Зоология? Анатомия человека? Генетика?

— Ботаника и зоология в первую очередь. Интересно, там будет живой уголок для наблюдения за животными и растениями?

— Намёк понял! Мы с тобой обязательно посетим живой уголок и лекции по биологии! Надеюсь, это будет... опасно! — задорно улыбнулся Доктор.

— Ага, вот так окажется, что в двадцать третьем веке в Сорбонне разводят покемонов и хищные растения! — засмеялась Ксения. — Вот бы и правда... Помечтать-то можно, да?

— А вот сейчас и увидим!

— Итак, Сорбонна! — объявил Доктор. — Сейчас ранняя осень, где-то около полудня. Вот только, — он осмотрелся по сторонам, — это Сорбонна двадцать второго века. Кажется, моя ТАРДИС промахнулась на одно столетие.

— Может быть, не зря? — усмехнулась Ксения. — Так, а это ещё что тут за квадроберы? — нахмурилась она, завидев на дереве возле ограды молодых людей, сидящих в странных позах. Кто-то пытался висеть на ветке, зацепившись одной ногой, ещё двое — ковырялись в волосах друг у друга, будто выискивая вшей или блох.

— Действительно! — поддержал её Доктор. — Они похожи на обезьян. На тех обезьян, которых нельзя назвать людьми, понимаешь?

Они находились на заднем дворе за университетом. Пройдя несколько шагов, Доктор и Ксения обнаружили ещё нескольких человек, ползающих на четвереньках, прыгающих на корточках, жующих траву и листья с кустов.

— Ну точно квадроберы! — рассмеялась Ксения. — Не знала, что в будущем они тоже есть.

— Это не... как ты их назвала, квадроберы? Нет, — покачал головой Доктор. — По-моему, с этими ребятами что-то не так. Посмотри, у них у всех на одежде значки, символы факультетов. Это студенты! Эй! — он тронул за плечо девушку, ползающую на четвереньках и жующую травинку. — Мадемуазель, могу я узнать, что вы делаете? Трава очень вкусная, да? Я попробую? — Доктор сорвал такую же травинку и задумчиво пожевал её. — Хм, вроде обычное злаковое растение, декоративное, не предназначенное в пищу.

— Мее-е-е! — сказала вдруг девушка. Взгляд её был пустым и бессмысленным. Доктор отшатнулся в ужасе.

— Это уже не совсем человек, — вздохнул он.

— Что это значит? Почему? — встревожилась Ксения. — Они тут все такие, да?

— Думаю, да. А почему и что это значит — как раз вот с этим нам и предстоит разобраться! — Доктор поднял палец вверх. — Итак, слушай меня, Ксения. Мы с тобой поступим в этот университет на факультет естественных наук, в качестве прикрытия. Вся надежда на мою психобумагу и на то, что она здесь подействует на нужных людей. Тебе придётся какое-то время здесь учиться, наравне с другими студентами. А я пойду как преподаватель... допустим, физики. Мне как-то раз уже доводилось. Ничего сложного и незнакомого. Заодно и тебя подтяну, как раз у тебя это не самая сильная сторона. Ну что? — улыбнулся он. — Какое имя ты возьмёшь себе как студентка?

— У меня давно есть свой вариант, специально для Франции, — вспомнила Ксения. — Я буду Ксани Бламантин. Пусть так меня и запишут. А ты, Доктор?

— Профессор Джон Смит. Тоже давно так представляюсь.

— И в этот раз — тоже Джон Смит? Нуу, никакой-то у тебя фантазии! Нет бы как-то по-другому, для разнообразия...

— Да? И как бы ты предложила мне назваться?

— Так... с фамилией я тебе вряд ли помогу, а вот имя... Тебе, наверное, пошло бы имя Серж. Мне так кажется. Просто к твоей внешности почему-то напрашивается. Но я не настаиваю — если хочешь, оставайся Джоном Смитом, — пожала она плечами.

— Вот и останусь. Пошли! — Доктор достал психобумагу и направился к главному входу. — Тебе, наверное, лучше поступить первой. Ну или... мы оба будем по обмену. Из какого-то менее известного учебного заведения. Я могу за тебя поручиться, если хочешь. Но будет лучше, если не всем будет заметно, что мы с тобой связаны.

— Это не получится. Слишком много совпадений. Или мне сделать вид, будто мы познакомились... скажем, по дороге сюда?

— Нет, ещё лучше. Мы познакомились, когда ты победила в научной олимпиаде по нескольким дисциплинам. Но первое место у тебя только по биологии. Физику ты у меня провалила в тот же день. И я решил, поступая на новое место работы, взять тебя с собой, чтобы подтянуть. Вот такая легенда.

— Ну, тебе виднее. Ой! — Ксения вдруг обратила внимание, что за ними бежит Кузька. — А его куда?

— Побудет с тобой в общежитии. Если повезёт — может быть, он тоже поможет нам что-нибудь узнать. Кузя, ты с нами на разведку?

Кузя в ответ побежал в сторону кустов, пышно цветущих жёлтыми розами с красными краями лепестков, и принялся их нюхать. Понюхал — и тут же чихнул.

— Какие розочки!! — восхитилась Ксения. — А они пахнут? — она принюхалась. — Эх, опять нет. Ничего не чувствую.

— Пахнут, — Доктор тоже принюхался. — Головокружительно! Хорошо, что ты не чувствуешь, иначе тебе могло бы сделаться нехорошо. Я помню, как было на Линнее, в Орнитауне. Здесь тебе потребуется голова, не опьянённая настолько сильными ароматами. Приготовься. Сделай вид, будто у нас с тобой более официальные отношения. Не хватай меня за руку на людях. Обращайся ко мне "профессор Смит" или как-то так. Насчёт Кузьки — скажи, что его было не с кем оставить, потому что ты его единственная хозяйка.

— Поняла.

Зарегистрировавшись в университете и уладив все необходимые формальности, Доктор и Ксения принялись осматриваться на новом месте. Они прошлись по коридорам, заглянули в кабинеты и остановились в столовой.

— Итак, посмотрим, чем здесь кормят студентов! — Доктор принялся с интересом изучать меню, иногда подсвечивая лежащие на прилавке продукты своей отвёрткой. — Так, сегодня есть спаржа с грибами, салат из моркови и капусты, котлеты с жареным картофелем, куриный бульон. Из напитков — кофе, какао, чай... Есть булочки к чаю, ржаной и пшеничный хлеб... И конечно же, круассаны! Какой Париж без круассанов? Будешь?

— Нет, я что-то не хочу, — помотала головой Ксения.

— Даже не попробуешь? — Доктор с сомнением окинул взглядом её худощавую фигуру.

— Ну, любитель всё попробовать у нас скорее ты, чем я. А я, так сказать, практикую боевую анорексию. На голодный желудок мне думается лучше.

— О, это не очень хорошо. Тебе нужно есть хотя бы иногда. Или хочешь опять упасть в голодный обморок, как тогда, на Линнее?

— А вдруг в эту еду что-то такое добавляют, что я наемся и стану вести себя как коза или обезьяна? Как те, кого мы встретили. Не то чтобы я вообще хорошо соображала после того, как поем, но здесь еда внушает мне ещё меньше доверия.

— Всё в порядке, я уже проверил. Непохоже, что в еду здесь что-то добавляют. Они ведут себя как животные не из-за этого.

— А, ну тогда хорошо. Только я предпочитаю есть после рабочего дня, а не до. Так что буду только ужинать, а по утрам ограничусь одним кофе.

— Но круассаны подают в основном на завтрак, к вечеру их наверняка уже разбирают. Мне приберечь для тебя парочку на вечер?

— Буду признательна.

Они выпили по чашке чёрного чая и пошли обратно к кабинетам. Началась перемена, и студенты высыпали всей толпой в коридор. Ксения присмотрелась и прислушалась. Они вели себя как обычные студенты — разговаривали, шутили, обсуждали предстоящие занятия.

— Вроде бы всё нормально, — негромко сказала она Доктору.

— Да, пока я больше не вижу тех, кто ведёт себя, как животные, — тут же им навстречу выскочила компания парней, заливающаяся дебильным гоготом и рассматривающая в журнале неприличные картинки.

— А вот я, кажется, уже вижу! — хмыкнула Ксения. — Ещё одна компания бабуинов. Или шимпанзе. Или неандертальцев. Но я это не всерьёз. Это просто подростки, я в школе с такими же училась.

— Тише, тише, молодые люди! — призвал их к порядку какой-то профессор средних лет с пепельными волосами и в блестящих очках. — Вы ведь студенты самого престижного университета страны! Разве вы не должны вести себя соответственно? Вам стоило бы поменьше интересоваться теми вещами, что вы сейчас рассматриваете в журнале, и уделить больше внимания подготовке к следующей контрольной по биологии! — назидательно заметил он. — А вы, месье и мадемуазель? — обратил он внимание на Доктора и Ксению. — Я раньше вас здесь не видел. Вы кто такие?

— Джон Смит, новый профессор физики, — Доктор пожал ему руку.

— Профессор биологии Ричард Хайд, — ответил тот. Его очки сверкнули в свете потолочных ламп. — А это, — кивнул он в сторону Ксении, — новая студентка?

— Я Ксани Бламантин. Профессор Смит взял меня с собой, чтобы подтянуть мои знания по физике, — повторила Ксения заученную легенду.

— Отлично. А как у вас с биологией, мадемуазель Бламантин?

— С биологией у меня всё хорошо. Но есть, куда расти. Я открыта новым знаниям.

— Вот и отлично. Скоро у нас будет проходить контрольная работа. Там я смогу проверить ваши знания, — профессор Хайд холодно улыбнулся и скрылся в кабинете биологии.

Когда после обеда снова начались занятия, Ксения отметила, что студенты пишут в тетрадях от руки, и профессора также пользуются бумажным журналом для оценок.

"Видимо, за двадцать первый век все порядком устали от избытка гаджетов. Или теперь считается, что письмо от руки полезно для моторики и мозга. В любом случае, мне так даже привычнее", — подумала она. Сбегав в ТАРДИС, Ксения обзавелась тетрадями и ручкой, чтобы тоже писать на занятиях. Она уложила всё в небольшую сумку и присоединилась к группе, в которую её зачислили. Теперь ей предстояло подтянуть свои знания по естественным наукам и познакомиться с ребятами.

Ксения вошла в кабинет физики и нашарила взглядом свободное место рядом с какой-то блондинкой в розовой блузке, задумчиво кусающей колпачок ручки.

— Можно?

— Да, присаживайся! Будем знакомы. Я Жаннин Флери, — она протянула руку.

— Ксани Бламантин, — Ксения пожала руку девушке и села рядом.

— Какой милый у тебя ободок! — заметила Жаннин. — А в эти ушки случайно не встроено какое-нибудь секретное устройство? Например, чтобы ловить электромагнитные колебания.

— Нуу, что-то мои ушки, конечно, ловят, — загадочно улыбнулась Ксения. — Но что именно — пусть это будет мой секрет.

— Тсс! Новый препод, кажется, идёт! — Жаннин притихла и выпрямила плечи, напустив на себя серьёзный вид. В аудиторию бодрым шагом вошёл Доктор.

— Добрый день всем! Я — ваш новый преподаватель, профессор Джон Смит. И сегодня у нас с вами что? Правильно, физика! Физика-физика-физика! — Доктор сел на стул и закинул свои длинные ноги на стол. Руками он нашарил учебный план и бегло просмотрел его. — Итак, дамы и господа, тема нашего сегодняшнего занятия — газовые законы Гей-Люссака. Вы ведь знаете, кем был Гей-Люссак?

— Гей-Люссак? — прыснул темноволосый парень на задней парте. — Он был геем, да?

— Отнюдь. Насколько я знаю, он был счастливо женат. Но давайте говорить по существу. Начнём с самого элементарного, что вы, должно быть, уже проходили. Итак, в тысяча восемьсот втором году Гей-Люссак открыл закон теплового расширения газов...

Студенты слушали Доктора — кто внимательно, кто не очень. Ксения пыталась записывать, но не поспевала, так как Доктор говорил очень быстро. Под конец она махнула рукой и сдалась.

— Симпатичный, правда? — шепнула её соседка по парте, легонько толкнув Ксению в бок.

— Кто?

— Новый профессор. Такой молодой, обаятельный...

