Зависимость (гет)

До отъезда в Барселону оставалось несколько часов, когда Митос отправил Эллен собирать вещи, а сам решил сопровождать Хоупа по его неотложным делам. Сперва Мадлайну было необходимо заглянуть в офис и уведомить Фелицио о своём отсутствии. Там было как обычно многолюдно. Митос остался ждать на улице, глядя на белоснежное здание из-под опущенным бровей, поэтому Хоуп во всю длину своих ног шагал вдоль рядов столов. С ним здоровались, но без особого участия, а кто-то молча провожал Мадлайна взглядом.

Настроение Хоупа улучшилось с момента его внезапного столкновения с Митосом. Он успел позабыть обо всём, что тревожило его пару часов назад. Единственным, что его волновало на тот момент — была предстоящая встреча с солнечной, бурлящей жизнью Барселоной. Хоуп замер у хлипкой фанерной двери, разделяющей огромный опенспейс и крохотный кабинетик Фелицио Кортес Диас. Мадлайн настойчиво постучал и, не сумев устоять от волнения, заглянул в кабинет.

В этом помещении не было ни одного окна, оно напоминало скорее подсобку или чулан, нежели кабинет руководителя: вдоль всех стен стояли шкафы с бесчисленным количеством папок, бумаг и скоросшивателей. На столе тоже стояло несколько стопок: неподписанные по левую сторону и подписанные — по правую. Пол блестел от чистоты под светом яркой лампы, слепящей своей стерильно-белой лампочкой. Карандаши и ручки были плотно засунуты в гляняный стакан ярко-зелёного цвета с красными и жёлтыми цветами, во всю его длину растягивалась кривоватая синяя надпись: «Для любимого папочки» (в каждом слове была как минимум одна ошибка).

Фелицио сидел за столом, сжав ладонями шарообразную голову. Он поднял глаза на Хоупа и шумно выдохнул, подставив руки под подбородок.

— Хоуп, неужели ты решил поработать вне своей смены? — безэмоционально пробормотал он, а затем будто опомнился и натянул улыбку. В его глазах было странное выражение. — Это похвально, безусловно похвально.

— Добрый вечер, Фелицио, — заулыбался ему Хоуп, прикрыв за собой дверь. — Не хотел бы тебя расстраивать, но когда-то, в самом начале моей карьеры в этом офисе, ты мне почти час втирал о важности баланса труда и отдыха. Представляешь, я так заработался и понял, что не был в отпуске уже почти год.

— Правда? — Фелицио нахмурился, морщины исполосовали его лоб и заползли на переносицу. Он потянулся за зелёным журналом в правом углу стола, вытащил ручку из стаканчика (её колпачок плотно в нём застрял) и начал внимательно перелистывать страницы, исполосованные таблицами и списками.

— Я сам удивился. Время так быстро прошло, но я всё же подумал, что будет не лишним заскочить в Барселону, развеяться, накопить немного сил. — Хоуп почти упал в кресло у двери, оставив стул прямо напротив Фелицио пустым. Он снял шляпу с головы и опустил на колени.

— Зачем тебе в Барселону, Хоуп? — Диас остановился на одной из страниц и сделал пару заметок. Его глаза то и дело отрывались от цифр и поднимались на Хоупа, внимательно вглядывались в его лицо.

— Митоса пригласили на фестиваль El Grec, в этот раз я всё же решил сопроводить его. А то он вернётся и снова будет ныть, что ему было там грустно и одиноко среди толпы людей. — Хоуп поймал задумчивый взгляд и поторопился разъясниться: — Митос Эдвин Корсо, помнишь? Мы же вместе пришли сюда, только он уволился чуть больше года назад.

— Корсо тяжело забыть, — ухмыльнулся Фелицио и снова пересчитал клеточки в журнале. — Так сколько ты хочешь, Хоуп?

— Недели… вернее пары недель мне будет достаточно, начиная с завтрашнего дня.

— Удивительно, что ты сказал мне об этом раньше, чем за 12 часов. Это совсем не в твоём стиле, Мадлайн, — серьёзно пробормотал Фелицио, зачеркнул несколько клеток, захлопнул журнал и вернул его на своё место. — Так и быть, несмотря на замечания, ты заслужил отдых, как и любой другой. Я надеюсь, что ты вернёшься к нам ровно через тот срок, что мы с тобой обозначили. Я же могу на тебя рассчитывать, Хоуп? — Его тёмные, почти чёрные глаза, вперились в лицо Мадлайна, даже свет лампы в них не отражался. Левое веко подёргивалось раз в пару секунд, а губы были так плотно сжаты, будто провалились внутрь его рта.

