Из осколков и тайн (гет)

Майский туман, укутавший Нору в первые дни после отъезда Гермионы, постепенно рассеивался. Официальные дела и погребальные церемонии остались позади. Магический мир, судя по заголовкам газет, медленно приходил в себя. Кингсли отложил все официальные торжества и раздачу наград на полгода — Британия была глубоко изранена. Наступила затяжная, звенящая пауза.

Передышка перед началом службы в Аврорате стала для Гарри странным испытанием. Ему больше не нужно было бежать, прятаться или проверять периметр. В первые дни он часами бродил по окрестным холмам у болот, бесцельно пиная жухлую прошлогоднюю траву. Гарри часто ловил себя на том, что его рефлексы продолжают работать сами по себе. Он сканировал взглядом каждую опушку, задерживал внимание на густых зарослях малинника и прислушивался к любому шороху взлетающих птиц. Гарри тщательно проверял границы холмов, но не видел ни малейшего намека на затаившихся авроров. Либо Артур действительно заставил Кингсли убрать ищеек, либо новые шпионы Министерства научились прятаться гораздо лучше прежних.

Рядом почти всегда была Джинни. Они не разговаривали о войне, о Кэрроу или о лесной палатке — их разговор в саду, когда она высказала ему всё, словно снял последнее напряжение. Они просто шли рядом, то и дело соприкасаясь пальцами. Гарри ловил её руку, чувствуя, как тепло ладони возвращает его к реальности. Часами напролёт они обсуждали квиддич, вспоминали старые хогвартские сплетни или молча смотрели, как солнце садится за покосившуюся крышу Норы.

* * *

Через неделю после похорон Фреда дом начал понемногу оживать. Спускаясь утром по старой лестнице, Гарри ещё со ступеней услышал непривычные, живые звуки, доносившиеся снизу. Он осторожно заглянул в приоткрытую кухонную дверь и замер.

Молли была здесь и она не просто механически переставляла чайник, а готовила полноценный обед. Кикимер, ставший её помощником, усердно натирал кастрюли, ворча себе под нос что-то одобрительное.

Гарри хотел тихо уйти обратно наверх, но половица под его ногой предательски скрипнула. Молли вздрогнула, обернулась.

— Хозяин Гарри... — проскрипел из угла Кикимер.

Эльф мгновенно замер и низко склонил голову, едва не коснувшись носом медного таза. Молли грустно усмехнулась. Она протянула руку и аккуратно, едва касаясь, погладила старого эльфа по обожженному уху. Кикимер от такой ласки замер, шумно шмыгнув носом.

— Я хотела поговорить с тобой о нем, Гарри, — Молли повернулась, понизив голос до шепота. — Когда ты только привел его, я так испугалась. У меня сложные воспоминания о площади Гриммо, о Сириусе, о порядках старых чистокровных семей. Я думала, блэковский слуга возненавидит наш дом. Но Мерлин свидетель, Гарри... Кикимер помог мне выстоять.

Гарри слушал, чувствуя, как внутри приятно разливается тепло.

— Я бы просто физически не справилась сейчас со всеми делами, — тихо призналась Молли, утирая слезу краем полотенца. — Кикимер забрал у меня всю тяжелую работу. Но самое главное... позавчера ночью он поднялся к Джорджу. Принес ему какой-то травяной отвар от истощения. Джордж выпил его и впервые проспал восемь часов без кошмаров. Этот эльф лечит моего мальчика, Гарри. Спасибо тебе, что привел его.

Кикимер в углу заглянул Гарри в лицо своими огромными глазами, и в них светилась такая горькая гордость, что Гарри с трудом сглотнул вставший в горле ком. Он подошел, аккуратно опустил руку на худое плечо домовика:

— Ты молодец, Кикимер. Спасибо. Регулус гордился бы тобой.

Домовик с удвоенной силой принялся тереть медь.

* * *

К середине мая это звенящее затишье начало тяготить Гарри. Мысль о грядущем ремонте на площади Гриммо требовала действий, а в карманах его старой куртки не было ни одного сикля. Нужно было идти в банк.