— Аа, это да. Только тарахтит как пулемёт. Я не успеваю записывать. Не быть мне у него отличницей по физике, — вздохнула Ксения.

— Мне тоже. А ты что-нибудь успела записать?

— Ну, не всё. Но вот это: при постоянном давлении объём постоянной массы газа пропорционален абсолютной температуре. Вроде это самое главное.

— Я перепишу у тебя, ладно?

— Давай.

— Дамы, я надеюсь, ваши разговоры по делу, — Доктор пристально посмотрел на девушек. — Не отвлекаемся!

На задней парте послышался какой-то шёпот. Перешёптывались темноволосый парень и блондин. Затем темноволосый поднял руку.

— Профессор смит, можно вопрос?

— Задавай.

— А вы что, британец?

— А вы что-то имеете против британцев? — нахмурился Доктор.

— Нет, что вы! Мой приятель Феликс, — он кивнул на блондина рядом, — тоже британец, он англичанин. Я думаю, нам с ним как раз будет легче понимать вас. Несмотря на то, что вы очень быстро говорите. Будем знакомы, я Алекс Гейл, я здесь по обмену.

— Феликс Джаспер, — присоединился к нему приятель. Он поднял руку, в которой держал ручку, но вдруг выронил её. Ручка покатилась по полу прямо в сторону Доктора. Тот быстро поднял её и протянул Феликсу.

— Вот, держите. Будьте осторожнее, не роняйте больше.

Феликс взял ручку через платок и зачем-то кинул её в прозрачный пакет.

— Что, взяли мои отпечатки пальцев? — улыбнулся Доктор.

— О да, профессор Смит! Я беру их у всех в этом университете. Мне это пригодится для кое-каких экспериментов, — хитро усмехнулся он.

— Я новенькая, — Ксения поднялась из-за своей парты. — Тебе мои тоже нужны?

— Ну, давай, — Феликс протянул ей дощечку из оргстекла. Ксения приложила пальцы. — Всё! Теперь, если мой журнал с порнокартинками окажется не на своём месте, я смогу вычислить, не ты ли часом его брала посмотреть! — засмеялся он.

— Обязательно возьму его посмотреть, как только ты отвернёшься! — подыграла Ксения.

— Дамы и господа, журналам с картинками место на перемене! — напомнил Доктор. — А сейчас — возвращаемся к физике!

После занятий Ксения вышла во двор университета, чтобы отдышаться и сменить обстановку. И увидела, как Кузя бегает вокруг.

— Надеюсь, тебе тут безопасно гулять, — с сомнением вздохнула она. — Ты только за ограду не выходи! Держись поближе к общежитию или к ТАРДИС, а далеко не убегай, ладно? Эх, зря я на тебя опять бабочку не нацепила. Было бы сразу понятно, что ты не бесхозный.

Кузя в ответ фыркнул, побежал к кустам роз, остановился возле бутонов, расположенных внизу, и втянул ноздрями воздух, смешно поморщившись.

— Опять ты эти розы нюхаешь! Чем они тебя так привлекли?

— Они такие красивые и душистые! — раздался позади Ксении мечтательный голос Жаннин. — Ой, а это что, твой котик? Какой он милашка!

— Мой. Его зовут Кузя.

— Кузя? — удивилась Жаннин. — Какое странное имя. Что оно означает?

— Кузьма — значит "космос", — ответила Ксения. — Космический кот, в общем! — рассмеялась она.

— Ему тоже нравятся эти розы, — улыбнулась Жаннин. — Они всем нравятся. Кроме Феликса, он не ощущает запахов. У него там в носу что-то неправильно растёт, вот.

— У меня, должно быть, тоже. Потому что я не чувствую, как пахнут эти розы. Я вообще мало какие запахи чувствую.

— Ох, ты так много теряешь! Как же ты живёшь без ароматной выпечки, запаха асфальта после дождя, душистой пены в ванне, а также... — Жаннин приняла мечтательный вид, — аромата кожи и волос твоего возлюбленного? Ты так не сможешь прижаться носом к его рубашке и попытаться запомнить этот запах... Как грустно!

— Что-что? — прищурилась Ксения. — Ты хочешь сказать, что ты так делаешь?

— Ну... однажды мне довелось. Энтони забыл в гардеробе свою куртку, и я взяла её... Но до его рубашки добраться пока не получается. Энтони не знает, что нравится мне. Я не решаюсь ему сказать.

— Зато решаешься нюхать его вещи. Понятно, — хмыкнула Ксения.

— А тебе самой кто-нибудь уже понравился?

— Из нашей группы? Нет. Я пока плохо всех знаю.

— Но ты даже не пыталась познакомиться поближе! Так не годится! Тебе нужно преодолеть страх перед новыми знакомствами, вот что я считаю.

— А тебе — преодолеть стеснение и признаться Энтони в своих чувствах, — парировала Ксения.

— Да, ты права, — вздохнула Жаннин. — Надеюсь, что однажды я наберусь смелости, чтобы заговорить с ним. Но мне страшно. Он поёт в музыкальной группе, и я хотела бы прийти послушать, но боюсь, что буду только мешать.

— Понимаю тебя, — кивнула Ксения.

— О, я гляжу, вы уже нашли себе подругу, мадемуазель Бламантин? — раздался за спиной весёлый голос Доктора. — Что ж, я рад за вас! Вот только... — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на Ксению. — Обезьяны. Стая бабуинов!

— Где?? — насторожилась Ксения.

— Пойдёмте, покажу! — он, забывшись, схватил её за руку под недоумевающим взглядом Жаннин и потащил в коридор университета.

— Не буквально обезьяны, а вот те, кого ты так назвала, понимаешь? — пояснил Доктор. — Я видел, как кучка студентов собирается вокруг Феликса. Кажется, он хочет сделать какое-то важное объявление. Наверное, нам стоит послушать.

— Аа, давай! Только лучше тайком, не привлекая к себе внимания.

Они спрятались за угол и приготовились слушать. Как и компания парней, окруживших Феликса.

— Парни, у меня для вас хорошая новость! — объявил он. — Благодаря моей новой чудо-машине каждый из вас сможет помацать любую тёлочку, которая в этом мире на вас даже не смотрит!

— Это как?

— Симулятор свиданий, да??

— Нет, ребята, это ещё круче! — глаза Феликса загорелись. — Надеваешь шлем — и тебя переносит в параллельный мир, почти идентичный нашему. Тебя там никто не видит, не слышит — а ты можешь видеть, слышать и даже трогать! Что захочешь и кого захочешь. Ну вот ты, Жерар, я и не сомневаюсь, что используешь её затем, чтобы бесплатно пожрать в столовке вторую порцию жареной картошки! Все ведь знают, что мама ограничила тебя в карманных деньгах, чтобы ты не ел так много. А для тех, кому интересны более взрослые удовольствия, открываются фантастические возможности! Подглядеть за ней в душе, в раздевалке, в спальне... Невзначай ущипнуть её за задницу или помять её грудь! А что можно творить, когда девушка твоей мечты спит и думает, что это только сон!! Полное отсутствие последствий в нашем мире, представьте себе! Никто не даст за такое по роже! Она даже не узнает, как ты разглядывал её во всех видах и трогал за все округлости! Также, помимо исполнения своих эротических желаний, вы можете попасть в кино или на концерт, если вас туда не пустили родители, списать домашку у любого отличника — только сперва убедитесь, что имеете дело с тем же самым заданием, что и в нашем мире.

— Так как ею пользоваться? — спросил Алекс. — Просто надеть шлем — и всё?

— Не совсем всё. Сначала нужно задать координаты, куда вы хотите переместиться. Можно оказаться далеко отсюда или не очень, смотря куда вы хотите. Не нужно тратить время на поездки в автобусе, полёты на самолёте, очереди за билетами...

— Это, конечно, очень круто, — согласился какой-то парень в поношенном свитере. — Ты крут, и всё такое. Но! Сколько будет стоить один сеанс с этой чудо-машиной?

— Поскольку она пока ещё является экспериментальным образцом — пока будут пробные сеансы бесплатно. Позже, когда я получу патент и зарегистрирую её официально, чудо-машина будет использоваться уже на платной основе.

— Только для мажоров? — с сомнением покачал он головой.

— Почему? Для всех, кто способен заплатить. Цены будут демократичными, особенно поначалу. Но расслабьтесь! Это ещё когда будет. Пока всё бесплатно. Итак, кто будет первым желающим опробовать чудеса перемещения в мир, где можно то, что здесь нельзя?!

— Ну? — подобралась Ксения. — Что скажешь, Доктор?

— О чём?

— Как — о чём? Об этой чудо-машине! Тебе что, совсем нисколечки не интересно, что это такое и как работает?

— Симулятор параллельной реальности, ничего такого, чего я не видел, — отмахнулся он. — Обычная забава для молодых людей. Или ты хочешь, чтобы я испробовал это на себе?

— Дело твоё. Но ты вроде как собирался разобраться в тайнах университета — а тут такое поразительное безразличие?

— О, ну это ведь всего лишь симулятор! Это безобидно, если в университете всё в порядке с электроснабжением. Я бы рассмотрел эту чудо-машину получше, если бы она действительно отправляла в параллельный мир. Но это не может быть параллельный мир. Просто имитация нашего, я думаю. Чем-то похоже на машину моделяции реальности — как у Кэсс, помнишь? Только ещё проще. Думаю, это не самая страшная тайна в этом университете. Да и вообще никакая не тайна. Ну, ты тоже можешь попробовать воспользоваться этой чудо-машиной, если тебе зачем-то этого захочется. Я разрешаю.

— Я пока воздержусь, пожалуй. Послушаю, что говорить будут, а там уже решу. Только почему ты так заранее уверен, что она собой представляет?

— Симулятор кажется мне наиболее вероятным вариантом. Но если окажется, что это что-то другое — конечно, я не останусь в стороне! Что-то другое я обязательно изучу сам!

— Узнаю прежнего Доктора!

Прошло несколько дней. Ксения обжилась в своей комнате в общежитии, успела влиться в учебный процесс и очень старалась внимательно слушать Доктора на уроках физики. Уроки биологии ей тоже нравились, и по ним её успеваемость была куда лучше. Также Ксения записалась в библиотеку университета и брала оттуда книги, чтобы читать по вечерам, когда ещё не хочется спать. Ела она нечасто, на завтрак только пила кофе или чай, но Доктор сохранял для неё по парочке круассанов и делился ими вечером. Под хруст круассанов было особенно приятно читать книгу, что Ксения и делала. В более ранние часы она предпочитала играть с котом на свежем воздухе и иногда давала погладить его гуляющим студентам. Тех самых, ведущих себя как козы и обезьяны, она больше не встречала. Должно быть, они куда-то пропали. Но Ксения пока не могла понять, куда. Это ещё предстояло выяснить.

Доктор вёл уроки физики у её группы и у других. За эти дни он тоже неплохо влился в коллектив и стал на короткой ноге со студентами. Как минимум половине учащихся было по-настоящему интересно, когда он предлагал провести какой-нибудь эксперимент. Ксении, Жаннин и некоторым другим ребятам физика давалась нелегко, но всё равно это было довольно увлекательно. Правда, Жаннин иногда намекала Ксении, что дело вовсе не в физике...

А в свободное время студенты меж тем периодически скрывались где-то в подвале, то один, то другой. Иногда Ксения видела там небольшую очередь. Она подозревала, что та самая "чудо-машина" Феликса находится именно там. Но не спешила пользоваться ею сама, лишь иногда слушала, что говорят те, кто оттуда вышел. Иногда они говорили шёпотом, иногда присвистывали, но вид у этих студентов был весьма довольный.

Вот и в этот раз в обеденный перерыв Ксения подошла ко входу в подвал и встала у стены, размышляя о своих дальнейших действиях, когда из подвала с чудо-машиной вдруг показалась её одногруппница Жаннин.

— Ксани, надо же! Не ожидала тебя здесь увидеть! — наигранно удивилась она. — Ты тоже хочешь опробовать чудо-машину?? — понимающе улыбнулась она. — Наверняка ведь хочешь!

— Как будто у меня не хватает по-настоящему потрясающих возможностей прямо в этой реальности! — закатила глаза Ксения. — А ты что же, только что попробовала?

