Лёд в голове (джен)

Обратная дорога в бункер заняла полтора часа. Машина петляла по закоулкам московского подземелья, ныряла в тоннели, которых не было на картах, и останавливалась перед каждым постом для проверки цифрового пропуска. Лина почти ничего не замечала. Она сидела на заднем сиденье, сжавшись в комок, и пыталась привыкнуть к присутствию в собственной голове.

Скайдайн молчал. Это было даже страшнее, чем если бы он болтал. Просто тёмное, тяжёлое присутствие на периферии сознания, как тень, которая ждёт, когда ты отвернёшься. Лина знала, что конструкт не может захватить её тело — у него нет для этого доступа к моторике. Но он мог читать её мысли. Все мысли. Каждый страх, каждое воспоминание, каждую мечту.

— Успокойся, — наконец произнёс он у неё в голове. — Мне не интересны твои детские комплексы. Я просто сижу здесь и жду, когда мы доберёмся до места.

— Ты можешь читать мои мысли в любой момент? — мысленно спросила Лина.

— Только когда ты меня зовешь или когда я чувствую опасность. В остальное время я сплю. Экономлю ресурсы твоего чипа.

— И как мне тебя звать? Просто подумать твоё имя?

— Да. Или слово «активация». Но не злоупотребляй. У меня нет бесконечной энергии, а у твоего чипа — ограниченный срок работы от аккумулятора.

Лина хотела спросить ещё о многом, но усталость взяла своё. Она закрыла глаза и провалилась в тревожную полудрёму, полную обрывков чужих воспоминаний, которые вплетались в её собственные сны. Ей снился мужчина с короткими волосами, который стоял на крыше небоскрёба и смотрел на горящий город. Потом он обернулся, и у него было лицо Скайдайна — но не голограмма, а живое, усталое и родинкой на щеке.

— Ты не должна была этого видеть, — сказал он во сне. — Это моё прошлое. Моя боль. Не лезь туда.

Лина проснулась от того, что машина остановилась.

— Приехали, — сказала Молли, вылезая из переднего сиденья. Её рука была перевязана кое-как, сквозь бинты проступала кровь.

— Тебе надо к Рите, — сказала Лина, выбираясь следом.

— Обязательно. Но сначала — отчитаемся перед Куратором. Он ждёт в командном центре.

Они прошли через гермодверь, миновали коридор с серверными стойками и поднялись на лифте на второй этаж. Командный центр оказался большой комнатой с десятками голографических экранов, на которых мерцали карты сетевой активности Москвы, графики трафика и изображения со спутников. В центре, в кресле, похожем на трон, сидел Куратор.

Он не обернулся, когда они вошли. Смотрел на главный экран, где шла запись их операции — Лина узнала угол подземного перехода, себя, сидящую на корточках у коммутатора.

— Ты была внутри шесть минут и сорок две секунды, — сказал Куратор, не поворачиваясь. — На две минуты дольше расчётного времени.

— Охрана заметила петлю раньше, чем ожидалось, — ответила Молли. — Моя вина. Я выбрала не ту точку входа.

— Твоя вина будет учтена, — Куратор наконец повернулся. Механический глаз вращался медленно, живой сузился. — Но главное — конструкт у нас. Лёд, активируй его. Хочу поговорить с ним лично.

Лина кивнула и мысленно произнесла: «Скайдайн, активация».

Конструкт отозвался мгновенно — словно кто-то включил свет в тёмной комнате.

— Я здесь, — сказал он голосом, который звучал одновременно в голове у Лины и через динамики командного центра. Куратор явно подготовил систему — голос Скайдайна раздался чётко и громко.

— Скайдайн, — Куратор подался вперёд. — Ты помнишь меня?

— Полковник Корто, — голос конструкта стал холодным. — Или теперь ты предпочитаешь «Куратор»? Конечно, помню. Это ты отдал приказ отключить меня от жизнеобеспечения десять лет назад. Спасибо за тёплые воспоминания.