— Я тебя не подведу, Фелицио, обещаю. — Хоуп поднялся с места и надел шляпу на голову.

— Помни, что я несу за тебя ответственность, — еле слышно проговорил Фелицио из-под сжатых губ. Его глаза всё так же ничего не выражали, но продолжали следить за каждым шагом и движением Мадлайна.

— Забудь об этом, мне уже давным-давно стукнуло восемнадцать, а общественные работы давно закончились, — снова заулыбался Хоуп и, не оборачиваясь, захлопнул за собой дверь.

Вместе с Митосом Хоуп возвращался по зелёному скверу, который тянулся от офиса прямиком до его дома: это был не самый короткий путь, но наименее оживлённый для того, чтобы разговаривать без необходимости кричать. Митос сдерживал смех, в то время как Хоуп размахивал руками:

— Она даже не посмотрела на меня, ты представляешь? — Хоуп раздосадованно поднял руки. — Я как будто пустое место! Я — пустое место, ты можешь это представить?

— Конечно нет, куда мне понять тебя, зазнайка, — улыбался Митос, почёсывая щетину. — Оно же к лучшему, зачем тебе возиться с девушкой, которая перед тем, как зайти к тебе в гости, гуляет с кем-то ещё? Ты же сам не вытерпишь этого, Хоуп.

— Да речь же вообще не об этом. Она отнеслась ко всему, будто это было в прошлой жизни, её вообще это не тронуло. Как можно быть такой бесчувственной? — Хоуп цокнул языком и раздражённо вздохнул, прокручивая шляпу на голове.

— Просто забудь об этом. Так же, как и она, — пожал плечами Митос и вытянул шею, глядя на верхушки миндаля, почти невидимые в застилающей округу темноте. — Лучше подумай о поездке, ты будешь вести. Я потом же вообще не смогу заснуть, мы приедем в город около двух часов, пока заселимся, пока…

— Нежные жаворонки, как же я мог забыть, — ухмыльнулся Хоуп и помотал головой, отгоняя ненужные мысли, как назойливых мух. — У нас всё ещё есть время уговорить Рафаэля поехать с нами. Он просто не понимает, что может упустить, но я уверен, что у тебя получится его убедить.

— Оставь это, Мадлайн, Эллен поедет с нами, — неожиданно строго проговорил Митос и прошёл чуть вперёд, ускоряя шаг и оставляя Хоупа в полном непонимании произошедшего. Он только видел, как прямая спина Корсо приближалась к трёхэтажному дому.

— Эй, кстати! — не унимался Хоуп в попытках нагнать Корсо. — Какая к чёрту кузина? Ты мне никогда не рассказывал.

— Знаешь ли, я и сам был бы рад, если бы мне кто-нибудь о ней рассказал раньше, а не спустя 19 лет после её появления на свет. — Митос нахмурился, губы напряжённо сжались. Заметив испытующий взгляд Хоупа, тот всё же выдохнул и продолжил: — Это дочь сестры моей матери. Оказывается, у неё была сестра, которая выскочила замуж за англичанина, оставив позади всё и всех. Если бы не Каролина, я бы так и не узнал о её существовании.

Хоуп только в тот момент заметил, что Митос на середине пути свернул в переулок. Сделав всего пару шагов, Мадлайн уже стоял на пороге небольшого двухэтажного домика, как тисками, сжатого между многоквартирными пятиэтажками. Красная краска уже начала облезать с кирпичного фасада и горкой осыпалась на небольшой навес над входом в дом.

— Ты что-то забыл? — пробормотал Хоуп, наблюдая за тем, как Корсо подошёл к деревянной двери и постучал.

— Да, забыл повидать сестру, — отозвался Митос и медленно набрал воздух в лёгкие. Уже на выдохе дверь открыла девочка лет шести: загоревшая, за копной чёрных волос лица было практически не разглядеть. — А кому это я говорил не открывать дверь незнакомым?

Девочка радостно завизжала, задрав голову, а когда оказалась у старшего брата на руках, восторженно захихикала и обняла его за шею.