— О, да! Сначала я была на репетиции нашей рок-группы "Бродячие коты"! Энтони потрясающе поёт, не хочу, чтобы ему стало неловко, если он узнает, что я за ним наблюдаю. А в той реальности всё можно. Потом я ещё раз подключилась — хотела подсмотреть ответы к заданиям будущего экзамена, но, похоже, что-то напутала во временных координатах и появилась... позже, наверное? В будущем нашего университета. Вроде всё как у нас, но если приглядеться, то не совсем, и студенты другие. Кстати, — девушка заговорщицки понизила голос, — наш новый профессор Джон Смит всё ещё преподаёт у нас спустя годы, он здесь надолго, и у тебя есть шанс с ним замутить! — хитро улыбнулась она. — Ну, хотя бы когда уже получишь диплом, если сейчас считаешь, что не время отвлекаться от учёбы.

Ксения похолодела от тревоги:

— Что?? Ты ничего не путаешь, Жаннин? Это точно он??

— Точно, нашего Джона Смита трудно с кем-то спутать! Всё так же ходит в кедах и ведёт уроки не по строгому плану, постоянно на что-то отвлекается, много болтает, как по теме, так и не очень. Ну, он, конечно, выглядел как-то постарше, и костюм носил... то есть, будет носить, получается — другой, синий такой, с красным галстуком. Знаешь, ему очень идёт синий!

— Так, — Ксения сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. — Ты ошиблась с координатами, попала в похожий на наш университет с другими студентами и видела там профессора Джона Смита в синем костюме. Всё правильно?

— Ну да! Не веришь мне — так ты сама сходи, посмотри! С этой машиной ты, кстати, можешь без проблем подсмотреть за нашим чудным профессором в его свободное время и сейчас — я же вижу, как часто ты наблюдаешь за ним, даже на переменах и после занятий! Совершенно очевидно, что профессор Джон Смит интересует тебя отнюдь не только как препод, ты вздыхаешь о нём как о мужчине своей мечты! Думаешь, это не заметно, как ты на него смотришь? Ох, дорогая, это очень, очень заметно, — Жаннин с сочувственным вздохом приобняла Ксению. — Но чем так глупо палиться на весь университет — давай, сделай то, что хочешь, там, где можно! Наведи справки о личной жизни нашего неподражаемого Джона Смита, чтобы понять, каковы твои шансы!

— Ни слова больше! — вспыхнув от возмущения, Ксения сорвалась и побежала в сторону аудитории. Её трясло от волнения.

На всех следующих занятиях Ксении было очень трудно сосредоточиться. То, что сказала Жаннин, всё не давало ей покоя.

"Человек, похожий на Доктора, постарше, в синем костюме... Его двойник из параллельной вселенной, Метакризис, который может стареть? Скорее всего, именно он. Думаю, Доктору лучше узнать, что Жаннин видела его двойника. Нужно проверить, правда ли это, — думала Ксения, ёрзая на стуле от нетерпения. — Только бы дождаться конца занятий, ведь прямо сейчас не время! Кто его, Доктора, знает — вдруг он, узнав такую новость, тут же махнёт рукой на уроки и разрушит свой образ преподавателя, припав к чудо-машине у всех на глазах?"

— Неудовлетворительно, мадемуазель Бламантин! — покачал головой Доктор, принимая работу Ксении. — Боюсь, нам с вами не помешают дополнительные занятия по вечерам. А то вы что-то не справляетесь.

— Я вижу, — вздохнула Ксения. — Что ж, дополнительные занятия так дополнительные занятия, — пожала плечами она.

— Кажется, тебе подвернулась отличная возможность быть поближе к мечте! — хитро шепнула ей Жаннин. — Не упусти свой шанс. Исправь скорее оценки — и покори его своим умом!

— Когда кажется — креститься надо, — Ксения бросила на неё тяжёлый взгляд.

— Да ты чего так взъелась-то? Аа, я поняла! Ты пока ещё очень стесняешься и собираешься всё отрицать. Ну да, так бывает. Только всё равно уже с тобой всё понятно. Ты с таким восторгом на него смотрела! А теперь переживаешь, что из-за плохих результатов он в тебе разочаруется.

— Жаннин, а что насчёт твоей успеваемости? — решила перевести тему Ксения. — Ты вообще вместо формул в тетради сердечки рисуешь, я видела, два таких красных... Не знаю, я бы нарисовала все три, — внезапно добавила она.

— Три сердца? Это зачем? — растерялась Жаннин. — У кого-то лишнее или ты намекаешь на любовный треугольник?

— Дамы, у вас любовный треугольник и лишнее сердце? Прямо во время урока физики? — подошёл вдруг к ним Доктор. — Не очень своевременно, честно скажу. Но что ж, это хотя бы как-то объясняет ваши пробелы в знаниях. Возможно, мне стоило бы подтянуть вас обеих?.. — задумчиво протянул он.

— Простите, профессор Смит! — испугалась Жаннин. — Я исправлюсь, честно.

— А вот я не уверена, что исправлюсь, — вздохнула Ксения. — У меня это... Любовный треугольник в голове вместо физики, да. Очень несвоевременно. Лучше не спрашивайте.

— И не собирался, — покачал головой Доктор. — Мадемуазель Бламантин, сосредоточьтесь, прошу вас. Так, все записываем!

Ксения выдохнула, надеясь, что Жаннин притихнет, и постаралась сконцентрироваться на физике, что давалось тяжело. Также тяжело ей было дождаться окончания последнего занятия, а потом — сделать вид, будто рада уже свалить на свободу. Притворяться типичной студенткой было не так легко, как хотелось бы. Нетерпение сжигало Ксению изнутри. Она подождала, пока все студенты покинут аудиторию, и направилась обратно.

— Ты что-то забыла? — вдруг остановила её Жаннин. — Или... нет, дай угадаю! — хитро улыбнулась она. — Ты не хочешь пользоваться чудо-машиной, потому что у тебя и так есть возможность быть поближе к одному неподражаемому преподавателю! Ты ведь сейчас идёшь обратно к нему, да? К профессору Джону Смиту? Он тебя ждёт, ведь так? И у вас будут с ним... дополнительные занятия! — многозначительно выделила она последние слова.

— Мне просто нужно с ним поговорить, — сдержанно ответила Ксения.

— Поговорить наедине? Это что-то только между вами, да? — Жаннин продолжала понимающе улыбаться.

— Да, можно сказать и так. А вот ты что-то слишком любишь разнюхивать чужие секреты, как я заметила! Осторожно, Жаннин! Любопытство не только кошку сгубило, а и тебя может до добра не довести. Если будет что-то важное для тебя и для всех студентов — думаю, профессор Джон Смит сам поставит нас всех в известность. А ты, поддавшись сейчас своему неуёмному любопытству, но не разобравшись толком, что именно заметила, можешь случайно всех запутать или запутаться сама. Не надо так, ладно?

— Ладно, я никому не скажу, — заговорщицки шепнула она. — Всё, оставляю вас наедине. Пойду лучше в сад, цветочки понюхаю... Эти чудесные быстрорастущие розы, как же они чарующе пахнут, аж голова кружится! Ну и заодно попробую пересечься с Энтони, если получится. Удачи, Ксани!

Ксения помахала Жаннин рукой на прощание и поспешила к Доктору, готовясь поделиться с ним своей догадкой.

Он встретил её, окинув встревоженным взглядом.

— Ксения, что такое? Ты сегодня полдня ходишь сама не своя! Что случилось?

Ксения сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и выпалила:

— Доктор, у меня для тебя очень важная новость!

— Это касается того симулятора возможностей в подвале? Сейчас именно он — самая важная и обсуждаемая новость среди студентов. Ты сегодня ходила туда. Как я понял, ты уже узнала про него всё?

— Узнала. И такое, что тебе лучше морально подготовиться. Жаннин пошла подсмотреть ответы к будущему экзамену, а вместо этого увидела через чудо-машину в другой реальности другого тебя!

— С меня что же, уже успели срисовать копию, более удобную для студентов? Я популярен у студентов и не могу винить их за такое, конечно. К счастью, он не станет настоящим мной.

— Не копию, — Ксения посерьёзнела. — Другого тебя в СИНЕМ костюме. Понятно? Старше и в синем костюме, с красным галстуком. В заведении, похожем на это. И Жаннин считает, что она перепутала временные координаты, что она видела будущее, и что ты спустя годы всё ещё будешь преподавать здесь.

— Я точно не собираюсь задерживаться здесь на годы. Вот только разберусь с пока что неопознанной, но определённо притаившейся в этих стенах опасностью. И мой синий костюм остался... Это ведь не симулятор, верно? — во взгляде Доктора появилась сильная тревога. — Параллельный мир, в который ученики заглядывают — это...

— Это тот самый параллельный мир! Ты знаешь, какой! Доктор, так ты пойдёшь туда посмотреть?

— Идём! — взволнованный, Доктор потащил Ксению за собой по коридору. — Я должен разобраться с этой чудо-машиной возможностей, должен опробовать её сам! И да, посмотреть. Значит, второй я преподаёт в таком же университете, и его легко со мной спутать. А ещё там... — он прервался, остановившись.

— Роза?? Она там, да? — тихо и с пониманием спросила Ксения.

— Да. Я смогу посмотреть, как там поживает моя удивительная Роза Тайлер... или уже и не Тайлер, кто знает. Увижу, какой она стала! Это мой шанс! Хотя бы ещё раз в жизни её увидеть... — вздохнул Доктор с грустной улыбкой.

— А мне с тобой можно?

— Посмотрим... Если машина рассчитана на нескольких пользователей одновременно, то ты тоже можешь посмотреть на параллельный мир.

— Говорят, там можно смотреть, слушать и трогать что захочешь. Но вот тебя там будет не видно и не слышно.

— Вот и хорошо. Так я никого не побеспокою. Не напомню о себе напрасно. Она меня даже не заметит.

Они зашли в подвал, и Ксения показала Доктору нужную дверь. За дверью обнаружилось тёмное помещение, в котором светились лишь цифры на каком-то экране и датчики где-то внизу. Ксения нашарила рукой выключатель, включила лампочку, висевшую наверху, и, когда Доктор вошёл, закрыла дверь изнутри.

Чудо-машина Феликса представляла собой панель с экраном и клавиатурой, чтобы вводить пространственно-временные координаты, системный блок внизу с кучей проводов и три шлема, присоединённые к нему проводами и лежащие на столе. В целом конструкция выглядела довольно простой и понятной в управлении. Доктор подошёл и прочитал цифры на экране:

— Четырнадцатое сентября две тысячи двадцать четвёртого года, двадцать первый век. Это там Жаннин видела моего двойника?

— Да. Промахнулась аж на столетие! А ведь она думала, что смотрела то, что позже. Как надо цифры набирать, чтобы так перепутать?!

— Я иногда замечал, что Жаннин путается в цифрах, так что меня это совсем не удивляет. Но что ж, ты хочешь пойти со мной, посмотреть на моего двойника в параллельной Сорбонне ровно сто лет назад?

— Да, хочу. Значит, смотри. Тут кнопка, вроде "пуск". И ещё... На какое время мы туда отправимся? Сейчас восемь вечера.

— Думаю, пары часов нам хватит, мы же только посмотрим. Да, я вижу, что здесь можно ввести время. Итак, двадцать ноль-ноль — двадцать два ноль-ноль. Надевай шлем. Или мне надеть первому?

— Эх, причёску жалко... — вздохнула Ксения. — Но ладно, ради такого потерплю уж, — она сняла с себя ободок с ушками и кое-как устроила на голове шлем. Доктор сделал то же самое и нажал "пуск".

В тот же момент они оказались в коридоре университета. Там было много студентов, а стрелки на часах показывали такое же время, восемь вечера.

— Подумать только, сто лет назад по вечерам все ещё учились! — воскликнула Ксения. — Видимо, со временем кто-то очень умный дошёл до мысли, что не стоит так перегружать студентов. Ну или это вечерние. В Сорбонне есть вечернее отделение?

— Похоже на то. Пошли смотреть, где там преподаёт второй я! И что именно он преподаёт. Надеюсь, это что-то хорошее.

Доктор и Ксения выглядели полупрозрачными, но без шлемов, те как будто даже не ощущались. Перед глазами у Ксении мелькали маленькие зелёные цифры, отсчитывающие время их пребывания в этом мире. Студенты и преподаватели ходили мимо них и, похоже, никого не видели. Поэтому они поспешили в первый же попавшийся кабинет. Это был кабинет истории, и преподавательница выглядела очень и очень знакомо.