Ситуацию определила утренняя почта. В окно кухни влетела сипуха, сбросив на стол два конверта с фиолетовыми печатями Департамента магического транспорта. Внутри были требования явиться сегодня на экзамен по аппарации в два часа дня.

Гарри бегло пробежал глазами текст и наткнулся на приписку внизу: «Зачисление на оперативную службу кадрового состава Аврората заморожено до момента получения действующей лицензии на аппарацию согласно Уставу Департамента правопорядка от 1872 года».

Гарри поверить не мог своим глазам. Министерство магии лежало в руинах, половина Пожирателей разбежалась по стране, а какой-то архивный клерк в чистых нарукавниках сидел и сверял их дела по параграфам прошлого века. Без этой бумажки Аврорат, подчиняясь регламенту, просто не мог открыть на них зарплатные ведомости.

Гарри поднял глаза от пергамента и посмотрел на друга. Рон замер с открытым ртом, переводя взгляд со своего письма на Гарри, а затем рассмеялся.

— Экзамен по аппарации, значит, — Рон покачал головой, откидываясь на спинку стула. — То есть сам Министр магии примчался к нам, сунул значки и умолял пойти в Аврорат, а теперь они отказываются нас брать, потому что у нас бумажки нет?

Гарри тоже не сдержал смешка.

— Ладно, — Гарри сложил пергамент вдвое и сунул в карман куртки. — Всё равно нужно в Гринготтс. Давай отправимся пораньше, заберем золото, а оттуда сразу зайдем на этот полигон. Закроем все вопросы за один день.

— Отличный план.

Джинни, сидевшая напротив, молча переводила взгляд с одного на другого, а затем твердо отрезала:

— Пойду с вами. Я больше не могу здесь сидеть.

* * *

Гарри шагнул в камин Норы, назвав адрес лондонского трактира. Изумрудное пламя с гулом подхватило, и через секунду, отряхнув сажу с плеч, он вышел на ковер в полутемном зале «Дырявого котла». Рон и Джинни появились следом. Миновав задний двор, Рон открыл кирпичную стену тремя ударами палочки, и они оказались в Косой аллее.

Стоило Гарри шагнуть на брусчатку, как у него перехватило дыхание от резкого контраста. Здесь не было тишины Норы, вовсю бурлила и шумела жизнь.

Магический мир восстанавливался с какой-то лихорадочной скоростью. Лавки, чьи витрины еще неделю назад были наглухо заколочены, теперь сияли свежей краской. Повсюду висели фиолетовые и золотые баннеры с портретами Кингсли Бруствера. Но сильнее всего по нервам били люди. Их были сотни. Волшебники в ярких мантиях, бегающие дети, громкие торговцы.

Они успели сделать всего десять шагов в сторону здания банка, когда это случилось. Пожилая ведьма в островерхой шляпе замерла, уставившись на открытый лоб Гарри. Из её рук на камни с глухим звоном посыпались стеклянные флаконы.

— О Мерлин… это он! Это Гарри Поттер! — пронзительно закричала она.

Улица словно замерла на долю секунды, а затем вся эта людская масса хлынула к ним. Голова мгновенно закружилась от удушающего запаха чужих духов и пота.

Вокруг них мгновенно сомкнулось плотное кольцо. Десятки рук тянулись со всех сторон. Гарри хватали за локти, дергали за полы куртки, совали в лицо мятые пергаменты для автографов. Бледный старик упал перед ним на колени, пытаясь ухватиться за край его джинсов и что-то бессвязно рыдая про спасенного сына.

Какая-то девчонка с писком попыталась обнять Рона. Тот мгновенно побагровел до корней волос и выставил локоть, защищаясь.

Противный, глухой звон в ушах Гарри становился всё громче. Ему было дико, до тошноты неловко. Чужие пальцы рванули воротник, выдрав верхнюю пуговицу. Воздуха не хватало, пространство сжалось. Еще секунда — и Гарри начнет палить заклинаниями во все стороны, лишь бы спастись от этой давки.

— Назад! Расступитесь! Дайте пройти! — Джинни среагировала первой.

