Гермиона: цепь для Девяти (джен)

1.

Полумрак жилого помещения генерала Грейнджер в самом глубоком секторе бункера «Омега» нарушался лишь мерным, тихим писком медицинских мониторов. На тумбочке у изголовья кровати ровными рядами стояли пустые флаконы из-под кроветворного зелья, экстракта бадьяна и сложнейших ментальных стабилизаторов, разработанных в лабораториях Отдела тайн.

Процедура перепрошивки оставшихся пяти колец Назгулов едва не стоила Гермионе рассудка. Хотя её разум уже частично адаптировался к чужеродной магии Мордора после первых четырех артефактов, ментальный штурм ядра Короля-Чародея Ангмара потребовал от неё колоссального, запредельного напряжения сил. В тот момент, когда последняя фиолетовая руна её воли выжгла защитные контуры на кольце Первого Всадника, сознание Гермионы просто отключилось от перегрузки.

Два дня она пролежала в постели, балансируя на грани глубокой магической комы. Медики бункера, сменяя друг друга каждые четыре часа, непрерывно поили её восстанавливающими эликсирами. Рон и Джинни практически не выходили из комнаты, с тревогой вглядываясь в осунувшееся, бледное лицо подруги. На входе в жилые апартаменты командующего монолитной стеной встал Люциус Малфой, который своим ледяным, непреклонным тоном отдал жесткий приказ всей базе: «Генерала Грейнджер не тревожить. Любого, кто попытается войти к ней с докладом, если это не крушение фронта или ЧП планетарного масштаба, я лично отдам под трибунал».

На исходе вторых суток Гермиона наконец открыла глаза. Слабость в теле была чудовищной, но взгляд карих глаз снова обрел прежнюю, математически точную остроту. Главное было сделано. Эксперимент завершился абсолютным триумфом: теперь её разуму беспрекословно подчинялись все девять Колец Всадников. Единая синяя сеть контроля опутала Девятерых, превратив их в идеальное оружие бункера.

Едва встав на ноги, Гермиона, проигнорировав протесты Рона, направилась в Спецлабораторию №4, где должно было начаться детальное исследование главного трофея — Единого Кольца. Здесь меры предосторожности были возведены в абсолют, исключая малейшую вероятность ментального заражения персонала.

Лаборатория была полностью изолирована от внешнего мира толстыми свинцовыми плитами и руническими барьерами Когтеврана. Исследование велось строго бесконтактным методом. Операторы-аналитики сидели в соседнем бункерном крыле перед матовыми экранами мониторов. Они не видели само Кольцо вживую — оптические камеры были отключены, чтобы визуальный образ артефакта не мог воздействовать на подсознание через зрительный нерв. Вместо этого мощные суперкомпьютеры маглов обрабатывали данные со спектрометров и магических датчиков, выводя на дисплеи лишь сухую графику, схематические изображения и вращающиеся трехмерные модели энергетических полей предмета.

Всю черновую, физическую работу, которую технически невозможно было доверить автоматике, выполнял расходный материал. Долохов лично доставил в шлюз лаборатории пленного орка. Гермиона, находясь за бронированным стеклом, наложила на него мощное, непреклонное заклятие Империус. Послушная тварь своими когтистыми лапами переносила тяжелый свинцовый бокс из сейфа на исследовательский стол, открывала затворы, вытаскивала золотой ободок под манипуляторы и убирала его назад по окончании тестов. Как только сессия завершалась, Гермиона через динамики связи отдавала короткую команду, и дежурный маг накладывал на орка глубокое заклятие Забвения — Обливиэйт, полностью выжигая из его памяти последние часы жизни.

Однако после очередного цикла исследований, когда Гермиона уже ушла в свой кабинет анализировать полученные 3D-модели, в казематах нижнего яруса произошло кое-что другое.

Антонин Долохов, тяжело стуча тяжелыми армейскими берцами, вел по сырому бетонному коридору того самого орка-лаборанта. Тварь шла шатаясь, её сознание после двойного воздействия Империуса и Обливиэйта было превращено в мутную, едва соображающую кашу. Долохов довел его до массивной железной двери камеры №12 и повернул тяжелый засов.

Внутри камеры, в тусклом свете желтой лампы, сидели четверо других орков. Они были огромными, свирепого вида урукхаями из элитной гвардии Барад-Дура, взятыми в плен во время прошлых стычек. Но, на удивление, выглядели эти узники весьма упитанно, их морды лоснились от жира, и вся четверка излучала противоестественное для пленных довольство жизнью.

Долохов обменялся с сидящими в камере уродцами коротким, понимающим взглядом. Затем он спокойно наклонился и поставил на грязный бетонный пол у входа большую, оплетенную лозой бутыль крепчайшего огненного виски. После этого он грубым ударом ладони в спину втолкнул плохо соображающего орка-лаборанта внутрь помещения.

Тяжелая железная дверь с глухим грохотом захлопнулась, засов встал на место. Как только шаги Долохова начали удаляться, четыре сытых орка с диким, плотоядным урчанием одновременно накинулись на своего дезориентированного собрата. Спустя секунду по коридору разнесся хруст ломаемых костей и предсмертный хрип — вожак стаи точным, яростным укусом перегрыз несчастному горло. Довольно рыча и прикладываясь по очереди к бутыли с алкоголем, орки приступили к своему привычному, жуткому пиршеству.

Корбан Яксли, шедший рядом с Долоховым к лифтовому холлу, брезгливо поморщился, слушая доносящиеся из-за двери звуки чавканья и довольного орочьего хрюканья. Он покосился на напарника и негромко спросил:

— Антонин, ты с огнем играешь. А если Грейнджер узнает, куда деваются использованные орки из её лаборатории?

Долохов остановился у лифта, достал сигарету и чиркнул магловской зажигалкой. Густой табачный дым поплыл под потолком бункера. Он усмехнулся и посмотрел на Яксли:

— Брось, Корбан. Она девчонка умная. Она никогда не задает лишних вопросов, пока её полностью устраивает итоговый результат исследований. К тому же, формально я не нарушаю ни одного пункта протокола безопасности. Я этого орка пальцем не тронул, крови его не пролил. А то, что эти твари делают друг с другом в закрытом периметре под воздействием своей природы — это абсолютно не наше дело. Лучше всего хранят тайну мертвецы, а пленных орков у нас достаточно.

Двери лифта с тихим шипением открылись, и пожиратели смерти шагнули внутрь, оставляя казематы с урчащими монстрами позади. Проект «Омега» продолжал работать с безупречной, эффективностью.

2.

Тяжелые бронированные двери зала совещаний бункера «Омега» отсекали гул вентиляционных шахт, но внутри воздух казался не менее плотным. За длинным столом из вороненой стали царила мрачная, выжидательная атмосфера.

Генерал Стрэттон, чей парадный китель казался серым от въевшейся пыли, нервно постукивал костяшками пальцев по подлокотнику кресла. Рядом с ним сенатор Миллер хмуро листал тактические сводки на планшете. Люциус Малфой, как всегда безупречный, плавно поглаживал серебряный набалдашник своей трости.

Гермиона Грейнджер поднялась со своего места во главе стола. На руке, державшей палочку, сросшуюся рунической вязью с мордорским жезлом, туго натянулась кожаная перчатка.

— Мы наконец узнали, как началась эта война, — её голос, лишенный эмоций, прозвучал подобно выстрелу. Она перевела холодный взгляд карих глаз на крошечную фигуру профессора, почти утонувшую в массивном кожаном кресле. — Слово Флитвику.

Декан Когтеврана кашлянул, поправляя съехавшие на кончик носа очки, и вывел на центральный проектор сложнейшую колеблющуюся диаграмму магических частот. Лицо старого профессора было предельно серьезным.

— Портал между нашими мирами открыл не Саурон, — пискнул Флитвик, но в тишине бункера его слова прозвучали пугающе отчетливо. — Мы не уверены на сто процентов, но, по-видимому, во время битвы за Хогвартс в этой географической точке наступила такая высокая концентрация темной магии — одновременное крушение защитных чар, проклятия, смерть сотен магов, — что она вступила в резонанс с темной магией самого Саурона на той стороне и буквально пробила барьер между нашими мирами. Ткань пространства не выдержала.

Сенатор Миллер резко поднял голову, его палец замер над экраном планшета.

— И каков наш следующий шаг? Мы можем его закрыть? — в голосе политика проступила сухая, практическая жесткость.

Флитвик тяжело вздохнул и покачал головой, его плечи опустились.

— Увы, нет. Разрыв окончательный, сенатор. Это как разбившееся стекло — трещина уже пошла по всей структуре реальности. Мы можем попытаться поставить искусственные магические барьеры, но любое сильное магическое воздействие с той стороны их легко пробьет. К тому же, поддержание барьера таких масштабов требует колоссальной, непрерывной концентрации. У нас просто нет такого ресурса.

Гермиона сделала шаг вперед, фиолетовый отсвет жезла Мордора скользнул по её лицу, ожесточая и без того резкие черты.

— Саурон не открывал портал, это правда. Но он мгновенно воспользовался открывшейся возможностью, — жестко отчеканила она. — Это я узнала из памяти Короля-Чародея после того, как перепрошила его кольцо и взломала ментальные щиты. Владыка Мордора увидел мир с развитым производством, колоссальной промышленностью, но абсолютно лишенный сильных магических стражей, какие есть в его собственной реальности. В его понимании маглы были лишь пищей и рабами, а горстка выживших британских магов — незначительной помехой. Он счел нас легкой добычей.

Гермиона сделала паузу, и на её губах появилась едва заметная, торжествующая улыбка — улыбка ученого, чья безумная гипотеза подтвердилась на практике.

— Но Саурон совершил роковую ошибку. Он не учел того, что технология и магия могут не просто существовать независимо друг от друга. Соединившись в руках техно-магического Альянса, они создали нечто принципиально новое. Оружие, способное не только противостоять его первобытной мощи, но и переподчинять его самых могущественных, казалось бы, вечных слуг.

Люциус Малфой слегка подался вперед, в его глазах вспыхнул острый, хищный интерес.

— И всё же, генерал, — вкрадчиво произнес Люциус, плавно ведя ладонью по трости, — оставив в стороне лирику... Как вам удалось так легко подчинить назгулов? Девять величайших ужасов Средиземья склонились перед девчонкой с палочкой?

Гермиона повернулась к нему, её взгляд оставался неподвижным.

— Всё дело в фундаментальных различиях наших магических систем, Люциус. В мире Саурона попросту нет заклятия Империус. Их магия строится на подчинении через страх, артефакты и клятвы, но концепции прямого, хирургического захвата контроля над чужим разумом там никогда не существовало. Саурон не мог создать защиту от того, чего он не знает и не способен вообразить. Назгулы уже тысячелетия не имели собственной воли. Они — пустые оболочки, которые только служили, идеальные исполнители. Именно поэтому они оказались фатально уязвимы к Империусу. В их сознании не было воли, способной сопротивляться.

Гермиона коснулась пальцами серебряной проволоки на своем модифицированном оружии.

— Всё, что нам нужно было — это найти правильный канал, резонирующую частоту, чтобы передать Империус напрямую в их разум. Ведь у них нет тел. И этим каналом стали жезлы Мордора. Ключ к их рунической структуре я получила, когда Волан-де-Морт в свое время вырвал его у того самого харадримского пленника... Которого вы, Люциус, так своевременно посоветовали мне отправить к нему на допрос в отделе Тайн. Ваша прагматичность тогда сослужила нам хорошую службу.