— Роза... — прошептал Доктор. — Она... выглядит почти как двадцать лет назад! Почему-то она совсем не постарела, ты видишь? И продолжает красить корни волос в чёрный цвет, — слегка улыбнулся он.

— Не знала, что ты знаешь эту шутку.

— Давай, послушаем, что она будет рассказывать.

Роза читала студентам лекцию по истории Франции, и Доктор отметил, что она говорит со знанием дела.

— Я очень рад, что Роза получила хорошее образование и даже стала преподавать в Сорбонне! — восторгался Доктор. — Я всегда знал, что она удивительная. Больше, чем какая-то продавщица из магазина. Гораздо, гораздо больше! Роза, ты молодец! Так держать!

— Учиться никогда не поздно. Я тоже рада, что она нашла себе занятие в этом мире. Но правда, почему Роза не постарела? Это не может быть из-за того, что она путешествовала с тобой?

— Всё может быть. Теперь я уже никогда не смогу спросить её об этом. Но обрати внимание — студенты называют её "профессор Тайлер". Тайлер, а не как-то ещё. Роза так и не сменила фамилию. Что бы это значило?

— Это значит, что она не вышла замуж. Или вышла, но решила оставить прежнюю фамилию.

— Она не вышла замуж за второго меня? Или за кого-то другого? — Доктор выглядел очень задумчивым и озадаченным.

— В двадцать первом веке женщине вовсе не обязательно выходить замуж, так что она в своём праве.

— Но почему Роза не вышла замуж за моего двойника? — недоумевал Доктор. — Я думал, у них всё сложится. Они поцеловались прямо у меня на глазах!

— Ну, поцелуй — это ещё не повод жениться. Мало ли. Пойдём, найдём твоего двойника. Может быть, с ним всё станет понятнее.

Отсидев лекцию по истории, Доктор с Ксенией пошли искать кабинет физики. И нашли там того, кого искали. Он выглядел на двадцать лет старше Доктора, носил синий костюм с красным галстуком и имя Джон Смит. Он увлечённо рассказывал своим студентам — тем же самым, что были перед тем на лекции по истории — о свойствах какого-то необычного материала. Джон Смит накрывал какой-то серебристой тканью разные предметы — и они исчезали прямо на глазах. Студенты были весьма этим заинтересованы. Особенно любопытной выглядела одна симпатичная кудрявая шатенка с зелёными глазами. После занятий она не поспешила уйти вместе со всеми, а осталась в кабинете, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, как будто на что-то решаясь.

— Эжени Апрэль... — вспомнил Джон Смит её имя. — Ну, что ты жмёшься? Я же вижу, что тебе хочется что-то сказать. Говори.

— У меня вопрос. Но такой, не при всех, понимаете?

— Ну, давай, задавай уже, — он махнул рукой. — Ты же не успокоишься, пока не спросишь!

— Профессор Смит, вы сделали эту ткань-невидимку для того, чтобы произвести впечатление на профессора Тайлер? — спросила Эжени, пристально глядя ему в глаза.

— Это с чего ты взяла? — нахмурился он. — По-твоему, я не могу просто захотеть изобрести что-нибудь интересное и полезное? Меня всегда интересовали возможности науки! При чём здесь профессор Тайлер? Она ведь преподаёт историю.

— Вы не сможете всю жизнь это скрывать. Вы неравнодушны к ней. И очень давно. Но она... Знаете, иногда она проговаривается, что скучает по кому-то, кто находится очень далеко. Профессор Тайлер не ответит на ваши чувства, — грустно закончила Эжени.

— Я знаю, — спокойно ответил Джон Смит.

— Знаете — и всё равно?! — Эжени была потрясена. — Но тогда почему вы не можете просто... оставить её? Перевестись в другой университет, например, чтобы её не видеть?

— Потому что тогда она останется здесь совсем одна, — грустно покачал он головой. — Её родители далеко, и тот, по кому она скучает, тоже. Я не нужен профессору Тайлер как мужчина, но ей нужен кто-то рядом. Друг, союзник. Тот, кто всё помнит. Понимаешь?

— Да. понимаю. Значит, вы не собираетесь её чем-то впечатлить?

— Ну, если такое случайно получится — я совершенно не против! — улыбнулся Джон Смит. — Но это не имеет отношения к тому, чтобы любой ценой завоевать её сердце. Я удовлетворил твоё любопытство?

— Да, профессор Смит. Я всё поняла. Вопросов больше не имею. Только насчёт ткани-невидимки. Вы собираетесь сделать её много, или это будет всего один кусок?

— Я попробую сделать ещё. А тебе зачем?

— Просто любопытно!

— Ты начиталась "Гарри Поттера" и мечтаешь о мантии-невидимке, как у него?

— Как вы угадали?!

— Я просто сам недавно перечитывал все семь книг. Ну как, недавно. Как раз перед тем, как изобрести эту ткань. Ещё весной. Весной прочитал, а ближе к лету изобрёл этот материал. Кто знает — может быть, следующим я изобрету хроноворот. Он бы мне очень не помешал... Мне не хватает путешествий во времени.

— Понимаю. А вы живёте один и по ночам читаете, да?

— Да, я очень люблю читать. И тебе советую! Тебе бы пошло на пользу побольше читать и поменьше думать о чужой личной жизни, вот что я тебе скажу!

— Но я и так читаю! Иногда, когда не могу уснуть. Этим летом мне подарили "Войну и Мир". Это немного перекликается с историей, да и по литературе, думаю, я ещё напишу пару сочинений. Я читала этот роман каждый свободный вечер этим летом! Так что вы не подумайте, что у меня одни сплетни на уме!

— У тебя на уме перипетии любовных отношений, вот только для тебя нет разницы, идёт ли речь о вымышленных персонажах или реальных людях! Ты как будто хочешь исправить у других всё, что тебя не устраивает. Поверь, я тоже хотел бы кое-что исправить, — вздохнул Джон Смит. — Но пока не знаю, возможно ли это и каким образом.

— Мне очень жаль, что так. Надеюсь, у вас ещё получится.

— Что он такое хочет исправить? — нахмурился Доктор. — И... это правда, насчёт Розы? Или эта Эжени что-то не так поняла? Я должен присмотреться к Розе повнимательнее! Она ведь и правда так и не стала парой с моим двойником. В чём же тут дело? Вот что! Пойдём за Розой и посмотрим, что будет делать она.

— К ней домой?

— Да. К ней домой. Время у нас ещё есть! Полчаса точно.

Двойник Доктора остался в университете — очевидно, заниматься какими-то очередными разработками, а Доктор отправился следом за Розой. Они с Ксенией проводили Розу до дома и зашли в её квартиру. Вид квартиры явно говорил о том, что Роза живёт там одна. Она же сменила белую блузку и синюю юбку на розовый домашний костюм, выпила чаю с бутербродом и, сев на кровать в комнате, позвонила маме, которая явно часто расспрашивала свою дочь, как у неё дела. Роза рассказывала о себе и о Джоне Смите, об их преподавательских успехах, не скупясь на подробности, но голос у неё становился почему-то всё грустнее и грустнее.

— Ясно, пока ты приобщаешь новое поколение к истории, наш гений показывает им какие-то чудеса науки! А ты там чего такая печальная? — раздавался из трубки голос Джеки. — Случилось что?

— Нет, мама, ничего не случилось. Я в порядке, — Роза постаралась придать своему голосу больше бодрости. — Просто устала сегодня и хочу отдохнуть наедине с собой. Целую, обнимаю вас всех. Спокойной ночи, — она отключила телефон.

— У нас осталось несколько минут, — напомнил Доктор. Перед глазами у обоих мигали маленькие зелёные цифры, показывая оставшееся время.

— Ты хочешь провести последние минуты с ней? — спросила Ксения.

— Да. Хочу просто постоять рядом с Розой, посмотреть на неё, послушать, как она дышит, и запомнить её такой навсегда.

— Ну, хорошо. А я тогда не буду мешать, — она отошла к дверному проёму и встала так, чтобы ей было всё видно, а самому Доктору её — не очень. Внутри всё скрутило от какого-то предчувствия, и Ксения закусила губу. Не мешать. Не дышать. Пусть Доктор чувствует себя так, будто он с Розой наедине.

Роза тем временем печально вздохнула и встала у окна, глядя куда-то в полное звёзд небо.

— Небо сегодня такое красивое... — негромко сказала она. — А смотреть — больно. Потому что среди этих звёзд и планет нет самого важного, для чего мне хочется жить. Там нет тебя, мой Доктор, и твоей синей ТАРДИС. Там пусто... Я всё время думаю — как ты там, в другой, моей родной вселенной? Ты ведь тоже остался без меня. С кем ты теперь путешествуешь, кому теперь показываешь всё время и пространство? Совсем один — или всё-таки есть кто-то рядом, благодаря кому тебе не так одиноко? Помнишь ли ты меня? Я уверена, что помнишь. Даже если рядом есть кто-то, кто не даёт тебе быть одному. Ох, я так надеюсь, что ты не одинок! Ты не должен быть один, даже если меня больше нет рядом, мой Доктор. Но знаешь... мне тебя так сильно не хватает! А тебе? Каково тебе сейчас? Ты там в порядке?

Доктор потрясённо застыл, услышав эти слова. От волнения у него перехватило дыхание и задрожали руки. Его Роза всё ещё не могла забыть о нём, всё ещё тосковала по нему, всё ещё любила его! Спустя столько лет?! Она не слишком изменилась внешне, но, как оказалось, не изменились и её чувства к нему.

— Знаешь, Доктор, — продолжила Роза. — Я всё равно верю, что однажды ты услышишь меня. Кто знает, вдруг произойдёт какое-то чудо? Пусть даже это будет что-то опасное, аномальное, неправильное. Но оно позволит тебе услышать меня. Ты так хотел, чтобы у меня была нормальная жизнь, с моей семьёй, с тем, кто так похож на тебя. Но правда в том, Доктор, что жизнь после тебя, жизнь без тебя никогда не будет для меня нормальной. Никогда, слышишь?!

— Почему, Роза? Почему ты так говоришь?! — Доктор в тревоге подошёл к ней ближе. — Он ведь такой же, как я, он испытывает к тебе то же, что и я, и вы с ним даже можете путешествовать по всей Земле, если захотите, зная, что всегда можно вернуться домой!

— Жизнь с Джоном Смитом, в общем-то, тоже нельзя назвать нормальной, — с невесёлым смешком продолжила Роза. — Он пытается привнести хаос во всё, что делает. Он преподаёт математику и физику, и видел бы ты, что творится на его уроках! Мои ребята, которым я преподаю английский и историю, отвлекаются, такой шум доносится из его аудитории! Да, мы с ним так и не смогли стать парой, как все нормальные люди. Джон сам предложил остаться друзьями, когда понял, что я по-прежнему не могу забыть тебя. Но должна признать — он действительно хороший друг. Он помог мне двигаться дальше, помог задуматься над тем, что мне теперь делать в этом мире. Итак, я получила образование и теперь преподаю в том же университете, что и Джон. Мы часто пересекаемся с ним в коридорах. И каждый раз я не могу отделаться от мысли, что он — это напоминание о тебе. Мне больно, Доктор! Я хочу, чтобы однажды ты услышал меня и вернулся! Если есть хоть какая-то, самая крошечная вероятность... Я больше не могу пытаться попасть к тебе сама — это может поставить под угрозу обе вселенные, а ведь здесь моя мама, отец и братишка Тони. Тебе бы это точно не понравилось, рискни я всем и всеми ради встречи с тобой. Поэтому я просто жду. Каждый день, каждую ночь. Услышь меня, Доктор. Вернись ко мне. Пожалуйста... — в её глазах заблестели слёзы, голос задрожал — и Доктор, глядя на это, не выдержал. Он обнял Розу сзади, склонив голову к её, и прошептал ей на ухо:

— Не плачь. Пожалуйста, не плачь, моя бедная Роза Тайлер. Не надо.

Роза испуганно вздрогнула, что-то почувствовав.

— Кто это? — она посмотрела вниз, ожидая увидеть чьи-то руки. — Наверное, я схожу с ума, но... эти руки! — Роза нащупала пальцы Доктора, коснулась края рукава его пиджака. — Я знаю эти руки! — взволнованно прошептала она, вся задрожав. — Доктор, ты здесь!