В её голосе звенели такие жёсткие, командные нотки, что стоявшие впереди волшебники отшатнулись в стороны. Не церемонясь, она оттолкнула двух министерских чиновников, тянувших руки к Гарри, и мертвой хваткой вцепилась в его запястье. Сухая, теплая ладонь сработала как заземление, разом выдернув его из подступающей паники.

— Рон, держи левый фланг! Живее! — скомандовала она, буквально волоча Гарри за собой сквозь толпу.

Пользуясь своим ростом, Рон нагло попер вперед, закрывая друга широкими плечами от особо настойчивых фанатов. Но людское кольцо только плотнее сжималось вокруг них. Становилось жарко, душно. Какая-то ведьма упрямо тыкала Гарри в лицо пером, едва не попав в глаз.

— А ну назад! Назад, я сказал! — вдруг раздался громкий голос справа.

Бесцеремонно расталкивая чиновников, сквозь толпу пробился Невилл Лонгботтом. В руках он тащил огромный ящик с какими-то прыгающими луковицами. Используя его как таран, Невилл жестко врезался в толпу, расширяя коридор для ребят.

— Невилл? — Рон аж вылупился на него.

— Шевелитесь! — тяжело дыша, рявкнул Невилл и прикрыл их своим ящиком. — Гарри, голову пригни!

С появлением Невилла их клин наконец набрал скорость. Вчетвером, отбиваясь от восторженных криков, они добежали до массивных дверей банка Гринготтс. Гоблины-охранники у входа, чьи лица после их недавнего налета были холодными как лед, неохотно расступились. Тяжелые серебряные створки захлопнулись за их спинами. За массивными дверями яростный гул толпы наконец смолк.

— Мерлиновы кальсоны… — хрипло выдохнул Рон, вытирая пот со лба рукавом куртки. — Чуть живьем не сожрали. Гарри, приятель, если ты решишь купить новые обои, тебе придется Аврорат нанимать.

Невилл хмыкнул. Он осторожно опустил свой прыгающий ящик прямо на мрамор.

— Ты-то как тут оказался? — Рон с подозрением покосился на шевелящиеся внутри стебли.

— Профессор Стебль попросила забрать семена цап-кустов. Редкая штука, — Невилл вытер ладони о подол мантии. — Шёл к каминам и увидел, как вас в кольцо берут.

— Потом поговорим, — отрезал Гарри. Он нервно дернул воротник куртки, выравнивая ткань. — Забираем золото и валим отсюда.

Гарри шагнул к высокой стойке, предъявляя старшему гоблину свой золотой ключ. К нему тут же приставили конвой. Пятеро невысоких гоблинов-охранников в тяжелых доспехах окружили его плотным кольцом. Ребята остались ждать Гарри в холле. На протяжении всего пути к сейфам стражи не сводили с Гарри налитых кровью глаз, а длинные пальцы демонстративно лежали на рукоятях зазубренных секир. Металлический стук их обуви по мраморным плитам отдавался в ушах Гарри при каждом шаге. Гоблины контролировали каждое движение.

Когда он вернулся в прохладный холл, Рон вытащил из кармана часы и нахмурился:

— Слушайте, у нас всего пара часов до этого дурацкого экзамена в Министерстве. Сидеть долго не получится.

— Перевести дух хватит, — Невилл поднял свой ящик с цап-кустами. — Тут неподалеку, в тупике за лавкой старых мантий, есть маленькая кофейня. Хозяйка — старая подруга моей бабушки. Зайдём?

— Через парадный выход мы точно не прорвемся, — засомневалась Джинни, косясь на стеклянные двери, за которыми все еще колыхалась толпа.

— У Гринготтса есть служебный выход для тележек, он ведет в переулок старьевщиков, — Невилл подмигнул им. — Я знаю дорогу.

Перед тем как выйти на улицу, Невилл порылся в сумке и протянул Гарри помятую широкополую шляпу:

— Надень. Шрам прикроет.

Кофейня оказалась крошечной и полутёмной. Стоило Гарри переступить порог и стянуть с головы помятые поля шляпы, как в нос ударил густой запах пережаренных кофейных зёрнах и корицы. Пожилая хозяйка-волшебница, протиравшая стойку полотенцем, при виде его открывшегося лица мгновенно побледнела, а её пальцы судорожно вцепились в ткань.