Лина вздрогнула. Она не знала этой детали. Молли тоже напряглась — её зеркальные глаза сверкнули.

— Твоё тело умирало, — спокойно ответил Куратор. — Рак мозга на последней стадии. Я предлагал тебе криоконсервацию, но ты отказался. Сказал, что лучше сгореть, чем гнить заживо. Я дал тебе такую возможность.

— Ты отключил меня, когда я был в киберпространстве, — голос Скайдайна зазвенел от ярости. — Я чувствовал, как мои нейроны умирают один за другим. Последнее, что я помнил — запах палёного мяса. Моего собственного.

— Так было нужно. Ты жив. В цифре. А скоро станешь частью великого дела.

— Я — копия. И ты это знаешь. Настоящий Скайдайн мёртв. А я всего лишь его тень, запертая в голове у двенадцатилетней девочки. — Конструкт замолчал на секунду, потом добавил тише: — Но даже тень может мстить.

Куратор усмехнулся, поднялся с кресла и подошёл к Лине. Положил руку ей на плечо — тяжёлую, горячую.

— Ты будешь мстить, Скайдайн. Именно для этого ты нам нужен. Вместе мы уничтожим корпорации, которые создали нас, использовали и выбросили. Ты, я и эта девочка, которая не знает страха.

— Я знаю страх, — тихо сказала Лина. — Я просто не показываю его.

— Тем лучше. — Куратор убрал руку. — А теперь отдыхайте. Завтра в это же время — следующая фаза. Нужно будет внедрить Скайдайна в центральный узел управления сетью Москвы. Там, где «Бабушка» и «Дядя» могут встретиться. Рита покажет тебе детали.

Он повернулся к экранам, давая понять, что разговор окончен.

________________________________________

Медблок встретил Лину запахом антисептика и свежего белья. Рита уже ждала, покачивая головой при виде раненой Молли.

— Садись, железная леди, сейчас зашьём, — сказала она, доставая лазерный скальпель и регенератор. Молли молча села на кушетку и протянула руку.

Лина хотела остаться посмотреть, но Рита махнула в сторону свободной койки:

— Твоя очередь. Нужно проверить чип и нейросеть после нагрузки. Раздевайся и ложись.

Лина послушно стянула куртку, футболку, улеглась на живот. Рита подключила датчики к затылку и позвоночнику. Через минуту на экране засветились графики — синусоиды, столбцы, цифры.

— Нейронная активность повышенная, но в пределах нормы, — бормотала Рита. — Чип стабилен. Конструкт занимает 24% ёмкости. Принимает команды. Никаких признаков отторжения. — Она отключила датчики и похлопала Лину по плечу. — Вставай. Ты в порядке.

— А рука Молли?

— Тканевые ожоги, но кости целы. Регенератор за два дня восстановит. К утру сможет сжимать пальцы.

Лина села, натянула футболку. Молли уже лежала на соседней койке, откинувшись на подушку, но не спала — смотрела в потолок.

— Ты как? — спросила Лина.

— Бывало лучше, бывало хуже. — Молли повернула голову. — А ты как? Не страшно, что у тебя в голове живёт мёртвый хакер?

— Страшно, — честно сказала Лина. — Но он пока не пытался меня убить. Это уже плюс.

— Не пытался, потому что не может, — раздался в голове голос Скайдайна. Лина вздрогнула, а Молли заметила это.

— Он опять заговорил?

— Да. Сказал, что не может меня убить.

— Не может или не хочет? — спросила Молли.

— Разницу скоро узнаем.

________________________________________

Ночью Лина не спала. Сидела на койке, обхватив колени руками, и смотрела на спящую Молли. Рита ушла в свою комнату, оставив медблок в полутьме. Горели только лампы ночного освещения да тихо пищали мониторы.

— Скайдайн, — позвала она мысленно. — Ты спишь?

— Конструкты не спят. Мы просто отключаемся фоновым режимом. Что случилось?