Малфой едва заметно наклонил голову, принимая комплимент, хотя в глубине его глаз читалось сложное чувство — смесь облегчения от того, что он на стороне победителей, и тихого ужаса перед тем, кем стала гриффиндорская заучка.

Сенатор Миллер медленно поднялся, аккуратно закрывая планшет. На его лице впервые за многие месяцы появилось выражение относительного удовлетворения.

— Благодарю, генерал Грейнджер. Информация исчерпывающая. — сухо произнес Миллер, застегивая пуговицу пиджака. — Теперь у меня есть все необходимые тактические и теоретические выкладки. Я могу составить полноценный отчет для Объединенного комитета по обороне. Надеюсь, это станет бесспорным доказательством эффективности вашего проекта и удержит их от того, что мы пытаемся предотвратить.

3.

В кабинете генерала Грейнджер пахло крепким кофе и озоном от непрерывно работающих вычислительных машин маглов. Драко Малфой только что положил на край её массивного стола очередной отчет по анализу эльфийских рун с Единого Кольца, как вдруг зуммер внутренней селекторной связи резко разрезал тишину.

На экране коммутатора вспыхнуло лицо дежурного офицера:

— Генерал, на КПП-1 прибыла Беллатриса Лестрейндж. Заявляет, что у неё срочные, критические разведданные из внешнего контура Министерства магии. Требует немедленной аудиенции.

Гермиона устало потерла переносицу.

— Пропустите её.

Через минуту тяжелая бронированная дверь кабинета разошлась в стороны. В помещение стремительной, хищной походкой вошла Беллатриса. Её черные глаза лихорадочно блестели, а на губах блуждала странная, пугающая усмешка. Следом за ней, пряча руки в складках походных мантий, шагнули Торфинн Роули и Эйвери.

— Вы должны это увидеть, генерал, — прошипела Беллатриса, с размаху бросая на стол перед Гермионой кожаную оперативную папку. — Прямой перехват приказов министра магии.

Гермиона решительно потянула папку к себе и раскрыла её. Внутри не было ничего — абсолютно чистые, пустые листы пергамента.

В ту же секунду, когда Грейнджер вскинула голову, осознав ловушку, пространство перед ней взорвалось тремя направленными в упор палочками.

— Империо! — одновременно выкрикнули Беллатриса, Роули и Эйвери.

Три мощных луча слились в один и ударили Гермионе точно в грудь. Её безупречные, выстроенные годами щиты затрещали и разлетелись в щепки. Разум Гермионы отчаянно, до кровавых слез сопротивлялся чужеродному давлению, но тройное заклятие Империуса, наложенное сильнейшими темными магами прошлого поколения, оказалось сильнее. Мысли завязли в густом, липком тумане. Собственное тело перестало ей принадлежать. Она замерла на стуле, превратившись в безвольную марионетку, способную лишь бессильно наблюдать за происходящим из глубины своего запертого сознания.

— Какого черта?! — Драко в шоке отпрянул к стене, его рука мгновенно дернулась к карману мантии.

Эйвери молниеносно перевел палочку на него:

— Авада…

— Погоди, Эйвери! — Беллатриса властно перехватила руку соратника, сумасшедшим взглядом впиваясь в племянника. На её лице проступила хищная, судорожная нежность. — Племянник… Ты ведь не всерьез связался с этой грязнокровкой, которая унижала тебя и твой род еще в Хогвартсе? Ладно, твой отец… Люциус всегда был трусом и искал, кому подороже продать свою лояльность. Но ты! Ты же сын моей сестры! Кровь Блэков! Пошли с нами, и Темный Лорд вознаградит тебя наравне с самыми верными!

Беллатриса сделала шаг к застывшей Гермионе, торжествующе погладив пальцами рукоять её палочки-жезла, которую та продолжала сжимать деревянными пальцами.

— Девчонка приказывает назгулам, — бешено прошептала Лестрейндж, — а Темный Лорд будет приказывать ей! Он захватит оба мира разом! А когда полностью подчинит себе силу Девяти через их кольца, он вернет её нам. И поверь, он припомнит ей каждый миг своего вынужденного унижения в Малфой-мэноре!

Драко стоял неподвижно, его лицо казалось каменной маской. Он перевел взгляд на безвольную Гермиону, затем на безумную тетку.

— Темный Лорд… он простит отца? — глухо, с трудом сглотнув, спросил Драко.

Беллатриса презрительно фыркнула, но тут же слащаво улыбнулась:

— Ну… в награду за твою неоценимую помощь сегодня, Лорд проявит милость. Он оставит Люциуса доживать свой век дряхлым пенсионером в твоем Малфой-мэноре. Без палочки, разумеется. Это лучшее, на что он может рассчитывать.

Драко опустил голову, сдаваясь под тяжестью обстоятельств.

— Тогда я с вами.

— Умный мальчик! — расхохоталась Беллатриса. — Веди её, Роули.

Роули грубо вздернул Гермиону за локоть. Повинуясь мысленному приказу Беллатрисы, Грейнджер послушно, с пустым и расфокусированным взглядом, переставляла ноги. Команда заговорщиков быстро вывела её из кабинета и повела по безлюдным техническим коридорам к главной транспортировочной площадке бункера, откуда осуществлялся вылет штурмовых групп.

— Сними блокировку, девчонка, — приказала Беллатриса, когда они подошли к тяжелым гермоворотам шлюза аппарации. — Активируй общее разрешение на Аппарацио для нашей группы.

Гермиона деревянным движением подняла руку, прижала ладонь к магическому терминалу и глухим, монотонным голосом произнесла:

— Код авторизации: Грейнджер-ноль-один. Внешний барьер опущен. Аппарация разрешена.

Терминал пискнул, загораясь зеленым. Роули и Эйвери уже приготовились схватить Гермиону, чтобы перенестись прямо в штаб Волан-де-Морта, как вдруг Драко Малфой удивленно округлил глаза, глядя куда-то в темноту коридора за спину Беллатрисы.

— Министр Бруствер?! Это вы?! — громко и растерянно выкрикнул Драко. — Генерал Грейнджер сейчас занята, подождите!

Этот маневр сработал безупречно. Беллатриса и Роули инстинктивно, на чистых рефлексах ветеранов войны, резко развернулись на 180 градусов, выставляя палочки в пустой коридор.

В эту же долю секунды Драко Малфой молниеносно, с пластикой профессионального ловца, вскинул свою палочку и направил её точно в затылок тетки:

— Пертификус Тоталус!

Ослепительный рубиновый луч в упор прошил голову Беллатрисы. Сильнейшая приспешница Волан-де-Морта кулем рухнула на бетонный пол, мгновенно вырубленная мощнейшим импульсом.

— Предатель! — взревел Роули.

Пространство площадки тут же озарилось вспышками боевых заклятий. Роули и Эйвери, бросив Гермиону, яростно атаковали Драко. Малфой едва успел выставить Протего, которое с треском выдержало первый натиск тяжелых бомбардирующих проклятий пожирателей.

Но этот короткий выигрыш времени стал решающим. С падением Беллатрисы — главного ментального якоря тройного заклятия — удушающий узел Империуса в голове Гермионы резко ослаб. Собрав всю свою волю, всю ярость и ментальную мощь, Грейнджер совершила резкий внутренний рывок, буквально разрывая оставшиеся нити подчинения.

Её глаза снова вспыхнули фиолетовым огнем. Не тратя времени на лишние движения, прямо с колена, Гермиона вскинула свой жезл:

— Экспеллиармус! Бомбарда!

Воздушная волна колоссальной силы ударила Роули во фланг, ломая его защиту и отбрасывая к стене. В этот же момент тяжелые бронированные двери шлюза с грохотом распахнулись. На транспортировочную площадку, привлеченные шумом боя и сигналом тревоги от терминала, ворвалась ударная группа. На острие шли Рон и Джинни с палочками наизготовку, следом за ними летели Люциус Малфой, Антонин Долохов, Корбан Яксли и целая цепь авроров внутренней охраны бункера.

— Всем стоять! Оружие на пол! — рявкнул Рон, посылая связку парализующих заклятий в Эйвери.

Через три секунды всё было кончено. Роули, оглушенный ударом Гермионы, и Эйвери, распластанный по полу под тяжестью пяти одновременных Инкантеро, были полностью обездвижены и разоружены.

Гермиона тяжело дышала, удерживая палочку-жезл направленной на лежащую без сознания Беллатрису. На её виске пульсировала тонкая жилка, а лицо было бледнее обычного.

— Взять их, — ледяным, не терпящим возражений тоном приказала Гермиона подошедшим аврорам. — Всех троих — в казематы нижнего яруса. Максимальный уровень изоляции. Рунические кандалы и блокираторы магии. Немедленно.

Охрана быстро утащила зачинщиков мятежа. Люциус Малфой, пряча палочку в трость, подошел к сыну и молча, но с глубоким, едва заметным одобрением положил руку ему на плечо.

Гермиона медленно повернулась к Драко. Она внимательно посмотрела в его серые, уставшие глаза. В её взгляде не было слепой благодарности — только глубокий аналитический интерес и тень пережитого шока от секундной потери контроля.

— Почему, Драко? — тихо, но отчетливо спросила она. — У тебя был шанс вернуть старый мир. Шанс встать по правую руку от твоего Лорда. Почему ты спас меня?

Драко Малфой криво усмехнулся, убирая палочку в карман и переводя дыхание.

— Потому что Темному Лорду нельзя давать такую власть, Грейнджер. Если бы он получил контроль над тобой и назгулами, эта вселенная превратилась бы в одну сплошную пыточную камеру. И потом… — Драко на секунду скосил глаза на отца, и его голос стал глухим и жестким. — Он бы никогда не простил моего отца. Что бы ни плела Беллатриса про «пенсию в мэноре». Он никого и никогда не прощает. А ты… ты хотя бы умеешь ценить эффективность.

4.

Тяжелые дубовые двери парадного зала Малфой-мэнора разлетелись в щепки, и в помещение хлынул ледяной, пропитанный запахом озона и серы воздух. На пороге, окутанная фиолетовым сиянием своей палочки-жезла, стояла генерал Гермиона Грейнджер. Карие глаза холодно и безжалостно сканировали пространство.

Её сопровождали все девять назгулов, чьи Кольца теперь ровно пульсировали неоново-синим светом подчинения. Трое из них мертвой хваткой удерживали закованных в рунические кандалы заговорщиков — Беллатрису Лестрейндж, Торфинна Роули и Эйвери. Вслед за генералом в зал монолитным строем вошли Джинни, Рон, Люциус, Драко, Долохов, Яксли и Родольфус Лестрейндж, чье лицо казалось высеченным из серого гранита.

В дальнем конце зала, у камина, в огромном черном похожем на трон кресле восседал Волан-де-Морт. Рядом с его ногами зашевелилась, почуяв смертельную опасность, гигантская змея Нагайна. Тварь зашипела и попыталась уползти в тень гобеленов, но один из назгулов Гермионы шагнул вперед. Без единого слова, молниеносным и точным круговым движением, он опустил свой тяжелый моргульский клинок. Сталь со свистом рассекла воздух, и разрубленное пополам тело змеи замертво рухнуло на ковер, заливая его густой черной кровью.

Прежде чем Темный Лорд успел вскинуть руку, двое других назгулов соткались прямо по бокам от его трона. Призрачные латные рукавицы со стальным скрежетом перехватили его запястье, намертво зафиксировав руку, и легким движением вырвали Бузинную палочку из его бледных пальцев.