— Тихо, миссис Кросс, — твердо произнес Невилл, шагая вперед и закрывая Гарри спиной. — Никаких криков. Нам просто нужно посидеть час в тишине. Бабушка передавала вам привет.

Старушка быстро, испуганно закивала и тут же засуетилась, провожая их в самый дальний угол под лестницей. Она сама задвинула плетеную ширму, полностью скрывая их от редких посетителей.

Когда миссис Кросс бесшумно выставила на стол четыре чашки с кофе и тарелку с имбирным печеньем, Невилл наконец откинулся на спинку стула. За плетёными прутьями можно было больше не оглядываться по сторонам.

— Кстати, а Гермиона где? — спросил он, переводя взгляд с Гарри на Рона. — Вы же всегда втроем.

— Еще неделю назад в Австралию улетела, — ответил Рон. Он обхватил ладонями горячую чашку, словно пытался согреться. — Родителей возвращать. Ей там сейчас паршиво.

Невилл понимающе кивнул и не стал лезть в душу. Вместо этого он посмотрел на Гарри:

— Я видел ту статью в «Пророке». Ну, с вашим отчетом для Министерства. Написано сухо, но даже от этих голых фактов жутко становится. Столько месяцев на грани… Вы совершили невозможное, парни. Правда.

— Мы просто делали то, что должны были, Невилл, — Гарри отхлебнул горький кофе и слабо улыбнулся. — В газетах всё пригладили. Но если честно… Глядя на то, что Кэрроу устроили в школе… Нам в лесах было в разы проще, чем тебе здесь. Ты каждый день выходил против них лицом к лицу. Защищал мелких.

Невилл опустил голову, уставившись на сцепленные пальцы, и Гарри заметил, как у него мелко, едва заметно дрогнули плечи.

— Я до сих пор просыпаюсь от криков, — почти беззвучно произнёс Невилл, не поднимая глаз. — Мне постоянно снится, как Колин падает с башни… И Круциатус. Иногда кажется, что в ушах до сих пор этот треск стоит, когда Кэрроу палочку вскидывал. Бабушка уверена, что раз мы победили — значит всё. А у меня… Я просто не понимаю, как возвращаться в Хогвартс. Как ходить на обычные уроки по коридорам, где на твоих глазах убивали? Где тебя самого ломали.

Джинни быстро потянулась через стол, накрыла ладонь Невилла своей и крепко сжала его пальцы.

— Мне тоже страшно, Невилл, — тихо сказала она. Гарри вздрогнул — так странно надломился её голос. — Я улыбаюсь маме, смотрю на этот чертов сундук, но как подумаю, что придется зайти в Большой зал… где лежали тела… Меня просто выворачивает. Боюсь возвращаться. Боюсь, что завалю этот год, потому что не смогу там нормально дышать.

От её дрожащего голоса у Гарри внутри всё сжалось. Он смотрел на Джинни и отчетливо понимал, как жестоко ошибался. Пытался оградить её, защитить от кошмаров, не пускать в новую грязь… А на деле просто оставил одну. Она ведь не просто выживала в замке. Война сломала её точно так же, как и его. У неё был свой собственный, закрытый ад, о котором она молчала дома.

На их соединенные с Невиллом руки Гарри посмотрел спокойно, без тени ревности — только с уважением к их общему прошлому. Они выжили, прикрывая друг другу спины.

Рон резко замер, так и не донеся чашку до губ. Лицо его мгновенно осунулось. Он с глухим стуком опустил кружку на стол, шумно, с каким-то всхлипом выдохнул и резко поднялся.

— Джинни… — как-то потерянно произнес Рон. В два шага он обошел стол, на ходу отодвинул пустую тарелку и просто сгреб сестру в охапку, сильно прижимая к себе. — Прости меня. Я такой кретин… Я все эти дни бегал вокруг Джорджа, выл по Фреду, а тебя… тебя вообще не замечал. Прости, слышишь?

Джинни сначала окаменела от неожиданности, уткнувшись носом в его потрепанную куртку, а затем судорожно выдохнула и крепко обняла брата, пряча лицо у него на груди.