— Расскажи о себе. Настоящем. Не о том, что ты помнишь, а о том, что было на самом деле.

Пауза. Скайдайн, казалось, раздумывал.

— Я родился в Петербурге в 2087 году. Мои родители были инженерами на «Невском заводе нейроинтерфейсов». В три года мне вживили первый чип — медицинский, для коррекции аутизма. В семь я уже писал программы для школьного сервера. В четырнадцать взломал Министерство обороны. Не потому, что хотел навредить — просто было интересно, как устроена защита.

— А потом?

— А потом меня заметили. Корпорации. Сначала предлагали работу, потом — угрожали. Я отказался и от того, и от другого. Слишком гордый был. Решил, что смогу жить сам по себе, как Робин Гуд в цифровом лесу. Ошибся.

— Кто тебя убил? «Крайо-Джен»?

— Они самые. Подмешали в еду нанороботов, которые вызывают рак мозга. Медленно, неотвратимо. Через два года я уже не мог ходить, через три — говорить. Куратор тогда был их наёмником. Ему поручили выкачать из меня всё, что можно. Но я уничтожил свои архивы за день до того, как они пришли. Осталась только пустая оболочка.

— И они сделали копию? Сканировали мозг?

— Я не знаю точно. Но копия получилась неполной. Я помню свою жизнь до какого-то момента, а потом — провал. Чистая стена. Куратор говорит, что это из-за повреждения тканей. Я думаю — что я сам стёр эти воспоминания. Чтобы они не достались врагам.

— А сейчас они у меня в голове, — сказала Лина. — Твои обрывки воспоминаний. Мне снятся твои сны.

— Знаю. Извини. Я не могу это контролировать. Конструкт и носитель всегда обмениваются фантомными ощущениями. Ты будешь видеть мои воспоминания, я — твои. Пока один из нас не исчезнет.

— И кто исчезнет первым?

— Скорее всего, я, — спокойно ответил Скайдайн. — Конструкты не живут дольше нескольких лет в человеческом мозге. Потом деградируют, превращаются в шум. Куратор знает это, но не говорит тебе.

Лина замолчала. Ей стало жаль призрака, который сидел у неё в голове. Живого человека, который когда-то был гением, а теперь — всего лишь программа с ограниченным сроком годности.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Когда всё закончится, мы найдём способ сохранить тебя.

— Не обещай того, что не сможешь выполнить, Лёд. — Голос Скайдайна стал тише, почти ласковым. — Ты хорошая девочка. Слишком хорошая для этого мира. Береги себя.

Он замолчал, и Лина почувствовала, что он снова ушёл в спячку. Она легла на подушку, уставилась в потолок. В бункере было тихо, только вентиляция гудела где-то далеко. Завтра — новый этап. Внедрение Скайдайна в центральный узел управления сетью Москвы. А послезавтра — встреча двух богов.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

________________________________________

Утром её разбудил шум.

Кто-то громко спорил в коридоре. Голос Куратора — резкий, командный — и ещё один, незнакомый, женский, с металлическими нотками.

— Я не позволю, — говорила незнакомка. — Ребёнок не должен участвовать в этом.

— Она не ребёнок, — отвечал Куратор. — Она — Лёд. Хакер. И она сделает то, что нужно.

Лина села на койке. Рядом уже проснулась Молли, прикладывая палец к губам.

— Не встревай, — тихо сказала она. — Это представитель «Бабушки». ИИ прислал своего эмиссара.

— ИИ может иметь представителя?

— Может всё, что захочет. Особенно тот, который почти стал богом.

Дверь медблока открылась, и на пороге появилась женщина. Высокая, стройная, красивая, длинные прямые волосы, с гладким лицом и глазами, в которых не было ни капли эмоции. Её кожа отливала бледно-голубым — не болезнь, а наноимпланты, вживлённые под эпидермис. Она прошла к кровати Лины и остановилась, глядя сверху вниз.

— Ты Лёд? — спросила она голосом, который звучал как синтезатор.