Гермиона медленно вышла в самый центр зала. Вокруг неё, образуя несокрушимый полукруг, застыли черные Всадники. Она посмотрела прямо в яростно сузившиеся змеиные глаза скованного мага, а затем перевела взгляд на стоящих на коленях предателей. Её голос, усиленный заклятием, прозвучал надтреснуто, но пугающе ровно:

— За государственную измену, саботаж оборонного проекта «Омега» и попытку вооруженного переворота в военное время, — отчеканила она, — Томас Марволо Реддл, Беллатриса Лестрейндж, Торфинн Роули, Эйвери… Я приговариваю вас к смертной казни. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Грязнокровка! Да как ты смеешь... — исступленно закричала Беллатриса, отчаянно дернувшись в стальной хватке стражей.

Но Гермиона не дала ей договорить. Лицо девушки осталось бесстрастным, когда она коротко и жестко кивнула трем назгулам, удерживающим пленных.

Синхронный, тройной взмах черных моргульских клинков разрезал тишину зала. Послышался глухой хруст, и отсеченные головы Беллатрисы, Роули и Эйвери с глухим стуком покатились по паркету, оставляя темные шлейфы на фамильном ковре Малфоев. Родольфус Лестрейндж судорожно отвернулся к стене, до крови закусив губу, но остался стоять неподвижно, не произнеся ни звука.

Среди оседающих капель чужой крови Волан-де-Морт яростно рванулся из рук назгулов. Его змеиное лицо перекосилось от бешеной, первобытной гордыни. Он уставился на девушку, и из его груди вырвался хриплый, торжествующий шипящий возглас:

— Ты не убьешь меня! — выплюнул он, и в его багровых глазах вспыхнуло безумное превосходство. — Я бессмертен!

Гермиона медленно повернулась к нему. На её бледном лице отразилась лишь холодная, почти скорбная уверенность. Она взглянула на бьющегося в руках назгулов Темного Лорда сверху вниз и произнесла пугающе спокойно:

— Ты даже не представляешь себе, насколько твое бессмертие уязвимо.

Она перевела неподвижный взгляд на возвышающуюся рядом гигантскую фигуру в черном доспехе и кивнула Королю-Чародею Ангмара:

— Исполняй.

Первый из Девяти сделал три шага к застывшему в безмолвии от ужаса Волан-де-Морту. Из-под его рогатой стальной короны вырвался леденящий душу, торжествующий клекот:

— Я чувствую осколки твоей души, жалкий смертный! Они привязаны к этой земле, но мост Колец сильнее твоей жалкой магии!

Король-Чародей высоко поднял свой огромный меч. Руны на его лезвии вспыхнули зловещим багровым огнем, и Призрак начал громко, нараспев произносить длинное, рокочущее заклятие на Черном Наречии. Пространство мэнора задрожало. В ту же секунду в глубоких потайных местах по всей Англии — в банковских сейфах Гринготтса, в заброшенных лачугах и тайниках — оставшиеся крестражи: медальон Салазара Слизерина, диадема Кандиды Когтевран и другие, начали со звоном трескаться и мгновенно рассыпаться в серую, безжизненную пыль.

Волан-де-Морт выпрямился в кресле. Его безносое лицо исказилось в дикой, нечеловеческой судороге. Он издал страшный, разрывающий барабанные перепонки крик боли — крик существа, у которого заживо вырывали саму основу его бытия. Его кожа начала порываться трещинами, из которых струился черный дым, и прямо на глазах у застывших пожирателей смерти Темный Лорд медленно, слой за слоем, превратился в кучу серого пепла, осевшую на сиденье кресла.

В это же самое время на передовой линии фронта, посреди грязных окопов у Хогсмида, Гарри Поттер внезапно схватился за голову и с глухим стоном рухнул на колени. Его знаменитый шрам на лбу налился багровым цветом, сквозь кожу начала сочиться кровь.

— Гарри! — Невилл Долгопупс подскочил к другу, подхватывая его под мышки и пытаясь поднять. — Что случилось?! Нас атакуют?!

Гарри тяжело дышал, уткнувшись лбом в сырую землю. Наконец он медленно поднял глаза, в которых впервые за долгие годы не было лихорадочного блеска.

— Не знаю, Невилл… — прошептал Гарри, утирая кровь со лба дрожащей рукой. — Шрам… он словно взорвался изнутри тысячей игл. А потом наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Словно ОН… словно он исчез навсегда. Его больше нет в моей голове.

В главном зале Малфой-мэнора Гермиона Грейнджер медленно опустила свою палочку-жезл. Она обвела ледяным, оценивающим взглядом оставшихся в живых пожирателей смерти, застывших вдоль стен.

В зале воцарился секундный, парализующий шок. Чистокровные маги смотрели на прах своего бывшего господина, на Девятерых, покорно застывших за спиной девятнадцатилетней девушки, и на опущенные головы Малфоя, Яксли и других. Затем, один за другим, подчиняясь непреклонной логике силы, пожиратели смерти начали выходить вперед. Они подходили к Гермионе и низко, почтительно склоняли головы, признавая её новую, абсолютную власть.

Гермиона никак не отреагировала на их лояльность. Она резко развернулась к выходу, взмахнув генеральским плащом:

— Возвращаемся в бункер. Всем подразделениям занять свои посты согласно штатному расписанию.

Когда штурмовой отряд уже выходил через разрушенные двери, в опустевшем, залитом кровью зале Люциус Малфой придержал за локоть Яксли. Он устало поправил манжеты и тихо, сдерживая брезгливость, произнес:

— Корбан, одолжи мне своего домовика на пару часов. Здесь нужно хорошенько прибраться.

5.

В конференц-зале бункера «Омега» царила удушливая атмосфера затянувшегося политического тупика. Тяжелые неоновые лампы под потолком заливали холодным светом длинный стол из полированного композита. С одной стороны стола сидели Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли и Люциус Малфой. За их спинами, монолитными черными изваяниями вдоль бетонных стен, застыли все девять назгулов. Их кольца ровно, пугающе пульсировали неоново-синим светом, а пустые капюшоны были синхронно наклонены чуть вперед, словно Призраки ловили каждое движение оппонентов.

Напротив них расположилась делегация из влиятельных магических и магловских политиков, дипломатов в дорогих костюмах и высокопоставленных юристов. Среди них, скрестив массивные руки на груди, сидел Кингсли Бруствер, чье лицо выражало глубокую, тяжелую озабоченность.

Старший из магловских политиков — седовласый мужчина с безупречной осанкой — резко подался вперед, хлопнув ладонью по столу.

— Генерал Грейнджер, это переходит все мыслимые границы! — его голос эхом разнесся по залу. — Вы в ультимативной форме отказываетесь передать проект «Омега», собранные технологии и, самое главное, этих… этих существ под контроль легитимных международных органов! Ни ООН, ни Международная конфедерация магов не потерпят существования частной армии такого масштаба, неподконтрольной международному праву!

Гермиона даже не шелохнулась. Её руки, облаченные в черные кожаные перчатки, спокойно лежали на тактическом планшете.

— До тех пор, пока Саурон не побежден окончательно, пока его орды угрожают нашему миру, а мощь Барад-Дура представляет экзистенциальную угрозу для обоих миров, всё командование, ресурсы и назгулы остаются исключительно в моих руках, — ледяным, математически выверенным тоном ответила она. — Я не намерена согласовывать мои исследования и операции с бюрократическими комитетами, у которых согласование одной директивы занимает три недели.

Кингсли Бруствер тяжело вздохнул и подался вперед, пытаясь смягчить тон дискуссии.

— Гермиона, послушай меня, — мягко, но настойчиво произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Никто не умаляет твоих заслуг. Захват всех Девяти назгулов — это триумф. Но Министерство магии и международные институты способны обеспечить гораздо более легитимное, в рамках международного права, использование этих сил. Твоя автономия пугает мир. Сдай кольца. Твое мнение, твой стратегический опыт будут безусловно учитываться при принятии любых решений на высшем уровне. Я лично гарантирую тебе кресло в Высшем совете обороны.

Гермиона Грейнджер позволила себе короткую, понимающую усмешку. Она подняла глаза на Кингсли.

— Более легитимное использование, Кингсли? Я прекрасно знаю, что стоит за вашими гарантиями и обещаниями. Вы хотите забрать пульт управления, чтобы затем медленно отодвинуть меня от принятия решений, списать в архив и использовать проект «Омега» для своих внутренних дрязг. Кроме того, — Гермиона сделала секундную паузу, активировав экран планшета, — моему аналитическому отделу доподлинно известно, что в «Ежедневном пророке» и крупнейших мировых магловских СМИ уже подготовлены и со дня на день начнут появляться публикации, призванные выставить меня военным преступником. Там вовсю раздаются требования «независимого международного расследования» моих методов, правомерности использования Империуса и Круциатуса, и законности казни Темного Лорда и его приспешников в Малфой-мэноре.

Один из юристов, холеный, в безупречном костюме, снисходительно улыбнулся:

— Послушайте, мисс Грейнджер, это общественное мнение. Это свобода прессы. Мы живем в демократическом обществе, и пресса имеет право задавать вопросы о законности ваших полномочий и методов. Мы не можем запретить журналистам проводить независимые расследования.

Гермиона медленно поднялась со своего кресла. Этот жест заставил политиков инстинктивно вжаться в спинки своих стульев. Девять назгулов за её спиной синхронно сделали полшага вперед, и по залу пронесся едва слышный, леденящий душу могильный шелест.

— Я прекрасно знаю, как ваша «свобода прессы» проявляется на практике, — отчеканила Гермиона, и её голос стал жестким, как орудийная сталь. — Особенно в отношении тех честных репортеров, которые пытаются опубликовать противоположную точку зрения, рассказать о реальной угрозе Мордора и эффективности нашей работы. Ваши министерства блокируют их статьи, закрывают типографии и аннулируют лицензии под предлогом «национальной безопасности» и «журналистской этики». Вы хотите играть со мной в политические игры? Я не буду играть по вашим правилам. И если ваши СМИ будут настаивать на своей «свободе прессы» в попытке сорвать мне оборонную кампанию… что ж. Тогда они очень близко познакомятся со свободой моргульского клинка.

В зале воцарилась парализующая, мертвая тишина. Магловский дипломат побледнел, судорожно сглотнув.

— С этого момента, — твердо объявила генерал Грейнджер, опершись ладонями о стол, — бункер «Омега», все его филиалы, лаборатории и прилегающие территории объявляются экстерриториальным объектом под моим прямым и единоличным стратегическим управлением. Сюда никто — я повторяю, абсолютно никто, включая министра магии и представителя любых политических структур — не имеет права входить без моей личной, письменной санкции. Любая попытка проникновения будет рассматриваться как акт военной агрессии со всеми вытекающими последствиями.

Она перевела взгляд на Кингсли, а затем на остальных политиков:

— Международные ведомства обязаны незамедлительно, по первому моему требованию, предоставлять проекту «Омега» все затребованные ресурсы, финансирование, оперативную информацию и данные разведки. Если снабжение будет задерживаться хотя бы на час из-за ваших бюрократических проволочек, я не стану писать вам ноты протеста. Я буду присылать своих «представителей» — Гермиона сделала выразительный жест рукой в сторону застывших за её спиной назгулов, — для оперативного решения вопросов прямо в ваши кабинеты. Вопросы есть?

Старший магловский политик, дрожа от едва сдерживаемого гнева и страха, поднялся с места, поправляя пиджак.

— Вы играете в очень опасную игру, мисс Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Неповиновение еще никого не доводило до добра. В этой игре не бывает победителей.

Гермиона посмотрела на него ровным, фиолетовым отблеском магической силы в зрачках.

