Ада Перевел (гет)

Париж, убежище Гриндевальда — Лондон — Париж, декабрь 1927 года

Тот факт, что она вернулась, ещё ничего не значил.

Ада повторяла это себе каждое утро, просыпаясь в его постели. И каждый вечер, когда Гриндевальд приносил ей завтрак (кофе — чёрный, с корицей, круассаны — горячие, слоёные), она чувствовала, как ледяная стена вокруг неё тает ещё на дюйм.

Она не была его любовницей. Не была союзницей. Не была пленницей. Она была... чем-то, для чего в её словаре не существовало названия. Тенью, которая иногда оставалась на свету.

Гриндевальд, к его чести, не давил. Не требовал клятв, не пытался втянуть её в свои планы (хотя иногда, украдкой, она всё равно заглядывала в его документы и мысленно их правила). Он просто был рядом. И этого — пока — было достаточно.

Но враги не спали.

Ни её, ни его.

--

I

Слухи о новой женщине Гриндевальда расползлись по магической Европе быстрее чумы.

«Последняя Певерел», — шептались в лондонских пабах. «Та самая, что убила одиннадцать наёмников за семь секунд. Говорят, она ещё темнее самого Геллерта». — «А говорят, они любовники. Видели, как она выходила из его пентхауса на рассвете. Волосы до пят, платье в оборках. Смотрит так, что кровь стынет».

Ада не обращала внимания. Сплетни были пулями, которые отскакивали от её мантии. Но однажды вечером, когда она сидела в «Трёх мётлах» с Виндой, к ней подошёл незнакомец.

Молодой, рыжий, веснушчатый. Слишком нервный для шпиона, слишком напуганный для убийцы.

— Вы Ада Певерел? — спросил он, заикаясь.

— Смотря кто спрашивает, — ответила она, не поднимая глаз от бокала.

— Меня послал профессор Дамблдор. Он хочет с вами встретиться. — Парень протянул дрожащую руку. В ладони лежал лимонный леденец. — Скажите, что это... что это от Альбуса.

Винда поперхнулась огневиски.

Ада подняла взгляд. Леденец впитал магию — слабую, едва уловимую, но не злую. Она умела отличать злые чары. Дамблдор не враг. Пока.

— Где и когда? — спросила она, забирая леденец.

— Завтра. Полночь. Лондонский мост. Тот самый, где вы... где вы убили тех людей. — Парень побледнел и, не дожидаясь ответа, выбежал из паба.

Винда проводила его взглядом и повернулась к Аде:

— Ты не пойдёшь. Это ловушка.

— Возможно. — Ада спрятала леденец в карман мантии. — Но если Дамблдор действительно хочет поговорить... мне есть что ему сказать.

— Например?

— Например, что его бывший любовник спит на моей стороне кровати. — Усмехнулась. — Шучу. Хотя это правда.

Винда покачала головой.

— Ты сумасшедшая.

— Я последняя Певерел. Это одно и то же.

--

II

В полночь Лондонский мост был пуст.

Туман стелился по Темзе, липкий и холодный. Фонари горели тусклым масляным светом, и в этом свете, у перил, стоял мужчина в длинном тёмно-синем пальто. Рыжие волосы, короткая бородка, очки — не такие, как у Ады, простые. Альбус Дамблдор выглядел так, будто сошёл со старой фотографии: усталый, но живой.

— Мисс Певерел, — сказал он, не оборачиваясь. Она приближалась бесшумно, но он знал. — Спасибо, что пришли.

— Я пришла не ради вас, профессор. Мне стало интересно.

Он повернулся. Глаза за стёклами очков были светлыми, почти прозрачными — и такими же глубокими, как её собственные. Ада почувствовала, что смотрит в бездну, которая узнаёт бездну.

— Я знаю, кто вы, — сказал Дамблдор. — Последняя Певерел. Хранительница Даров. И женщина, которая спит с Геллертом Гриндевальдом.

— Вы сказали это так, будто осуждаете.

— Я не осуждаю. Я предупреждаю.

— О чём?

Он шагнул ближе. Теперь между ними было не больше трёх футов.

— Геллерт использует людей. Он не умеет любить — только обладать. Вы для него — артефакт. Ключ к могиле Кадма, к Камню воскрешения. Он не видит в вас женщину. Он видит оружие.

Ада не дрогнула.

— А вы, профессор? Вы видите во мне женщину?

— Я вижу в вас того, кто ещё может выбрать правильную сторону.

— И ваша сторона — правильная? — Она усмехнулась. — Вы, который прячетесь в Хогвартсе, пока Гриндевальд сжигает Европу? Вы, который связан клятвой крови и не можете поднять на него руку? Вы, который посылает других на смерть — Ньюта Саламандера, бедного мальчика, который просто любит зверей?

Дамблдор побледнел.

— Вы знаете о клятве.

— Я знаю о вас многое. Вы и Геллерт были любовниками в юности. Вы поклялись не воевать друг с другом — и теперь вы парализованы. А он свободен. — Ада достала из кармана лимонный леденец, покрутила в пальцах. — Вы дали мне это, чтобы я вам поверила? Чтобы я поняла, что вы добрый и безобидный?