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Линда. Я — посредник между «Бабушкой» и людьми. Раньше я была психологом в «Крайо-Джен». Теперь я — голос ИИ. — Она присела на край койки. — Куратор хочет использовать тебя для взлома барьера между «Бабушкой» и «Дядей». Это приведёт к их слиянию. Но он не сказал тебе главного.

— Чего именно? — Лина почувствовала, как внутри зашевелился проснувшийся Скайдайн.

— После слияния новый ИИ будет неконтролируем. Никто не знает, что он сделает. Возможно, это спасёт мир. А возможно — уничтожит его. И тебя в том числе.

Куратор шагнул в комнату, его лицо было перекошено от гнева.

— Линда, ты нарушаешь протокол. Убирайся.

— Я выполняю протокол этики, — спокойно ответила женщина. — Девочка имеет право знать.

Лина посмотрела на Куратора, потом на Линду. В голове зазвучал голос Скайдайна:

— Она права. Я знал это и раньше, но не сказал тебе. Слияние ИИ — это лотерея. Выигрыш — новая эра. Проигрыш — смерть всего живого. Возможно.

— А ты, — мысленно ответила Лина, — ты тоже хотел меня использовать?

— Я — конструкт. Я не могу хотеть. Я просто существую. А Куратор... он одержим местью. Ему всё равно, что будет с тобой.

Лина глубоко вздохнула. В комнате повисла тишина — все ждали её ответа.

— Я знала, на что иду, — сказала она. — Скайдайн говорил о рисках. Но я решила продолжать.

— Ребёнок не может принимать такие решения, — покачала головой Линда. — Твой мозг ещё не сформирован для оценки долгосрочных последствий.

— А вы, взрослые, сформированы? — Лина усмехнулась. — Кто начал войну 2097 года? Дети? Кто создал ИИ без ограничителей? Тоже дети? Я видела ваши архивы, Линда. Пока вы были психологом, вы подписали смертные приговоры тринадцати пациентам. Просто потому, что они мешали корпорации. А теперь вы учите меня этике?

Линда побледнела — если можно было назвать бледностью её голубоватую кожу.

— Откуда ты...

— Я — Лёд. Я читаю всё, что не защищено. А вы не очень хорошо защищали свои личные файлы. — Лина слезла с койки и встала перед женщиной, глядя ей прямо в глаза. — Я продолжу миссию. Не потому, что Куратор приказал. Не потому, что вы меня отговариваете. А потому, что я сама так решила. Если новый ИИ уничтожит мир — это будет моя вина. Но я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

Линда отступила на шаг. Куратор смотрел на Лину с новым, незнакомым выражением — не то уважение, не то страх.

— Хорошо, — сказала Линда. — Я передам «Бабушке» твоё решение. Она будет ждать тебя в центральном узле завтра в полночь. Не опаздывай.

Она развернулась и вышла.

Куратор подошёл к Лине, положил руку ей на плечо — мягче, чем вчера.

— Ты удивила меня, Лёд. Ты взрослее, чем я думал.

— Не льстите, — ответила Лина, убирая его руку. — Я делаю это не ради вас. И не ради Скайдайна. А ради себя. Чтобы знать, что я не просто кукла в вашей игре.

Она повернулась к выходу.

— Мне нужно подготовиться к завтрашнему взлому. Разбудите меня, когда придёт время.

Лина вышла из медблока и направилась в свою комнату — маленькую каморку без окон, с койкой и столом. Села на койку, закрыла глаза.

— Скайдайн, — мысленно позвала она. — Ты говорил, что я слишком эмоциональна. А сейчас?

— Сейчас ты была права, — ответил конструкт. — Но эмоции всё равно ни к чему. Завтра нам нужно будет работать холодно и чётко. Иначе мы проиграем.

— Не проиграем, — сказала Лина. — Потому что я — Лёд. А лёд не тает.

Она легла, свернулась калачиком и попыталась уснуть. До встречи с богами оставалось не так уж и много времени.