— В моей игре, сэр, по крайней мере, будут выигравшие. Те, кто останется в живых после этой войны. Чего ваша бумажная дипломатия гарантировать не может. Аудиенция окончена. Охрана, проводите гостей к выходу.

Политики и юристы, бледные, злые, но не посмевшие вымолвить больше ни слова, быстро покинули конференц-зал под конвоем авроров охраны. Тяжелые герметичные двери со свистом захлопнулись.

Гермиона тяжело опустилась обратно в кресло и закрыла глаза, массируя пальцами виски. Люциус Малфой, до этого хранивший молчание, достал из кармана дорогую серебряную портсигар и удовлетворенно хмыкнул, оценив безупречную жесткость своего генерала.

Джинни Уизли повернулась к Гермионе. Её лицо было серьезным, но в глазах светилась глубокая, осознанная преданность.

— Знаешь, Гермиона… — тихо произнесла Джинни, глядя на закрытую дверь, за которой скрылись политики. — Еще год назад, в Хогвартсе, я бы, наверное, посчитала тебя неправой. Я бы кричала о тирании и нарушении идеалов Ордена Феникса. Но сейчас… я смотрела на них всё это время. И я бы посчитала тебя неправой только в одном случае: если бы в глазах хоть одного из этих чиновников я увидела искреннюю, настоящую веру в их собственные речи и обещания. Но там нет ничего, кроме жажды контроля и страха за свои кресла. Ты всё сделала правильно. Защитные контуры бункера переведены в автономный режим. Мы готовы к любому сценарию.

6.

В кабинете генерала Грейнджер царило молчаливое, сосредоточенное напряжение. На массивном столе из темного композита, лежали итоги более чем месяца исследований: стопки распечатанных графиков, 3D-моделей энергетических полей и древних пергаментов. За столом, помимо Гермионы, находились Люциус Малфой, Джинни Уизли и Полумна Лавгуд, чьи светлые, слегка расфокусированные глаза сейчас с необычайной серьезностью изучали разложенные схемы.

Гермиона, подперев подбородок сцепленными пальцами, нарушила тишину:

— Полумна, Люциус, я ознакомилась с вашими предварительными выводами. Теперь доложите полную картину исследований Единого Кольца и анализа фолиантов из Минас-Моргула. Нам нужны конкретные тактические решения.

Полумна Лавгуд медленно перевела взгляд со спектрограммы на генерала. Её голос, обычно легкий и воздушный, прозвучал на удивление твердо и весомо:

— Мы провели тридцать два цикла бесконтактного сканирования, Гермиона. Вынуждена констатировать: перепрошить Единое Кольцо тем же методом, которым ты подчинила кольца назгулов, принципиально невозможно. Его информационная матрица абсолютно монолитна. Кольцо отторгает любой внешний рунический код, любые ментальные надстройки, которые мы пытаемся внедрить через манипуляторы. Более того, физические тесты показывают, что структура металла устойчива ко всем известным нам видам деструктивного воздействия — как магического, так и технологического. Согласно расчетам наших инженеров-маглов, этот артефакт уцелеет даже в эпицентре прямого ядерного взрыва. Оно просто поглотит тепловую и радиационную энергию.

Люциус Малфой, стоявший у окна и задумчиво перебиравший пальцами набалдашник своей трости, плавно повернулся к присутствующим. На его лице отражалось мрачное удовлетворение исследователя, докопавшегося до сути древней тайны.

— Мисс Лавгуд абсолютно права, генерал, — холодно произнес Люциус. — Переведенные нами фолианты из библиотеки Минас-Моргула полностью подтверждают эти данные. Саурон при создании этого Кольца пошел по совершенно иному пути, нежели при ковке Девяти. Он не просто создал инструмент управления — он вложил в этот золотой ободок огромную часть своего собственного духа, своей первозданной магии и жизненной силы Майа. В текстах четко сказано: Кольцо связано с породившим его пламенем. Оно было отлито в условиях колоссального термического и магического давления в самом жерле Роковой Горы — Ородруина и заключает в себе всю ее мощь.

— Более того, — произнес Люциус Малфой, нервно перебирая пальцами набалдашник своей трости, а его бледное лицо в полумраке зала казалось еще бледнее, — как показали наши эксперименты, пока Кольцо сохраняет связь с Сауроном, надевать его для кого-либо другого — чистое самоубийство. Оно обладает собственной волей и разумом. Стоит лишь прикоснуться к нему, как оно начинает нашептывать, соблазнять, искушать великой силой и властью, обещать исполнение самых потаенных желаний... И всё это ради одной-единственной цели — чтобы в конечном итоге предать нового владельца и вернуться к своему истинному хозяину.

Гермиона слушала его, но взгляд её на мгновение остекленел, устремившись куда-то в пустоту прошлого. Внутри неё все заледенело от нахлынувшего воспоминания. Она отчетливо, до мельчайших деталей вспомнила тот промозглый день, сырую землю и тот самый миг, когда её взгляд коснулся холодного, обманчиво гладкого золота.

Она вспомнила, как Кольцо стало ей нашептывать, едва она заклятием левитации вытащила его из кармана бесчувственного, израненного полурослика. Этот тихий, вкрадчивый, но проникающий в самое сознание голос не звучал в ушах — он вибрировал прямо в её мыслях, обещая ей знания, способные переписать законы самой магии, и силу, которой хватит, чтобы защитить всех, кого она любит. Ей потребовались все её навыки окклюменции и вся ее ментальная стойкость, чтобы тогда не поддаться этому сладкому, отравляющему зову.

Гермиона на секунду прикрыла глаза, анализируя полученную информацию. В её голове мгновенно выстроилась сложнейшая блок-схема рисков, связанных с хранением такого опасного и неуничтожимого артефакта.

— Значит… оно абсолютно неприступно для нас? — негромко, но с явным разочарованием спросила она. — Мы держим в руках пульт управления противником, но не можем даже изменить его частоту?

Люциус Малфой сделал два шага к столу, и его серые глаза хищно блеснули в полумраке кабинета.

— Не совсем так, Гермиона, — вкрадчиво произнес он. — Сосуд может быть сколь угодно прочным, сделанным из титана или заговоренного гоблинами золота, но это нисколько не мешает нам вылить из него одно содержимое и заменить его другим.

Гермиона мгновенно подобралась, уловив направление его мысли:

— Ты говоришь о…

— О Крестраже, — отрезал Люциус, проигнорировав то, как резко вздрогнула Джинни. — Обычно в классическом крестраже нельзя заменить владельца или переписать чужой осколок души. Но Саурон не использовал магию крестражей. В Средиземье этой магии попросту нет, их темное искусство развивалось в совершенно ином направлении. Саурон гениален, но он не мог защитить свое Кольцо от того, о чем он не имеет ни малейшего понятия, от магии, законы которой ему неизвестны. Его дух вплавлен в металл, но он не защищен от ритуала расщепления. А это значит, что если мы проведем процедуру и превратим Единое Кольцо в твой собственный крестраж, твоя душа вытеснит или полностью подчинит себе остаточную волю Саурона. Мы сменим владельца ядра. И Кольцо станет твоим послушным инструментом, оставаясь столь же мощным и неуязвимым.

— Ты сошел с ума, Люциус! — Джинни Уизли с грохотом вскочила со своего стула, её лицо залилось краской ярости и ужаса. Палочка в её руке мелко задрожала. — Ты вообще слышишь, что ты предлагаешь?! Ты хочешь сделать из Гермионы такое же бездушное, безумное чудовище, каким был Волан-де-Морт?! Ты хочешь, чтобы она разорвала собственную душу ради этой проклятой железки?!

Люциус даже не посмотрел на Джинни. Он продолжал удерживать тяжелый, испытующий взгляд на Гермионе, которая сидела неподвижно, бледная, как мраморная статуя.

— Успокойтесь, мисс Уизли, и держите свои эмоции при себе, мы на военном совете, — ледяным тоном осадил её Малфой. — Волан-де-Морт совершил ошибку, продиктованную его маниакальным страхом смерти и потерей рассудка — он разделил свою душу на семь частей, дестабилизировав собственное ментальное ядро до критического уровня. Этого не делал никто и никогда в истории. Но в закрытых, глубоких хрониках Темных Искусств есть четкие, задокументированные сведения о сильных волшебниках прошлого, создававших всего один крестраж для фиксации якоря. И это не разрушало их личность. Они сохраняли абсолютную рассудочность, холодный ум и колоссальную магическую мощь. Для генерала Грейнджер это не вопрос бессмертия. Это вопрос обретения абсолютного оружия для победы в войне.

В кабинете воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Было слышно лишь, как мерно гудят процессоры магловских серверов в углу. Внутри Гермионы шла жестокая, изнурительная борьба. Логик, прагматик и сухой аналитик внутри неё нашептывал: «Малфой прав. Это самый эффективный, быстрый и математически просчитанный путь. Один ритуал — и весь Мордор упадет к твоим ногам без единого выстрела». Но остатки той девочки, что когда-то плакала над ранеными в Хогвартсе, содрогались от одной мысли о ритуале убийства и расщепления духа.

Наконец, Гермиона медленно выдохнула. Её взгляд снова стал ровным и твердым.

— Нет, Люциус, — тихо, но с абсолютной, финальной непреклонностью произнесла она. — Я не пойду на это. Я управляю этим проектом ради спасения нашего мира и сохранения порядка, а не для того, чтобы становиться новой инкарнацией Тома Реддла, пусть даже с «сохраненной рассудочностью». Должен быть другой способ. Мы найдем иную уязвимость в структуре Кольца. На сегодня всё. Свободны. Продолжайте анализ фолиантов.

Полумна Лавгуд понимающе и мягко кивнула, собирая свои бумаги, и первой направилась к выходу. Люциус Малфой разочарованно, едва заметно качнул базой своей трости, но спорить не стал — дисциплина в бункере была железной. Он отвесил генералу короткий, вежливый поклон и вышел вслед за Полумной.

Джинни уходила последней. Она задержалась у самой двери, держа руку на гидравлическом поручне. Девушка обернулась и посмотрела на Гермиону, в её глазах все еще стояли слезы пережитого страха за подругу.

— Обещай мне, Гермиона, — тихо, с надрывом попросила Джинни. — Обещай мне прямо сейчас, что ты никогда, ни при каких обстоятельствах, даже если фронт начнет рушиться, не пойдешь на этот ритуал. Обещай мне.

Гермиона Грейнджер подняла на неё усталые глаза и слабо, но искренне улыбнулась:

— Не пойду, Джинни. Даю тебе слово генерала. Мы не станем уподобляться врагу ради победы над ним. Возвращайся к своим подразделениям. Мы обязательно найдем другой, чистый путь.

Джинни с облегчением вздохнула и вышла, закрыв за собой тяжелую бронированную гермодверь. Гермиона осталась в кабинете одна. Она повернулась к 3d модели Кольца на экране планшета, и её палочка-жезл в левой руке вспыхнула коротким, предупреждающим фиолетовым импульсом, готовая к долгой, изнурительной интеллектуальной осаде этого древнего золота.

7.

В кабинете генерала Грейнджер было непривычно тихо. Тяжелые свинцовые плиты стен надежно отсекали этот сектор от шума подземного завода и суеты военных коридоров. За столом собрался самый узкий, первоначальный круг — те, с кем Гермиона когда-то начинала свой путь в Хогвартсе: Рон, Джинни, Полумна и Гарри, который буквально пару часов назад аппаратировал прямо с передовой у Хогсмида. Его армейская форма была покрыта копотью, а на лице отчетливо проступали следы многодневной окопной усталости, но зеленые глаза за стеклами очков горели решимостью.