— Я здесь, но ты меня не увидишь. И, наверное, не услышишь, — вздохнул он, коснувшись её волос. — Я, в общем-то, и касаться тебя тоже не собирался, но когда ты так плачешь... Прости, это оказалось сильнее меня. Я так не хочу, чтобы ты плакала из-за меня. Мне больно на тебя смотреть.

— Ты здесь, Доктор... — повторила Роза, улыбнувшись сквозь слёзы. — Это ты. Твои руки я бы ни с чем не перепутала. Ты рядом, ты обнимаешь меня. Ты слышишь всё, что я тебе говорю.

— Да, я рядом, — кивнул Доктор, понимая, что она этого не увидит. — Я тебя слышу. Я тебя слушаю, — он встал перед Розой и сжал руками её плечи, так, чтобы она понимала, что он смотрит на неё.

— Ну что ж, я была права. Чудо всё-таки случилось, — Роза улыбнулась, но очень горько. Слёзы уже текли по её щекам. — Ты хотя бы меня слышишь. И теперь, когда ты меня слышишь, я хочу попросить у тебя прощения, мой Доктор. Прости меня за то, что поцеловала тогда его, только потому что он сказал мне то, что не смог сказать ты. И за то, что всё равно так и не смогла забыть тебя. Прости за то, что сделала тебе больно — и за то, что мне самой тоже очень больно без тебя, все эти годы.

— О, Роза... Ну что ты такое говоришь! — Доктор покачал головой, чуть не плача. — Разве я могу тебя не простить?

— Знаешь, я часто плохо засыпаю по ночам, думая о тебе, — продолжила Роза. — Но когда у меня всё-таки получается заснуть — мне снова и снова снишься ты. Чаще всего, это кошмарные сны. Например, о том, как я не успеваю спасти тебя. Или что-то разделяет нас, так или иначе. Первое время Джон пытался быть рядом со мной, когда я просыпалась от кошмаров. Он тоже беспокоится. Я знаю, что ему больно видеть меня такой. Он любит меня. И мне очень жаль его, просто безумно. На самом деле Джону тяжело быть запертым в этом мире, как и мне. Но он держится намного лучше, чем я. Однажды он сказал, что тоже надеется на то, что где-то образуется проход между измерениями.

— Главное, чтобы он не нашёл способ сделать его сам! — нахмурился Доктор.

— Он надеется — и я тоже надеюсь. Но пока ничего... Никаких новостей о новых разломах. Видимо, в этот раз эта вселенная надёжно запечатана. Во всяком случае, так говорит отец. Да, Пит действительно стал мне как отец. Я доверяю ему, как родному человеку и как тому, кто разбирается в пространственно-временных аномалиях этого мира. Но я не могу согласиться с ним, не могу навсегда отказаться от надежды!! — закричала Роза, сжав кулаки и топнув ногой. — Я отказываюсь верить, что это так! Ты уже здесь, со мной, и когда-нибудь я смогу снова тебя увидеть!

— Тише, тише, — Доктор сгрёб её в объятия, будто маленькую беззащитную девочку. — Всё такая же упрямая. Моя Роза Тайлер... Годы идут, но кое-что удивительным образом так и не меняется. Ты по-прежнему такая, какой я тебя помню. Никогда не смиряешься, до сих пор не желаешь жить дальше без меня... Ну зачем ты так, Роза? — его голос был полон щемящей нежности и тоски. Доктор прижал Розу к груди, к обоим своим сердцам, уткнулся губами в её макушку. — Зачем ты до сих пор не можешь быть счастливой? Я так надеялся, что ты сможешь! Так верил, что у тебя теперь всё хорошо, а ты...

— Забери меня с собой, Доктор! — Роза зарыдала, уткнувшись в его невидимое плечо. — Забери, прошу! Позволь мне снова быть рядом!

— Я не могу, — с отчаянием вздохнул Доктор. — Не могу, не могу... Не могу даже сделать так, чтобы ты меня услышала, не то что забрать с собой, — он обнял её покрепче и долго гладил её плечи, её волосы, продолжая держать её в своих объятиях, пока Роза не успокоилась.

— Молчишь... — негромко сказала она, вытерев слёзы. — Нет, на самом деле я не думаю, что ты молчишь. Ты всегда много говоришь, вот и сейчас наверняка тоже. Это просто я не могу тебя слышать, да, Доктор? Но ты-то меня точно слышишь! И наверняка хочешь сказать, что это невозможно. Что ты не сможешь меня забрать. Разлом во времени и пространстве нельзя расширить, чтобы не погибли обе вселенные, и всё такое, верно? Как всегда... Но знаешь, Доктор — у меня теперь всё равно есть надежда, что однажды мы встретимся! Ты вернёшься за мной. Ты хочешь вернуться, вот в чём дело! Иначе я бы не ощущала тебя сейчас так близко... Ты не такой, как Джон. Он горячий, как будто огненный, у него всегда тёплые руки — а ты холодный, словно осенний ветер. Вот только с тобой мне во много раз теплее... — Роза прижалась к его груди. — Ты — моё тепло, Доктор. Моя надежда. Моя неугасающая любовь. Я дождусь тебя. Однажды настанет момент, когда я снова увижу тебя, услышу твой голос. Когда я буду с тобой, и мы снова будем вместе в ТАРДИС, снова отправимся вместе навстречу новым планетам, событиям и существам, как когда-то. Невероятно, правда? Всё будет хорошо. Слышишь, мой Доктор? Всё будет хорошо.

Доктор неохотно разжал объятия и пригладил её волосы на прощание, тяжело вздохнув:

— Прости меня, моя потрясающая Роза Тайлер. Прости за всё — и прощай. Пусть тебе однажды станет легче.

Последние секунды истекли, и их выключило из параллельной реальности, выбросив в настоящую. Ксения с облегчением сняла шлем и водрузила обратно на голову свой ободок с ушками. И тут же увидела, как Доктор дрожащими руками отложил свой шлем в сторону и застыл. Он был бледен, очень взволнован, взгляд его был будто воспалённый.

— Что я наделал!.. — с ужасом прошептал он, покачав головой. — Я идиот. Самый умный идиот, рвущийся решать всё за других, вот кто я такой! — кулаки Доктора сжались от негодования на себя. — Самоуверенный идиот, всегда знающий, как всем будет лучше! До конца уверенный, какая жизнь будет лучшей для Розы! Что же я с ней сделал!.. — с рваным вдохом, полным отчаяния, он спрятал лицо в ладонях и опустился на пол возле стены, вздрагивая всем телом. У Ксении сердце кровью облилось, когда она поняла, что её бедный Доктор сейчас горько-горько плачет. То, что он обнаружил в другом мире, стало для него слишком сокрушительным потрясением.

— Больно, да? — тихо, борясь с собственными слезами, спросила она, присев рядом.

— Больно, — сдавленным голосом ответил он, не отнимая рук от лица.

— Ну, иди ко мне, не держи всё в себе... — Ксения нежно обняла Доктора, погладила его по голове, желая утешить. Он лишь с трепетом выдохнул и остался так же сидеть, почти не шевелясь, только весь дрожа и делая глубокие вдохи, полные боли. Сквозь его прижатые к лицу пальцы уже просачивались слёзы, на что Ксении стало совсем невыносимо смотреть. Она обняла Доктора ещё крепче и прижалась губами к его макушке. — Бедный мой, милый, хороший, ну, ну... Ладно, ничего страшного, поплачь, раз так больно. Выплесни как можешь. Я с тобой, я всё пойму... Я готова разделить твою боль.

— Если бы только мне одному было больно... — с горечью покачал он головой, открывая залитое слезами лицо. — Моей удивительной, потрясающей Розе Тайлер тоже всё ещё больно, она так и не смогла стать счастливой без меня! Она до сих пор не может отпустить меня и двигаться дальше! — Доктор горько вздохнул. — Я должен был тогда забрать её с собой! Забрать Розу с собой, чтобы мы с ней могли и дальше путешествовать вместе, столько времени, сколько получится, всю её жизнь! "Навсегда" — так она однажды мне сказала!.. — голос его прервался, по щекам всё ещё текли слёзы. — Роза проделала такой путь вовсе не затем, чтобы вновь оставить меня, а я... Какой же я идиот! — Доктор всплеснул руками с досадой на себя и снова уткнулся себе в ладони в полном отчаянии, испустив хриплый крик.

— Ну, ну, тише, тише... — Ксения снова обняла его хрупкие вздрагивающие плечи. — Бедный мой глупый Доктор... Вот не зря я думала, что так будет! Так жалко вас всех... Тебя, Розу, твоего двойника... — Ксения вздохнула, но вдруг немного приободрилась от возникшей мысли. — Но послушай, Доктор. Если получилось сделать машину, позволяющую частичный контакт с параллельным миром, то это значит, что можно сделать и такую, чтобы получился полный переход туда и обратно! И тогда ты сможешь забрать Розу с собой! Может быть, эту штуку ещё можно доработать до такого?

Доктор в ответ покачал головой и поднялся. Его мокрое, заплаканное лицо сделалось очень серьёзным, даже суровым.

— Нельзя, — ответил он. — Даже эта машина, не позволяющая проявиться в том мире полностью, истончает ткань между мирами. Это требует огромного количества энергии, и если продолжать использовать её дальше — весь мир может остаться без тепла и освещения! А если удастся проделать дыры между этим и параллельным миром, чтобы попасть туда целиком — всей вселенной наступит конец! Я должен сломать эту машину и не допустить, чтобы её починили или сделали заново, — жёстко закончил он.

— Сломать? Но... без ведома её создателя? Разве так можно?

— О да, я поставлю этого юного гения в известность, что именно он натворил! И не обещаю, что буду к нему милосерден.

Ксения могла поклясться, что никогда раньше не видела у Доктора такого страшного взгляда.

— Пойдём уже отсюда, — Ксения взяла Доктора за руку. — И это... Ты ведь не сердишься на меня за то, что я уговорила тебя посмотреть? — она обеспокоенно заглянула ему в лицо. — Я теперь понимаю, почему ты так не хотел сначала, так пытался убедить себя, что это всего лишь какой-то симулятор.

— Я на себя сержусь, — ответил Доктор. — Мне было бы легче, верь я, что сделал всё для того, чтобы Роза была, наконец, счастлива. Я трус, всегда сбегающий от последствий своих действий. Хорошо, что в этот раз у меня не вышло. Так мне и надо.

— Ну, перестань себя обвинять. Ты хотел как лучше, я знаю. Думал, что у Розы как раз с тобой не будет нормальной счастливой жизни.

— Я всем приношу несчастья. Почему каждый раз это оказывается так?! Что бы я ни делал... — покачал головой Доктор. — Надеюсь, я не сделаю ничего плохого хотя бы этой ночью! Потому что я намерен помочь тебе исправить твою неудовлетворительную оценку по физике. Это уж точно не принесёт вреда! Из тебя всё равно не выйдет такого опасного гения, как Феликс с этой машиной. Зато тебя не отчислят раньше времени, и мы успеем разгадать все тайны этого университета.

Ксения растерянно остановилась:

— Что?! Ты хочешь, чтобы я переделала те задания вот прямо сейчас?

— Да, хочу. Ты переволновалась, узнав такие новости о моём двойнике и параллельном мире, я понял. Это твоё слабое место. Ты должна научиться сохранять холодную голову и быть в состоянии решать сложные задачи, что бы ни случилось. И я тоже, — добавил он, смягчившись. — Я должен отвлечься, понимаешь? Мы всё ещё поддерживаем легенду преподавателя и студентки, не забывай! Утром нас никто не должен видеть в растрёпанных чувствах.

— Аа, точно. Отвлечься и переключиться. Физика... — вздохнула Ксения.

— Именно! — кивнул Доктор, ведя её за собой. — Пошли в аудиторию, время исправлять твои ошибки! Тем более, что мы с тобой оба сегодня всё равно не сможем спать, а значит — нужно чем-то занять всё это время до утра.

Остаток ночи Ксения усердно пыталась переделать неудачно выполненные задания. Доктор, кажется, смог отвлечься и успокоиться, во всяком случае, держался он неплохо. Ксении вспомнилась фраза из сказки про Алису — "ты или плачешь, или думаешь". И сейчас это было как нельзя кстати.