Рон еще несколько секунд крепко держал её за плечи, а потом медленно отпустил. Неловко взъерошил сестре волосы, вернулся на свой стул и поспешно уставился в стол, пряча покрасневшие глаза. Джинни быстро смахнула слезу и сделала большой глоток остывающего кофе.

— Ладно, — Невил прокашлялся, явно пытаясь сменить тему. — А сами вы как? В Хогвартс собираетесь? Макгонагалл говорила, что ждет всех на повторный седьмой курс.

— Нас с Роном там точно не будет, — Гарри хмыкнул, крутя в пальцах пустую чашку. — Кингсли нас сразу в Аврорат забирает. Сказал, что сделает исключение. Возьмет на службу без всяких экзаменов и ЖАБА.

— Ого! — Невилл подался вперед. — Мерлин, парни, это же круто! Бабушка бы, наверное, жизнь отдала, чтобы мне такое место в Министерстве предложили… Но знаете, она после Битвы совсем другая стала. Перестала пилить меня и попрекать отцом. И когда я прямо сказал, что воевать больше не хочу, а хочу остаться в школе и изучать Травологию у Стебль… она просто улыбнулась. Сказала, я вырос, теперь сам должен решать, кем быть. И она гордится мной. Любым моим решением.

— Золотая женщина, — вздохнул Рон. Он полез в карман куртки, вытащил оттуда мятый пергамент с фиолетовой печатью и хлопнул им по столу. — Нам с Гарри велели сегодня явиться на полигон, иначе приказ о зачислении просто аннулируют. Мы, видите ли, без лицензии от Департамента транспорта недостаточно благонадёжны. Чтобы ловить тёмных магов, нам сначала бумажка нужна, представляешь?

Все за столом рассмеялись от абсурдности ситуации.

— Ну, Твикросс вам устроит проверку трех «Н», — Невилл весело покачал головой и взглянул на часы. — Так, мне нужно возвращаться в замок, пока семена цап-кустов не завяли. Но до отъезда в Хогвартс нам обязательно надо встретиться еще раз. Когда Гермиона вернется. И Полумну, конечно, позвать.

— Обязательно встретимся, друг, — Гарри поднялся из-за стола.

Он полез в карман куртки, вытаскивая несколько серебряных сиклей, и положил их на край стола. Однако миссис Кросс, бесшумно появившаяся из-за ширмы, чтобы забрать пустые чашки, мягко, но настойчиво перехватила его запястье.

— Не надо, мистер Поттер, — тихо, со скрытой дрожью в голосе произнесла старушка, качая головой. Она аккуратно сдвинула монеты обратно к Гарри. — Ради Мерлина, не обижайте меня. Для меня это была… огромная честь. Просто спрячьте ваше золото.

Гарри неловко нахмурился, глядя в её старые, повлажневшие глаза, и медленно убрал сикли обратно. Он лишь сдержанно, с глубоким уважением кивнул ей.

Они вышли через служебную дверь кофейни в тихий переулок. Джинни шагнула вперед и обняла Невилла за шею. Рон обхватил его за плечи, хлопнув по спине.

Когда очередь дошла до Гарри, он крепко пожал Невиллу руку, а затем, притянув его к себе для быстрого, крепкого объятия, тихо, так, чтобы стоявшая чуть в стороне Джинни точно ничего не услышала, прошептал ему прямо на ухо:

— Спасибо, что сберег её.

Невилл коротко улыбнулся, подхватил свой прыгающий ящик и зашагал к каминам.

Гарри проводил его взглядом, проверил карманы, приятно тяжелые от золота, и повернулся к другу:

— Ну что, аврор без лицензии. Погнали сдавать экзамен Твикроссу.

* * *

В Атриум они прибыли ровно в без пятнадцати два. Джинни осталась ждать на скамейках у фонтана Магического братства, а Гарри с Роном спустились на подземные ярусы, где располагался экзаменационный полигон Департамента магического транспорта. Это был огромный, стерильно пустой зал с начерченными на каменном полу желтыми кругами.