— Я чертовски рад, что ты выставила Малфоя с его идеями за дверь, Гермиона, — горячо произнес Гарри, устало опираясь ладонями о край стола. — Когда Джинни рассказала мне суть его «рационального предложения», у меня едва шрам снова не загорелся. Создать крестраж… Мерлин, Люциус в своем репертуаре! Он до сих пор думает, что Тьму можно приручить, если упаковать её в красивую обертку и назвать «военной необходимостью». Ты приняла единственно верное решение. Хватит с нас разорванных душ.

Гермиона благодарно и мягко улыбнулась другу, но её взгляд тут же вернулся к Полумне, которая сидела в углу, обложившись массивными, пахнущими сухой плесенью свитками из библиотеки Минас-Моргула.

— Спасибо, Гарри. Но отказ от плана Малфоя оставляет нас с прежней задачей: Кольцо заперто в сейфе, Саурон собирает армии, а мы топчемся на месте, — Гермиона повернулась к Лавгуд. — Полумна, ты сказала, что нашла в хрониках что-то важное? Что-то, что упустил Люциус?

Полумна медленно подняла голову. Её пальцы бережно разгладили пожелтевший пергамент, покрытый древней эльфийской вязью.

— Да, Гермиона. Люциус искал в фолиантах способы магической перекодировки, но я искала историю, — её голос прозвучал тихо, но удивительно отчетливо. — Очень давно, в конце Второй Эпохи того мира, один великий герой людей по имени Исильдур в честном бою срубил Кольцо с пальца самого Саурона. И хроники говорят, что Исильдур стоял на самом краю жерла Ородруина. Он держал Кольцо в руках и мог уничтожить его в то же самое мгновение, просто разжав пальцы. Но золото успело шепнуть ему слишком много сладких слов, и он не стал этого делать. Он сохранил его, что в итоге и привело к его гибели.

Гермиона резко подалась вперед, её аналитический мозг мгновенно, с полуслова перехватил суть тактической цепочки. Карие глаза азартно сузились.

— Стоп. Если Кольцо было выковано в пламени Ородруина, значит, только там оно может быть уничтожено — это физический и магический закон замкнутой матрицы, — Гермиона начала быстро расхаживать по кабинету, на ходу выстраивая стратегический план. — Но главное в твоих словах, Полумна, другое. Если этот Исильдур физически мог дойти до жерла Роковой Горы и сбросить его туда, значит, эта точка пространства принципиально доступна! Значит, это не миф, не абстрактная концепция. И если это смог сделать человек древности, у которого не было ни тактической авиации, ни магии Когтеврана, то мы — тем более сможем. Мы доставим Кольцо к Ородруину и покончим с этой войной раз и навсегда.

— Отличный план, — кивнул Рон, потирая загорелую шею. — Объявляем общую мобилизацию, поднимаем авиаотряды, Пожирателей, SAS, штурмуем Мордор широким фронтом…

— Нет, Рон, — жестко оборвала его Гермиона, остановившись посреди кабинета. — Никакой общей мобилизации. Об этом вылете не должен знать абсолютно никто, кроме присутствующих в этой комнате. Ни Люциус Малфой, ни генерал Стрэттон, ни сенатор Миллер, ни Международная конфедерация. Ни одна живая душа.

Джинни удивленно вскинула брови:

— Почему, Гермиона? Это же стратегическая цель!

— Потому что они слишком прагматичны, — ледяным, горьким тоном ответила генерал Грейнджер. — Малфой спит и видит, как использовать Кольцо для создания «контролируемой империи». Стрэттон и Миллер начнут просчитывать геополитические выгоды, требовать консервации артефакта в лабораториях министерства для «изучения потенциала врага». Они завязнут в дебатах, запрут нас в бункере, а Саурон тем временем сомкнет кольцо вокруг Ородуина. Мы отправимся сами. Малым, высокоманевренным диверсионным отрядом. Нас будет сопровождать вся девятка назгулов — их ментальная сеть завязана на меня, и их мощи в воздухе хватит, чтобы пробить любую внешнюю охрану Роковой Горы и выжечь посты орков на подступах.

Джинни на секунду задумалась, переводя взгляд на черные силуэты Призраков, едва различимые сквозь матовое стекло смотрового окна лаборатории.

— Хорошо… Допустим, мы прорвемся, и ты сбросишь золото в лаву. Гермиона, а что тогда будет с назгулами? Наша безопасность в воздухе держится на них.

Полумна Лавгуд сокрушенно качнула головой, её светлые волосы рассыпались по плечам:

— В фолиантах об этом ничего нет, Джинни. Связь Девяти с Единым Кольцом уникальна, никто не проводил таких экспериментов.

— Если рассуждать строго логически, — Гермиона подошла к окну, глядя на покорно застывшего за стеклом Короля-Чародея, — Кольца назгулов — это лишь суб-элементы Единой матрицы. Когда ядро Саурона в лаве Ородруина аннигилирует, произойдет колоссальный выброс энергии. Скорее всего, вся их структура мгновенно обнулится. Одно из двух: либо остаточные руны моей перепрошивки удержат их форму, и они останутся в моем подчинении как чистые энергетические оболочки, либо… их призрачные духи, веками запертые между мирами, наконец полностью развоплотятся. И, честно говоря, для них это будет долгожданное, заслуженное освобождение от тысячелетнего кошмара.

Рон нахмурился, его лицо посуровело:

— Логично. Но если они развоплотятся прямо там, в самом центре Мордора… Гермиона, мы же останемся абсолютно одни на вершине вулкана. Кругом — сотни тысяч разъяренных орков Саурона, потерявших управление. Без назгулов и их крылатых тварей нам конец. Нас просто сомнут числом.

— Не сомнут, — Гарри уверенно шагнул к Рону и с улыбкой хлопнул его по плечу. — Мы летим туда не на тяжелых вертолетах маглов. Мы возьмем наши модифицированные «Молнии». Нам не нужны будут крылатые монстры, чтобы уйти. Сбросим Кольцо, оседлаем метлы — и поминай как звали. Скорость, маневренность, режим маскировки. Мы выскочим из воздушного пространства Мордора быстрее, чем их лучники вообще поймут, что произошло.

Джинни внимательно посмотрела на Гермиону. В её глазах, помимо решимости, читалась глубокая, взрослая тревога за будущее подруги.

— Ладно. С Мордором понятно, мы прорвемся. А что будет потом, Гермиона? Когда мы вернемся в бункер? Кингсли, магловские генералы, сенаторы… они ведь не простят тебе ни исчезновения назгулов, ни того унижения, которому ты их подвергла! Они поймут, что ты уничтожила их главное потенциальное оружие и лишила их контроля над магией Средиземья. Тебя объявят изменницей, снимут с поста генерала и отдадут под трибунал. Куда ты пойдешь?

В кабинете повисла секундная пауза. Но прежде, чем Гермиона успела ответить, Гарри и Рон переглянулись, и на их лицах одновременно появились одинаковые, упрямые и до боли знакомые гриффиндорские улыбки.

— Пусть только попробуют, — твердо произнес Гарри. — Если эти кабинетные крысы решат объявить охоту на нашего генерала, мы просто спрячем тебя в Хогвартсе. Школа сейчас превращена в неприступную крепость.

— Точно, — с ухмылкой поддакнул Рон. — Профессор Макгонагалл теперь директор, и она скорее лично трансфигурирует весь Визенгамот в навозных жуков, чем выдаст тебя этим политикам. Будешь сидеть за чарами сокрытия под охраной наших авроров.

Гермиона посмотрела на своих друзей, и жесткая маска командира проекта «Омега» на секунду полностью спала с её лица. Она тепло, искренне рассмеялась — впервые за многие месяцы этой изнурительной, грязной войны.

— Знаете… — улыбаясь, произнесла она, утирая выступившую на ресницах слезу. — Перспектива провести остаток дней в тишине хогвартской библиотеки, листая старые книги и не слушая отчеты о потерях и поставках снарядов… Это звучит как лучший отпуск, о котором я только могла мечтать. Прямо как в старые добрые времена.

Она резко посерьезнела, её голос снова обрел командирский тон, но в нем больше не было прежней ледяной сухости — только абсолютная уверенность в своей команде.

— Итак, принимаем финальное тактическое решение. Завтра утром, ровно в ноль-шесть-ноль-ноль, мы осуществляем вылет. Состав группы: я, Гарри, Рон, Джинни и Полумна. Девять Назгулов идут в авангарде как штурмовое прикрытие. Цель миссии — скрытный прорыв в воздушное пространство Мордора и полное уничтожение Единого Кольца в жерле Ородруина. Статус миссии — абсолютная секретность, высший приоритет «Омега-Ноль». Никаких записей в бортовых журналах базы. Сейчас всем спать и проверять снаряжение. Завтра мы закончим эту войну.

8.

Тяжелый, утробный гул, пришедший откуда-то сверху, сквозь толщу скальных пород, заставил бетонный пол мелко задрожать. Через секунду Гермиону выбросило из глубокого, тревожного сна. Еще мгновение — и стены содрогнулись от страшного, оглушительного удара. С потолка, кружась в лучах аварийного освещения, посыпалась мелкая известковая штукатурка, а под потолком завыла багровая сирена высшего уровня опасности. Гулкие, ритмичные толчки следовали один за другим, словно какой-то безумный титан методично вбивал сваи прямо в крышу подземной цитадели.

В конференц-зале бункера «Омега» пахло пылью и горелой изоляцией. Здесь уже собралось всё высшее руководство. Во главе стола, бледная, но собранная, сидела Гермиона. Рядом, вцепившись пальцами в спинки стульев, замерли Джинни, Гарри, Рон и Полумна. Чуть поодаль у стены стоял профессор Флитвик, нервно поправляя съехавшие набок очки. Люциус Малфой, сохраняя ледяное изящество, опирался на трость, хотя его ноздри гневно раздувались. Генерал Стрэттон и сенатор Миллер лихорадочно изучали сейсмические датчики на главном тактическом экране.

— Нас бомбардируют! — крикнул Стрэттон, перекрывая очередной глухой удар, от которого зазвенели стеклянные перегородки.

— Саурон?! — Гермиона резко вскинула голову, её пальцы намертво впились в край стола. — Но откуда у него авиация? Как его легионы смогли подойти незамеченными к внешнему контуру?

— Нет, генерал, это не орки и не драконы, — Стрэттон с размаху ударил кулаком по панели управления. — Датчики фиксируют кинетическую энергию тяжелых бетонобойных боеприпасов. Это специальные противобункерные бомбы! И, судя по частоте и плотности сбросов, они перебросили в Англию все имеющиеся стратегические запасы и как минимум целую эскадрилью тяжелых бомбардировщиков. Такое развертывание не делается за пару дней, Грейнджер! Это планировалось неделями. Теперь я наконец понимаю, почему меня и сенатора сегодня днем так настойчиво приглашали на «экстренное стратегическое совещание» в Лондон. Они хотели вывести нас из зоны удара. А когда мы отказались прийти и остались в бункере — они просто списали нас со счетов как сопутствующие потери.

— Они хотят пробить свод и добраться до нас? До Кольца? — быстро спросила Гермиона, просчитывая в уме толщину гранитной подушки базы.