Наутро Ксения ушла в свою комнату, умылась и сделала вид, будто всю ночь спала и встала одновременно со всеми. Она прошла в холл, собираясь присоединиться к своей группе. Знакомые ей ребята уже подтягивались, среди толпы можно было увидеть того самого Феликса, Жаннин, Энтони и прочих.

— Ребята, это сенсация! — взволнованно объявил Феликс, когда все его товарищи собрались. — Вчера вечером наш профессор Джон Смит пользовался моей чудо-машиной! — он улыбался во весь рот, думая о вполне определённых вещах.

— Профессор Джон Смит?! Да ладно!

— Да, он как раз оставался в здании вечером, когда мы все ушли. А теперь в подвале бардак, шлемы лежат не так, дверь закрыта по-другому. А главное — я проверил, там везде его отпечатки пальцев! — с довольным видом заключил Феликс. — Он точно-точно там был!

— Да зачем ему? Его ведь интересует только наука! Или?..

— Или он хорошо шифруется! А так-то он тоже мужчина — наверняка он здесь запал на какую-нибудь симпатичную студентку или учительницу, но слишком скромный, чтобы подкатить лично. Или для чего ему ещё понадобилась чудо-машина?

— Я замечал, что он иногда обменивается понимающими взглядами с Ксани Бламантин. Но разве с ней есть необходимость в чудо-машине? Ксани ведь и так ему в рот смотрит, с ней вообще не должно быть трудно сблизиться! Так чего он тогда? Дело в чём-то другом, наверное. Может быть, профессор Смит просто решил... например, исследовать, как эта штука работает?

— Слышишь? — показала Жаннин Ксении на парней. — Они обсуждают, что профессор Смит использовал чудо-машину Феликса. Кажется, Феликс этим гордится!

— Угу... — мрачно кивнула Ксения. — Гордится он. Было бы там что-то хорошее...

— Ты чего? Постой, так ты знаешь, что Джон Смит там делал? Эту машину ведь используют для того, чтобы подсматривать за кем-то. У него кто-то есть, да? Боже мой, сочувствую тебе, Ксани! Кто бы мог подумать...

— Опять твои необузданные догадки о чужой личной жизни! — вспыхнула Ксения. — Дело не в том, кто там у кого есть. Просто эта чудо-машина может быть опасной. Мы с ним сходили, проверили её — там такой бешеный расход энергии, что... лучше ею больше не пользоваться, пока всё не стало слишком плохо.

— Да что там может быть плохо? — недоуменно захлопала ресницами Жаннин. — Я же пробовала — всё в порядке, нигде не бьёт током, голова от неё не болит, вообще, хорошая прикольная штука с виртуальной реальностью, только там все настоящие!

— Вот именно, что все настоящие, — серьёзно ответила Ксения. — И если кто-то из парней там трогает девушек, то эти девушки всё чувствуют! Не видят, не слышат, но чувствуют, как к ним прикасаются! Кому-то это может быть приятно, но кому-то — нет. Машина, расходующая очень много электричества и грозящая устроить натуральный конец света — и для чего? Для вторжения в чужое личное пространство с целью самоудовлетворения! О да, Феликсу есть, чем гордиться! — разошлась она. — Кто только дал ему разрешение на разработку такого опасного устройства с сомнительной полезностью?

— А вот это хороший вопрос! — громко, с нехорошей улыбкой поддержал её Доктор, появившись за спинами девушек внезапно. — Кто-то в этом университете поощряет опасные эксперименты и разработки, я подозревал об этом с самого начала! Итак, Феликс! — с обманчивой непринуждённостью он подошёл к парню. — Расскажи-ка мне о своей чудо-машине! Как ты додумался до такого? Ты придумал её в одиночку или тебе кто-то помогал? Что думает руководство университета по этому поводу? Знают ли там о том, как именно она на самом деле функционирует? Или ты представил её как простой симулятор виртуальной реальности?

— Ну что вы, профессор Смит! Я представил чудо-машину как трансформатор электрической и темпоральной энергии в осязаемую материю, так этот прибор называется по документам. Профессор Хайд одобрил мой проект и выделил несколько мощных генераторов, чтобы всё работало!

— И откуда у профессора Хайда генераторы ТАКОЙ мощности? — нахмурился Доктор. — Видимо, у него их ещё и очень много, раз он не пожалел целых несколько для твоего сомнительного развлечения!

— Насчёт этого мне ничего неизвестно, — пожал плечами Феликс. — Но почему вы так это называете? Вы ведь сами вчера опробовали на себе, не так ли? Вам что, не понравилось?

— О, ты даже представить себе не можешь, КАК мне это не понравилось! Электрическая энергия в огромном количестве, преобразуясь в темпоральную, позволяет осуществить контакт с параллельной вселенной, что, с одной стороны, грозит оставить весь мир без электричества — весь, не только один наш университет, не только Париж, не только Францию! Только представь — всё человечество останется без компьютеров, без гаджетов, без возможности почитать книгу с экрана, или на бумаге, но хотя бы в хорошо освещённом помещении, без возможности приготовить еду или вскипятить чайник! Особенно тяжело в таких условиях придётся в холодное время года. Человечество откатится к тёмным временам — прощай, наука, прощай, технический прогресс! Ну, а с другой стороны, контакт с параллельной вселенной истончает ткань между ней и вот этой, в которой мы сейчас находимся. Рано или поздно это приведёт к разлому. И тогда... — Доктор мрачно покачал головой. — Тогда обе вселенные погибнут. Феликс, ты точно хорошо подумал, прежде чем запускать такое устройство и позволять им пользоваться всем, кто захочет? Входило ли в твои планы уничтожение вселенной или откат технического развития Земли?

— Н-нет... — замотал головой Феликс. Он был бледен и крайне напуган. — Я не думал... Я не знал, что всё так опасно!

— Я много раз встречал тех, кто не думает о последствиях, — сухо заметил Доктор. — Люди готовы рискнуть собой, другими, всем человечеством ради обретения могущества, ради того, чтобы стать неуязвимыми, обмануть смерть, завоевать другую планету, прославиться и стать первыми, наконец! Или ради того, чтобы помочь одним, принеся в жертву других. Их хотя бы можно понять. Но ты поставил под угрозу всю планету и целых две вселенных всего лишь ради удовлетворения каких-то примитивных желаний, вроде подглядывания за голыми девушками и списывания ответов к экзаменам! Такую мощь — и на такие мелкие цели! Феликс, мне очень, очень стыдно за тебя, — печально покачал головой Доктор. Во взгляде его была тоска и сожаление. — Мне больно так разочаровываться в человеческом разуме, понимаешь? Нельзя такого делать, Феликс. Просто нельзя.

— Так... что теперь? — подавленно спросил Феликс. — Вы заберёте мою чудо-машину, запретите ею пользоваться, да?

— Лучше, — ответил Доктор. — Я её сломаю. Прямо сейчас, прямо при тебе. Ты будешь смотреть, как то, что поднимало тебе самооценку как доказательство твоего великого ума, то, что питало твои надежды и мечты, разлетится на кусочки прямо у тебя на глазах! И пусть тебе тоже будет очень, очень стыдно!

Феликс весь сжался под взглядом того, кто из чудаковатого преподавателя вдруг превратился в какое-то чудовище. Все остальные отошли подальше и жались к стенам, так же откровенно боясь Доктора. Одна Ксения продолжала стоять близко, понимая, в чём причина такой злости. Доктор смотрел тем же страшным взглядом, полным холодной ярости, что она видела у него накануне. Он сразу предупредил, что не будет милосерден. Но... не пожалеет ли он об этом после? Сможет ли Доктор продолжать называть себя так, поддавшись мстительному порыву? Ксении не хотелось, чтобы он перешёл границу допустимого, а потом окончательно перешёл в режим "я плохой, мне всё нельзя". Ей было страшно приближаться, но она пересилила себя и встала между Доктором и Феликсом.

— Профессор Смит, вы... Мне кажется, вы слишком суровы к Феликсу. Он ведь правда не знал, что это так опасно! Я согласна, что этой машиной больше никто не должен пользоваться. Я согласна, что её нужно сломать. Но... может быть, всё-таки не надо заставлять его на это смотреть? — голос Ксении дрогнул, на глазах выступили слёзы. — Пожалуйста, не надо! Вы же не такой, я знаю!

— Пытаешься разжалобить меня? — холодно спросил Доктор.

— Нет, пытаюсь не дать вам тоже зайти слишком далеко! — Ксения продолжала смотреть на него твёрдо, несмотря на слёзы. — Вы знаете, о чём я. Всегда давать каждому один шанс... Всегда помнить, кто вы такой и какое обещание дали себе... — взволнованно, но тихо зашептала она, так, чтобы по возможности её слышал только Доктор. — Избегать насилия всегда, когда это возможно. Не быть жестоким. Расколошматить эту чудо-машину прямо на глазах у Феликса, чтобы ему было больно и стыдно — это не заслуженное наказание, это что-то другое! Вы знаете, какого хорошего я о вас мнения всё это время. Но это неважно. Главное — какого мнения вы о себе! Кто вы, профессор Смит — мелочный злобный препод, срывающий злость на студентах, или же тот, кто делает людей лучше?!

Доктор глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Лицо его смягчилось.

— Ты права. Я не должен причинять Феликсу лишней боли, а должен сделать его лучше. Или хотя бы положить конец его опасному изобретению. Сделать так, чтобы эта машина больше никогда не смогла представлять опасность для мира. У меня есть другой вариант! Это не будет больно, — он обошёл Ксению и подошёл к Феликсу вплотную. — Что ж, Феликс. Ты должен быть благодарен вот ей, — кивнул Доктор на Ксению. — Она вступилась за тебя, и я не стану ломать твою машину у тебя на глазах. Тебе не будет так горько оттого, что её не станет. Пойдём со мной.

— Куда, профессор Смит? Что вы хотите сделать? — Феликс всё ещё боялся.

— В мой кабинет. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Мы просто поговорим, а потом я тебя отпущу.

Феликс кивнул, следуя за Доктором. Вместе они скрылись в кабинете, а спустя какое-то время Доктор вышел оттуда один. Студенты испуганно перешёптывались, гадая, что же произошло, некоторые бросились к нему с вопросами.

— Что с Феликсом?

— Что вы с ним сделали? Он жив?

— Кто вы такой вообще?!

— Я — ваш преподаватель, Джон Смит, и я просто сделал Феликсу небольшое внушение в воспитательных целях. Всё в порядке! — Доктор улыбнулся, желая успокоить студентов. — Сейчас он к вам вернётся. Прошу не поднимать при нём больше тему этой чудо-машины, просто сделайте вид, будто её никогда не было, не напоминайте ему. А я пока выведу её из строя. Сами понимаете, это необходимо сделать.

Ксения хотела проследовать за Доктором в подвал, но подождала, пока все отвлекутся. Вскоре Феликс вышел из кабинета, пошатываясь — и вдруг упал ничком на пол. Его друзья столпились рядом, помогая ему подняться.

— Ты чего так брякнулся? Тебе плохо? Что он с тобой сделал?

— Да ничего вроде... Так, просто голова закружилась что-то, не знаю, от страха, наверное. Ну вот! Нос, кажется, сломал, — расстроенно сказал Феликс, вытащив платок и приложив к кровоточащему носу.

— Ну ты даёшь! Давай, живо в медпункт, надо приложить лёд и срастить хрящи! — друзья увели Феликса, и лишь тогда Ксения направилась за Доктором в подвал.

Тот уже вовсю ковырялся в проводах своей отвёрткой, заставляя огоньки и цифры гаснуть.

— Почти всё, — кивнул он, заметив Ксению. — Осталось отсоединить её от последнего генератора, который скрыт где-то ещё глубже под землёй. Меня действительно беспокоит, откуда в университете такие генераторы. К профессору Хайду у меня будет отдельный разговор, но не сразу. Сперва я должен понаблюдать за ним. Вот кто вызывает у меня самые сильные подозрения. Я видел его всего один раз, но мне показалось, будто у него какой-то нехороший взгляд.

— Ты бы свой взгляд там видел! — не удержалась Ксения. — Напугал бедного парня, и всех остальных тоже. Будут тебя теперь подозревать не знаю в чём...

— Пусть. Со временем студенты успокоятся и поймут, что я не собираюсь делать им ничего плохого.

— Так что ты сделал с Феликсом-то? Мне ты можешь сказать?