— Чтобы вы поняли, что я не враг.

— Вы не враг, профессор. Но и не друг. Вы — человек, который боится своего прошлого. А я — та, кто в этом прошлом не участвовала. — Она положила леденец обратно. — Зачем я вам?

Дамблдор молчал долго. Туман полз по мосту, обволакивая их фигуры. Наконец он произнёс:

— Я хочу, чтобы вы присмотрели за Ньютом Саламандером.

Ада удивилась. Она ожидала чего угодно — просьбы убить Гриндевальда, предложения союза, даже угроз. Но этого — нет.

— Зачем вам, чтобы я смотрела за зоологом?

— Потому что Геллерт ищет Криденса Бэрбоуна. Обскуриала, который может уничтожить меня. Ньют тоже его ищет — чтобы спасти. — Дамблдор снял очки, протёр их краем пальто. — Их пути пересекутся. А вы можете быть там, где я не могу.

— Вы хотите, чтобы я стала вашим шпионом? — Ада фыркнула. — В вашей постели, профессор, не так уютно, как в постели Гриндевальда.

Дамблдор не смутился.

— Я не предлагаю вам шпионаж. Я предлагаю вам... просто наблюдать. Быть рядом, когда всё пойдёт не так.

— И что я получу взамен?

— Мою благодарность. И информацию, которая вам пригодится. Например, о том, что ваш род Певерелов был проклят не Смертью, а живыми людьми. Я знаю, кто это сделал.

Ада замерла.

Это было ударом ниже пояса. Тайна её семьи, которую она искала годами. И Дамблдор, старый лис, припрятал её как козырь.

— Вы шантажируете меня.

— Я предлагаю сделку, — мягко поправил Дамблдор. — Вы поможете мне спасти Криденса — и я расскажу вам правду о ваших предках.

— А если я откажусь?

— Тогда вы никогда не узнаете, почему Певерелы вымерли. И почему вы — последняя. — Он сунул руки в карманы. — Подумайте, мисс Певерел. Времени у вас мало. Гриндевальд уже знает, где Криденс. Ньют выезжает в Париж послезавтра.

Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в тумане. Ада осталась стоять, сжимая в кулаке леденец.

— Лис, — прошептала она. — Хитрый старый лис.

--

III

— Дамблдор — мой враг, — сказал Гриндевальд, когда Ада вернулась в пентхаус. Он стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на ночной Париж. — Ты знаешь это.

— Я знаю, что ты связан с ним клятвой. И что ты ищешь Криденса, чтобы убить Дамблдора чужими руками.

Он медленно повернулся. Глаза горели — не гневом, чем-то более холодным.

— Тебе рассказал это Дамблдор?

— Я прочитала в твоих бумагах, пока ты спал.

Гриндевальд усмехнулся.

— Ты бессовестная.

— Я практичная. — Ада скинула мантию, бросила на диван. — Дамблдор предложил мне сделку. Наблюдать за Ньютом Саламандером в обмен на тайну моего рода.

— И ты согласилась?

— Я сказала, что подумаю.

Гриндевальд подошёл к ней. Взял за подбородок, заставил смотреть в глаза.

— Ты не должна ему верить. Он манипулятор.

— Как и ты, — парировала Ада. — Вы оба пытаетесь меня использовать. И только я решаю, чьи интересы мне ближе.

— А чьи тебе ближе? — спросил он, и в голосе впервые прозвучало что-то уязвимое.

Ада посмотрела на него долгим взглядом.

— Пока — ничьи. Но Дамблдор предложил мне правду. А ты предложил мне только себя.

— Разве этого мало?

— Не знаю, — честно сказала она. — Посмотрим.

--

IV

Она встретила Ньюта Саламандера на парижском вокзале.

Не случайно — она выследила его. Молодой человек с рыжими волосами и вечно испуганными глазами тащил за собой потрёпанный чемодан, в котором, она знала, жила половина магической фауны Европы.

— Мистер Саламандер, — окликнула она, выходя из тени.

Ньют вздрогнул. Его рука потянулась к палочке, но он не вынул её.

— Кто вы?

— Ада Певерел.

Он побледнел. Даже зоолог, который проводил жизнь среди зверей, слышал это имя.

— Та самая Певерел? Которая убила...

— Одиннадцать наёмников на мосту, да. — Она усмехнулась. — Не бойтесь, мистер Саламандер. Я не ем магов. Только тех, кто на меня нападает.

— И что вам нужно от меня?

— Дамблдор попросил меня присмотреть за вами.

Ньют выдохнул. Напряжение немного спало.

— Значит, вы на нашей стороне.

— Я ни на чьей стороне. Я просто... наблюдаю. — Ада поправила очки. — Гриндевальд ищет Криденса. Вы ищете Криденса. Я буду там, где вы встретитесь.

— Чтобы убить его?