— Нет, им это не нужно. Мы находимся на глубине трехсот метров в сплошной скальной породе. Чтобы физически докопаться до этих залов обычным тротилом, понадобятся сотни, если не тысячи таких бомб, — Стрэттон мрачно посмотрел на мерцающую карту надземного рельефа. — Их тактика совсем другая. Единственный способ уничтожить «Омегу» — проделать серией обычных тяжелых бомб глубокую воронку в граните, ослабить породу, а потом сбросить в эту же точку термоядерный заряд мощностью двадцать мегатонн. Его недавно построили в строжайшей секретности как крайнее средство для сброса на портал в Мордор. Теперь, похоже, ему нашли другое применение. Такой взрыв вызовет колоссальный сдвиг тектонических плит. Бункер будет полностью раздавлен и погребен. А у нас, как назло, нет своей высотной ПВО — ведь Саурон не имеет бомбардировочной авиации!

— Ядерный удар?! — Джинни в ужасе округлила глаза, её голос сорвался на крик. — Но ведь вокруг бункера города! Жилые сектора, пригороды… Там миллионы ни в чем не повинных людей, магов и маглов! Они же все сгорят в радиусе поражения! Они с ума сошли?!

Сенатор Миллер тяжело опустил голову на руки, его плечи поникли:

— Они очень сильно испугались, Джинни. Девять назгулов под единоличным контролем девятнадцатилетней девушки напугало их больше, чем весь Мордор вместе взятый. А ядерный взрыв… О, у них уже наверняка готов сценарий. Завтра все мировые СМИ напишут, что катастрофа произошла из-за «нелегальных, опасных магических экспериментов покойного генерала Грейнджер». И на фоне той массы компромата, который они одновременно выбросят в прессу, эта ложь будет выглядеть для обывателей достаточно правдоподобно. А если кто-то из знающих правду попытается проговориться… что ж, его заявления просто объявят очередной безумной «теорией заговора».

Гермиона выпрямилась, её лицо превратилось в жесткую, непроницаемую маску командира.

— Генерал Стрэттон, сколько у нас времени до сброса термоядерного заряда? Считайте по худшему сценарию.

— Пара часов, Грейнджер. Не больше, — Стрэттон сверился с таймером. — Для завершения фазы сейсмического бурения бомбардировщикам понадобится одна перезагрузка на базе материально-технического снабжения.

Гермиона решительно шагнула к пульту связи и нажала тангенту переговорного устройства, выходя на общую частоту базы:

— Внимание всем постам! Говорит генерал Грейнджер. Вводится протокол «Красный код». Срочно объявляем полную эвакуацию всего персонала и гражданских специалистов через северные и южные запасные выходы. Бегом!

Прошло несколько бесконечных, удушливых минут, наполненных грохотом падающих сверху бомб. Наконец из динамика раздался задыхающийся, панический голос дежурного офицера КПП:

— Генерал! Запасные выходы… северная и южная штольни полностью завалены! Все выходы заблокированы точечными авиаударами еще в первые минуты налета. Наземные вентиляционные шахты взорваны. Мы заперты. Вся внешняя связь бункера полностью блокирована глушилками!

Гермиона стиснула зубы так, что заболели скулы. Она тут же перевела канал связи на внутренний авангард:

— Охрана, авроры! Всем немедленно выдвигаться на главную транспортировочную площадку бункера. Готовьте Аппарацию. Будем эвакуировать персонал группами! Живее!

Через короткое время из динамика пробился сквозь помехи испуганный голос старшего аврора:

— М-мисс Грейнджер… Аппарация заблокирована! Внешний координатный барьер перехвачен и закрыт удаленно. Это личный, высший блокирующий блок министра магии. Пространство вокруг бункера намертво запечатано министерскими чарами!

Люциус Малфой издал короткий, пугающе спокойный смешок, в котором сквозило высшее презрение.

— Значит, Кингсли тоже с ними. Наш доблестный борец за министерскую легитимность подписал нам смертный приговор, чтобы не марать свои чистые министерские руки.

— Мы заперты здесь, как в мышеловке! — Джинни в бессильной ярости ударила ладонью по столу, по её щекам покатились слезы. — Мы погибнем тут… И Кольцо Саурона навеки останется погребенным в этих руинах под миллионами тонн радиоактивного гранита!

— Не останется, Джинни, — тихо, но с леденящей душу отчетливостью произнесла Гермиона.

Все в зале инстинктивно повернулись к ней. Лицо Гермионы было серым от осознания масштаба катастрофы.

— Не останется. И это самое страшное, — Гермиона сделала шаг вперед, и её взгляд упал на свинцовый бокс, сиротливо стоявший на столе. — Взрыв мегатонного класса разрушит наши тела и обрушит бункер. Но назгулы… назгулы не погибнут. Лишенные материальных тел, их призрачные духи просто развоплотятся и мгновенно вернутся в Барад-Дур. А после моей физической смерти моя ментальная связь с ними, моя перепрошивка колец исчезнет навсегда. И они снова, беспрекословно вернутся под прямую власть Саурона.

Гермиона обвела взглядом застывших друзей:

— Назгулы прекрасно знают, что Единое Кольцо заперто именно здесь, в этом бункере. А значит, как только они вернутся к своему господину, Саурон тут же узнает, где искать его сокровище. Он придет сюда снова: со всеми Девятью, с легионами орков и троллей. Его орки переберут эти радиоактивные руины по камушку, по песчинке. Саурону абсолютно всё равно, сколько его тварей погибнет от лучевой болезни во время этих раскопок. Они найдут Единое Кольцо. И когда оно вернется на палец Темного Властелина — это будет окончательный, бесповоротный конец для обоих наших миров. У нас не останется ни единого шанса.

В конференц-зале повисла гробовая, мертвая тишина, нарушаемая лишь глухими ударами бетонобойных бомб где-то далеко вверху.

Люциус Малфой медленно сделал шаг вперед. Он поднял свою трость и указал на свинцовый бокс, глядя на Гермиону с пугающей, торжествующей прямотой.

— А это значит, мисс Грейнджер, что все ваши гриффиндорские идеалы только что разбились о реальность стратегического тупика. Вариантов у нас осталось только два, и они предельно просты: либо вы прямо сейчас берете этот артефакт, подчиняете его себе через ритуал и надеваете, становясь полноправной Хозяйкой Кольца, способной одним щелчком пальцев разметать эти бомбардировщики и министерские барьеры… либо через какое-то время это Кольцо снова наденет Саурон. Третьего пути нам не оставили.

Гермиона медленно повернула голову. Она посмотрела на Полумну Лавгуд и профессора Флитвика. Она видела, как их великие, острые когтевранские умы лихорадочно, со скоростью суперкомпьютеров перебирают тысячи заклинаний, рунических комбинаций, древних легенд и тактических схем, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, хоть крошечный шанс спасти людей без обращения к Тьме. Но в конце концов, один за другим, великий декан и юная исследовательница опустили глаза. Гермиона прочитала в их взглядах глухую, страшную капитуляцию перед абсолютным отсутствием альтернативных решений. Физика и магия зажали их в угол.

Тогда Гермиона перевела взгляд на Гарри, Рона и Джинни — на тех, кто еще несколько часов назад обещал спрятать её в тихой библиотеке Хогвартса.

На лице Гарри Поттера застыл дикий, парализующий ужас от осознания собственного полного, абсолютного бессилия. Юноша, который шел на смерть в Запретном лесу, который жертвовал собой ради друзей, сейчас понял, что ни его любовь, ни его готовность умереть, ни идеалы Ордена Феникса не способны остановить летящие с неба многотонные куски стали и надвигающийся мегатонный термоядерный удар. Его мир рушился. Гарри молча, судорожно закрыл лицо руками, и сквозь его пальцы проступили крупные капли пота. Рон стоял рядом, крепко обнимая дрожащую Джинни. Брат и сестра смотрели на Гермиону, и на их бледных лицах было написано одно: им нечего было возразить. Логика Малфоя была безупречна и убийственна.

Гермиона Грейнджер медленно выпрямилась. В её ушах продолжал стоять гул сыплющейся штукатурки. Она думала о сотнях солдат, магов, инженеров и медиков, которые прямо сейчас метались по заблокированным коридорам этого бункера — людях, которых циничные политики просто списали как мусор. Она думала о тысячах мирных жителей в окрестных городах, которые через два часа испарятся в ядерной вспышке, даже не успев понять, что произошло. Она думала обо всем мире, стоящем на грани окончательной гибели.

Её рука медленно легла на тактический планшет, где светился код авторизации от Спецлаборатории №4. Времени больше не оставалось. Чтобы спасти свет, ей нужно было самой шагнуть во Тьму.

9.

Тяжелые гермодвери коридоров Спецсектора расходились перед Гермионой с глухим, механическим шипением. Она шла к Спецлаборатории №4 уверенным, мерным шагом командира, идущего на свой последний бой. Вдоль стен, охваченных багровым сиянием аварийных ламп, замерли солдаты, маги-аналитики, инженеры и медицинский персонал базы. Дисциплина проекта «Омега», выжженная в их сознании месяцами жесткого устава, не позволяла людям поддаваться панике, но в каждом обращенном на нее взгляде сквозила смесь первобытного страха и отчаянной, безумной надежды. Все знали: ядерный молот завис над их головами, и только эта девятнадцатилетняя девушка в генеральском мундире отделяла их от превращения в радиоактивный пепел.

Удары сверху внезапно прекратились. Последняя тяжелая вибрация ушла вглубь скалы, оставив после себя звенящую, противоестественную тишину. Из динамика на стене раздался хриплый, уставший голос генерала Стрэттона:

— Первая волна бомбардировщиков ушла со штурмового курса. Они идут на перезагрузку в Милденхолл. Небо чистое, но это затишье перед бурей. У нас осталось не более полутора часов до сброса мегатонного заряда.

Гермиона даже не повернула головы на звук. На пороге шлюза лаборатории, преграждая ей путь, стоял её самый близкий круг. Рон, Джинни, Гарри и Полумна Лавгуд ждали её здесь. Рядом с ними, чуть поодаль, замер Люциус Малфой, а Драко, бледный как смерть, демонстративно отвернулся к стене, сжав кулаки до побелевших суставов и не в силах смотреть Гермионе в глаза.

Джинни первая шагнула вперед, слезы крупными каплями катились по ее щекам, пачкая тактический жилет. Она судорожно схватила Гермиону за руку:

— Пожалуйста, Гермиона… Должен был быть другой… Но я знаю, что его нет. Прости нас. Прости, что мы не смогли защитить тебя от этого.

— Мы не смогли… — хрипло, давясь слезами, прошептал Рон, делая полшага вперед. — Гермиона, прости нас. Мы должны были найти другой выход.

Рон крепко, до хруста костей, обнял её. Его плечи вздрагивали. Гарри Поттер молча смотрел на нее сквозь стекла очков, и в его зеленых глазах отражалась глубокая, непреходящая скорбь человека, который понимал: они теряют её навечно.

Полумна Лавгуд подошла последней. Ее лицо было на удивление спокойным, но в расфокусированном взгляде стояла вековая грусть. Она мягко коснулась ладони Гермионы:

— Когда ты наденешь его, Гермиона, ты больше никогда не сможешь его снять, — тихо, но отчетливо произнесла она, и её голос эхом отразился от свинцовых плит. — Нарглы улетят из твоей головы навсегда. Их место займет ледяной порядок. И он останется там до скончания веков. Прощай.

Каждый из присутствующих в этот миг отчетливо, на уровне интуиции понимал: они прощаются с той Гермионой Грейнджер, которую они знали с одиннадцати лет. Из этой лаборатории уже не выйдет прилежная ученица или верная подруга. Из этих дверей выйдет Властительница Колец.