Экзаменатор — дотошный, сутулый чиновник в поношенной мантии по фамилии Твикросс — даже не поднял глаз от своего длинного свитка, когда они вошли. На его бледном лице застыла унылая мина.

— Поттер, Гарри. Уизли, Рональд, — бесцветным голосом проскрипел он, отмечая имена пером. — Напоминаю правила: три «Н». Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Встаньте в круг номер четыре. То, что вы все эти месяцы аппаратировали без лицензии, Министерство, так и быть, готово вам простить, учитывая… обстоятельства. Но практический тест вы обязаны сдать по форме. Без шума. Без расщепления. С четкой фиксацией корпуса. По моему сигналу — перемещение в двенадцатый круг, вон туда, на противоположной стороне зала. Приготовились.

Рон рядом тихо, со свистом втянул воздух сквозь зубы. Гарри заметил, как его друг непроизвольно потрогал свою левую бровь. Память о неудачной первой попытке на шестом курсе всё ещё была жива.

— Приготовились, — Твикросс поднял серебряный свисток.

Гарри закрыл глаза на долю секунды. Ему стало смешно. Этот зануда требовал от них «намерения» и «настойчивости» на безопасном, защищенном чарами полу. Когда под ногами скользкая глина, а тебе нужно за секунду утянуть за собой двоих раненых друзей в неизвестную точку на карте, ты не думаешь о «четкости фиксации корпуса».

Раздался резкий свист. Рон и Гарри сработали одновременно. Твикросс даже не успел опустить свисток, а они уже стояли точно по центру двенадцатого круга. Прыжок вышел идеальным.

Чиновник замер, его перо зависло над пергаментом. Он медленно перевел взгляд на парней, явно пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, признак расщепления или небрежности, но придраться было не к чему.

— Хм... Четко. Очень четко, — пробурчал Твикросс, размашисто ставя министерскую печать на их бланках. — Лицензии будут высланы совой. Можете быть свободны.

Выйдя в коридор, Рон наконец расплылся в широкой, облегченной улыбке и с силой хлопнул Гарри по плечу:

— Видел его рожу? Он так хотел, чтобы я снова оставил там бровь! Ну всё, теперь мы официальные авроры. Почти.

— Почти, — согласился Гарри, пряча бланк в карман куртки. — Пошли наверх, заберем Джинни.

* * *

Лицензии на аппарацию доставили совы через два дня, а следом за ними пришёл официальный приказ из Аврората: явиться на службу двадцать пятого мая. До конца их передышки оставалось всего ничего.

Атмосферу в Норе окончательно изменил отъезд Чарли. Его отпуск закончился, и ему нужно было возвращаться в Румынию. Молли перенесла эти сборы тяжело. Она снова подолгу сидела у окна, судорожно сжимая в руках шерстяную шаль.

Следом засобирались и старшие. Билл подошел к сидевшим на крыльце парням и сообщил, что они с Флёр тоже хотят поскорее вернуться в свой дом. Им осталось только усилить защитные чары вокруг коттеджа.

— Я могу поехать, помочь с барьерами, — тут же предложил Рон, поднимая голову.

— Да, давай мы втроем быстро всё раскидаем, — поддержал друга Гарри.

— Не надо, Гарри, спасибо, — Билл качнул головой и спокойно улыбнулся. — Народу там и так будет много, Флёр уже вызвала отца. Рона за глаза хватит.

С отъездом братьев Гарри остался в гостиной Норы один. Он сидел у камина, листая «Квиддича сквозь века», когда входная дверь скрипнула.

В комнату вошел Перси. Он замер у дверного косяка, неестественно выпрямив спину. Гарри почувствовал, как по комнате поползло густое, неловкое напряжение.

— Привет, — Перси неловко поправил очки на переносице, переводя взгляд с огня на затрепанную обложку книги. — Мама у себя? Я заскочил проведать её, но… Гарри, можно с тобой поговорить? Пока она не спустилась.

— Да, конечно, — Гарри закрыл книгу.

Перси сел на самый край кресла напротив, уперев локти в колени и уставившись на свои дрожащие пальцы.