— Я просто стёр из его памяти все знания о том, как сделать эту машину, — ответил Доктор, заканчивая свою работу. — Так, что Феликс не сможет изобрести её заново. Вот и всё.

— И всё? Ты ему точно больше ничего не задел? Он сможет дальше учиться?

— Думаю, сможет. И думать над новыми изобретениями — тоже. Надеюсь, в следующий раз Феликс додумается до чего-то более полезного. Я же всегда даю каждому один шанс, — улыбнулся Доктор.

— Спасибо, — Ксения сжала его руку. — Спасибо, что прислушался ко мне и не переступил черту.

— Да. Вот поэтому я и не должен быть один. Кто-то иногда должен меня останавливать. В этот раз это сделала ты. Это тебе спасибо, — Доктор посмотрел на Ксению с признательностью. — Ну всё, пойдём наверх, у нас ведь скоро занятия. Их никто не отменял!

— Слушай, что ты ему такого сказала?? — вновь пристала к Ксении Жаннин, когда они собрались в коридоре возле аудитории. — Как ты так быстро убедила профессора Смита не ломать машину у Феликса на глазах?

— Как? Ну... ты, наверное, и так слышала наш разговор, нет? — пожала плечами Ксения.

— Да ты как-то совсем уж тихо говорила... Я только в конце слышала, как ты обозвала его мелочным злобным преподом! — усмехнулась Жаннин. — Но мне интересно, почему после такого он тебя послушал? С каких пор профессор Смит так прислушивается к тебе? А может быть... — в её глазах блеснул нехороший огонёк, — ты его чем-то шантажируешь, и он тебя боится?!

— Этого ещё только не хватало! — Ксения чуть не приложила ладонь к лицу, услышав новое предположение своей одногруппницы. — Чем я, по-твоему, его шантажировать могу? И зачем?

— Ну... Ты же сама сказала, что вы вместе проверяли чудо-машину. И как-то выяснили, что, если там прикасаться к девушкам, то они всё чувствуют. Это ведь значит, что профессор Смит проверял! Он к кому-то там прикасался, и ты могла пригрозить, что всем об этом расскажешь! Разве не так?

— Не так, — отрезала Ксения.

— Но он всё-таки на ком-то проверял! — не унималась Жаннин. — А ты смотрела или помогала. Что, что вы там делали, а? У вас там было что-то такое, ну... Кое-что на троих, точно! То-то ты вчера про три сердца что-то говорила! Теперь поняяятно... — протянула она, удовлетворённо улыбаясь.

— Ничего тебе не понятно, — покачала головой Ксения. — Откуда у тебя столько нездоровой фантазии? Ты же, когда мы познакомились, вроде нормально себя вела. Что с тобой вообще творится?

— Мне просто любопытно! — невинно захлопала она ресницами. — Сначала я вижу, что ты как-то по особенному смотришь на профессора Джона Смита, а потом вы с ним вместе идёте к чудо-машине и как-то выясняете, что там настоящие живые девушки, которым не всегда приятно, что их трогают. Ну что я должна подумать? В голову лезут только самые пикантные варианты! Или что? Может быть, мне у самого профессора Смита спросить — вдруг он охотнее поделится подробностями? — с незамутнённым видом предложила Жаннин.

Ксения чуть не задохнулась от возмущения, когда до неё дошёл смысл слов легкомысленной одногруппницы. Та собиралась расспросить Доктора о том, что он делал и к кому прикасался. Какое-то время у Ксении просто не было слов в ответ, и она тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки.

— А что?? — Жаннин недоуменно уставилась на неё. — Он же любит поболтать!

— Жаннин, не вздумай! — Ксения сурово посмотрела на неё. — Не вздумай спрашивать у самого профессора Смита, ты поняла?! Просто не надо, пожалуйста, — тяжело вздохнула она. — Имей уважение к чужой частной жизни, в конце концов!

— Ого... Вот ты как! — Жаннин обиженно пискнула и отвернулась. — Зануда ты! Зануда и одновременно извращенка, вот ты кто!

— Окей, как скажешь, — пожала плечами Ксения. Она всей душой надеялась, что у Жаннин не будет возможности пристать к Доктору с расспросами. Её пугало то, с какой непосредственностью и незамутнённостью Жаннин теперь себя вела. Она как будто была сегодня глупее, чем обычно...

Весь последующий день Доктор был шумнее и суетливее обычного, много болтал и отвлекался на всё подряд, вызывая на своих уроках настоящий хаос и позволяя студентам буквально стоять на ушах. Вместо физики они обсуждали сексуальную ориентацию и личную жизнь знаменитых учёных, способы словить кайф от электрического тока и вибрирующих приборов, кто-то имел планы сделать крысиного короля с одним сердцем и пятью головами, кто-то — собирался вывести гибрид собаки с кошкой, а на задней парте двое парней даже устроили тараканьи бега. Доктор даже не пытался призвать кого-то быть ближе к теме урока, вместо этого охотно пренебрегая дисциплиной вместе со всеми. Как будто после той ужасной машины, чуть не разрушившей границы с параллельным миром, всё остальное казалось ему абсолютно безобидными шалостями, к которым не грех и присоединиться. Ксению озадачивало такое поведение Доктора, она не могла перестать за него беспокоиться. Образ преподавателя, пусть и немного чудаковатого, рисковал окончательно затрещать по швам.

— Ты сегодня такой добрый, всё спускаешь им с рук, — заметила она, когда под вечер все студенты ушли, и они с Доктором остались в аудитории одни. — Всю строгость израсходовал на этого недогения Феликса, да? И теперь хочешь всем показать, что тебя не стоит бояться, что ты "свой в доску".

— Да. Этим утром я слишком напугал наших ребят и теперь пытаюсь это исправить. Мне ведь на них пока не за что сердиться. Пусть делают, что хотят, пока страшнее чудо-машины не придумали ничего, — Доктор как-то притих, встал у окна и посмотрел вдаль, будучи мыслями совсем не здесь.

— У тебя сегодня нет сил как следует вести занятия, верно? — Ксения подошла ближе и дотронулась до его плеча с сочувствием. — Ты просто пытаешься отвлечься и забыться, хоть так. Тебе всё ещё плохо и больно, да?

— О, я в порядке, — отмахнулся он.

— Не верю! После того, что ты этой ночью увидел... Не обманывай, у тебя ведь всё равно не выйдет. Ты часто так пытаешься спрятать свою боль за преувеличенной бодростью и несерьёзностью. Сегодня именно тот случай. Следовать учебному плану тебе не помогает, нужно что-то повеселее. Чтобы никто не заметил, каково тебе на самом деле.

Доктор повернулся к ней, и в его глазах была такая печаль, что у Ксении защемило сердце.

— Да, мне по-прежнему очень больно, — признал он. — Оба моих сердца будто истекают кровью — вот как больно, — его голос надломился. — Как же моей Розе до сих пор плохо без меня... Она до сих пор стоит у меня перед глазами, такая хрупкая, доверчивая, с такой надеждой во взгляде! Знаешь, как это — видеть, что она несчастна, несчастна по твоей вине, а ты ничего не можешь сделать? — его глаза уже блестели от непролитых слёз. — Никогда себе не прощу, что оставил её. Моя бедная, милая Роза... — Доктор с тихим, очень тяжёлым вздохом закрыл глаза, пытаясь справиться с сильной душевной болью. Но не смог. Ресницы у него задрожали, и горькие слёзы покатились по бледным веснушчатым щекам. Всё-таки не получилось у Доктора на этот раз быть "в порядке", так ему было плохо.

— Бедный мой, ты опять плачешь!.. — Ксения крепко и нежно обняла его, пытаясь утешить. — Я знаю, как это, Доктор! Я очень хорошо понимаю, о чём ты говоришь. Это и правда так больно, так тяжело. И мне тоже, потому что я тебе сейчас помочь ничем не могу. Только побыть рядом. Бедная твоя Роза, так жаль, что через эту машину нельзя было забрать её с собой! А она тебя почувствовала. Она теперь будет верить, что ты за ней вернёшься! — Ксения почувствовала, как её саму душат слёзы. — Может быть, мы с тобой всё-таки поищем способ это сделать?

— Это опасно, — Доктор печально посмотрел на неё, качая головой. — Любой способ прорваться в тот мир будет опасен и потребует слишком много энергии, риск для нашей вселенной будет огромен. Если бы я знал, как можно вернуться за Розой, и чтобы мир не обрушился! Если бы я знал — я бы обязательно теперь это сделал! — его горькая улыбка сквозь слёзы сломала самообладание Ксении. Она снова крепко обняла Доктора, не в силах молчать:

— Сделаешь! Вот увидишь, Доктор, способ найдётся! Я же с тобой не просто так. Я помогу тебе, всё у тебя и Розы будет хорошо, я что-нибудь придумаю, поверь мне!

— Спасибо, — тихо сказал Доктор, и Ксения вдруг почувствовала, как он сам крепко прижал её к себе и даже коснулся губами её макушки. Как будто приложил что-то мягкое и нежное к кровоточащей сердечной ране. Так они и стояли несколько секунд в обнимку, а потом Доктор отстранил её от себя. — Спасибо тебе, что ты рядом, Ксения, что верит в невозможное, — грустные карие глаза его смотрели с теплотой и признательностью. — Я не знаю, сможешь ли ты такое. Но всё равно я тронут твоим желанием помочь мне. Я умею извлекать уроки из своих ошибок, вот увидишь! С тобой я уже так не поступлю, как поступил с Розой. Не оставлю вот так, всё решив в одиночку. Ты будешь путешествовать со мной столько, сколько захочешь, пока сама не решишь уйти.

— Я не оставлю тебя одного, когда тебе так плохо, — Ксения нежно погладила Доктора по плечу. — Я вообще тебя не оставлю одного, слышишь?

— Она тоже так говорила, — вздохнул он. — Тоже не хотела меня оставлять. Я не должен больше видеть в этом пустые слова.

Сзади вдруг протяжно заскрипела дверь. Ксения застыла, понимая, что кто-то увидел их с Доктором вместе и наверняка сделал определённые выводы. Сам же Доктор ничуть не смутился, а в два шага оказался у двери.

— Ой! — от распахнувшейся двери с испуганным писком отскочила девушка. — Профессор Смит, простите, я не знала, что вы не один!

— Ты не могла не знать, что я не один, потому что слышала два голоса, — невозмутимо ответил Доктор. — Жаннин, тебе что-то нужно? Зачем ты меня искала?

— Я... — та смутилась. — Извините меня!

— Жаннин?? — Доктор внимательно всмотрелся в лицо студентки. — Что с тобой?

— Ещё раз простите! Мне просто... давно было любопытно, что там у вас с Ксани! — внезапно выпалила она. — У вас ведь любовь, да? Вы каждый вечер так уединяетесь в аудитории? Я давно заметила, что между вами что-то происходит! Но я никому не скажу, нет-нет!

— Жаннин, что с твоим лицом? — Доктор не обращал внимания на её слова и лишь с тревогой смотрел на девушку. Её передние зубы заметно увеличились, верхняя губа раздвоилась посередине, а уши торчали несколько длиннее, чем обычно, и на них виднелись короткие волоски. — Ты давно в последний раз смотрелась в зеркало?

— А что? У меня макияж смазался, да? — пропищала она растерянно и как-то пискляво. Ксения, которой, несмотря на всю неловкость, тоже стало любопытно, подошла ближе — и цокнула языком, глядя на Жаннин.

— Она тут в крольчиху какую-то мутирует, а её только макияж волнует! И ещё кто с кем уединяется, да.

— Ну, вы же тут обнимались, я всё видела! А... Постой, какая крольчиха?! Дай-ка мне зеркальце, быстро! — взвизгнула Жаннин. Ксения вытащила зеркальце из кармана, не давая его той в руки, а просто держа перед её лицом.

— Вот ты — крольчиха. Смотри! Кроличья мордочка, кроличьи уши. И мозги тоже кроличьи, — тихо добавила она куда-то в сторону.

— Да, — не оставил Доктор без внимания последние слова. — Ты права: кроличий мозг. То есть, пока ещё отчасти кроличий, конечно. Организм постепенно меняет свою видовую принадлежность, и если этот процесс не обратить, то, боюсь, Жаннин больше не сможет здесь учиться!

— Почему?? — всхлипнула Жаннин, окончательно расстроившись. — Что со мной произошло? Кто это со мной сделал? Вы, профессор Смит? Вы меня так наказываете за то, что я подсматривала?