— Хайли, ты знаешь, что делают с маленькими непослушными девочками? Хотя откуда тебе знать, такой избалованной обезьянке. — Корсо, улыбаясь, поцеловал девочку в лоб и прошёл вглубь дома. Хоупу оставалось идти за ним следом.

Прикрыв за собой входную дверь, он ощутил знакомый запах и невольно заулыбался. Здесь, прямо посреди гостиной, пахло табачным дымом и апельсинами, из кухни тянуло ароматом куриного бульона. Над своей головой он услышал топот ног по второму этажу и детский хохот. Громко работал телевизор, по которому озвучивали прогноз погоды на ближайшую неделю.

— Хайли, кто там? — прозвучал женский голос из кухни, а затем из дверного проёма показалась и голова.

Женщина чуть старше Митоса была буквально его копией: смуглая кожа, волна чёрных волос, стянутая в узел, и роговица тёмная, практически сливающаяся со зрачком. Всё её лицо разрезали глубокие морщины, старательно скрытые макияжем. Её лоб разгладился, а уголки губ чуть приподнялись вверх.

— Боже мой, Мит, ты бы хотя бы позвонил, — воскликнула она и с кухонной лопаткой в руках приблизилась к Корсо для объятий. Когда женщина всё же поглядела на Хоупа, её улыбка стала ещё шире. — Это что Хоуп Мадлайн? Ты ещё помнишь Бекки, милый? — засмеялась она, отпустила Митоса и тут же подошла к Хоупу, сжимая его своими тонкими руками, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Я только сейчас понял, как скучал по тебе, Ребекка, — подыграл Хоуп и ощутил цитрусовый аромат, исходящий от её волос. В груди разлилось приятное тепло.

— Конечно, конечно, так скучал, что за столько лет так и не позвонил. — Ребекка чуть отстранилась и внимательно заглянула ему в лицо. — Но я не буду тебя судить, если скажешь мне, что вёл себя как примерный мальчик. Как работа, ты всё ещё не употребляешь, да?

— Так-так, мама Бекка, ему уже даже не восемнадцать, делай хотя бы паузы между вопросами, — ухмыльнулся Митос и, опустив на пол Хайли, взял Ребекку под локоть и потянул за собой в сторону лестницы. — Я пришёл по делу, если уж честно.

Корсо понизил голос, и Хоуп остался один, слушая шёпот со стороны лестницы и шаги на втором этаже. Он не пытался прислушиваться. В этом доме всё для него было знакомо, от этого вызывало в большей степени приятные и согревающие воспоминания. Мадлайн присел на подлокотник потёртого дивана, на котором было несколько пятен, которые, судя по всему, много лет назад так и не удалось оттереть. Телевизор сверкал экраном над искусственным камином, в котором для порядка лежала пара дров, иссохшихся от времени. У двери стояло несколько пар детской обуви: Хоуп насчитал как минимум три пары разного размера, одна из которых — определённо девчачья.

Хайли сидела в другом конце комнаты на полу, вокруг разрисованных листков бумаги. Она искусно изображала занятость, однако, Мадлайн чувствовал, как она его разглядывала. У него в этом необходимости не было: он помнил, как её принесли с роддома, пусть и сама девочка этого, очевидно, не помнила.

Тишину нарушала только болтовня их телевизора и тиканье часов. Высидев какое-то время, Хоуп решил прогуляться до кухни. Раньше она казалась ему не сильно просторной, а теперь и вовсе была крохотной: комната еле вмещала в себя кухонный стол, шесть стульев, кухонный гарнитур с электрической плиткой и огромный двухстворчатый холодильник. На плите бурлила кастрюля с томатным супом, от неё потягивало сельдереем и перцем. Хоуп подошёл к плите и с деловым видом помешал содержимое, невольно отметив, насколько бульон походил на воду. Прикрыв содержимое крышкой, он подошёл к окну. Вид приходился на задний двор, умелыми руками превращенный в огород. Он казался почти нереальным в окружении бетонных стен. Оконные створки были приоткрыты, кружевные занавески еле-еле колыхались от обжигающих дуновений.

— Дура, ты хоть понимаешь, что я — другой человек?

Хоуп невольно подался впёред в поисках звука. Почти сразу он одёрнул себя, осознав, что голоса слышались со второго этажа, где, вероятно, окно было так же открыто.