— Я хотел… я должен извиниться перед тобой, — хрипло произнес Перси, так и не поднимая головы. — Я был слепым, высокомерным придурком. Когда писал то письмо Рону… когда я говорил, что ты опасен, что ты врешь про Сам-Знаешь-Кого, что Дамблдор сошел с ума… Мерлин, Гарри, я ведь искренне верил в эту министерскую чушь. Так хотел быть важным. Хотел, чтобы отец гордился мной, но в итоге… в итоге просто предал свою семью.

Гарри молча смотрел на огонь в камине. Пятнадцатилетний Гарри, наверное, разозлился бы. Припомнил бы Перси, как тот отсылал обратно рождественский джемпер Молли. Но сейчас он чувствовал только сильную усталость. Министерство умело ломать людей ничуть не хуже темной магии.

— Ты вернулся, Перси, — сказал Гарри. — Бросил эту контору, как только узнал про восстание в Хогвартсе, и сразу пришёл на Битву. Успел сказать Фреду, что уходишь. Это единственное, что сейчас важно. Для твоих родителей — уж точно.

— Фред… — имя брата вырвалось из горла Перси вместе с глухим, коротким всхлипом. Он резко закрыл лицо руками. — Он ведь рассмеялся тогда. Пошутил про моё министерское занудство, а через минуту… Через минуту… Я держал его за плечи, Гарри. Кричал ему, а он уже не слышал. Если бы я не тратил эти годы на амбиции, если бы я просто был рядом…

— Перестань, — Гарри запнулся, чувствуя, как внутри становится неловко. Он понятия не имел, какие слова нужно говорить в такие минуты, но смотреть на раздавленного Перси было невыносимо. — Не смей этого делать. Фред погиб не из-за твоего ухода. Он погиб, защищая свой дом. Если ты сейчас начнешь убивать себя этой виной, ты просто добьешь Молли. Ей нужен живой сын, Перси. Ей нужен ты.

Перси долго всматривался в лицо Гарри.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказал он, поднимаясь с кресла. — И… за те слова на кухне. Про Рона и Гермиону. Для мамы с отцом это было действительно важно.

Перси кивнул, словно ставя точку, повернулся и быстрыми шагами вышел из гостиной, направляясь к лестнице.

* * *

К исходу второй недели Гарри окончательно понял: больше откладывать свой главный долг нельзя. Рано утром, пока Нора еще спала, он аппарировал на окраину сонного магловского городка в Хэмпшире. Там, в уединении, стоял скрытый чарами дом Андромеды Тонкс.

Дом встретил его запахом детской присыпки, сухих трав и какой-то звенящей, сиротской тишины. Андромеда открыла сама. На ней была простая домашняя мантия, волосы кое-как собраны на затылке. Она выглядела изможденной, её аристократические черты лица казались заострившимися, но в глазах горело то самое упрямство, которое отличало всех сестер Блэк.

— Проходи, Гарри, — тихо сказала она, отступая в сторону. — Он только что уснул.

Гарри прошел в небольшую, залитую бледным утренним светом гостиную. В углу стояла резная деревянная колыбель. Он подошел ближе, затаив дыхание, и заглянул внутрь.

Крошечный Тедди лежал на спине. Волосы его сейчас были нежно-каштановыми, а маленькие кулачки утыкались в мягкий матрас. Гарри осторожно опустился на колени перед колыбелью, боясь даже шевельнуться. Одно дело — драться на дуэлях, и совсем другое — находиться рядом с этим хрупким существом.

Андромеда опустилась в кресло напротив, устало уронив руки на подлокотники. Она долго смотрела на Гарри, а затем глухо произнесла:

— Римус очень боялся, Гарри. Всю беременность Доры с ума сходил от мысли, что его проклятие … что мальчик родится оборотнем. Изводил себя за то, что обрек её на такую жизнь. А перед тем как уйти в Хогвартс, он пришел ко мне и сказал: «Если я не вернусь, передай Гарри, что я верю ему больше, чем самому себе. Он защитит моего сына».

У Гарри перехватило дыхание. К горлу подступил горячий, тяжелый ком.