Люциус Малфой решительно шагнул в шлюзовую зону. Взмахом палочки он активировал купол абсолютной изоляции — плотная завеса искаженного воздуха отсекла их от остальных. Люциус посмотрел на Гермиону с глубоким, мрачным почтением. Не тратя времени на лишние слова, он твердо, четко и безжалостно произнес саму формулу, вербальный ключ к заклятию Крестража — древние, склизкие слова на латыни, предназначенные для раскалывания человеческого духа.

Гермиона выслушала его без единого движения. Затем она в последний раз обернулась и посмотрела на своих друзей, словно запечатлевая их лица в угасающих чертогах своей человеческой памяти. Развернувшись, она решительным шагом вошла в лабораторию, и тяжелый многотонный затвор со свистом и металлическим щелчком наглухо отсек её от живого мира.

Внутри исследовательской зоны, залитой стерильным неоновым светом, на столе лежал открытый свинцовый бокс. Золотой ободок Единого Кольца лежал на композитной подложке. С его поверхности в сознание Гермионы тут же хлынул ядовитый, вкрадчивый шепот, обещавший великие знания, власть и вечное блаженство. Не обращая на этот гул ни малейшего внимания, Гермиона подошла к жертве.

В углу лаборатории, привязанный к стальному стулу, сидел пленный воин-харадрим. Его глаза под тюрбаном лихорадочно блестели от страха. На нем не было Империуса — ритуал требовал осознанной, чистой смерти жертвы.

Гермиона медленно подняла свою палочку-жезл. Её рука не дрогнула. Карие глаза оставались холодными.

— Авада Кедавра, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом.

Зеленая вспышка колоссальной мощности на мгновение выжгла белизну лаборатории. Тело пленника обмякло в кандалах, его жизненная искра угасла, высвобождая чистую, сырую энергию смерти. В ту же секунду Гермиона направила жезл на Кольцо, произнося формулу крестража. Воздух в комнате завертелся черным вихрем, её собственная душа со страшным, рвущим хрустом надломилась, и этот оторванный, пылающий фиолетовым огнем осколок устремился прямо в золотую структуру артефакта.

В это мгновение разум Гермионы оказался в бездонной, багровой пустоте — один на один с гигантским, пылающим Багровым Оком Саурона, парящим над черной цитаделью Барад-Дур.

— Пыль! Ничтожество! — взревел Владыка Мордора, и этот ментальный удар едва не выжег её синапсы. — Убирайся во Тьму! Ты раба моих Призраков! Кольцо принадлежит мне!

Но в следующую долю секунды Саурон осекся. Пылающее Око судорожно метнулось из стороны в сторону. Древний Майа вдруг с ужасом почувствовал, что в структуру Кольца вползает чужеродный, смертоносный код, которого этот мир еще не знал. Осколок души Гермионы, подкрепленный железной логикой, окклюменцией и волей, не просто пытался подчинить артефакт — он действовал как вирус, выталкивая, выжигая и замещая остаточную ментальную матрицу Саурона в его собственном творении.

— Кто ты?! — закричал Саурон, и в его замогильном голосе впервые за эпохи прозвучал чистый, первобытный ужас. — Что ты делаешь?! Это невозможно! Кто ты такая?!

Его дух, веками удерживавший золото, со страшным ментальным хлопком был выброшен прочь из Кольца, растворившись в пустоте. Гермиона открыла глаза в лаборатории. Она медленно протянула левую руку, взяла Единое Кольцо со стола и плавным, осознанным движением надела его на указательный палец.

Пространство вокруг неё взорвалось.

Колоссальная, первозданная магия Мордора, накопленная за тысячи лет, безумным водоворотом хлынула в её вены, переполняя её существо. Но эта сила больше не жгла её — она подчинялась новому, выстроенному коду крестража. Одновременно в её сознании вспыхнули три далекие, ослепительные точки. Гермиона отчетливо почувствовала прямую, неразрывную связь с Тремя Эльфийскими Кольцами, сокрытыми в Средиземье. На другом конце этой невидимой сети Галадриэль в Лориэне, Элронд в Ривенделле и Гэндальф одновременно схватились за свои кольца. Они почувствовали, как на трон Властелина Колец взошла новая, неведомая и сокрушительная воля, не имеющая ничего общего с Сауроном. И в умах великих эльфов и мага синхронно пронесся один и тот же потрясенный возглас: «Этого не может быть!»

Гидравлические замки гермодвери Спецлаборатории №4 с глухим шипением разошлись. Дверь плавно отъехала в сторону, и из темноты шлюза на светлую транспортировочную площадку вышла Она.

Гермиона всё ещё была облачена в свой генеральский мундир проекта «Омега», но теперь эта одежда сидела на ней совершенно иначе. Темное сукно, портупея и серебряные шевроны казались лишь старой, тесной оболочкой, которую её новое существо уже переросло. Её фигура визуально казалась выше, монументальнее.

Лицо Гермионы превратилось в безупречную, застывшую маску древней богини. Её глаза больше не были карими — теперь они светились глубоким, ровным фиолетово-золотым огнем изнутри, стирая зрачки. Под глазами проступили темные тени, словно выжженные в коже колоссальным ментальным напряжением, а на скулах и висках отчетливо пролегла тонкая, изящная сеть фиолетовых вен, которая медленно, пульсировала в такт её новому, тяжелому сердцебиению. Пышные, вечно растрепанные каштановые волосы больше не пушились — они лежали гладко, тяжело, ниспадая на плечи ровными прядями, по которым время от времени пробегали редкие искры.

Она двигалась абсолютно бесшумно, с хищной, экономной грацией высшего хищника — без лишних жестов, без нервных движений рук. И каждый, кто смотрел на неё в этот момент — Рон, Гарри, закаленные бойцы SAS и пожиратели смерти — инстинктивно делали шаг назад, опуская головы. Все присутствующие почувствовали, как воздух на площадке стал густым, тяжелым и наэлектризованным, как за секунду до удара молнии. Перед ними больше не было человека. Перед ними стояла та, кто держит в своих руках абсолютную власть над обоими мирами.

Девять назгулов, стоящие у стены, синхронно подошли к ней и преклонили колени.

Гермиона остановилась в центре площадки и обвела взглядом собравшихся. Её голос, когда она заговорила, стал глубже, ровнее, лишившись всяких человеческих дрожаний, срывов или сомнений. В нем отчетливо зазвучала металлическая, фиолетовая примесь, заставлявшая вибрировать сами бетонные стены бункера. Этот звук не нуждался в повышении тона — он заполнял всё пространство, проникая напрямую в сознание каждого, минуя слуховые нервы. Его невозможно было перебить или проигнорировать — он звучал внутри их собственных голов.

— Внимание всем подразделениям проекта «Омега», — произнесла Властительница, и её фиолетово-золотые глаза вспыхнули ровным светом. — Отставить панику. Блокада Министерства магии аннулирована. Внешняя угроза с неба будет ликвидирована через пять минут. Всем занять места согласно внутреннему распорядку.

10.

Гермиона плавно, без малейших усилий взмахнула своей палочкой-жезлом. Сила Единого Кольца, циркулирующая в её венах, вступила в идеальный резонанс с её собственной магией. Все присутствующие на транспортировочной площадке услышали далекий, чистый звон, похожий на расколовшийся хрусталь — это пространственные блоки Министерства магии и личные запреты Кингсли Бруствера с треском рассыпались, не выдержав натиска воли новой Властительницы.

Сразу же вслед за этим Гермиона направила жезл вверх, в полуразрушенный свод бункера, сквозь который всё еще сочилась гранитная пыль.

— Репаро Максима, — беззвучно произнесла Гермиона.

Металлическая, фиолетовая примесь в её голосе заставила содрогнуться саму землю. Мощная волна чистой регенеративной магии ударила в потолок и устремилась вверх, по всем трехстам метрам скальной породы. Прямо на глазах у потрясенных генерала Стрэттона и Рона искореженные взрывами эвакуационные туннели начали со свистом распрямляться, многотонные завалы гранита распадались на атомы, возвращаясь на свои места, а трещины в куполе стягивались, словно живая плоть. Бункер «Омега» восстанавливался, превращаясь в абсолютно неприступную цитадель.

Гарри, Рон, Джинни и Полумна застыли, не в силах вымолвить ни слова. На лице Гарри ужас сменился глубоким, благоговейным оцепенением — он слишком хорошо понимал, какой ценой далась такая сила. Рон невольно отступил на шаг, судорожно сжимая руку Джинни, которая смотрела на подругу широко раскрытыми, полными слёз глазами. В этой безупречной, монолитной фигуре они больше не узнавали прежнюю Гермиону. Лишь Полумна тихо, едва слышно выдохнула:

— Корона села идеально...

Палантир, установленный на центральной консоли, услужливо окутался густым серым дымом и явил Владычице четкое, детальное изображение авиабазы Милденхолл. На экранах было видно, как под покровом ночи обслуживающий персонал лихорадочно закрепляет второй комплект противобункерных бомб в бомбовых отсеках тяжелых бомбардировщиков. Чуть поодаль, в охраняемом ангаре, окруженный тройным кольцом спецназа и авроров Министерства, стоял отдельно самолет-носитель, в чрево которого уже был загружен термоядерный заряд.

— Аппарацио.

Пространство вокруг неё схлопнулось. В ту же секунду она соткалась прямо посреди залитой прожекторами взлетно-посадочной полосы авиабазы. Ледяной ночной ветер швырнул ей в лицо пряди каштановых волос, в которых вспыхивали фиолетовые искры.

Владычица Колец плавно подняла левую руку. Золотой ободок на её пальце налился нестерпимым, ровным сиянием. Одним коротким, пренебрежительным взмахом жезла она обвела выстроившиеся на бетоне самолеты. В ту же секунду колоссальные, многотонные машины стоимостью в миллиарды начали стремительно терять форму, осыпаясь на бетон огромными, шуршащими грудами обычного речного песка. Десятки пилотов и техников, чертыхаясь, отплевываясь и кашляя от пыли, судорожно выбирались из внезапно исчезнувших кабин, не понимая, что происходит.

— Нарушитель на полосе! Открыть огонь! — раздался дикий крик из мегафонов.

Охрана базы на бронемашинах и пулеметчики с вышек мгновенно открыли шквальный огонь. Тысячи крупнокалиберных патронов, трассирующие пули и одновременно пущенные боевыми аврорами Министерства магии режущие заклятия лавиной устремились к одинокой фигуре в генеральском мундире. Но Гермионе даже не пришлось выставлять щит. Сила Кольца создавала вокруг неё такое плотное магическое поле, что свинец, сталь и ядовито-красные лучи заклятий просто бессильно замедляли ход за пару футов до её одежды и безвредно опадали на бетон, шурша как сухие листья.

Гермиона сделала еще одно едва заметное, ленивое движение палочкой.

— Экспеллиармус, — шепнул её голос внутри голов каждого солдата на базе.

Импульс невиданной мощи вырвал штурмовые винтовки из рук спецназовцев, сорвал тяжелые пулеметы с турелей бронемашин и вышек, выдернул палочки из пальцев авроров. Всё это оружие, подчинённое единой воле, взмыло в воздух и с оглушительным скрежетом упало в стороне, деформируясь и превращаясь в гигантскую, бесформенную кучу металлолома.

Владычица снова бросила короткий взгляд в палантир, который держала в левой руке. Проекция изменилась. Теперь артефакт показывал роскошный, обшитый дубовыми панелями конференц-зал одного из самых охраняемых и известных правительственных зданий в мире. Там, за круглым столом, сидели те, кто привык вершить судьбы человечества на геополитической карте. На их лицах читалось нервное, лихорадочное ожидание результатов ядерного уничтожения бункера «Омега».