— Мне незачем это делать. Мне очень жаль, — Доктор вздохнул. — Мне правда очень жаль. Кажется, ты и без меня уже наказана. Я пока не знаю, кто это с тобой сделал, но обязательно узнаю! И не спущу ему это с рук. Ты только ответь мне на один вопрос.

— Да?

— С какими ещё новыми технологиями, кроме той самой машины, ты имела дело в последнее время? Может быть, участвовала в каком-то эксперименте? На тебя попали какие-то реагенты, излучение? Прививки от болезней? Нововведения в столовой, в конце концов?! Вспоминай, Жаннин, вспоминай! Это очень важно!

Жаннин растерянно заморгала, вспоминая. Нос её подёргивался, как у настоящего кролика.

— В столовой сегодня была очень вкусная морковь и спаржа! Я съела целых две порции!

— Это новое блюдо?

— Нет, просто сегодня было особенно вкусно!

— Твой организм перестраивается, поэтому теперь ты предпочитаешь растительную пищу. Это следствие, но не причина. Должно быть что-то другое, что-то ещё...

— Ну... Мне не делали никаких прививок. На рентген я тоже вроде не ходила. А от реагентов я вообще стараюсь держаться подальше, на уроках химии мне всегда страшно, что что-нибудь взорвётся и испортит мне причёску и макияж! И ещё эти вещества ужасно пахнут! После уроков химии мне так и хочется выйти в сад, чтобы перебить этот кошмарный запах ароматом наших быстрорастущих роз. Вот они — совсем другое дело... — мечтательно улыбнулась Жаннин. — Прекрасные розы, обожаю их!

— Быстрорастущие розы с необычайно сильным ароматом... — задумчиво произнёс Доктор. — Ещё один выдающийся эксперимент в этом университете! Я не мог не оценить это чудо ботаники, когда только устраивался сюда. Они и правда необычно пахнут. Ксани, — обратился он к той, — скажи, тебе удалось почувствовать запах этих жёлто-красных роз?

— Ну... Я честно пыталась их понюхать, — пожала плечами Ксения. — Но запах был очень слабым для меня. Даже не уверена, ощущала ли я его, или это было самовнушение.

— Феликс тоже пытался их нюхать! — вспомнила Жаннин. — И у него тоже не получалось. До сегодняшнего дня! Сегодня, когда мы все вышли отсюда в обеденный перерыв подышать воздухом, он хвастался, что его нос после перелома стал лучше ощущать запахи! И он собирался пойти заценить аромат жёлто-красной розы. Ему это для чего-то...

— Пошли!! — Доктор схватил Жаннин и Ксению за руки и потянул их за собой. — Самое время принюхаться к этим розам повнимательнее! Я не уверен, что всё дело в них, но если это так, то...

— Профессор Смит, но вы ведь сами нюхали эти розы! — перебила его Жаннин. — С вами же ничего не случилось. Или случилось?? — испугалась вдруг она. — У вас... где-то спрятан хвост? Или копыта? Или что?

— Ничего. Но на тебя этот аромат мог подействовать совсем не так, как на меня, понимаешь? Я видел студентов, ведущих себя очень странно. А потом они пропали. А теперь что-то происходит с тобой!

— Аромат роз или что-то другое действует выборочно, не на всех, — задумалась Ксения. — Кто-то начинает отличаться от представителя хомо сапиенс. Хотя, честно говоря, мне кажется, что у нас как минимум пол-группы больше тянут не на достойных представителей человеческого рода, а на каких-то озабоченных обезьян! — не удержалась она. — Ну, разве что Феликс хоть что-то там сложное забабахал, а вот остальные...

Они вышли из здания, и Доктор тут же кинулся к кусту роз, принявшись сканировать бутоны своей звуковой отвёрткой.

— Химический состав отличается от обычной садовой розы, но это и так понятно, это модифицированное растение. В них что-то есть... Какое-то психотропное вещество. Скорее всего, оно подавляет мозговую активность, но тут я не уверен. Мою, к примеру, не подавляет, хотя я тоже способен ощущать аромат. Жаннин, что ты обычно чувствуешь, когда вдыхаешь запах этих роз? Как меняется твоё настроение? Тебе становится после этого труднее сосредоточиться?

Жаннин принюхалась к жёлто-красному цветку — и на её лице расплылась блаженная улыбка.

— Они заставляют меня мечтать... — пробормотала она. — Мечтать о любви. Я представляю, как Энтони дарит мне букет таких роз, и мы идём гулять под луной!

— Вот оно что! — усмехнулась Ксения. — А я-то думала, ты просто так об этом мечтаешь, а не из-за роз. Эх, мне не понять, как запахи могут заставить мечтать, — вздохнула она. — Я и правда многое теряю.

— Зато ты сохраняешь свой разум, пока не можешь нюхать эти розы! — напомнил Доктор. — А это куда ценнее.

— Ой, да какой там у меня разум! — отмахнулась Ксения. — У меня ж одни любовные треугольники и три сердца в голове вместо физики, — вспомнила она. — И всё это без всяких там роз... В смысле, без аромата всяких там роз, да.

— Кстати, о любовном треугольнике! — Жаннин внезапно подскочила к Доктору, глядя на него безумным взглядом. — Я всё хотела спросить — кто она, та, другая? Или другие? Ну, с кем вы изменяете Ксани.

— Жаннин, а ну немедленно прекрати! — рассердилась Ксения. — Это просто верх бестактности! У тебя последние остатки мозга атрофируются, что ли?

— Понятие "изменять" не применимо ко мне, — спокойно ответил Доктор. — Потому что я не состою с Ксани в такого рода отношениях, о которых ты подумала.

— Но... как же? — растерялась Жаннин. — Я видела, как вы обнимались. Я думала, между вами любовь!

— Ты не так всё поняла, — вздохнула Ксения. — Это просто был момент... эмоциональной поддержки, вот и всё. Честное слово.

— Тогда, получается... — Жаннин ненадолго задумалась. — Получается, у вас любовь с кем-то ещё, да, профессор Смит? И это её вы трогали через чудо-машину??

Ксения подскочила, желая заткнуть беспардонной одногруппнице рот своей рукой, но Доктор опередил её.

— В какой момент ты обнаружила в себе интерес к любовным отношениям других людей? — деловито поинтересовался он. — Это тоже совпадает с тем, как ты начала нюхать эти розы?

— Я не знаю. Мне просто любопытно. Так кто она? Кого вы видели и трогали через чудо-машину? Она учится или преподаёт у нас? Я её знаю?

— Нет, — ответил Доктор. — Не знаешь. Ты никогда её не увидишь. Чудо-машина отправляла в другой мир, почти такой же, как этот, но там есть люди, которых нет здесь. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство.

— Жаннин, ну я же просила тебя, не надо! — покачала головой Ксения. — Эх, кроличий мозг... — со вздохом покачала она головой.

— Ой, смотрите!! — Жаннин вдруг вскрикнула от восторга, кинувшись куда-то под куст. — Тут коробочка, а в ней серёжки! Такие красивые!!

— Кто-то потерял? — предположила Ксения. — Дай, я тоже посмотрю, — она подошла и склонилась над прозрачной коробочкой в руках Жаннин. В коробочке действительно обнаружилась пара серёжек-гвоздиков с ярко-розовыми огранёнными камушками. — И правда красивые. С рубинами, что ли?

— Что вы там нашли? — Доктор уже держал отвёртку наготове. — А, серьги с кристаллами. Интересно, что это за минерал?

— Они мне очень подойдут! — Жаннин открыла коробочку. — Я буду в них такая красивая, что смогу понравиться Энтони! — она уже приготовилась надеть их, но Доктор остановил её.

— Подожди, не надевай! Сначала я должен проверить их! Вдруг с этими серьгами тоже что-то не то?

Но было поздно. Жаннин, не послушавшись Доктора, поспешно вдела серёжки в уши, закрепив застёжками.

— С кроличьими-то ушами — самое то, — усмехнулась Ксения.

Тело Жаннин вдруг засветилось золотым светом. Свет становился всё ослепительнее, пока не скрыл очертания её тела.

— Она что, сейчас телепортируется?! — испугалась Ксения.

— Не уверен, — ответил Доктор. — Но что-то явно происходит. Похоже на трансформацию частиц, — нахмурился он.

Свечение стало угасать, и на месте Жаннин оказалась лишь её одежда. А потом из блузки вылез белый пушистый кролик с серьгами в ушах.

— Жаннин... совсем превратилась в кролика! — ахнула Ксения.

— Да, — кивнул Доктор. — Мне очень жаль, но именно так.

Он взял верещащего кролика на руки и погладил, успокаивая. А потом просканировал отвёрткой камни в серёжках.

— Этот кристалл ускоряет трансформацию человека в животное, — вынес Доктор вердикт. — Жаннин нельзя было надевать их. Это было огромной ошибкой. Трансформация необратима, Жаннин не станет человеком, если с неё снять эти серьги.

— Ускоряет, — повторила Ксения. — Значит, кристалл только ускоряет трансформацию. А что тогда её запускает?

— Да, мне тоже это интересно знать.

— Профессор Смит! — вдруг окликнул Доктора чей-то голос. Это был Энтони.

— Антуан Мартель?

— Энтони, — поправил тот. — Мне привычнее то имя, которым называл меня отец. Впрочем, ладно. Я хотел спросить... Вы случайно не видели Жаннин Флери? Она сегодня долго смотрела на меня каким-то странным взглядом. Я хотел спросить её, в чём дело, но Жаннин уже куда-то исчезла.

— Она исчезла, — кивнул Доктор, незаметно загораживая собой одежду, оставшуюся от той.

— То есть, вы тоже не знаете, где она может быть? — Энтони, было, расстроился, но вдруг обратил внимание на кролика, сидящего на руках Доктора. — Ой, кто это у вас? Он такой хорошенький!

— Хорошенькая. Это девочка. И ей срочно нужен новый дом, — вздохнул Доктор.

— У неё серёжки в ушах! — изумился Энтони. — Надо же, впервые вижу кролика с проколотыми ушами. Наверное, её хозяева были теми ещё чудаками. В общем... я заберу её к себе, можно? — Энтони протянул руку, чтобы погладить крольчиху. Та охотно прильнула к его руке, слегка дёргая носом. — Я буду хорошо о ней заботиться, обещаю! В детстве у меня уже был кролик, я знаю, как с ними обращаться и чем кормить.

— Подожди, только один момент, — Доктор осторожно снял серьги с ушей Жаннин. — Я оставлю их себе, эти серьги не полезны для кроличьих ушей. Всё, теперь ты можешь забрать её, — он протянул крольчиху Энтони. — Надеюсь, ты будешь ей хорошим хозяином и другом. Береги её, очень тебя прошу. Ни за что её не бросай.

— Что вы, профессор Смит! Конечно, я её не брошу! Такая лапочка... Как вообще кто-то мог её бросить?! Я буду любить её и заботиться, можете не сомневаться! — поглаживая Жаннин по белой шёрстке, Энтони зашагал прочь.

— Мне очень жаль, — вздохнул Доктор, засовывая серьги со злополучными кристаллами в карман. — Жаннин больше никогда не стать обратно человеком. Но, по крайней мере, она теперь в надёжных руках. Антуан... или Энтони, как он предпочитает называться, по-моему, неплохой парень. Думаю, он и правда будет о ней хорошо заботиться.

— Жаннин так мечтала быть вместе с Энтони, — грустно ответила Ксения. — Что ж, в каком-то смысле её мечта сбылась. Хоть и совсем не так, как ей хотелось.

— Да, ей ещё повезло. Тем, кого мы видели, когда только что появились здесь, наверняка повезло меньше. Где они теперь? Тоже попали под действие такого же кристалла? — Доктор нахмурился. — Вот что: с этого дня нам нужно быть внимательнее. И если ты случайно заметишь где-нибудь снова украшение с похожими кристаллами — тут же сообщай мне.

— Обязательно. Я же вообще неравнодушна к камушкам, ты помнишь?

— О да, я помню. Надеюсь, ты будешь осторожнее, чем Жаннин, и не наденешь на себя ничего лишнего? Я не хочу, чтобы ты тоже превратилась в какое-нибудь животное.

— Я постараюсь не превращаться, — неуверенно улыбнулась Ксения. — Но меня беспокоит — кто же будет следующим?