— Я защищу его, Андромеда, — твердо пообещал он, не сводя глаз со спящего крестника. — Я сделаю всё, чтобы ваш дом был в безопасности. Чтобы у Тедди было всё необходимое, и он никогда не чувствовал себя изгоем. Римус Люпин был самым благородным человеком из всех, кого я знал. И его сын будет им гордиться.

Андромеда горько улыбнулась, и по бледной щеке скользнула слеза. Она протянула свою тонкую, холодную руку и мягко сжала ладонь Гарри.

В этот момент Тедди в колыбели зашевелился. Перевернулся на спину, сладко потянулся и открыл глаза. Заметив склонившегося над ним Гарри, малыш внезапно издал забавный, булькающий звук, а его каштановые волосы на глазах вспыхнули ярко-бирюзовым цветом. Секунда — и они сменились растрепанным, иссиня-черным пушком. Точь-в-точь как у самого Гарри.

Гарри аккуратно, чувствуя, как внутри всё замирает от нежности, протянул указательный палец. Тедди мгновенно ухватился за него своими крошечными, теплыми пальцами, крепко сжав.

* * *

Когда на сад Норы опустились сумерки, в кухонное окно негромко постучали. Гарри, сидевший за столом с Роном и Джинни, вздрогнул. Рука сама перехватила палочку. Но за стеклом сидела всего лишь крупная, сильно потрёпанная неясыть. К лапке птицы был привязан плотный пергамент.

— От Гермионы! — хрипло выдохнул Рон. Он в секунду сорвался с места и распахнул раму. Пальцы у него заметно дрожали, пока он отвязывал письмо.

Читали втроём, тесно сбившись под тусклой лампой. От пергамента слабо пахло сыростью и какими-то незнакомыми специями.

«Дорогие Рон и Гарри, я добралась до Сиднея...» — писала Гермиона. Её аккуратные строчки к концу страницы совсем поехали, выдавая жуткую усталость. Она нашла родителей. Они жили под именами Венделла и Моники Уилкинс, лечили зубы в небольшой клинике у самого залива. И были совершенно счастливы. Без неё.

«Я сняла первый слой заклятия, — делилась Гермиона. — Это ужасно, мальчики. Мама плакала три часа подряд. Её сознание сопротивляется, она не понимает, откуда взялись две разные памяти сразу. Папа до сих пор меня не узнает. Смотрит как на чужую, просто как на студентку. Все мои худшие страхи… Колдомедики из местного филиала Святого Мунго говорят, что на восстановление уйдут недели. Если не месяцы. Я должна оставаться здесь. Мне так не хватает вас! Рон, пожалуйста, держись. Помогай маме и Джорджу. Гарри, береги Джинни. Я молюсь за вас перед началом вашей службы».

Рон молча сжал пергамент. Он сразу ушёл к себе на чердак и унёс эту горькую весточку с другого конца света. Гарри остался на кухне один на один с Джинни.

Они вышли на заднее крыльцо, туман над болотами окончательно рассеялся, открыв чистое, усыпанное звёздами небо. Они стояли у деревянных перил, задевая друг друга плечами. Гарри чувствовал, как внутри снова ворочается холодный страх. Завтра — Министерство. Неизвестность.

— Завтра всё начнётся по новой, — тихо сказал он. — Эта форма. Робардс. Полигон. Я понятия не имею, кем вернусь оттуда, Джинни.

Вместо ответа Джинни просто шагнула вперед и обняла его за шею. Гарри сжал её в ответ. Сильно, будто пытался удержать этот короткий мирный миг.

Они чуть отстранились, заглядывая друг другу в глаза. В темноте лицо Джинни казалось совсем бледным, но взгляд оставался упрямым.

— Ты вернёшься собой, Гарри, — прошептала она и слабо улыбнулась. — Потому что теперь я тебя никуда не отпущу.

Она поцеловала его — первая, уверенно и глубоко. Гарри отвечал с бережной силой. Звенящая пустота, которая мучила его все эти дни, наконец-то начала отступать.

Тихие недели в Норе закончились. Но обещание Андромеде, разговор с Перси, известия от Гермионы и этот поцелуй… Всё это будто вернуло Гарри опору под ногами.