— Аппарацио.

Гермиона исчезла с авиабазы и в то же мгновение материализовалась прямо на полированном столе в самом центре правительственного зала.

Политики и министры в шоке вскочили со своих мест, опрокидывая дорогие кожаные кресла. В дальнем конце стола Кингсли Бруствер медленно закрыл глаза. Он даже не попытался потянуться к карману мантии, где лежала его палочка — министр магии слишком хорошо понимал, какая сила только что вошла в эту комнату, и чем обернется любая попытка сопротивления.

Короткий щелчок жезла Гермионы — и массивные бронированные двери зала намертво запечатались, рунические замки налились фиолетовым огнем, отрезая собравшихся от внешней охраны и превращая зал в мышеловку.

Один из пожилых мужчин, чье лицо ежедневно мелькало на первых полосах мировых газет и в вечерних новостях, попытался взять себя в руки. Он расправил плечи и сделал шаг вперед, стараясь говорить своим привычным, вальяжным тоном профессионального политика:

— Мисс Грейнджер… Генерал. Давайте не будем устраивать эксцессов. Мы цивилизованные люди и всегда можем прийти к компромиссу, который удовлетворит обе стороны…

Но Гермиона его не слушала. Её фиолетово-золотые глаза смотрели сквозь него, словно на пустое место.

Повинуясь её мысленному приказу, из воздуха соткались крошечные, хрустальные склянки, наполненные прозрачной, зловеще переливающейся жидкостью — чистейшей Сывороткой Правды высшего порядка. Склянки зависли в дюйме от лиц политиков. В ту же секунду головы всех присутствующих в зале, включая Кингсли, против их воли резко запрокинулись назад, а рты насильно открылись. Флаконы опрокинулись, вливая зелье точно в горло высокопоставленным заговорщикам. Люди судорожно сглотнули, и их взгляды мгновенно стали стеклянными, пустыми и абсолютно покорными.

Когда последние капли Сыворотки исчезли, Гермиона плавно опустилась со стола на пол и сделала финальное, широкое движение палочкой-жезлом.

Магическая сеть, усиленная Кольцом, опутала всю планету. В эту секунду во всех уголках Земли — от заснеженных хижин Аляски до трущоб Мыса Доброй Надежды, в каждой квартире, на каждом уличном экране, на телевизорах, смартфонах, планшетах и компьютерах — одновременно, прервав любые передачи, включилась прямая трансляция. Миллиарды ошарашенных, испуганных зрителей увидели на своих экранах запертый зал, лица самых могущественных лидеров планеты и стоящую перед ними девушку, от которой исходило пугающее, грозовое свечение.

Гермиона Грейнджер повернулась к оцепенелым лидерам. Её глубокий, вибрирующий голос, прозвучавший одновременно из миллиардов динамиков по всему миру, заставил человечество замереть от ужаса:

— Рассказывайте всё, — ледяным тоном скомандовала Властительница Колец.

11.

Месяц, последовавший за грандиозной трансляцией, навсегда вошёл в учебники истории под ироничным и жутким названием «Месяц звездопада». Под воздействием сыворотки правды перед миллиардами зрителей по всему миру разверзлась бездна. Вынужденные признаться в прямом эфире в саботаже, предательстве и готовности устроить катастрофу мирового масштаба ради сохранения своей власти, лидеры государств и высшие чиновники падали один за другим, увлекая за собой целые кабинеты министров.

Штаб-квартира Верховного Командующего объединёнными силами теперь напоминала мозг колоссального маго-технологического Левиафана, управляющего целой планетой. Гермиона Грейнджер медленно шла по просторному, залитому мягким светом коридору. Её неизменно сопровождали два назгула, чьи черные плащи тяжело шуршали по глянцевому полу, а кольца пульсировали ровным, глубоким фиолетовым огнем подчинения.

Перед ней раскрылась автоматическая дверь малого зала заседаний. Там уже ждал Высший совет, члены которого немедленно встали при ее появлении. За координацию взаимодействия с уцелевшими структурами министерств магии всех стран теперь отвечал Люциус Малфой, вернувший себе былое величие, но уже в совершенно новом качестве. Напротив него расположился бывший сенатор Миллер, взявший на себя колоссальный объем работы по перестройке и контролю магловских правительств. Рядом с ними расположился профессор Флитвик, чьи сияющие глаза за толстыми стеклами очков свидетельствовали о непрекращающейся работе ума — он курировал амбициознейший сектор синтеза магии и технологии. На флангах стола сидели военные советники: генерал Стрэттон, координировавший регулярные технологические войска, и Антонин Долохов, принявший под свое прямое начало объединенные магические корпуса.

На огромном плазменном экране, занимавшем всю дальнюю стену, мерцала сводка последних выпусков крупнейших мировых СМИ. Гермиона скользнула взглядом по заголовкам. Те самые газеты и телеканалы, которые еще месяц назад держали в сейфах разгромные статьи, призванные объявить её военным преступником, террористкой и «величайшим монстром в истории», теперь захлебывались от верноподданнического восторга. Они наперебой называли Властительницу Колец «единственной спасительницей человечества», «архитектором нового мира» и «щитом цивилизации».

— Поразительная гибкость хребта у этой прессы, не находите? — с едва заметной, тонкой усмешкой произнес Люциус Малфой, дожидаясь, пока Гермиона займет место во главе стола.

— Впрочем, перейдем к отчетам. Командующий, вчера поздно вечером завершилось последнее заседание реорганизованного Визенгамота. Кингсли Бруствер признан виновным в государственной измене и соучастии в попытке массового уничтожения гражданского населения. Приговор — пожизненное заключение в Азкабане, в одиночной камере строгого режима. Его палочка уже уничтожена. В своем последнем слове он не пытался оправдываться и не просил о снисхождении. Он прямо заявил суду, что виноват перед всем человечеством, и что, согласившись участвовать в ядерном заговоре и заперев бункер, стал гораздо худшим убийцей, чем сам покойный Волан-де-Морт.

Гермиона даже не повела бровью. Её лицо оставалось безупречной, прекрасной и холодной маской, лишенной эмоций.

— Правильное прозрение, — ровным голосом отозвалась она. — Но слишком запоздалое. Те, кто готов выжечь ядерными мегатоннами собственное население ради удержания контроля, не имеют права на сострадание. Что по немагическому сектору, Миллер?

Миллер тяжело вздохнул, поправляя очки, и перелистнул страницу оперативного доклада:

— Еще два самоубийства среди ключевых министров и одна весьма своевременная «скоропостижная смерть от сердечного приступа». Старые политические элиты сейчас охвачены паникой. Они лихорадочно избавляются от скомпрометировавших себя лидеров, заметают следы и устраняют свидетелей быстрее, чем следственные группы успевают выписывать ордера и проводить аресты.

Гермиона оперлась ладонями о край стола, её голос прозвучал монолитно, не оставляя места для дискуссий:

— Их внутренние следственные органы специально затягивают процесс. Они надеются, что концы уйдут в воду вместе с покойниками. Миллер, это недопустимо. Немедленно потребуйте и получите от действующих правительств официальное, безоговорочное согласие на проведение экстерриториальных арестов силами наших авроров. Единственный способ обеспечить этим преступникам справедливый, открытый суд, а не тайную кулуарную расправу — это полностью встать над их национальной юрисдикцией. Верховное командование берет правосудие под свой прямой контроль. Закон будет един для всех.

Сенатор Миллер коротко кивнул, делая пометку в планшете. Гермиона перевела свой тяжелый, пронизывающий взгляд на военное крыло совета.

Генерал Стрэттон выпрямился, на его суровом лице проступило мрачное удовлетворение профессионального военного:

— Слаженное взаимодействие наших технологических и магических войск при поддержке назгулов принесло абсолютный стратегический успех, командующий. За последние три недели совместными ударами артиллерии, тяжелых заклятий и штурмовой авиации последние очаги сопротивления войск Мордора на территории Англии были полностью зачищены. Мы капитально окружили портал многоуровневыми, глубоко эшелонированными линиями обороны. Там развернуты минные поля, автоматические турели, рунические ловушки профессора Флитвика и стационарные орудия. Теперь любая армия орков, которая осмелится сделать хотя бы шаг через эту арку, будет перемолота в кровавый фарш быстрее, чем первый орк вообще поймет, что происходит.

— Ситуация под полным огневым контролем, — усмехнувшись, подтвердил Антонин Долохов. — Мы также наладили непрерывный запуск разведывательных дронов и магических следящих сфер на ту сторону портала, прямиком в Мордор. Саурон, судя по всему, осознал, что инициатива потеряна. Он действует зеркально: спешно возводит масштабные фортификационные сооружения на подступах к Черным Вратам и укрепляет Барад-Дур. Никакой концентрации наступательных сил или подготовки к новому прорыву с его стороны больше не наблюдается. Враг напуган и ушел в глухую оборону.

Гермиона медленно повернулась к панорамному экрану, где сейчас транслировалось изображение портала, закованного в бетонные и рунические объятия их новой крепости.

— Мы полностью освободили нашу землю от скверны Мордора, — тихо, но с пугающей, всесокрушающей уверенностью произнесла Властительница Колец. — Но оставлять недобитого, затаившегося врага у своих ворот — это стратегическая ошибка, которую я не совершу. Саурон сам пришел в наш мир с войной — теперь мы придем к нему. Объявляю подготовку к следующему этапу. Формируйте и снаряжайте объединенный экспедиционный корпус. Мы переносим боевые действия на территорию противника. Мы выжжем Тьму в её собственном логове.

Профессор Флитвик, до этого внимательно изучавший экономические графики, радостно качнул головой:

— Верховный Командующий, у меня есть исключительно позитивные новости из гражданского сектора. Идет активное восстановление районов, разоренных войсками Мордора. Благодаря разработанным нашими объединенными группами когтевранцев и инженеров методам глубокого синтеза строительной магии и магловских технологий, регенерация инфраструктуры идет с невероятной скоростью. Нам больше не нужны месяцы на постройку кварталов — заклинания структурируют композитные материалы за часы. Месяца через два первые эшелоны беженцев уже смогут вернуться в свои полностью восстановленные дома.

— Более того, — добавил Миллер, — мы ежедневно получаем официальные запросы от десятков уцелевших правительств на внедрение этих маго-технологий в их гражданский оборот. Мы уже формируем первые рабочие группы для передачи патентов.

Гермиона медленно прошлась вдоль стола, и её фиолетово-золотой взгляд остановился на Флитвике, Миллере и Люциусе.

— Простого обмена патентами и создания рабочих групп уже недостаточно, — твердо произнесла она. — Магия слишком долго, веками, трусливо скрывалась от мира за Статутом о секретности, порождая лишь недоверие, страх и почву для появления темных лордов. Это время ушло навсегда. Советник Флитвик, советник Миллер, советник Малфой — я поручаю вам совместно сформировать постоянный, высший надгосударственный орган по контролю и внедрению синтеза магии и технологий.

Она остановилась, устремив взгляд куда-то сквозь стены цитадели, в будущее, которое она теперь выстраивала своими руками.

— Пора показать человечеству, что магия, соединенная с передовой наукой и технологией, способна не просто служить щитом в военное время. Она способна навсегда искоренить голод, болезни и разруху. Мы сделаем этот мир значительно лучше, безопаснее и чище для каждого жителя планеты. И горе тем, кто попытается саботировать этот прогресс. Начинайте работу.

Советники синхронно склонили головы, подтверждая получение приказа. В их жестах больше не было места сомнениям.