— Чтобы увидеть, кто из вас умрёт первым. — Она развернулась и пошла прочь, но на полпути обернулась: — Берегите свой чемодан, мистер Саламандер. Там слишком много драгоценных жизней. Не хватало ещё, чтобы вы погубили их из-за войны старых дураков.

Ньют смотрел ей вслед, сжимая ручку чемодана.

Она исчезла в толпе, оставив после себя запах полыни и старой кожи.

--

V

Криденс Бэрбоун сидел в подвале заброшенного дома на Монмартре и смотрел в стену.

Ада нашла его раньше, чем Гриндевальд, — случайно, выслеживая наёмников Нотта. Обскуриал оказался мальчишкой лет восемнадцати, с измученными глазами и дырой в душе размером с чёрную дыру.

Она не стала приближаться. Не стала говорить. Просто села на крыше напротив и стала наблюдать.

Гриндевальд хотел использовать его как оружие. Дамблдор — как инструмент примирения. Ньют — как существо, которое нужно спасти. А она просто смотрела на мальчика, который хотел только одного: знать, кто он.

— Кто вы? — спросил Криденс, заметив её на крыше.

— Тень, — ответила Ада. — Не обращай внимания.

— Вы следите за мной.

— За всеми, кто интересен. А ты интересен всем. — Она спустилась с крыши одним плавным движением, приземлилась в трёх футах от него. — Меня зовут Ада. Я последняя из рода Певерел.

— Я слышал это имя. — Криденс сжался. — Вы пришли убить меня?

— Если бы я хотела тебя убить, ты был бы уже мёртв. — Она села на корточки, чтобы смотреть ему в глаза. — Я пришла сказать тебе: Гриндевальд врёт. Ты не можешь убить Дамблдора. Дамблдор не враг тебе. Твой враг — тот, кто бросил тебя в детстве. И его уже нет в живых.

Криденс вздрогнул.

— Откуда вы знаете?

— Я умею читать ауры. Твоя — цвета разбитого стекла. Тебя предали, бросили, использовали. Но ты не должен позволить Гриндевальду сделать из тебя оружие. Оружие всегда ломается об первого же врага.

Она встала, отряхнула брюки.

— Помни мои слова, Криденс Бэрбоун. Когда придёт время выбирать — выбирай себя. Не Гриндевальда. Не Дамблдора. Себя.

И исчезла, оставив мальчика в растерянности.

--

VI

Узнав, что Ада говорила с Криденсом, Гриндевальд пришёл в ярость.

Не кричал — хуже. Он замолчал. Холодно, страшно, как перед дуэлью.

— Ты перешла черту, — сказал он, когда они остались вдвоём. — Криденс — мой. Я нашёл его.

— Ты нашёл его, чтобы убить Дамблдора. — Ада не отвела взгляд. — Я не позволю.

— Это не тебе решать.

— Я последняя Певерел. Я решаю, кому жить, а кому умирать.

Гриндевальд схватил её за руку — сильно, почти больно.

— Ты моя, Ада. И ты будешь делать то, что я скажу.

Она вырвалась. И ударила.

Не заклинанием — ладонью по щеке. Звонко, хлёстко.

— Я не твоя, Геллерт. Я не была ничьей. И никогда не буду. — Глаза горели ледяным огнём. — Ты забыл, кто я. Напомнить?

Он смотрел на неё. На красный след на своей щеке. На её дрожащие пальцы. И вдруг... улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Не надо. Я помню. Ты — единственная, кто не боится меня. И это... это то, за что я тебя и люблю.

— Ты не любишь. Ты обладаешь.

— Возможно. — Он коснулся её щеки — мягко, почти ласково. — Но разве это не одно и то же?

Ада отстранилась.

— Я не играю в твои игры, Гриндевальд. Если ты тронешь Криденса — я уйду. Навсегда.

— Ты не уйдёшь. Ты уже пробовала.

— В этот раз — уйду. И не вернусь.

Они смотрели друг на друга — хищник и хищница, два зверя в одной клетке. И никто не хотел уступать.

— Хорошо, — сказал Гриндевальд первым. — Криденс останется жив. Но только если ты останешься.

— Я и так здесь. Пока.

— Этого достаточно.

Он ушёл, закрыв за собой дверь. Ада осталась стоять посреди комнаты, сжимая кулаки.

Внутри неё билось сразу два чувства — ненависть и нежность. И она не знала, которое из них победит.

--

VII

В ту ночь она долго не спала.

Гриндевальд уснул рядом — тихо, ровно. Во сне он выглядел почти беззащитным. Ада смотрела на его лицо, освещённое луной, и думала:

«За что я его ненавижу? За то, что он — это он. За то, что он пытается меня контролировать. За то, что он — убийца, тиран, манипулятор».

«За что я его... не ненавижу? За то, что он запоминает, как я пью кофе. За то, что он спас меня от Дракула. За то, что он смотрит на меня так, будто я — единственная, кто имеет значение».

Она не знала ответа.

Но, ложась рядом, она положила голову ему на плечо — и он во сне притянул её ближе.

Иногда ненависть и любовь — это одно и то же.