— Ты сын своего отца, Митос, ты не можешь быть другим человеком, — отвечал скрипящий женский голос почти нараспев (не попадая в ноты). В момент он стал таким высоким, будто вилкой провели по пустой тарелке. — А он тоже нас бросил, Митос! Эдвин бросил тебя, а ты решаешь последовать его примеру, хороший сын, хороший мальчик!

— Да, я хороший сын, — заорал Митос. — Хороший сын, который решил пойти к матери и рассказать, какой он хороший, но всё равно оказался плохим, — его голос резко упал. — Это я дурак, что подумал, будто что-нибудь поменялось, будто ты начнёшь воспринимать меня и всё, что я делаю, всерьёз.

Хоуп отшатнулся от окна. Бегая взглядом, он поспешно покинул комнату и вернулся в гостиную, опустившись на подушку дивана. Напуская на себя умиротворённый вид, ему было тяжело дышать от колотящегося в груди сердца. Хоуп болезненно сморщил лицо от стыда. Он не заметил, как через несколько минут на лестнице появился Митос. Тот молча кивнул Мадлайну в сторону входной двери. Его тяжёлые шаги разносились по коридору, а губы на бордовом лице были совершенно белые.

У своего дома Хоуп заметил припаркованный SEAT чёрного цвета. Водительская дверь была распахнута, а на кресле боком сидела Каролина, вытянув худощавые ноги, прикрытые алой шёлковой юбкой. Её губы были точно такого же алого цвета, отчего сверкающие глаза, казалось, приобретали бордовый оттенок. Улыбаясь во всю ширину своих губ, Каролина помахала Хоупу ладонями, в тот же момент принимая Митоса в свои объятия.

Хоуп кивнул и сглотнул комок зависти, застрявший у него в горле. Он был мягкий, подтаявший от дружеской приветливости, но всё такой же отвратительный и горький. Чувство горечи не уходило, пока Хоуп собирал свои вещи, закрывал окна и прокручивал ключ в замочной скважине. Вещей у него едва хватало на неделю путешествия, однако, это его совершенно не волновало. Единственное, о чем он думал в тот момент — достаточно ли оранжевого порошка будет на эти длинные, поглощённые скукой и удовольствием дни.

Хоуп вышел из дома, Каролины уже не было видно, лишь Митос возился в багажнике, перекладывая сумки из одного угла в другой. Рядом с ним стоял Рафаэль, во всём чёрном, отчего его светлые волосы поблёскивали при свете фар, изо рта и носа то и дело вырывался желтоватый сигаретный дымок. На мостовой больше никого не было, вокруг было непривычно тихо. Зазго был необычно серьёзен, а когда заметил Хоупа, сделал к нему пару шагов и обнял, уж слишком сильно похлопав по лопатке.

— Ну вот, Мит, я же говорил, что не всё так плохо, как ты описываешь. На мой взгляд, учитывая всё происходящее вокруг дерьмо, Хоуп выглядит подобающе, — быстро проговорил Рафаэль, его лицо оставалось серьёзным.

— Ты всё же решил поехать с нами? — озвучил Хоуп первую мысль, которая возникла у него в голове. В воздухе плавала тема, которую все в разговоре усиленно избегали, и он решил следовать этому правилу.

— Нет, мне всё больше хочется запереться у себя. Хотел вас проводить, пожелать удачи и всё такое. Тебе нужно что-нибудь? Или на время поездки достаточно? — Рафаэль поглядел на Хоупа и многозначительно повёл глазами.

— Более чем достаточно, Зазго, — отозвался Митос, заталкивая последний чемодан в багажник. Поглядев на успешно разрешённую головоломку, он с гордостью в лице захлопнул дверь багажника.

Рафаэль перевёл взгляд на Митоса, затем посмотрел на Хоупа и снова на Митоса. Его глаза чуть прищурились, но говорить он ничего не стал, только лишь чуть пригнулся, поглядев в пассажирское стекло.

— С такими милыми дамами вы не пропадёте, — заговорил Зазго снова и помахал свободной ладонью девушкам, сидевшим в машине. Он неожиданно заулыбался, после чего уголки его губ в усмешке опустились вниз. — Хочу сказать, я вам даже немного завидую, — выпрямился Рафаэль и снова затянулся. — Не пропадайте, я буду за вас переживать. — Он изогнулся в притворном реверансе, а затем развернулся и исчез в темноте.